Только время принадлежит нам.

Каскадные волны перемен, Будущие События, которые мы считаем несущественными, Могут ненароком повлиять на будущее. Что, если бы ты имел право в корне влиять на перемены? Позволил бы страху себя поглотить или переборол бы его? Мы отправили в прошлое сообщение, предупреждение Мы доносим его Несмотря на то, что историю можно изменить И по факту общество эволюционирует. Мы способны изменить нашу судьбу, Мы способны изменить будущее, Мы способны изменить прошлое. Starset – First Light

Я сидела в комнате Рона послушная, как никогда прежде. А всё почему? Потому что эта зараза очкастая, вальяжно рассевшись на стуле, делал перезарядку своих орудий. Всех! А их, мать его, целый шкаф был. Конечно, он сказал, что, мол, он единственный, кому я могу доверять, но... Я мозги не до конца отморозила, чтобы совершить такую глупость. А учитывая то, что я сотворила с барьером... Короче, лучше было сидеть и помалкивать, да и вообще желательно не думать. — Ну и что ты задумала на этот раз? От его резкого голоса, я подскочила на месте из положения сидя и икнула, больше от удивления, нежели от испуга. Подняв голову, столкнулась с насмешливым взглядом его разноцветных глаз, как назло его очки как раз опустились на кончик носа. Временно прервав свое занятие и отложив недочищенный пистолет в сторону, вперил в меня испытующий взгляд. — Так что надумала? — и снова эта насмешка в голосе. Да что с этим парнем не так? — А что со мной не так? — и такое искреннее удивление, что мне аж зубы свело. — Знаешь, учитывая, что ты бессовестно читаешь чужие мысли, позволяю тебе самому ответить на вопрос, — огрызнулась я, не горя большим желанием с ним разговаривать. Он задумался, причем конкретно. А затем удивленно спросил: — А мысли можно читать, имея совесть? Вздохнув, всё-таки ответила: — О том то и речь… Скажи лучше, ты долго здесь сидеть будешь? — А тебя смущает моя компания? Сама сказала, что я тебе нравлюсь. Хотела было сказать, что «Да, ещё как!», но сдержалась, поняв, насколько двусмысленно будет звучать эта фраза. Да и какой смысл, если он всё равно видит меня насквозь? Потерев виски, завалилась на кровать, перевернувшись на живот. Как же здесь всё-таки скучно… И что прикажете мне здесь делать до прихода капитана «Норна»? — Посчитай овечек, — как бы невзначай предложил Муробоши. Ну и чего он придрался к этим несчастным животным? Ну ляпнула… То есть, подумала с дуру. Пока лежала, услышала, что тихое, убаюкивающее поскрипывание прекратилось. А спина просто неистово зачесалась, будто вот-вот крылья прорежутся. Каждой клеточкой тела, испытывая на себе изучающий взгляд, фыркнула и накрыла подушкой голову. Вот только беда: прядь волос зацепилась за маленькую пуговичку, пришитую к наволочке, и запуталась намертво. Тихо вскрикнув, дернула головой, едва не оставив несколько волосинок, выдернутых с корнем, на этой злосчастной пуговице. Взвыла, схватив подушку, попыталась нащупать пальцами предмет моих потуг. Но пуговичка была такая маленькая, а волос было так много… На глазах выступили невольные слезы, когда я, ещё при одной попытке освободиться, дернула прядь. У-у-у, гадство какое! — Нашла развлеченье? — появление Рона у себя за спиной не заметила не только из-за копны волос, которая закрыла моё лицо и, соответственно, поле зрения, но и из-за того, что он ходит совершенно бесшумно. Кровать качнулась, когда парень сел на неё, опираясь одной рукой о её поверхность, наклонился ко мне, щекоча своим горячим дыханием мою шею. От того, как зашевелились более короткие волосинки на голове, по телу побежали мурашки, и мне спешно захотелось прикрыться. Вот только достаточно тяжелая подушка никак не хотела отцепляться от моих волос, предпочитая дергать их вместе с корнями. Длинные пальцы коснулись шеи… Контраст между его прохладной рукой и моей, горящей от досады, кожей был малоприятен… Затем, убирая в сторону лишние волосы, выудили нужную прядь. Я вскрикнула от боли, когда Рон случайно дернул какую-то тонкую волосинку, натянутую до предела. — Не дергайся, если не хочешь без волос остаться, — прошипел он, легонько ударив по руке, которой я схватилась за волосы. — Больно же! — захныкала, но руки тянуть перестала, решив придержать оставшуюся копну. — Потерпи немного, уже почти всё, — попытался хоть как-то утешить меня мужчина, но я-то понимала, что до его «почти всё» ещё ой как долго. — И не пыхти ты так! А то становишься похожа на бурундука. Или бурундушку? Как правильно? — Ещё раз обзовешь — сам превратишься в какую-нибудь живность, — пригрозила я, смаргивая слезы. — В овечку? — я готова была дать голову на отсечение, что этот гад улыбается. — Чего ты до этих милых животных докопался? Да и к тому же, ты овечкой по определению быть не можешь, не того пола! — и вновь вскрикнула. — Зараза… Ты это нарочно? – Ну раз ты считаешь меня милым… – Муробоши уже откровенно ржал, а мне почему-то стало обидно. – Я этого не говорила! – Ты спросила, почему я до этих милых животных докопался, а затем завуалированно обозвала меня бараном, вывод напрашивается сам собой… – Умеешь же ты переврать слова в свою пользу, – зашипела, мечтая лишь о том, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Ничего не ответив, он усмехнулся, и я тут же почувствовала, что тяжесть с головы спала, и покрасневшая кожа наконец-то расслабляется. Прядь волос, изрядно потрепанная и спутанная, упала на спину. Счастливо выдохнув, перевернулась на спину, упав на эту злосчастную подушку. Честно, я собиралась искренне и вежливо поблагодарить его за помощь, но все его дальнейшие действия, напрочь отбили у меня это желание. Резко перемахнув через меня, Муробоши навис сверху, преградив все возможные пути к отступлению: слева и справа — его руки, сверху — он сам, а снизу, соответственно, кровать. Как ни странно, но я совершенно отчетливо видела его глаза, даже несмотря на наличие темных очков. Но от этого взгляда хотелось скрыться, а по возможности вообще стать невидимкой, слившись с кроватью. Но теперь мне представился шанс хорошенько разглядеть его… Темно-каштановые волосы чуть длиннее положенного, челка, падающая на его лицо, оттеняла его смуглую кожу; брови вразлет, глубокая сладка на переносице, а быть может и след от очков, острые, высокие скулы, почти квадратный упрямый подбородок, тонкие губы, сжатые в тонкую линию… я готова была поклясться, что его нижняя губа чуть пухлее, чем верхняя; мощная шея с выступающими ключицами… Так! Дальше нельзя! — И всё-таки, кто ты такая? — в голосе ни капли злости, лишь любопытство. Аккуратно, будто я была сделана из фарфора, мужчина коснулся подушечками пальцев моей щеки, вызвав табун мурашек. Вот только я не знала из-за чего: из-за неожиданной ласки или же из-за того, что последует за этим жестом. Быстро взяв себя в руки и отбросив ненужные мысли, вопросительно изогнула брови и ответила вполне искренне: — Эйми, — ну а что мне надо было ещё ответить? — А ещё? — Не знаю… Это правда! Улыбка его вышла натянутой, но по-прежнему беззлобной. Однако мне свело зубы, как от резкой боли. Его длинные, тонкие пальцы почти ласково убрали прядь алых волос, упавших на лицо. Моему терпению приходил конец и, сообразив, что если сейчас ничего не сделаю… э-э, то он может что-нибудь сделать. — Муробоши, какое вообще право ты имеешь меня допрашивать? Разве это не должен делать ваш капитан? — У меня привилегий куда больше, чем ты думаешь, — меланхолично отозвался он, а пальцы его уже быть на уровне шеи. Он меня задушить решил? — Однако, если о том, кто ты на самом деле узнают другие… — что будет, если другие узнают, я так и не услышала, потому что резкий звук ткани и тихий стук, улетевших на пол, пуговиц отвлекли. — Как ты объяснишь это? Тяжело сглотнув, опустила глаза. В данный момент меня волновали не столько, собственные ключицы и обнаженная верхняя часть груди, сколько татуировка песочных часов, стремительно проявляющаяся на груди. А песок в них казался живым… Пересыпался то вверх, то вниз, наплевав на все законы физики, в частности, на закон гравитации. А ещё она светилась! — Так что же? — вот теперь в его голосе я уловила нотки угрозы, и это напугало куда больше, чем метка, которую я так тщательно скрывала. Резкий удар головой по его лбу, и бдительность моментально утеряна. Вдобавок, меткий удар локтем по виску, и я вскакиваю с постели, надеясь добраться до окна. За спиной раздался звук заряжаемого пистолета. Ой, мамочки! Вскрикнула от неожиданности, когда плечо обожгло пулей, но, к счастью, рана оказалась неглубокой и почти не кровоточила, были задеты только верхние слои кожи. Подбежав к окну — хотела прыгнуть. Но не тут-то было! Меня шарахнуло так, что едва не лишилась рассудка. С трудом сохранив равновесие, отступила на два шага назад. — Я ведь предупреждал, — флегматично произнес Рон, морщась от боли. Приложила я его знатно. Остановилась, с трудом приходя в себя после удара, ибо в глазах до сих пор искры сверкали. Рука болела, причиняя дискомфорт. А глаза непроизвольно расширились от ужаса, глядя на пистолет, нацеленный мне точно в грудь. Неужели действительно выстрелит? — Да, — и он спустил курок.

***

Муробоши был, в первую очередь, бойцом. Вот только он никак не ожидал того, что девушка, потеряв страх и рискнув всем, так треснет. А силы ей было не занимать… В отличие от ума, которым она явно была обделена. По крайней мере, после её удара, Рон не сразу смог сфокусировать взгляд, и даже искусственно вставленный прав глаз не спас. Поэтому, пока он выхватывал пистолет, девушка уже успела добежать до окна. Выстрел с большой отдачей, и Эйми слегка занесло, — на белой рубашке проступили кровавые следы. Несмотря на резкую боль в голове, мужчина улыбнулся: блок, который Эйми как-то удалось снять, был полностью восстановлен. Девушку откинуло назад, но сознание ей удалось сохранить, как и удержаться на ногах. Рон встал напротив неё, преградив дверь, как единственную возможность сбежать. Если она не совсем дурная, то к окну больше не сунется. Он видел её глаза, которые, как ему показалось, стали чуть ярче, чем прежде, и в них уже не было той насмешки, лишь устрашающая серьезность и сосредоточенность. А вот мысли её шли вразрез с каменным выражением лица, они метались, путались, переходя из одной крайности в другую, и прочитать что-либо было практически невозможно. Хладнокровно направленный пистолет, привычный звук заряда и выстрел… Мимо! Муробоши моргнул, не веря своим глазам. Девушка как сквозь землю провалилась. Тихий всплеск за окном говорил сам за себя. Парень подбежал к окну, — барьер Куги был разрушен, и теперь об этом знали все. Молодой человек уже видел, как с противоположных концов бежали другие члены экипажа. Он внимательно вглядывался в воду, ожидая, когда девушка покажется на поверхности, но кроме кровавых кругов и пузырьков больше ничего. Парень цыкнул: «Черт! Неужели захлабнулась?», — мыслей девушки он больше не слышал. Выругавшись, Рон выпрыгнул из окна и почти мгновенно повстречался с холодной водой, кажется, кто-то что-то закричал. А в голове никак не укладывалось происходящее: как ей удалось сбежать из-под его пули? Она, дура, действительно думала, что он её убьет? «Найду, точно придушу», — поклялся он, ныряя ещё глубже. Да где же она? Оглядевшись и сфокусировав взгляд, попытался найти девушку так. Бесполезно. Датчик, зафиксированный в его правом глазу, не видел никаких живых объектов. А ведь он уже доплыл до самого дна… Чувствуя, как заканчивается кислород, парень с силой оттолкнулся от металлической поверхности и поспешил на поверхность. Вынырнул, жадно хватая ртом воздух. — Рон, где она? — закричал Какеру. — Не знаю! Как сквозь землю провалилась! — было ему ответом. — Это невозможно! Здесь некуда больше прыгать! — Вот сами и ищите, — огрызнулся Мурабоши, откидывая мокрую челку с лица. И ведь послушали. В воду один за другим нырнули сперва Тоя, затем Акито и Хэйши. Но ни один, ни другой, ни третий так и не смогли найти сбежавшую девушку. — Не понимаю, — совсем растерялась Микото, глядя на окно, ведущее в комнату Рона, — как она снова смогла ослабить мой барьер? Да ещё и за такое короткое время… — А я не понимаю, за что вы меня убить готовы, — раздался недалеко от них хмурый, холодный голос. Все как один повернули головы, не веря своим глазам. Даже ребята, которые находились в воде, зависли, едва не забывая грести. Эйми сидела метрах в пяти от них, опустив босые ноги в воду и держась за кровоточащее плечо. Мокрая насквозь, продрогшая и какая-то вымотанная, она глядела на них исподлобья. И ведь ни один не видел, как она очутилась рядом с ними! Эйми с трудом убрала мокрые волосы, которые плотно облепили её тело, подобно алому плащу, и с таким же трудом вытащила ноги из воды, полностью перебираясь на сушу. Нацухико был одним из первых, кто пришел в себя. Мотнув головой, он снял со своих плеч плащ и, помогая девушке подняться и устоять на ногах, накинул его на её продрогшее тело. Как ни странно, но Эйми с заметным трудом удерживалась в вертикальном положении. Ноги её дрожали и вот-вот готовы были подкоситься, кровь, стекающая по плечу, прокрасила уже и одежду молодого человека. Следующей отмерла Кохару, поддерживающая девушку с другой стороны. — Тебе нужно обработать рану, — сказала она и, кивнув Азуме, чтобы тот её отпустил, аккуратно повела её в сторону лечебного отделения. Однако, едва они сделали несколько шагов в сторону, как ноги Эйми всё-таки подкосились, и она со всего размаха села на колени, содрав кожу. В конце концов, Нацухико пришлось взять её на руки и самому отнести в корпус. — Рон, — голос Какеру не предвещал ничего хорошего. Да и не удивительно, если учесть то, как подозрительно темнело биополе вокруг него. — Ну? — стянув с себя пиджак и рубашку, с которых ручьем стекала вода, шатен принялся усердно выжимать их, рискуя порвать. — Гну, — передразнил его капитан, начиная злиться по-настоящему. — Почему ты не использовал парализатор? Ты же мог её убить! — Ну не убил же, — безразлично пожал плечами он, а про себя добавил: «И сомневаюсь, что вообще смогу убить её». — В любом случае, — нахмурившись, произнес Тоя, — мы не можем позволить себе, чтобы ты по-прежнему приглядывал за ней. — В любом случае, — подражая голосу парня, произнес Рон, надевая на себя мокрую, помятую рубашку, — никто кроме меня не может уследить за ней.

***

Честно говоря, весь путь до лазарета, я провела в какой-то прострации. Рука болела, но боль была, скорее, саднящей, нежели невыносимой. А вот морально и физически я была истощена, Очень сильно хотелось спать, но старалась держать себя в руках. И, кажется, даже пыталась отнекиваться, но Кохару (ли как её там?) решила иначе. — Что за люди? — ворчала я, наблюдая за тем, как мне перебинтовывают руку. — Сперва убить пытаются, а затем лечат. Совсем уже с ума посходили... — Вообще то, в данном случае он должен был выстрелить в тебя парализатором, — вступился за Рона Азума, но как-то очень не уверенно. Я раздраженно передернула плечами, от чего схлопотала по здоровой руке, затем девушка, как ни в чем не бывало, продолжила перебинтовывать рану. — Конечно, — возмутилась я. — Именно поэтому он решил выстрелить в меня ещё разок. Так сказать, для профилактики. Нацухико присел напротив меня и, с тяжелым вздохом произнес: — Эйми, поверь, Рон не плохой человек. Вполне возможно, что он растерялся, или ещё что-нибудь… Он не может убить человека без веской причины. — Спасибо, это меня действительно успокоило, — съязвила я, не желая признавать, что у Муробоши были на то причины. Ну, или я слишком сильно стукнула его по голове… — Но ответь: как ты смогла преодолеть барьер, поставленный Микото? — нахмурился парень. Наивно захлопав глазами, ответила, скрывая легкую насмешку: — Может быть, барьер был слишком слабым? — но увидев перекошенное лицо Азумы, скривилась и всё-таки призналась: — Пришлось немного потерпеть. Удар барьером — это не самое страшное в жизни, можете мне поверить. И, как будто подтверждая мои слова, раздался грохот. Всё вокруг мелко задребезжало, затряслось и, показалось, что весь корабль заходил ходуном. — Что за чертовщина? — воскликнул Нацухико, помогая Кохару подняться с пола. Мне с трудом удалось удержаться за тумбочку, с которой слетела ваза с цветами, разбившись вдребезги. Я отвечать не рискнула, хотя мысли по этому поводу и возникли. Вдобавок, они подтвердились, когда я подняла голову вверх, глядя через прозрачную крышу в небо. Что-то стремительно пронеслось возле барьера, а затем, вернувшись обратно, зависло точно над нами. Это был человек. Сердце замерло и рухнуло куда-то к ногам, когда я увидела золотистые крылья, распахнутые за его спиной. Буквально физически почувствовав на себе взгляд оливковых глаз, захотелось прикрыть голову руками и спрятаться куда-нибудь далеко-далеко, чтобы меня не нашли. Метки на запястьях запульсировали, будто приветствуя незнакомца, а татуировка песочных часов вспыхнула серебром. В том, что он увидел и узнал меня, я почему-то нисколько не сомневалась. А в том, что мы принадлежим одной стороне – не сомневалась уже я.