don't leave me tongue-tied

Джисон просыпается от удушающей жары, ощущая знакомую тяжесть на животе и ногах. Последнее, что он помнит, это как он заснул на плече Минхо, пока они ехали домой. Либо у него провалы в памяти, либо Минхо – что более вероятно, ведь он и раньше так делал, – донёс его до кровати, если он вообще в ней. Наверное, так и есть, потому что ночует чаще Минхо у него, чем наоборот. Он моргает, прогоняя сон и понимая, что и правда находится в своей комнате, а человек, спящий рядом, – Минхо. Что же, не винить ведь его за то, что он решил не идти домой, а остаться тут; это был долгий день, тем более, после того, как они… Глаза распахиваются, а сердце бьется быстрее. Воспоминания о прошлой ночи яркими картинками всплывают в сознании. Его рука в его волосах, его губы на его члене, полный похоти взгляд. То, как по дороге назад он прижимал его к себе, как ребята смеялись. Смутно – то, как его толкали в бок, чтобы он проснулся и открыл дверь, как он крепко обнимал его, как он заставлял его почистить зубы, как укладывал в постель, как ложился рядом. Минхо. Он, чувствуя, как что-то трепещет внутри, нежно проводит рукой по его спине, осторожно обхватывает его запястье и пытается освободиться от хватки. Минхо шевелится, сопит и только крепче прижимает его тело к груди. От этой близости жарко. Ну с точки зрения температуры, конечно. – Хен, – шепчет он, отталкивая его руку, – Хен. Отпусти. Мне нужно в туалет. Минхо скулит, утыкаясь носом в его шею. Теплое дыхание щекочет кожу и посылает по спине мурашки, заставляя тело дрожать. Пытаясь вырваться из чужой железной хватки, он замечает игрушку, которую выиграл вчера. Наверное, ночью выронил. Интересно, это Минхо всунул ему её, чтобы было что обнимать во сне? Мысль об этом заставляет улыбнуться, пусть и совсем сонно. Протянув руку, он поднимает игрушку с пола. – Вот, – он втискивает рыже-белого кота ему под мышку, – Обнимай маленького Суни. – Хочу обнимать маленького Джисонни, – едва слышно бормочет Минхо. Джисон, взглянув на часы, понимает, что у них есть еще где-то пара часов. – Я быстро вернусь. Сонно проворчав что-то невнятное, Минхо ослабляет хватку, и Джисон выпрыгивает из постели, ощущая холод. Оглянувшись, он улыбается – Минхо прижимает игрушку к груди, глаза его закрыты, между бровями залегла морщинка, а губы надуты. Чертовски милый. Он чувствует, как к лицу приливает жар, вспоминая, как говорил Минхо то же самое прошлой ночью. Стоя на коленях. С его членом в руке. Он говорил то, что на самом деле думал, как и сейчас, но ощущалось совершенно по-другому. Нужно взять себя в руки, говорит себе Джисон, выбрасывая эти мысли из головы и направляясь в ванную. Не стоит придавать этому значение. Как у Минхо это получается? Почему ему абсолютно нормально? Он всегда был человеком, который просто «плывет по течению» и ни о чём не беспокоится, но разве подрочить лучшему другу к этому относится? И всё же, если получается у него, то и у Джисона тоже. Он просто… примет это как должное и будет надеяться на лучшее, пока не поймёт, как решить эту постоянную проблему. Он умывает лицо и дрожит от холода, скучая по объятиям старшего, из которых по своей же воле выбрался пару минут назад. Когда он возвращается, Минхо уже лежит лицом к стене. На автомате он проскальзывает под одеяло, обнимая его рукой за талию и закидывая на него ногу, будто коала, и с довольным хихиканьем утыкается носом ему в спину. (А ещё он замечает, что стрелка его счетчика сейчас где-то на двадцати пяти, и это самая низкая её отметка за всё это время, за исключением тех моментов, когда он заставлял его кончить. Может, стоит просто делать так каждый раз, когда стрелка достигает сотни…? Ну, ради его же безопасности...) Проходит немного времени, и он снова засыпает. Когда еще ему будет так хорошо и тепло? Он не знает, как долго спит, как вдруг внезапно просыпается, почувствовав, как старший ерзает и издает какие-то непонятные звуки, похожие на всхлипы. Он давно привык к тому, что Минхо разговаривает во сне, потому что просыпался от этого столько раз, что и не сосчитать. Но это… что-то другое. Совсем не его обычные разговоры. Больше похоже на то, что он издавал прошлой ночью. Через несколько секунд он снова распахивает глаза, затаив дыхание и осторожно поднимая голову, чтобы заглянуть ему через плечо. Ресницы трепещут, губы приоткрываются, и раздается тихий стон. Стрелка датчика взлетает до предела, он движет бедрами под одеялом. Джисон чувствует, как во рту пересыхает, а лицо горит. И что ему теперь делать?! Что более унизительно: разбудить Минхо посреди явно не обычного сна или оставить всё как есть, дать ему кончить себе в штаны, так еще и в собственной постели? Есть ясный ответ на этот вопрос, думает Джисон, но для начала нужно заставить себя сделать хоть что-то. Но затем Минхо, заерзав, вдруг начинает тереться задницей о его член. Как некстати твердеющий член. Блять. Джисон, какого черта? – Хен, – шипит он, крепко схватив его за бедро в попытке остановить. Голос где-то там, далеко, на задворках сознания кричит ему толкнуться вперед, но он всеми силами пытается его не слушать, – Минхо, проснись. Движения замедляются, и он, к счастью, проснувшись, поворачивается к нему лицом, сонно моргая. Он замирает, потому что до него вдруг доходит. – Я… я что… – Да, – шепчет Джисон, всё ещё впиваясь в его бедро пальцами. – О боже, – бормочет он и поспешно отодвигается. Кончики его ушей краснеют, – Прости. Джисон почти останавливает его, почти усиливает хватку, почти притягивает его вплотную и смотрит ему в глаза, пытаясь понять, хочет ли Минхо закончить то, что начал. Но нет. Он отпускает его. И двенадцати часов не прошло, а он снова! Джисон, конечно, рад был помочь, но он не хочет переусердствовать или слишком привыкать к этому. И вообще он-то какого черта возбудился? Может быть, если бы Минхо не терся об него… – Вали в ванную, – Джисон со смехом бьет его подушкой, надеясь избавиться от напряжения, повисшего в воздухе, и бесконечного потока мыслей в собственной голове, – Мне нужно одеться. Минхо хмыкает, переползает через него и направляется в ванную. Джисон выдыхает и думает, неужели старший и правда сделает всё сам. Удовлетворит ли это его так же, как это удавалось Джисону уже дважды? А нужен ли он ему вообще? Он вздыхает, проводя руками по лицу, и через секунду выскальзывает из постели, сменяя пижамные штаны спортивными, а майку, в которой был прошлой ночью, на футболку. На голове настоящий бардак, поэтому он даже не пытается сделать что-то путное с волосами и надевает шапку. К тому времени, как он заканчивает приводить себя в порядок, Минхо возвращается. На щеках румянец, а стрелка счетчика на нуле. О. Значит, он всё сделал сам. Джисон старается не думать об этом, но вдруг ловит себя на мысли. Думал ли Минхо о нём? О том, что было вчера? Он чуть не смеется вслух. Он не настолько глуп; он прекрасно знает, что это был лишь способ кончить, удобный момент. Скорее всего, мысли о нём – последнее, что пришло бы старшему в голову. И это нормально! Всё в порядке. В этом нет ничего плохого. Минхо зевает, пересекая комнату, чтобы взять свой телефон с тумбочки и закинуть его к себе в карман. Поверх футболки, которую он перед сном стащил у Джисона, он натягивает свой свитер. Штаны на нем – его, он давно оставил их здесь, чтобы было в чём спать, когда он остается у Хана на ночь. – Как насчет позднего завтрака после занятий? – его голос всё еще хриплый ото сна. – Я только за. – Отлично, – он направляется к двери, по пути шлепая Джисона по заднице и заставляя его пискнуть от неожиданности. Обернувшись, он одаривает его ухмылкой и подмигивает (точнее, неудачно пытается) и продолжает свой путь на выход, – Тогда увидимся. Джисон кивает и, когда старший выходит, плюхается на кровать и хватается за телефон, чтобы убить там несколько минут до начала занятий. В глаза бросаются несколько сообщений от Чанбина, и он с любопытством нажимает на уведомление. Чанбин: привееееет всё в порядке? я про вас с минхо я тут кое-что нашел, тебе точно понравится

Джисон: у нас всё отлично выкладывай

Чанбин: я рад волновался за вас [Прикреплено изображение] Джисон щурится, глядя на экран, и нажимает на изображение. Это флаер с неоновыми розовыми и голубыми линиями на черном фоне. «Похитители сцены: Вечер для одиноких сердец!» написано на нем, а ниже – подробное описание события, которое ему не очень хочется читать. Он хмурится, не понимая, зачем Со это скинул.

Джисон: это что вообще?

Чанбин: ? вечер для одиноких аллоооо? кто ты и что ты сделал с хан джисоном?

Джисон: ты о чём лол

Чанбин: чувак!!!! если придем пораньше, сможем найти себе кого-нибудь разве не ты раньше убить был готов за шанс с кем-то встречаться? я написал на неверный номер??? О. О! Отлично! Этот вечер может стать решением для всех их с Минхо проблем. Они оба найдут себе кого-то, Минхо выйдет из опасной зоны, удовлетворит все свои потребности, а Джисон станет на шаг ближе к тому, чтобы наконец обзавестись девушкой.

Джисон: я в деле!! кстати, ты гений

Чанбин: я знаю :D

Джисон: зови сынмина а я поговорю с минхо уверен, он согласится.

☆彡

– Ни за что. – В смысле «ни за что»? – ахает Джисон с набитым клубничными блинчиками ртом. Минхо морщится, но Джисон прекрасно знает, что он обожает его пухлые щеки. – Пережуй, а потом говори. Джисон делает, как сказано, пусть и не без того, чтобы сначала закатить глаза. Проглотив, он снова спрашивает. – Почему это ты не идёшь? Минхо пожимает плечами, вилкой ковыряя вафлю. – А с чего ты взял, что я захочу? Ты ведь знаешь, мне… – он замолкает, надув губы. – Что? – Мне такое не интересно. «Такое»? Джисон моргает. – Нет, не знаю. Ты не говорил. Минхо кладёт кусочек вафли в рот и молча жует, а затем отвечает. – Да, но я думал, самостоятельно догадаться – не такое уж и сложное дело. – Думаешь, ты из тех людей, по кому легко «догадаться»? – он издает тихий смешок, – Я могу провести рядом с тобой годы, но так и не узнаю, что происходит в твоей голове. Не считая того, что ты на взводе каждую чертову секунду. Как Джисон, черт возьми, должен узнать, о чём он думает, если Минхо об этом ни слова не говорит? Вокруг него словно стены, он непредсказуемый, временами странный, и Джисону это в нём нравится, но не в такие моменты. Не тогда, когда из-за этого он попросту не знает, как с ним разговаривать. Они очень разные и в то же время очень схожие по характеру люди. Они будто находятся на разных концах одной и той же волны, но бывают определенные вещи, которые Джисон по-прежнему просто не в силах уловить. Он знает, когда Минхо сердится, – резкий тон, сжатая челюсть. Он знает, когда он обижается. Улавливает, когда тонкое выражение его лица отражает, что он нервничает или о чем-то беспокоится, и тогда делает всё, что в его силах, чтобы отвлечь его от этого и утешить. Он так же прекрасно знает, что Минхо не любит, когда его жалеют, поэтому делает это как можно незаметнее. Он научился всему этому, не спрашивая напрямую и даже не пытаясь сделать это. Все эти долгие годы их дружбы он подбирал всевозможные подсказки, и даже спустя столько времени он не всегда их улавливает. Только если они настолько сильны, что даже просачиваются сквозь стены, что парень воздвиг вокруг себя. Может быть, он сам виноват. Он чувствует укол вины каждый раз, когда понимает, что слишком мало знает о своём лучшем друге. Но тут встает вопрос: а достаточно ли он старался? Теперь, думая об этом, он понимает, что Минхо и правда никогда не горел желанием поскорее обзавестись девушкой. Возможно, причина в этом схожа с тем, что сказал им Сынмин. Тот, отказываясь от предложения, сказал: «Не хочу весь вечер наблюдать за тем, как вы позоритесь». Что ж, ладно, справедливо. Джисон не в праве винить их за это. Может быть, Минхо просто не нравятся подобные тусовки, и у него есть свой способ найти себе спутницу. Но часики тикают. Минхо нужна девушка. И очень срочно. Поэтому он хочет, чтобы тот перестал отмазываться и согласился уже пойти с ними. Старший что-то мычит, и его голос вырывает его из раздумий. Он, доев свой завтрак, перекладывает несколько кусочков оставшейся клубники в его тарелку. Джисон чувствует, как сердце начинает биться чаще, несмотря на спутанные в голове мысли и разочарование от того, насколько же он все-таки плохо его знает. – Не знал, – а затем Минхо оживляется, – Всё нормально, мы с Сынмином посмотрим какой-нибудь фильм, пока вы будете заняты. – Эй! – Джисон недовольно поджимает губы, – Какой еще фильм с Сынмином? Фильмы – это только наша с тобой вещь. – Привыкай. Если вы с Бинни каким-то образом, милостью божьей, заведете подружек, на нас у вас уже не будет времени. – Во-первых, пошел ты, – он допивает остатки своего кофе и бросает в него пустой стакан, – Во-вторых, для тебя у меня всегда будет время. Минхо шумно выдыхает и слабо улыбается. – Это ты сейчас так говоришь. Младший хмурится. Обидно такое слышать. Конечно, это правда, обычно, люди, обзаведясь отношениями, настолько в них погружаются, что совсем забывают обо всех остальных, но Джисон не такой. Он не уверен, что сможет выжить без Минхо. Минхо, он… он будто его родственная душа. – Хён, а ты знал, что кролики умирают, когда им становится одиноко? Минхо хмурится. – А? – Я не смогу так с тобой поступить, – парень стучит кулаком по столу, прибавляя своим словам больше драмы. Минхо смотрит на него с непониманием в глазах с пару секунд, а затем разражается смехом, сокрушая серьёзный фасад младшего, который тоже начинает хихикать. – Не знаю, что хуже: то, что ты назвал меня кроликом, или то, что ты решил, что я без тебя умру. – Ты вообще называешь меня белкой! Спасибо бы сказал; кролики куда милее. – Значит, ты считаешь меня милым? – Минхо подпирает подбородок рукой, хлопая длинными ресницами. – А ты что, забыл уже? – парень самодовольно улыбается, когда Минхо замирает, – Я говорил это только вчера, помнишь? Вилка выскальзывает из его пальцев и с громким звоном приземляется на тарелку, Минхо откашливается, глаза бегают по столу, а щеки заливает румянец. Джисон улыбается шире, гордясь собой за то, что смог так легко выбить его – и его датчик – из колеи. – Что? Язык прикусил? – Нет, – он вдруг преспокойно тянется к своему кофе, – Подумал, что пришли Чанбин с Сынмином, и чуть не наделал себе в штаны. Он щурится, глядя на младшего, и издает нервный смешок. Теперь настала очередь Джисона покраснеть, но… он сам напросился. – Так о чём это я, – продолжает Минхо уже спокойнее. Его щёки всё ещё покрывает румянец, – Если кто из нас и кролик, так это ты. Джисон хмыкает. Да, есть в его словах доля правды. Старший больше похож на кошку, да и если кто-то и умрет от одиночества, то только Джисон без Минхо. – Ладно, ладно, – сдаётся он, – Ты выиграл. Один из нас так и так умрет, так что мои слова останутся в силе, – он доедает последний кусочек блинчика, отодвигает тарелку и скрещивает руки, – Раз уж мы с тобой решили, что ни с каким Сынмином никакие фильмы ты смотреть не будешь, ты согласишься пойти с нами? – Почему ты так хочешь, чтобы я пошёл? Боже, ну и тупица. – Потому что, если у нас будут подружки, мы точно не умрем от одиночества и… ну, нам… – он кусает нижнюю губу, – Нам больше не нужно будет помогать друг другу… понимаешь? Минхо смотрит пристально, но Джисону кажется, что сквозь. Он почти начинает нервничать, беспокойно ерзает на стуле. – Хорошо, – наконец говорит Минхо; его голос тихий, едва ли громче шепота. Выражение лица непроницаемо, – Я пойду, раз уж ты так хочешь. – Да! – парень торжествующе улыбается, хлопая в ладоши, а затем хватается за телефон, – Сейчас скажу Чанбину. Может быть, Сынмин хотя бы так согласится пойти. Фильмы ему смотреть теперь не с кем. – Удачи, – Минхо, подперев щеку кулаком, скучающе перекатывает оставшуюся в тарелке чернику. Его эмоции, возможно, и трудно прочесть, но и дурак догадается, что он отчего-то расстроился. – Эй, – Джисон легонько постукивает его по ноге под столом, пытаясь привлечь внимание. Минхо поднимает на него глаза, – Ты же знаешь, что ты мой лучший друг? – медленный кивок, – Ты же знаешь, что я люблю тебя? Я люблю тебя, хен, – наклонившись через стол, он щипает его за щеку. Минхо раздраженно стонет, отбрасывая его руку и отодвигаясь подальше, – Я никуда не денусь. Друзей на баб не меняют. – Друзей на баб не меняют? – Минхо вскидывает бровь. – Да. Как «братанов на шлюх не меняют», только вежливо. – Ух ты, как он заговорил. Прямо рыцарь на белом коне. Наверное, у тебя всё-таки есть шанс. – Я много таких фразочек знаю, хочешь послушать? – Не горю жела… – Сначала тусовки, потом свиданки. – Ладно, я понял. – Сначала перцы, потом чиксы. – Господи. – Ну, в таком духе. – Спасибо, я понял. – Точно? – Точно, – но звучит неубедительно, – Лишь бы ты заткнулся. – Обидно. – Мне тоже твои пацанские цитатки не зашли. Джисон показывает язык. По-детски, но Минхо делает то же самое. Плевать. Джисон ему ещё докажет, что говорит правду. Если – нет, когда – у него появится девушка, между ними не изменится ничего, кроме уже привычного странного… э-э, сексуального напряжения? Джисон не хочет давать «этому» имя, но это единственное, что приходит в голову, когда он пытается это объяснить. Это не значит, что их тянет друг к другу, но несмотря на то, что сейчас всё нормально, произошедшее оставило свой след. Факт остается фактом: они сделали это, и это не изменить. Как только у них обоих появятся девушки, проблема решится сама собой. И чем скорее, тем лучше.

☆彡

Дни ожидания тянутся будто недели. Всё это время он старается быть рядом с Минхо, чтобы контролировать его манометр (стрелка которого совсем не колеблется). Друзей, как говорится, держи близко, а возбужденных друзей – еще ближе. Ну, почти так. Отличий от их обычной рутины почти нет. Чаще всего первым пишет Минхо, зовёт прогуляться или сразу приходит к нему, но теперь Джисон смотрит в оба, поэтому связывается с ним чаще, чем обычно. В остальном неделя проходит совершенно нормально, они сдают экзамены, помогают друг другу с домашними заданиями. Все как обычно. Единственное, что нет, – это их новообретенная способность выводить друг друга из строя. Такого раньше никогда не случалось; Джисон начинает нервничать и понимает, что Минхо тоже. За эту неделю он краснел больше, чем за весь прошлый год. Каждый раз, когда они отпускают пошлые шуточки, смотрят друг другу в глаза и вспоминают о том, что сделали. Это странно, но переставать они и не думают. Потому что Минхо снова отсасывает ему. Однажды ночью они заходят слишком далеко, из-за чего-то в шутку дерутся, громко смеются, оказываются слишком близко. Может быть, идея заняться армрестлингом после очередной пошлой шуточки была не лучшим вариантом действий, а особенно, когда стрелка его датчика была на сотне (ладно, она там постоянно), и возможно, оседлать его бедра было тоже не лучшей идеей. Но это случилось, и пути назад не было. Его датчик сходил с ума, а на стекле появилась новая трещина, пополняя коллекцию из предыдущих. Джисон запаниковал, и, возможно, от того, как Минхо лежал под ним, с широко раскрытыми глазами и раскрасневшимися щеками, как его каштановые волосы рассыпались по постели, у него просто поехала крыша. Когда он осторожно переместился на его член, датчик сошел с ума. Они не помнят, как инстинктивно начали тереться бедрами друг о друга, пока терпеть тяжесть внизу живота не стало невыносимо. У Минхо рот невероятный, и Джисон каждый раз удивляется его навыкам. Но когда он захотел сделать ему приятно в ответ, Минхо только робко попросил обойтись лишь руками. И Джисон не понимает, какого черта эти слова слетели с его языка. Будто разум затуманило. Какой же ты красивый. Тебе нравится, малыш? Джисон, сидя перед зеркалом и нанося макияж, на мгновение останавливается и, откинув голову назад, стонет, ежась от воспоминаний. Почему он это, блять, сказал? И почему Минхо после этого кончил? Когда старший кончил, испачкав при этом свою футболку и его руку, у Джисона закружилась голова, щеки вспыхнули от стыда, потому что осознание накрыло с головой. Он серьезно сказал это вслух, и мало того, Минхо даже шутить над этим не стал. Единственными его словами была просьба одолжить ему чистую футболку. Вскоре после этого Минхо ушел, а стрелка его манометра была на нуле, – хоть какое-то облегчение. И после каждый раз, когда они говорили, он чувствовал сплошные стыд и отчаяние, потому что забыть было просто невозможно. Минхо всё, похоже, вполне устраивало, но Джисон не уверен, легче ли ему от этого. Это произошло вчера, и несмотря на то, что даже после случая на ярмарке всё было хорошо, Джисон по-прежнему немного нервничает. Казалось бы, всё как обычно: они переписываются, Минхо присылает ему фото своих котов, которые отправила ему мама, скидывает какие-то мемы, но Джисон всё никак не может избавиться от странного чувства в животе каждый раз, когда думает о том, как старший сидит у него на коленях, как он шепчет ему на ухо самые грязные вещи на свете, как Минхо это нравится. Отсутствие девушки ударило в голову. Он даже жалеет о том, что не видит своего счетчика, потому что интересно, неужели у него он тоже, как у Минхо, постоянно на пределе. Он смотрит в зеркало, едва заметно подводя глаза, не видит никаких датчиков, и не понимает, стоит ли этому радоваться. Наверное, стоит. Он укладывает волосы, зачесывая одну половину назад, в последний раз смотрит на своё отражение, а затем, удовлетворившись результатом, идёт одеваться. Хочется выглядеть хорошо, но не так, чтобы все видели, что он старался, поэтому он выбирает черную рубашку, классические брюки и ботинки на своей любимой платформе. – Уверен, что не хочешь пойти? – спрашивает он Чонина, когда парень заходит в кухню и ставит на плиту кастрюлю с водой. – Более чем, – сухо отвечает он. Джисон и так знал его ответ, но решил всё-таки дать ему шанс передумать, – Я не в настроении быть пятым колесом и проводить вечер в компании потных, пьяных придурков. – Пятым колесом? – Джисон смеется, но звучит как-то принужденно, – Ты о чём? Чонин смотрит на него так, будто ответ очевиден. Блять. Неужели он всё слышал? Он же не думает, что они… вместе? А что насчет двух других колес? Сынмин с Чанбином просто друзья. Наверное, Чонин шутит, либо обижается, что они общаются друг с другом ближе, чем с ним. Если нет, то Джисон понятия не имеет, на что он, черт возьми, пытался намекнуть. – Тогда… увидимся завтра. Не жди. – Как будто я тебя когда-то ждал! – кричит Чонин вслед, и Джисон смеется, запирая за собой дверь. Прогулка до парковки, где его уже, скорее всего, ждут друзья, проходит быстро, за просмотром местных достопримечательностей (читать: счетчиков прохожих). Он замечает пару девушек, спешащих в общежитие: их стрелки на самом пределе; видит целующуюся парочку: стрелка парня на сотне, а вот у девушки – едва ли на пятерке. Бедная. Прибыв на место встречи, он первым делом смотрит на Чанбина. На нем кожаная куртка, одет он во всё черное, а стрелка манометра примерно на половине. Даже глаза подвел, выглядит отлично. Будет грустно, если сегодня вечером ему не повезет. Рядом с ним, прислонившись к фургончику, стоит Сынмин. Он в белой футболке и в мягком светло-голубом кардигане. Не совсем привычная одежда для клуба, но ему идет; он хорошо выглядит. Он с удивлением замечает, что стрелка датчика Сынмина выше, чем у Чанбина. Может быть, он просто делал вид, что никуда не хочет идти, а на деле был более чем готов пойти на поиски потенциальной второй половинки. Парень сжимает плечо Со, и стрелка движется выше. Джисон моргает, застыв от удивления. Если подумать, на ярмарке было то же самое. Джисон определенно помнит, как резкое оживление его датчика привлекло его внимание, но тогда он был слишком занят Минхо, чтобы придавать этому значение. И тут всё вокруг начинает вызывать вопросы. А Сынмину вообще нравятся парни? Джисон снова чувствует укол вины, понимая, что не знает даже этого – но, как и Минхо, Сынмин никогда не откровенничал о своей личной жизни. Джисон никогда не видел в нем человека, заинтересованного в чем-то столь непостоянном, как романтика, не говоря уже о Чанбине. Эти двое дружат почти так же долго, как они с Минхо; они всегда ладили, хорошо друг к другу относились. Возможно, мысль не совсем притянута за уши. С другой стороны, что, если у Сынмина просто есть пунктик насчет любого проявления силы? Джисону кажется, что это нормально – испытывать хотя бы капельку сексуального влечения к своим друзьям. Верно? Да, это многое бы объяснило. Как в его случае, так и в случае с Сынмином. – Да, и цена отличная, – говорит Чанбин, когда Хан приближается. Как тебе не стыдно, Ким Сынмин, думает он. Использовать его куртку как предлог, чтобы пощупать его бицепсы, – О, смотрите-ка, кто пришел. – Привет, – Джисон нервно потирает руки, – Отлично выглядишь. – Спасибо, – Чанбин одаривает его ослепительной улыбкой, – Феликс в последнее время увлекся макияжем, он предложил накрасить меня, и я решил, почему бы и нет? Джисон оценивающе кивает. – Мне нравится. – Я что, единственный, кто не одет как участник эмо-группы? – раздается голос Сынмина. Он и правда выглядит немного неуместно, стоя рядом с ними; остается дождаться Минхо и узнать, что решил он: уравновесить их внешний вид или отдалить Сынмина ещё сильнее. – Чтобы стать группой, нам понадобится ещё штук двенадцать пирсингов, раза в три больше подводки и татуировки, – размышляет Джисон, – А ты станешь нашим главным фанатом. – Я, кстати, подумываю о том, чтобы проколоть бровь, – говорит Чанбин, скрестив руки на груди и прислонившись к двери. Джисон не упускает из виду, как глаза Кима расширяются, а стрелка дергается вверх. Да, стоит сегодня понаблюдать за ним. Чисто из любопытства. – О, тебе пойдёт! – он кладет руку Сынмину на плечо, – А ты как думаешь? Сынмин бросает на него взгляд, полный непонимания, но всё же отвечает: – Ну… да, – он поворачивается к Чанбину, – Тебе пойдёт. Чанбин сияет, явно довольный его ответом. – Правда? – он достает телефон и открывает камеру, – Справа или слева? Джисон усмехается. – А есть разница? – Я собираюсь пробить дырку в своем лице! Конечно, есть! – Две дырки, вообще-то, – вставляет Ким. – Я тебе покажу две дырки, если не заткнешься, – ухмылка исчезает с лица младшего. – Что это вообще значит… Чанбин, проигнорировав вопрос, начинает фотографироваться. Просматривая результаты, он сгибается пополам от смеха над их с Сынмином неудачной фотографией, а Джисон подходит ближе, желая тоже попасть в кадр. – О, наконец-то, – тянет Сынмин, и Джисон, резко подняв голову, видит направляющегося к ним Минхо. – Извините, – говорит он без особого раскаяния, – Я был немного занят. Он подходит ближе, и у Джисона пересыхает во рту. На нем черная рубашка, первые несколько расстегнутых пуговиц которой выставляют на всеобщее обозрение его божественные ключицы. Она заправлена в обтягивающие кожаные штаны, а образ завершают ослепительные серебряные ожерелья, браслеты и сережки. Его макияж, мерцающие глаза и блестящие губы заставляют Джисона чувствовать себя в его присутствии не больше, чем жалким червяком. Чанбин издает свист. – Понятно, чем. Но выглядишь потрясно, – он похлопывает Сынмина по спине, – Извини, парень, но ты вне игры. – Вы о чём? – Минхо мило склоняет голову, и Джисон только сейчас понимает, что всё это время пялился на старшего с открытым ртом. Он быстро его захлопывает, радуясь, что тот не заметил. – Сынмин сказал, что мы выглядим как эмо-группа, – объясняет Джисон, указывая на них с Со, – Добро пожаловать в клуб. Или культ. Называй как хочешь. Минхо усмехается, оглядывая его с ног до головы. Джисон почти краснеет, но успевает взять себя в руки, когда он переводит взгляд на Чанбина и делает то же самое. – Побольше бы пирсинга и подводки, но начало хорошее. – Вот видишь! А я что говорил! – Мы над этим еще поработаем, – Чанбин открывает водительскую дверцу, – Едем? – Да, – вздыхает Сынмин, – Не хочу заставлять дам ждать. – Ага, – быстро соглашается Джисон, будто и не забывал, зачем они изначально туда собрались. Он залезает в машину следом за Минхо, ловя взглядом, как кожаная ткань крепко облегает его бедра. Девушка. Ему срочно нужна девушка. И что еще хуже, всю дорогу в клуб он, черт возьми, просто не может перестать украдкой поглядывать на Минхо. Огни ночного города просачиваются через окно, и их свет отражается в его глазах, и, блять, этот блеск на его губах. Он не может перестать гадать, каков он на вкус. Не то чтобы это первый раз, когда он видит Минхо в подобном образе. Он любит время от времени наряжаться для вечеринок, и даже в обычные дни Джисон иногда замечает едва ли видимые стрелки, украшающие его и без того красивые глаза. Но, черт возьми, сегодня он выглядит потрясающе, и у младшего от одного только вида сводит живот. Ладно, у него есть более серьезные причины для беспокойства. Например, как он вообще собирается сегодня искать себе кого-то? Они добираются до клуба, и нервы уже на пределе. Уже с улицы можно разглядеть внутри толпу людей. От огромного количества красивых одиноких девушек и датчиков, чья стрелка уже на пределе, у всей толпы в целом, кружится голова. Он вдруг понимает, что, возможно, приходить сюда было не лучшей идеей. – Ты в порядке? – голос Минхо звучит тихо. Они сидят у барной стойки (с поддельными документами, предоставленными никем иным, как соседом Минхо), а старший только что вернулся из туалета. – Д-да, да. Просто, э-э, слишком много горячих красоток, сам понимаешь. Минхо, хмыкнув в ответ, разглядывает толпу. Стрелка его датчика почти на нуле, и сказать, что Джисон удивлен – не сказать ничего. Это первый раз. Наверное, Минхо просто сломался под давлением и решил сходить в туалет как раз-таки чтобы избавиться от этой проблемки. Но это было как-то… быстро. Черт, это вообще не его дело – дрочил Минхо или нет. Джисон старается поскорее выбросить все эти мысли из головы, особенно, когда к ним подходит группа симпатичных девушек и предлагает сесть за их столик, находящийся в углу помещения и огражденный кабинкой. Розовые неоновые огни красивым светом разливаются по залу и отражаются в их сверкающем макияже и украшениях. Минхо присаживается, и Джисон уже делает шаг, чтобы сесть рядом, как девушки опережают его, окружая старшего как похотливые стервятники. Он не удивлен, но это не значит, что он не ревнует. Он садится поодаль. Минхо быстро моргает (удивляется как раз-таки он), но стрелка его датчика ни на миллиметр не двигается, в то время как стрелки девушек, сидящих по обе стороны от него, находятся по меньшей мере на трех четвертях каждая. Какого черта, Минхо? – думает Джисон, когда на каждый кокетливый жест старший отвечает лишь незаинтересованной улыбкой, – Ты ведь вот-вот всё испортишь! – А ведь он даже не хотел приходить, – горько усмехается он, делая глоток коктейля, – Пришлось практически умолять его согласиться. – А ты удивлен? – Чанбин смеется. – Нет… – он делает еще один большой глоток. – Я обожаю уверенных в себе парней, которые не боятся носить макияж, – щебечет блондинка, сидящая слева. – Да! – поддакивает брюнетка справа, – Это моя мечта – встречаться с парнем, который разрешит мне делать ему макияж. – Мы тоже накрашены вообще-то, – ворчит Джисон. Сынмин сочувственно похлопывает его по спине и быстро переключает внимание на Чанбина. Он не слушает, о чем они говорят, занятый тем, что практически сверлит дырки в голове Минхо, пока тот буквально плюет на возможность, за которую Джисон убил бы. – Сынмин? – высокий голос привлекает его внимание, и, повернувшись, он видит симпатичную девушку с кудрявыми волосами, одетую в очень узкую юбку. Она улыбается, глядя на Кима, – Привет! Увидела, как вы вошли, и сразу поняла, что это ты. Я присяду? – О, привет! – парень бросает взгляд на Хана, сидящего у прохода и мешающего девушке войти, – Э-э… – Я как раз собирался уходить, – допив содержимое своего бокала, он встает и, одарив девушку вежливой улыбкой, направляется к бару. Чанбин появляется рядом с ним через несколько минут. – Не могу поверить. – Что это мы заставили их пойти сюда, а теперь все девчонки их? – усмехается Джисон, – Я тоже. – Я собирался сказать, что не могу поверить, что она села рядом с ним, начала говорить что-то о школе, и он совершенно забыл о моем существовании, но да, в это тоже. – Серьёзно? – парень еле сдерживает смех. – Да! Только подумай. Они сидят в клубе и обсуждают математику, – Чанбин заказывает очередной коктейль и чувствует на себе чужой пристальный взгляд, – Что? Это последний. На самом деле Джисон так смотрит по другой причине, но он понимает, что это не его дело, и совать нос в дела Чанбина с Сынмином он не будет. Оглянувшись на их столик и прищурившись, чтобы получше рассмотреть датчик младшего, он отмечает, что с тех пор, как он (а точнее, Чанбин) ушел, стрелка Сынмина опустилась. – Мне кажется, они просто друзья, – он делает глоток своего напитка – на этот раз он заказал что-то покрепче. Просто захотелось, – Но эти девчонки вокруг Минхо… – Хотя бы кому-то из нас сегодня везет, – и у Джисона сводит живот. – Если бы он только перестал вести себя как самая настоящая тупица… – Не-а, им нравятся «труднодоступные» парни, – хмыкает Со, – Может, нам тоже начать вести себя так, будто нам на все плевать? Сделаем вид, что нам всё равно, что нашим друзьям везет, а нам нет. – Может быть, – Джисон смеется. Допив содержимое своего стакана, Чанбин уходит на танцпол, и Джисону становится неловко вот так сидеть у бара в одиночестве, поэтому он решает вернуться обратно. Сынмин по-прежнему болтает со своей занудной подругой, а Минхо окружен, но не сломлен. Парень вздыхает, плюхнувшись за маленький столик рядом с ними и отводит взгляд, когда замечает, как беспомощно смотрит на него Минхо. Почему он чувствует себя так дерьмово? Он вертит стакан в руках, глядя на лед, звенящий поверх жидкости. Разве не этого он хотел? Чтобы Минхо завел себе подружку и избавился от своей извечной проблемы? Ладно, вообще-то план состоял в том, чтобы подружки появились у них обоих. В конце концов, кролики умирают от одиночества, и Джисону тоже не понравилось бы, если бы его оставили ради какой-то новой пассии. Вдобавок ко всему, у него есть право ревновать – его безумно красивый друг, который поначалу и идти сюда не хотел, даже пальцем не пошевелив, забрал на себя все внимание. После еще нескольких минут размышлений, Джисон чуть не подпрыгивает от неожиданности, когда напротив приземляется чье-то тело. Это девушка; она красивая, с темно-синими волосами до плеч, кольцом в носу, темным макияжем и в кожаной куртке. Стрелка ее датчика и до пятерки не доходит. – Привет, – ее милая, обезоруживающая улыбка контрастирует с раздраженным выражением лица, – Ты тоже? – Привет, – парень тут же выпрямляется, – Т-ты о чем? – Мои друзья притащили меня сюда, – вздыхает она, делая глоток из своего бокала, – А потом побежали к твоему другу, – она кивает в сторону Минхо, – и кинули меня. – О, мне жаль, – он смущенно потирает затылок, – Самое смешное, что он меня сюда не тащил. Скорее, я – его… Умно, правда? – Ага. Вижу, как тебе теперь весело, – усмехается она, – Извини, это не смешно. Я просто немного напилась. – Нет, нет, – слабо смеется Джисон, – Всё в порядке, – он бросает взгляд на Минхо, который глаз с него не сводит. Он чувствует, как к щекам приливает жар, словно его застукали за тем, чего ему делать не следовало. – А вообще, – она наклоняется ближе, заговорщически оглядываясь по сторонам, – Я не по парням, но, если вдруг появится желание перестать распускать сопли и повеселиться, я всегда за. Он ловит себя на том, что улыбается, несмотря на разочарование – а ведь он всерьёз решил, что кому-то понравился. Несмотря на это, её компания – неплохая альтернатива. – Серьезно? Это ты так предлагаешь составить мне компанию, чтобы я не выглядел неудачником? – Звучит не очень, когда говоришь это вслух, – смеется она, – Но да. Просто… мне тоже, как видишь, не весело. Он знает, что, если откажется, то так и будет сидеть здесь весь вечер, распуская сопли (как она и сказала). К тому же, они могут подружиться; обычно ему нелегко дается заводить новые знакомства. Может быть, хотя бы так ему удастся доказать друзьям, что он может подцепить кого-то. – Я в деле, – решает он, допивая свой напиток, – Чем займемся? – Не хочешь потанцевать? В любой другой ситуации он бы отказался, но алкоголь в крови говорит «да» быстрее, чем он успевает подумать. И, когда она уводит его, глаза сами смотрят в сторону Минхо. – Кстати, Рюджин, – представляется девушка, направляясь к танцполу, – Ты был так занят, пожирая взглядом того парня, что я совсем забыла спросить, как тебя зовут. – Занят чем? – глаза расширяются, а челюсть отвисает. Как он выглядел, глядя на Минхо? Он смотрел на девушек, а не… Что? Стоп. Она что-то знает? Нет, как она может знать? Они ведь только познакомились. – Ну? – Э-э… Джисон, – быстро говорит он, – Стой, повтори-ка. Ты о чем? Рюджин со смехом пожимает плечами. – Я просто называю вещи своими именами, – она, не дав ему возможности ответить, увлекает его в море потных тел и оглушительной музыки, тут же поддаваясь ритму и подпрыгивая. Джисон делает все возможное, чтобы следовать ее примеру, но всё никак не может перестать думать о ее словах. Она будто бомбу сбросила. Музыка и алкоголь помогают вытеснить всё ненужное из сознания. Он теряется в них, позволяя себе расслабиться и танцевать, не думая ни о чем. Ему весело, и плевать, что он так ни с кем и не познакомился (не считая Рюджин, которая ему уже очень нравится). Он даже замечает Чанбина, танцующего в компании пары девушек; им весело, и Джисон счастлив за них. Ему нравится, как развиваются события этой ночи: они с Чанбином веселятся на танцполе, Сынмин нашел себе точно такую же зануду, как он сам, а Минхо… ну, он был бы совсем идиотом, если бы ему не нравилось всё то внимание, что ему оказывают этой ночью. И, если в конце концов, он уйдет отсюда не один, будет просто замечательно. Ну, так говорит себе Джисон. Ни танцы, ни алкоголь, ни громкий смех в компании новой подруги не помогают ему избавиться от неприятного чувства, которое возникает в животе каждый раз, когда он вспоминает о Минхо. Через время Рюджин зовет её подруга, и они уходят с танцпола. Это блондинка, а вот брюнетки нигде не видно, и сердце Джисона замирает, когда он переводит взгляд на их столик и видит, что Минхо тоже нигде нет. – Эй, мне пора идти, – голос Рюджин возвращает его на землю, – Но ты правда классный. Встретимся как-нибудь? Может быть, я смогу, не знаю, замолвить за тебя словечко перед моими подругами. И ему даже думать не хочется о том, почему от этой мысли ему становится дурно. Тем не менее, он с радостью обменивается с ней номерами и прощается, а затем подходит к Сынмину. – Эй, – парень оборачивается, – Где Минхо? – Э-э… мне кажется, он уехал с той девушкой, – кровь холодеет. Значит, ему все-таки повезло. Это… хорошо. Этого ведь и хотел Джисон. Это и есть решение проблемы. Так почему же его вдруг тошнит? – О, – выдыхает он, – ладно, тогда я тоже… вызову такси. Мне что-то нехорошо… наверное, перепил. – Уверен? – Сынмин смотрит на него с пару секунд, а потом встает и мягко отводит его в сторону, – Джисон, поговорить не хочешь? Думаешь, я не заметил, как ты смотрел на него? Ревнуешь? – Нет, – он быстро качает головой. Все вокруг кружится, – Н-нет, я в порядке. Я не… я не ревную. Видел ту девушку? У меня есть её номер. – Я знаком с Рюджин, – сочувственно улыбается младший, – И я знаю, что парни ей не интересны, так что не трать время зря. – Ладно, и что с того? Парень поджимает губы, изучая его лицо. – Если ты захочешь поговорить, я всегда рядом. И я не буду осуждать тебя. Джисон чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Он и так запутался, а теперь еще и Сынмин, который ведет себя так, будто знает о том, что происходит в его голове, больше него. Он отмахивается, и выходит, наверное, слишком агрессивно. – Я просто хочу домой. – Ладно, – смягчается Ким, – Сейчас скажу Чанбину. Джисон уже поворачивается, готовый уйти, но, почувствовав укол вины, оборачивается и вымученно улыбается. – Спасибо, – Сынмин в ответ кивает. Парень выходит на улицу и, немного дрожа от прохладного ночного воздуха, достает телефон и заказывает такси. Тяжелыми шагами он тащится ко входу в общежитие, и всё, о чем он думает с тех пор, как попрощался с Рюджин, – это Минхо, Минхо, Минхо. Он вернулся гораздо раньше, чем намеревался, так ещё и один. «Не жди», говорил он. Ха-ха. Чонин, скорее всего, даже спать еще не ложился, но он не хочет привлекать к себе внимание, поэтому тихо прокрадывается в свою комнату, плюхается на кровать прямо в одежде (но сняв ботинки) и смотрит в потолок. Что с ним происходит? Да, ему завидно, что Минхо привлек всеобщее внимание, а он – нет. Да, он ревнует, потому что Минхо нашел девушку, а он – нет. Любой бы на его месте так себя повел; он провел в поисках чертову кучу времени, а Минхо вот так, даже того не желая, будто бы по щелчку пальца получает всё. Это несправедливо. Но почему ревность кажется настолько сильной? Хороший друг порадовался бы, особенно в их случае, но Джисон просто не может. Да, проблема решена; да, им больше не придется постоянно беспокоиться о том, что может стать с их дружбой, но. Сам не зная почему, он не видит причин для радости. Теперь о Минхо есть кому заботиться, чувствовать его кожу на своей, его мягкие губы, его нежные прикосновения, его сладкие стоны. Интересно, она уже сняла с него эти чертовы кожаные штаны? Зацеловала эти красивые ключицы? Провела руками по его мягким волосам? Попробовала на вкус этот гребаный блеск для губ? Черт, Минхо сегодня выглядел просто нереально. Джисон прикрывает глаза и перекатывается на спину, рукой скользит вниз по туловищу, чувствуя жар в животе. Интересно, что бы случилось, если бы ни одному из них сегодня в поисках не повезло? Неужели всё повторилось бы? Он проводит ладонью ниже и прерывисто вздыхает. Почувствовал бы он эти неземные губы на своём члене? О, этот чертов блеск. Он тихонько всхлипывает, просовывая руку в боксеры и обхватывая твердеющий член ладонью. В голове вспыхивает образ Минхо, сидящего перед ним на коленях и смотрящего снизу вверх. Щелчок. Он вскрикивает, широко раскрыв глаза. Звук открывающейся двери возвращает его в реальность. Он натягивает одеяло выше, а потом поднимает глаза на дверь и видит… …Минхо? И стрелка его манометра на сотне, не меньше! Джисон расслабляется (совсем чуть-чуть, потому что его, как-никак, только что застукали), чувствуя облегчение. Стоп. Какого черта он вообще чувствует облегчение? Блять. Минхо моргает по-совиному, а щеки его краснеют. – Хен? – парень задыхается, голос срывается, – Что ты здесь делаешь? – Я…я… э-э… – Минхо обводит взглядом комнату и теребит дверную ручку, – Я был у Чонина. – У Чонина? – с каждой секундой Джисон всё больше и больше запутывается, – Какого черта ты делал у Чонина? Сынмин сказал, что ты уехал с той девушкой. – Да. Ей стало нехорошо, и она не хотела беспокоить своих друзей, поэтому я предложил отвезти её домой, потому что всё равно хотел уйти, – он переминается с ноги на ногу, – Она живет в вашем общежитии, вот я и заглянул… Не знал, что ты уже вернулся. Ей стало плохо. Он отвез ее домой не потому, что хотел переспать с ней, а потому что ей стало плохо. Чертов Сынмин. Мог бы так сразу и сказать. Если бы Джисон узнал об этом раньше, он бы не вытрепал самому себе все нервы, но, возможно, Ким и сам об этом не подозревал. – Тогда зачем ты пришел? – плохая попытка посмеяться. – Хотел взять свои спортивные штаны, чтобы не возвращаться домой в этих, – он встречается взглядом с младшим, покусывая внутреннюю сторону щеки, а затем делает нерешительный шаг в комнату, закрывает дверь и запирает её на замок, – Но раз уж я здесь… Он приближается, и Джисон чувствует, как сердце в груди ходит ходуном, но он даже не думает останавливать его. Потому что каждая клеточка его существа кричит, желает, чтобы он подошел ближе. Минхо садится на край кровати, тени на его веках мерцают в лунном свете, струящемся через окно. Его рука скользит по матрасу, и Джисон не шевелится, даже дышать боится. – Может быть, я смогу тебе помочь? – заканчивает он. Джисон не тратит ни секунды на размышления; он молча кивает, откидывая одеяло, и кожей чувствует прохладный воздух. Датчик старшего дергается, когда он пытается дотронуться до него, но его рука резко останавливается и приземляется на его бедро. – А как же та девушка, с которой ты танцевал? – он даже не смотрит ему в глаза. – Мы просто танцевали, ей не нравятся парни. – О, – моргает он, вскинув брови, – Ого, э-э… жаль, что ты… – Нет, всё в порядке, я знал, – хихикает Джисон, – Но с ней всё равно было весело. Губы старшего растягиваются в легкой улыбке. – Ну, хоть кому-то из нас. – Тебе правда настолько не понравилось? – Сегодня вечером мне понравился только клубничный дайкири, – усмехается Минхо. Он, наконец, осторожно обхватывает его член и медленно поглаживает. – Во всяком случае, до этого момента. Зрачки расширяются, жар заливает щеки, а сердце колотится о грудную клетку с бешеной скоростью. Какого черта? Если Минхо даже они не понравились, то это полный провал – теперь придется искать ему подружку гораздо дольше, чем он предполагал. Но почему же, когда Минхо сказал, что у них с той девушкой ничего не было, у него будто камень с души спал… – Может, будем делать это постоянно, пока у нас не появятся девушки? – выпаливает он. Минхо смотрит удивленно, рука застывает на месте. Джисон в ужасе закрывает рот. О боже. С того самого разговора они никогда не говорили об этом. Это случалось снова и снова, но все, что было после – лишь шуточки да поддразнивания. Не было разговора о том, как долго это продлится, не было ничего. Это даже «договоренностью» назвать сложно, потому что каждый раз был случайностью. Что ж, у них обоих гормоны бушуют, а проводят они вместе двадцать четыре на семь, так что, возможно, это был лишь вопрос времени. И не важно, получил бы Джисон эту глупую силу или нет. Но все же. Он с ума сошел предлагать такое? Потому что если да, то Минхо – тоже. Потому что он молча кивает. – Х-хорошо, – выдыхает Джисон. Разум затуманен от удовольствия, и он не в силах осознать то, что только что сделал. – Можно? – тихо спрашивает Минхо, и Джисон кивает. Последние три раза было то же самое. Джисон был инициатором, а Минхо брал всю работу на себя, потому что, видимо, считал своим долгом сначала сделать приятно младшему. И, честно говоря, ему это, кажется, очень даже нравится. – Хен, – выдыхает Джисон, крепче сжимая его волосы, пока тот проводит языком по основанию, стоя на коленях рядом с его кроватью, – П-подожди, хен. Минхо отстраняется. – М? Джисон облизывает губы. Ему стыдно, чертовски стыдно, но он не может перестать думать об этом. – У тебя… э-э… тот блеск для губ у тебя с собой? Минхо моргает пару раз, а затем его губы расплываются в усмешке. Он тянется к карману своих брюк, которые сбросил пару минут назад, пожаловавшись на тесноту. (Джисон считает, что выглядит он в них невероятно, но без – еще лучше.) Парень держит в руке тюбик светло-розового блеска, перекатывая его между пальцами: – Этот? – Джисон кивает, и он склоняет голову, – А что? Хан чувствует, как горят его щеки, и тут же жалеет о том, что вообще открыл рот. Как бы получше выразиться… Такое чувство, будто Минхо точно знает ответ на свой вопрос, но всё же хочет, чтобы Джисон сам сказал, что ему нужно. Он решил поиздеваться? Что ж, лучшая защита – это нападение. – Мне понравилось, как он смотрелся сегодня на твоих губах, – говорит он. Минхо явно не ожидал прямого ответа, потому что его глаза тут же расширяются, – Интересно, будет так же красиво, когда они будут на моем члене? – Господи, Джисон. Он откручивает крышку. – Ты сам спросил, – ухмыльнувшись, Джисон проводит большим пальцем по его покрасневшему уху. Старший уклоняется от прикосновения, бросив в его сторону сердитый взгляд, и подносит аппликатор к губам. Пристально глядя ему в глаза, он размазывает его и, завершив, причмокивает. Он сделал свой ход. Джисон, чувствуя, как опустел разум, безмолвно моргает, когда тот наклоняется и оставляет на головке влажный поцелуй. Он чувствует легкую липкость, и в животе вспыхивают бабочки. Минхо безумно медленно скользит губами по стволу, опускаясь ниже. Джисон бесстыдно стонет – один лишь вид старшего заставляет его почувствовать, что он вот-вот кончит. А затем он вспоминает, что они здесь не одни, и хлопает рукой по губам. Минхо, нахмурившись, тянется, чтобы отвести его ладонь. В голове всплывает вопрос: а его стоны хотя бы наполовину так же красивы, как стоны Минхо? – Не хочу, чтобы Чонин услышал, – шипит он. – Тогда веди себя тише, – парирует Минхо, снова обхватывая губами головку, и начинает двигаться. – Минхо, – тихо скулит он, проводя рукой по его волосам и оттягивая их на затылке. Он задыхается, чувствуя, как головка упирается в его горло, и Минхо, блять, начинает постанывать, – О, черт, я сейчас… Старший отстраняется, и Джисон всеми силами пытается не заскулить. Ключевое слово – пытается. – Почему ты остановился? – Я тут подумал… – Минхо закусывает губу. О, боже. Он передумал? – Раз уж мы начали… почему бы не идти до конца? – До к-конца? – Джисон давится, – Ты сейчас о… ты имеешь в виду, типа… Минхо поднимается на ноги, толкая Джисона на кровать. Тот ложится на спину и задыхается, когда Минхо забирается к нему на бедра и седлает его. Джисон помещает ладони на его бедра и вдруг вспоминает их первый раз. Он вздрагивает. – Да, это я и имею в виду. И невинно моргает. Джисону кажется, что он тонет. Он открывает рот, не в состоянии произнести ни слова, что, возможно, к лучшему. Если бы даже попытался, вышло бы лишь невнятное нечто. Как ему перспектива потерять девственность со своим лучшим другом? А Минхо? Джисон почти уверен, что понятие девственности не является для них чем-то особенным, и даже если бы и являлось, то почему бы и не сделать это с кем-то, кого ты любишь и кому доверяешь? Даже если они не любят друг друга в том самом смысле. Джисон кивает. – Если т-ты хочешь. – А ты? Хочешь? Джисон скользит ладонями вверх по его бедрам, глядит на нежную кожу, и вдруг думает о том, как Минхо бы смотрелся на его члене, как смотрелся бы под ним, как бы выглядел, насаживаясь на него, чувствуя, как новая волна возбуждения пробегает по венам. Думает о его стонах, о том, каково это – быть внутри него. Терпеть уже нет сил. Одна только мысль об этом приводит его в такое состояние, разве он может упустить такую возможность? – Да, – тихо произносит он, кивая, – Да, хочу. Минхо открывает рот. Будто бы по-настоящему удивился. – Правда? – Да, – тихо смеется Джисон, кладя ладонь на выпуклость в его паху и слегка ее сжимая. Минхо склоняет голову набок, с припухших губ срывается тихий стон, и он закусывает нижнюю губу. – Есть… есть презерватив? Джисон настолько в моменте, что забывается, глядя на старшего, и не сразу улавливает суть вопроса. – Т-ты хочешь, чтобы мы сделали это прямо сейчас? – старший прикусывает губу и смотрит на него так, будто да, прямо сейчас, – Но Чонин… – Я обещаю вести себя тихо, – в глазах немая мольба. Он дергает бедрами, трется о его член, и Джисон, не сумев сдержаться, тихо стонет. Почему Минхо так себя ведет, черт возьми? Почему рациональная сторона его мозга сдается, не имея никаких шансов против этих губ и этих блядских движений бедрами? – Черт, хен, – выдыхает Джисон, – Ты настолько этого хочешь? Его щеки краснеют, и он быстро кивает. Джисон сглатывает, кое-что вспоминая. – Настолько, что не против, чтобы я взял тебя прямо здесь? – шепчет он, впиваясь пальцами в его бедра. – Джисон! – его глаза расширяются, и он хлопает его по плечу. Джисон, увидев, как дрожит его датчик, понимает, что идет по верному пути, и его губы растягиваются в ухмылке. – Что? Готов сделать это, пока в соседней комнате сидит Чонин, но как только я говорю об этом, сразу стыдно? – Ничего не стыдно. – А сам красный, как помидор. – Это от неожиданности! – Ладно, в следующий раз предупрежу. Предупреждаю. – Пожалуйста… – Не терпится, пока я насажу тебя на свой член, малыш? Минхо стонет, пряча лицо в ладонях, но счетчик выдает его. – Еще одно слово, и я тебе его оторву. Джисон хихикает. Да, последствия не из приятных, но это не такая уж большая цена за то, чтобы увидеть Минхо в таком состоянии. Он не знает, почему ему так нравится – наверное, потому что ему редко выдается шанс полюбоваться на подобное зрелище. – Если тебе это так не нравится, то почему ты… Минхо смотрит свирепо и трется бедрами сильнее. Джисон замолкает и втягивает воздух сквозь зубы. – Так да или нет? Джисон закусывает губу. Меньше всего на свете он хочет, чтобы Чонин их услышал, но и отказывать Минхо не хочет – вряд ли сможет. Да и вообще, он уже возбудился; он знает, что долго не протянет. – Ладно. Только дай мне, э-э, взять кое-что, – он похлопывает его по бедру, и старший, соскользнув с его колен, выжидающе садится рядом. Он лезет в ящик прикроватной тумбочки, под папку с какими-то бумагами, и достает полупустую бутылку смазки и презерватив, который он припрятал там еще в прошлом году на случай, если ему все-таки удастся когда-нибудь обзавестись девушкой. Минхо явно не то, чего он ожидал тогда, но вряд ли то, что он сейчас чувствует, можно назвать разочарованием. Желудок сжимается в предвкушении. – Э-э… – он откидывается на спинку кровати, – Значит, ты будешь, кхм… ты знаешь. Минхо вскидывает брови, но вопрос каким-то образом понимает. – Снизу? – Ага. – Ты минуту назад спрашивал, хочу ли я оказаться на твоем члене, но сейчас не можешь произнести слово «снизу»? По его лицу разливается жар. Как же стыдно. – Замолчи! Я хотел посмотреть на твою реакцию. Минхо усмехается. – Нашелся тут… – он вдруг опускает голову, – Но… если ты не против, то да. Если только ты не хочешь, чтобы я… Джисону эта идея нравится, и он чувствует, как мысль о том, как Минхо будет нависать над ним и входить в него, заставляет внутренности плавиться, но она также немного пугает. Он никогда… ну, честно говоря, у него никогда не хватало духу хотя бы попробовать это самостоятельно. Черт, да еще неделю назад он считал себя самым гетеросексуальным парнем на свете. Он правда доверяет Минхо и ему хочется попробовать это в будущем (раз уж они решили, что это не последний раз), но сегодня он предпочитает побыть сверху. Образ Минхо, насаживающегося на его член, уже выжжен в его сознании, и ему не терпится увидеть, как это станет реальностью. – Нет, – говорит он, – Если только… если ты уверен, что всё в порядке? – Более чем, – улыбнувшись, Минхо забирает у него из рук флакон со смазкой. Он сказал что-то похожее в тот вечер на вечеринке. Это заставляет задуматься. Интересно, он с самого начала хотел большего? Если да, то почему? Как давно он в себе это держит? Дело в Джисоне или он просто хочет перепихнуться? Он встряхивает головой, пытаясь избавиться от всех ненужных мыслей, и обращает внимание на Минхо. Тот открывает смазку и нерешительно останавливается. – Что такое? Минхо моргает. – Я… я хотел спросить, ты можешь… то есть, ты не хочешь… А вообще, забей, я сам. – Что? – он наблюдает за тем, как старший избавляется от нижнего белья, и тяжело сглатывает, – Тебя нужно… растянуть? – его знания в сексе довольно ограничены, но он уверен, что, пропусти они этот шаг, будет очень плохо. – Да, – отвечает Минхо, – Ты же не хочешь отправить меня в больницу. Джисон морщится. – Конечно, нет. Минхо усмехается. – Так ты об этом хотел спросить? Минхо краснеет еще сильнее. – Ты не обязан, – бросает он, – Я и раньше это делал, справлюсь. – Правда? – удивленно таращится на него Джисон, и Минхо смущенно опускает голову, – Ты был один или…? – Один. Он выдыхает. Хорошо. – Я хочу попробовать, – выпаливает он. – О, – его счетчик дергается, и он спокойно передает ему смазку, – И как мы это сделаем? – Э-э… – Джисон задумчиво оглядывает кровать, но ничего на ум не приходит, – Не знаю. Как тебе будет удобно? Минхо, закусив губу, медленно подтягивает подушку к центру кровати и ложится, положив ее под копчик, а затем приподнимает задницу. Его уши горят, когда он спрашивает: – Нормально? Джисон кивает, устроившись между его ног, и Минхо подтягивает их к груди. – Как же неловко… – бормочет он себе под нос. – Уже передумал? – смеется Джисон. Он, затаив дыхание, выдавливает немного смазки на пальцы, и чувствует, как от нервов напрягается всё тело. Проходит какое-то мгновение, и Минхо отвечает: – Нет. Сердце колотится. Он нерешительно размазывает смазку вокруг входа. – Я подготовился... сходил в душ, – внезапно говорит Минхо. Как раз в тот момент, когда он прижимает палец к кольцу, – Так что не беспокойся. Это хорошо, но… Джисон об этом даже не думал. Стоп. Минхо подготовился? – Серьёзно? – недоверчиво спрашивает он. Подразумевалось, что этой ночью домой они вернутся с девушками. Мысль о том, что Минхо будто бы заранее знал, что окажется с Джисоном, кружит голову, – Для меня? – самодовольно ухмыльнувшись, он вводит первый палец. Ниже живота тянет от того, как узко. Глаза старшего расширяются от ужаса; он будто только что осознал всю серьезность того, что сказал. Он поджимает губы, отказываясь отвечать. – А? – Джисон вводит палец глубже, – Ты всё спланировал? – Нет! Я просто… черт, – он откидывает голову на подушки; лицо прикрыто руками, и голос слегка приглушен, – Я просто подумал, если сегодня вечером дела пойдут не очень хорошо… – Ты соблазнишь меня? – заканчивает он за него. – Но ведь сработало, – Минхо выглядывает из-под своих ладоней. От его ухмылки сжимаются внутренности. – Еще как, – бормочет Джисон и отводит взгляд, чтобы сосредоточиться на кое-чем другом. – Можешь добавить еще один, – тихо говорит Минхо. – Ох, хорошо. Он вводит средний палец, с тревогой вглядываясь в его лицо на случай, если сделает что-то не так. Он проталкивает оба пальца глубже и замечает морщинку, залегшую меж его бровями, но он не уверен, от боли или от удовольствия. – Ты в порядке? – Да. Ты можешь… немного раздвинуть их? Медленно. Джисон кивает и, закусив губу, сосредоточенно и осторожно движет пальцами на манер ножниц. – Так? – Минхо в ответ шипит, но быстро кивает, и Джисон продолжает. Он с восхищением наблюдает за тем, как тугое кольцо мышц медленно раздвигается. – А у тебя точно получится… Минхо издает смешок. – Ты не такой уж большой… – Джисон не уверен, оскорбление это или комплимент – «такой большой» подразумевает, что он хотя бы немного большой, да? Минхо, кажется, улавливает ход его мыслей и быстро уточняет, – Я имею в виду… ну, ладно, ты большой. Но все будет в порядке. – Как скажешь. Джисон чувствует, как под кожей разгорается пожар. Он по-прежнему нервничает, ему трудно предугадать, что будет дальше. Он сумеет сделать ему приятно? А что, если он сам продержится не дольше пяти секунд с момента, как окажется внутри? Он незаметно, с любопытством, но осторожно ощупывает что-то, что на ощупь немного отличается от остального. Он знает, что нашел ту самую точку, которую искал, по тому, как Минхо вдруг высоко хнычет, выгибаясь в спине и сжимая в кулаках простыни. Джисон движет пальцами быстрее, глубже, задевая чувствительные нервы внутри, и у него перехватывает дыхание, когда Минхо издает еще один красивый стон, извиваясь от его прикосновений. – Тебе нравится? – Джисон чуть ли не задыхается от его реакции. – Да, блять… – Минхо сходит с ума (а его счетчик тем более), он извивается и скулит от каждого движения, – П-подожди, – умоляет он. Джисон тут же останавливается, бросая на него обеспокоенный взгляд, – Всё в порядке. Добавь еще один. – Уверен? – Да, – стонет он, – Пожалуйста. – Ладно, ладно, – шепчет Джисон, успокаивающе поглаживая его бедро, – Скажи, если будет слишком, хорошо, малыш? Последнее слетает с губ почти без раздумий; он просто захотел. Минхо, кажется, и не возражает, потому что тут же краснеет и быстро кивает. Джисон пытается не зацикливаться на этом, поэтому добавляет безымянный палец и смотрит на реакцию. – Всё хорошо? – Да, – Минхо чуть подмахивает бедрами. Джисон осторожно толкается глубже, снова проводит пальцами по комку нервов, в надежде облегчить возможную боль. Минхо постанывает, кусая костяшки пальцев, чтобы заглушить любые лишние звуки. Джисон и забыл о том, что они собирались вести себя потише; он не может заставить себя остановиться. Каждый стон, срывающийся с его губ, посылает волну мурашек по телу. – Все, х-хватит, – выдыхает Минхо, нежно хватая его за запястье, – Думаю, я справлюсь. – Уверен? – Ага, – кивнув, старший садится и протягивает руку за презервативом. Вскрыв его, он жестом подзывает Джисона ближе. Тот краснеет, когда понимает, что сейчас произойдет. Его член все еще тверд; ему понравилось больше, чем он предполагал. Как только презерватив надет, Минхо, поглаживая твердую плоть, приближается и смотрит в глаза. – Что дальше? – Я… я не знаю, – заикается он, и Минхо хмурится, – Что? Почему ты спрашиваешь у меня? Это ты всё спланировал… – Ничего я не планировал! – его уши краснеют. – Еще как планировал, – шутит Джисон, – Ты знал заранее и даже не удосужился подумать над позой. – Замолчи, – Минхо бросает в его сторону угрожающий взгляд, но на самом деле выглядит очень мило. И даже немного горячо (ладно, очень горячо). На нем лишь рубашка, и выглядит он в ней потрясающе. Но Джисон думает, что еще лучше будет без нее, поэтому смело тянется вперед и расстегивает оставшиеся пуговицы. Минхо удивленно наблюдает за его действиями; закончив, Джисон сбрасывает ее с его плеч. – Хорошо, – говорит старший, выронив смазку из рук, и, стянув вещь до конца, отбрасывает ее в сторону. Его губы расплываются в улыбке, и он тянется к рубашке младшего, – Ты тоже. Отбросив собственную рубашку в сторону, Джисон сглатывает ком в горле, и наблюдает за тем, как глаза старшего блуждают по его торсу, а пальцы прокладывают путь к его члену, оставляя на коже горящие следы. Налив немного смазки на ладонь, он обвивает его рукой, и младший испускает дрожащий вздох. – Нервничаешь? – тихо спрашивает Минхо. Джисон открывает рот, чтобы возразить, но вместо этого передумывает и кивает. – Я тоже… но я тебе доверяю. Джисон чувствует, как сердце сжимается, когда смотрит в его глаза. Он видит в них доверие, любовь; он открыт и уязвим, как никогда. Минхо, который всегда казался далеким, недосягаемым, в эту минуту обнажает себя перед ним во многих отношениях. Джисон не знает, что чувствует, но, кажется, вот-вот сойдёт с ума. – Я тоже. Минхо улыбается, берет его за руку, откидывается на простыни и тянет его за собой. Он хихикает, когда Джисон практически падает на него, пытаясь встать на колени. У него голова кружится от одного вида старшего, лежащего под ним и на всё готового. – Значит, так? – тихим голосом спрашивает младший, будто боится, что реальность разобьется вдребезги, если он осмелится говорить громче. Минхо кивает. – Если тебе удобно. – Конечно. Джисон снова тянется за смазкой и выдавливает еще немного – лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Он легко проводит ладонью по его члену, и старший прикрывает глаза, шумно выдыхая воздух. – Я готов, Джисонни. – Хорошо, – шепчет он, приставляя головку ко входу, – Скажи, если будет больно, хорошо? – Минхо быстро кивает, и Джисон, наконец, перестав тянуть время, осторожно входит. Чужие пальцы мертвой хваткой вцепляются в его руки, но не останавливают его. Старший жмурится, а губы его приоткрываются в немом стоне. – О боже, – стонет Джисон, медленно двигаясь глубже, а затем останавливается, пытаясь привыкнуть к неземным ощущениям, – Ты в порядке? Тебе не больно? – Перестань, не бойся за меня, – шепчет Минхо, – Всё в порядке. В последнее время он только и делает, что боится за него. И перестать он не может; не сейчас, когда Минхо отдал ему всего себя. Он чувствует, что должен. – Я не хочу сделать тебе больно. Минхо закатывает глаза, но на губах его появляется улыбка. – Клянусь, всё нормально, – говорит он, а затем, закинув ноги ему за спину, притягивает его ближе. – Блять, – шипит Джисон, толкаясь глубже. От Минхо крышу сносит; он пытается не торопиться, чтобы ненароком не сделать ему больно, но теперь ему самому нравится оттягивать момент. Он не уверен, сколько еще сможет продержаться. – Ты как? – Нормально, – быстро отвечает младший, – Просто… приятно. – Да, – проходит несколько секунд, – Ты двигаться-то собираешься? – в голосе слышится дразнящая нотка. Джисон встречает его усмешку вялым взглядом. – Хочешь, чтобы я кончил через две секунды? Минхо пожимает плечами. – Мы просто повторим. – О боже, – жар приливает к лицу. Еще секунда, и он умрет прямо здесь, со своим членом в заднице лучшего друга. – Что? – ухмылка на губах старшего становится шире, – Куда подевалась былая уверенность? – он ведет пальцами по его бицепсам, и от этого мурашки бегут по коже. – Я блефовал, и ты это знаешь. – Так блефуй дальше. – Тебе нравится, когда я заставляю тебя краснеть? – Я не говорил, что мне это нравится… – И кто теперь блефует? – Точно не я. Мне правда не нравится. – Значит, мой член тебе тоже не нравится? Джисон ухмыляется. Минхо какое-то время просто смотрит в ответ. – Нет, нравится, – говорит он, – Я хотел, чтобы ты трахнул меня с тех самых пор, как впервые его увидел. Джисон давится слюной, а брови его взлетают вверх. Он сейчас все правильно расслышал? Минхо поджимает губы, пытаясь сдержать смех, и Джисон легонько хлопает его по плечу. – Хватит, – скулит он, когда старший начинает хихикать. У него заразительный смех, и Джисон ловит себя на том, что начинает смеяться вместе с ним. Он не знает, это у него из-за нервов уже крыша едет, но не может остановиться. Похоже на моменты, когда ты сидишь в классе и прекрасно знаешь, что смеяться нельзя, но не можешь перестать, и от этого становится еще смешнее. Такая знакомая и одновременно чужая территория, и когда Джисон смотрит на него сверху вниз, видит, как его глаза образуют полумесяцы, как с красивых губ срывается легкий смех, понимает, что не хотел бы потерять свою девственность с кем-то другим. Да, девушки красивые, нежные, горячие, Джисону нравятся их длинные волосы, плавные изгибы. Но Минхо тоже красивый, нежный и горячий, и у него, может, и нет длинных волос или огромной груди, но в его глазах целые галактики, а его глупый смех – самая прекрасная мелодия. С Минхо тепло, уютно, безопасно, как ни с кем другим. Никакая девушка с ним не сравнится. – Знаешь, я серьезно вообще-то, – говорит Минхо, когда смех стихает. В глазах огоньки пляшут, он протягивает руки вверх и сцепляет ладони за его шеей. Сердце колотится от внезапного признания. – Правда? Старший кивает, заерзав. – Двигайся. Пожалуйста. У Джисона было предостаточно времени, чтобы собраться с силами и привыкнуть, чтобы не взорваться на месте, поэтому он делает, как старший просит. Поместив руки ему на талию, он вытаскивает член наполовину и толкается обратно. От того, как Минхо сжимается, хочется стонать во весь голос. Он выстраивает мучительно медленный ритм, и это единственный способ не кончить за считанные секунды. Он хочет, чтобы это продолжалось вечно. Минхо дрожащей рукой скользит к его ладони, берет ее в свою и переплетает их пальцы. Внутри все скручивает, Джисон с улыбкой сжимает его ладонь, а потом нежно прижимает ее к матрасу над его головой. Свободной рукой он впивается в его бедро, подталкивая его ближе к его груди, и начинает двигаться быстрее. – Твою мать, – шепчет Минхо, закатывая глаза. Он пытается вести себя тише, как и обещал; с его губ срываются только тихие вздохи. Тишина – это последнее, что Джисон раньше ассоциировал бы с сексом; обычно он смотрел порно, в котором актеры стонали слишком громко, настолько, что становилось мерзко. Это не сравнится с тем, что они делают сейчас. Слишком нежно, слишком интимно, слишком их. Джисон запоминает каждый стон, срывающийся с его губ, каждый приглушенный вскрик, каждый скрип кровати. Он толкается сильнее, и в тишине комнаты раздаются шлепки кожи о кожу. – Джисон, Джисон, – повторяет Минхо так, будто это молитва. Он задыхается, рукой поглаживая собственный член, а затем начинает двигать ею в такт толчкам. Его стоны становятся все громче и отчаяннее. – Близко? – он быстро кивает в ответ, и Джисон сжимает его бедро так сильно, что становится больно. Он едва замечает боль из-за растекающегося по телу удовольствия; толчки становятся все сильнее и быстрее с каждой секундой. Минхо выгибается в спине, задыхаясь от того, как головка его члена снова и снова попадает в то самое место. Раздается сдавленный стон, и он кончает себе на живот. Его лицо сейчас – настоящее искусство: нахмуренные брови, прикрытые глаза, розовые щеки, приоткрытые губы, всё еще блестящие, – у Джисона крыша едет. Он делает последний толчок и чувствует, как тело сотрясает от удовольствия. – Блять, – его мозг работает на автомате, оргазм накрывает с головой, и он продолжает слабо толкаться, зарываясь лицом в изгиб шеи старшего. Минхо протягивает ладонь к его волосам (другая все еще в ладони Джисона). – Я знал, что ты продержишься дольше двух секунд. Парень слабо хихикает. Было явно дольше двух, но и не слишком долго. Не сказать, что он разочарован; он уверен, что никогда не испытывал оргазма сильнее, но хотелось бы остаться в моменте, хотелось бы снова увидеть такого Минхо. Он берет себя в руки, намереваясь ответить, но замирает. Слова застревают в горле, когда он понимает, насколько близко находятся их лица друг к другу. Секунда, и сократить это и без того мизерное расстояние и узнать, как этот гребаный блеск для губ ощущается на языке. Минхо смотрит пристально, будто чего-то выжидает. Джисон вспоминает: дышать. И отстраняется, пока не сделал что-то глупое и совсем безрассудное. Он осторожно вытаскивает свой член, снимает презерватив и бросает его в мусорное ведро, а затем тянется к ящику в поисках салфеток. Слишком лень идти в ванную за полотенцем. Он нежно протирает его живот, отгоняя его руки каждый раз, когда Минхо пытается сделать это самостоятельно. Наконец, он плюхается рядом. – Это было… нормально? – голос старшего нарушает тишину. – Конечно. Я… никогда подобного не чувствовал, – признается Джисон. Он поворачивает голову в его сторону, изучая его профиль. Минхо смотрит в потолок, губы расплываются в улыбке. Интересно, о чем он думает. Он ведь не… жалеет? – А тебе… понравилось? Повернув голову, Минхо встречается с ним взглядом и улыбается, а затем, повернувшись уже всем телом, протягивает руку и убирает его челку со лба. – Да, очень. Мне кажется, только ты способен на… такое. Джисон клянется, что почувствовал, как под кожей вспыхнуло пламя. Старший вскидывает брови, с интересом склонив голову, видимо, замечая его реакцию. – Нравится, когда я так говорю? – в его глазах мелькают веселые искорки. Джисон не знает, издевается он или нет, – что-то подсказывает, что да, но он не может отрицать, что его слова задевают что-то внутри. Это не похоже ни на что, что он испытывал раньше. Он чувствует новую волну возбуждения, посылающую ток по телу. Хочется закрыть пылающее лицо ладонями, или, возможно, зарыться в одеяло и отказаться вылезать наружу до тех пор, пока Минхо не уйдет или хотя бы оденется, но, честно говоря, терять ему уже нечего. У них только что был секс, черт возьми. Поэтому он кивает. Глаза старшего расширяются, и Джисон, переведя взгляд на его счетчик, видит, как стрелка снова близится к сотне. Если бы у него был свой, с ним явно произошло бы то же самое. Минхо скользит ладонью вниз, по его груди, очерчивая линии торса. – Как думаешь, сможешь сделать это снова? – пальцы проводят по его члену, и он вздрагивает, закусив губу. – У меня еще остались презервативы. Минхо, улыбнувшись, мгновенно вскакивает, перекидывает ногу через его колени и садится верхом, жадно глядя на него сверху вниз. Обжигающие прикосновения сводят с ума.

☆彡