Только время принадлежит нам.

Всё это какая-то странность? Неужели мы хлопья бесполезной пыли, Вращающиеся на шаре из ржавчины? Может быть… Но свет нам дан, чтобы его увидеть, У тебя были глаза, но ты их зашила, Но это чувство внутри тебя не исчезнет. Это всё трагедия? Неужели мы все просто мелькаем в колее, Находя и теряя удачу? Может быть… Но ответы не изменятся, Даже если их скроют, Все эти вопросы внутри тебя не исчезнут. В небесах живут монстры, В морях живут демоны, Я видел их своими глазами, Я видел то, что ты не увидишь. Раскрой свои глаза, Это не затмит твою хрупкую веру, В конце концов, мы не можем скрывать, что Есть и другие миры, помимо, Миры, помимо этих… Starset – OTHER WORLDS THAN THESE

Сидя в госпитале на койке, я бездумно смотрела в окно. Ну, то есть… совсем бездумно. После использования силы, сознание будто отключилось, а тело напрочь отказывалось мне подчиняться. Хотя нет, я солгала… Всё же крутился в голове один единственный вопрос: зачем я это сделала? Да я уже и сама ничего не понимала... Вариантов была куча, а верный было найти очень трудно. То ли их бессилие над ситуацией выбило меня из калеи, то ли взбесило то, что их хотят убить и меня вместе с ними за компанию, то ли на руку сыграл, устроенный нападающими, пожар. Что-то в этом было смутно знакомое, но как ни старалась, вспомнить какой-либо момент, связанный с возгоранием, я не могла. Да и сил не было на это… Натянув одеяло до самого носа, прикрыла глаза. Уснуть мне прошлой ночью так и не удалось, и это не смотря на то, что этот козлина Муробоши выстрелил в меня парализатором. Ну я ему это еще припомню! Он у меня за всё заплатит! «Интересно знать, какую цену?». «Сгинь!». После случившегося, Рон начал надоедать раза в три сильнее обычного. При этом он не чувствовал ни благодарности, ни угрызений совести. «А у меня нет совести!», — раздался нахальный голос в моей голове, а я, скрипнув зубами, вновь попробовала посчитать овечек. И хотя мужчина всячески пытался этому препятствовать, мне удалось дойти до ста двадцати. И да, контроль надо мной заметно поубавился. То ли прониклись доверием, то ли поняли, что выхода у меня особого нет. Да и куда я денусь? Спрыгну что ли? Если я захочу красиво покончить жизнь самоубийством, то сброшусь с моста с камнем на шее. Но, к счастью, суицидальных наклонностей я за собой никогда не наблюдала. — Как ты себя чувствуешь? — в комнату вошли капитан «Норна», собственной персоной, Нацухико, Ниджо, Масамуне и Ширануй. Стараясь скрыть скривившуюся улыбку, ответила, что «лучше не бывает». Надеюсь, что в голосе сарказм никто не заметил? «Он у тебя слишком явный, чтобы не заметить», — усмехнулся в моей голове Муробоши. Плюнув на всё, послала его в лес, собирать грибочки. — Эйми… — начал было Какеру, присев в кресло напротив меня, но я поспешила замотать головой. Тяжело… Как же тяжело было об этом говорить! – Я… Я сама ничего не понимаю. По крайней мере, сейчас. Дайте мне немного времени, мне нужно собраться с мыслями. Если он и удивился, то виду не подал, предпочтя сохранить на своем лице ласковую улыбку. Обычно, с таким выражением лица общаются с людьми, у которых расстройство психики. Интересно, они считают меня истеричкой или просто сумасшедшей? «Скажу больше, они считают, что у тебя раздвоение личности, — просветил меня Рон. Судя по тому, что он слышит и их, и мои мысли, этот гад где-то неподалеку. — Ну, почему ж сразу «гад»? Считай меня своим ангелом-хранителем». «Да в гробу я такого хранителя видала!», — не выдержала я собственного бойкота и всё-таки огрызнулась. Молодой человек ничего не ответил, но я готова была поспорить, что он доволен до чертиков. — Почему? — голос Юиги был спокойным, с долей любопытства. Он даже голову чуть склонил. Вот только глаза выдавали: они были серьезными, изучающими и, казалось, раздосадованными. — Потому что я не знаю, кто я, — хрипло отозвалась, надеясь, что на этом наш вымученный разговор прекратится. Но нет! — Тем не менее, спасибо тебе. Кем бы ты ни была, но ты спасла нас, — голос Нацухико был тихим, но искренним. А я невольно прикусила губу, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Должно быть, мне никогда прежде не говорили таких слов… И я понимала их чувства, понимала их опасения, и я принимала их, так как, сама бы чувствовала нечто подобное, и хорошо понимала, как тяжело говорить «спасибо». Но, если честно, не очень понимала, что сподвигло меня применить свой дар, вытаскивая их из пылающего огня… Да ещё и тех придурков пришлось переносить в пространстве подальше отсюда. Теперь пару дней уж точно будут добираться до дома. Кивнула, не столько им, сколько себе, и, наконец, тихо прошептала: — Я правда многого не помню, а сейчас многого и не понимаю… Однако, я точно знаю одно: и вы, и я – все мы находимся в опасности. Если вы и правда благодарны, то я попытаюсь помочь. Члены экипажа переглянулись, будто бы ведя мысленный разговор. Но, естественно, кроме Рона никто подобными способностями не обладал (к счастью). Еще одного голоса в своей голове я бы не вынесла. Муробоши усмехнулся, а у меня создалось такое чувство, будто бы по барабанным перепонкам постучали. — Спасибо, — вздохнул Азума, склонив голову. — Всегда пожалуйста, обращайтесь в любое время, — буркнула я, отворачиваясь. Лицемерка. «На кого ты работаешь? Откуда у тебя дар? Кто были те люди? Включи мозги, бестолочь малолетняя», – начал перечислять Рон, без зазрений совести читая чужие мысли и дублируя их мне. «Сам ты бестолочь… великовозрастная!». То, что я огрызаюсь на мужика, почти в два раза старше моего возраста, никого не смутило? Мне-то шестнадцать, а ему сколько? Рон, не надо отвечать! Это был риторический вопрос! — Эйми? — окликнул меня Тоя, видя, что я вновь провалилась в прострацию, отвлекаясь на посторонние мысли. — А? Что? — Мы и правда не хотим давить на тебя, однако… – он осторожно, словно я была сделана из фарфора, взял меня за руку, обнажив запястья. Аккуратно, боясь причинить боль, провел пальцами по коже, касаясь пульсирующих меток. Вздрогнула, чувствуя, как холодок пробежал по телу, оставляя после себя неприятное чувство покалывания. Тоя заметил резкую перемену в моем настроении и успокаивающе погладил меня по тыльной стороне ладони. – Однако, мы поняли, что нам что-то угрожает ещё до того, как нашли тебя. Позволь задать тебе один единственный вопрос: ты смертница? — Я не смертница! — рыкнула, резко вырывая руки и подскакивая со своего места. Но чуть поуспокоившись, невольно прикрыла руки, стараясь скрыть метки от посторонних глаз. — Я не знаю, почему… – перед глазами стояла пелена. Я не хотела верить, что мои руки представляют собой живые бомбы, которые могут взорваться в любой момент, тем самым лишив меня жизни. «Предательница», — к моему собственному удивлению, сказанное прозвучало не насмешливо, а как-то сочувственно. Я бы даже сказала — понимающе. Хм, интересненько… — Но если ты смертница, тогда почему ты еще жива? — окончательно запутался блондин, а я, вздохнув, развела руками. — Я не знаю… Правда, не знаю… — Все смертники, что прежде нападали на нас, желали лишь одного – убить нас, — нахмурился Тоя. – Возможно, им бы это и удалось, если бы не наши силы. Такое ощущение, что они испытывали нас. Будто хотели, чтобы мы показали силу… С самого начала они действовали целенаправленно, преследуя нас и, явно зная, что мы из себя представляем. На сей раз, глаза мои округлились вполне искренне. Задумчиво уставившись в потолок и не найдя на нем ничего интересного, ответила весьма раздраженно. Нет, я не злилась, просто пыталась скрыть свою растерянность. — Я могу понять, что смертников послали специально для того, чтобы проверить вас. Но… Но почему это должно было сопровождаться самоубийством? И причем тогда тут я? Никогда прежде не наблюдала за собой склонности к суициду. В чем подвох? — Наверно, подвох в том, что ты ничего не можешь вспомнить, — предположил Сакуя, одарив грустной улыбкой. Пожала плечами. Откуда мне вообще знать, что творится у меня с памятью? Я ведь действительно не помнила многих аспектов своей жизни, вплоть до той поры, когда меня подобрал экипаж корабля. Как будто из памяти выдернули целый кусок жизни, который, наверняка смог бы пролить свет на всё это безобразие. Нахмурилась, а цифры так и вертелись в голове. 1919… 2016… 2083… 2117… — М-можно з-задать один маленький вопросик? — подняла я глаза на ребят. Кажется, мой внезапный испуг был совершенно очевиден, иначе бы они не закивали так рьяно. — Сколько времени прошло с момента последней «Перезагрузки»? — Ты знаешь про «Перезагрузку»? — воскликнул Ниджо, подскакивая со своего места. — Ответьте на вопрос! — я почти кричала, а глаза застелили злые слезы. — Пятая «Перезагрузка» провалилась! Сколько времени прошло? На меня посмотрели, как на сумасшедшую. Хотя… Почему «как»? Я чувствовала, что ещё немного и меня хватит удар от собственной, неподтвержденной догадки. Мозг плавился, как на медленном огне, а память… эта проклятая память упорно ставила блокировку. Что, мать вашу, произошло той ночью, из-за чего я оказалась посередь снежной пустыни?! — Пять лет. Кажется, моё сердечко этого не вынесло и рухнуло куда-то в пятки. Осоловело захлопала глазами, ещё не совсем понимая того, что он сказал. Слезы по-прежнему медленно скатывались по щекам, но то уже были слезы страха, а не бессильной злости. — Как пять? — тупо переспросила я, не веря в смысл сказанного. — А сколько, по-твоему? — осторожно спросил Азума, подозрительно косясь на меня. Вновь похлопав глазками, подняла на них взгляд, полный отчаяния и немой мольбы. Пускай всё это окажется лишь неудачной шуткой. Пожалуйста! — Но разве с момента неудавшейся «Перезагрузки» прошло не больше недели?.. — как в трансе прошептала я, упорно глядя в одну точку мимо них. — Эйми, прошло уже пять лет. Упала обратно на подушки, чувствуя, как силы окончательно отказались от меня. Эти слова прозвучали, как смертный приговор. Пять лет… Пять, гребанных, лет! Да это же целая вечность! Так вот откуда в памяти такая плешь! Чем я занималась эти пять лет? Спала что ли? И… что же это такое получается? Мне на самом деле не шестнадцать, а двадцать один? Да тут все, очевидно, рехнулись! Зато теперь стало ясно, откуда у меня была такая роскошная шевелюра на голове… — Кажись, меня подставили по полной программе… Проклятье! Вот ведь… Пусть только теперь мне на глаза попадутся… Я их в другую галактику отошлю! — забубнила себе под нос, со злостью сжимая кулаки. «То есть, ты у нас совершеннолетняя?», — спросил, подозрительно притихший Рон. «Нет! — обломала я его порыв ещё на корню. — Телом я ещё ребенок!». Муробоши заржал: «Дитятко! Хотя все равно не отвертишься!». От чего именно я «не отверчусь», решила не уточнять, посчитав, что мужчина просто-напросто сошел с ума. Зарывшись руками в волосы, нервно прикусила губу. Я по-прежнему ничего не понимала, а экипаж терпеливо ожидал следующей вспышки гнева и непонимания. Взвесив все «за» и «против», вздохнула и… принялась расстегивать рубашку. Я перебинтованными руками делать это было не очень удобно, но я по-честному старалась. — Ты… Ты что делаешь? — покраснев, воскликнул Сакуя. — Если бы вы действительно смутились, то отвернулись бы, — устало вздохнула я, поворачиваясь к ним спиной. От этой тихой фразы парни засмущались ещё больше. Но устраивать стриптиз для мужской части населения в мои планы не входило. «А жаль», — тяжело вздохнул Муробоши, но вновь был проигнорирован. Быстрым движением сдернув с себя остатки бинтов, чтобы полностью оголить спину, сосредоточилась, выпуская из себя часть силы, которая заструилась по венам, насыщая их. Сперва холод, а затем резкая, обжигающая боль. Прикусив до крови губу, замерла, дожидаясь, когда на бледной коже проявятся темные символы, освещенные голубовато-серебряным ореолом. Смущение у парней, как рукой сняло. Какеру подошел ко мне и, наклонившись поближе, принялся разглядывать непонятные знаки. Спиной чувствовала, как глазами пожирают то, что ни один видеть не должен был. — На спине двенадцать знаков, и один из них — песочные часы, как у тебя на груди. Управление временем? Кивнула и, всё так же, не поворачиваясь, медленно заговорила, стараясь подобрать правильные слова. А учитывая, что мысли метались туда-сюда, подобно птицам в бескрайнем небе, это было ой как непросто сделать. Память по-прежнему давала вид белой стенки, но теперь эта стена пошла трещинами. Лишь в момент применения силы, полностью осознавала, кто я есть. Лишь применяя свою силу, я могла слышать голоса, которые слышала в далеком прошлом… — Вы наделены Даром с рождения… Контроль растений, управление огнем, водой, способностью передавать мысли, проникать во сны, видеть будущее, видеть прошлое, стирание памяти и воспоминаний и силовые барьеры, — не видела, но чувствовала, как напряглись ребята за моей спиной. Хотела было добавить ещё способность читать мысли, коими и обладал Рон, но в самый последний момент передумала и прикусила язычок. — По идее, ваши силы — это то, на чем держится наша планета, и эти силы НЕОБХОДИМЫ для «Перезагрузки», но… Вы отказались от неё, чем и нарушили весь план МИРа. — Так ты?.. — начал догадываться Нацухико, а я лишь утвердительно качнула головой. — Да, я тоже из МИРа, из второго круга одаренных, который от вас скрывали на протяжении пятнадцати лет. Мы называем себя — ЭХО — люди с Даром, который привили искусственным путем. — Разве возможно привить Дар? Я удручающе кивнула, мысленно содрогнувшись от внезапного озноба. — Не сразу, но ученые, тем не менее, сделали это. Я была первым удачным экспериментом на привитие «времени». — Значит, есть и другие… – сделал умозаключение капитан «Норна», задумчиво потирая подбородок. – Сколько вас? Я пожала плечами и беззаботно ответила: — На моей памяти, со способностью контроля времени была около дюжины… Но это очень сложный Дар, и не все эксперименты, следующие после меня, закончились удачей. Многие погибли, застряв во временном пространстве. Уж не знаю, сколько их теперь стало за эти пять лет… У меня был самый большой временной промежуток, которым я могла управлять. Скорее всего сейчас нашелся человек, способный управлять не только определенным часом, но и целыми днями, месяцами, если даже не годами. — Какие способности у остальных? — продолжал допрашивать Юига, мрачнея на глазах. Призадумалась, пытаясь вспомнить первоначальный план проекта. — Кажется, — задумчиво протянула, прикрывая глаза. Поморщилась, ведь боль никак не утихала. Но я предпочла не обращать на это внимания, выдавливая из себя крупицы воспоминаний, — это были: контроль временем, управление огнем, управление водой, телепортация, телепатия вместе и телекинезом, полет, исцеление, управление землей, светом, ветром, молнией и громом, холодом… Да, всё правильно. Их двенадцать. — Полет? Телепортация? — когда я натянула на себя рубашку и, застегнув последнюю пуговичку, обернулась, то увидела, как краска спадает с их лиц, но беспощадно кивнула. Контроль времени, телепортация, полет и исцеление — были самыми сложными и самими опасными способностями. Не помню, сколько человек погибло, застряв во времени и пространстве. Исцеление могло вытянуть все жизненные силы из лечащего, а полет… Тут говорить не о чем. Хотя, назло всему и всем, а в особенности назло мне, обладатель этого Дара был сильнейшим с самого начала. Он был единственным из двенадцати, кому не требовалось совершенствоваться, и не требовалась замена. Его контроль был безупречен. Но однажды, когда МИР настолько захлебнулся от собственной важности, ученые решили создать такой Дар, который позволял бы человеку достигать скорости полета, сравнимой лишь со скоростью звука, для того, чтобы можно было изменить вращение планеты вспять, тогда бы не понадобился контроль времени. Но… Всё закончилось довольно-таки плачевно. — И… — сглотнул Ниджо. — Много ли вас… таких? — Сотни, — ничуть солгала я. Было планировано, что будут целые армии. Но это было, как выяснилось, пять лет назад. Кто знает, что изменилось теперь. Быть может, их уже тысячи. — Вы уже видели силу огня и молнии, — угу, а вот нашего летчика не заметили. Зато он меня не только заметил, но даже и узнал, что ни есть хорошо. А этот парень найдет, за что со мной поквитаться… — Их бесполезно останавливать. Дары подчиняются лишь своему создателю, и без их воли не пропадут. — Но если верить твоим словам, то МИР вновь хочет устроить «Перезагрузку», от которой мы отказали, хотя нам предоставили выбор? Невесело рассмеялась, поражаясь их наивности и доверчивости, и ответила: — Вы всерьез думали, что у вас был какой-то выбор? Нет! Мы существовали ещё до того, как из-за вас всё пошло к черту на рога. МИР ни перед чем не остановится, пока не создаст «идеальный» мир, которого не существует. Это все понимают. Но, если раньше всё дело было в Айон, которая и запускала всю программу, то теперь «Перезагрузка» зависит лишь от тех, кто контролирует время. И таких «Перезагрузок» может быть тысячи! Можно сказать, мы и есть сама программа. — То есть, ты в любой момент можешь вернуть время вспять? На пять лет назад, когда ещё была жива Айон и, заменив нас, создать пятую «Перезагрузку» мира? Улыбка вышла грустной, горькой, болезненной… — Быть может, среди всех тех, кому удалось привить Дар, я и была сильнейшей и в контроле, и в управлении. Но среди двенадцати, я была самой слабой. Способности у каждого работали мгновенно, между тем, как мои способности дали некий сбой… Чтобы возвратить время вспять, мне нужно потратить ровно столько же времени, на сколько хочу вернуться назад, при этом я должна уложиться в один час. И ни секундой больше! Мой промежуток времени, который я могу контролировать — в отрезке ровно из шестидесяти минут. Я могу отмотать назад любой час, так что для вас это время – мгновение, но я должна тщательно контролировать каждую секунду. В этом я во многом проигрываю, если требуется спасти чью-то жизнь… — И, тем не менее, ты одна из этих двенадцати. — Сомневаюсь… — на сей раз, я нахмурилась, из-за мыслей вновь посетивших мою светлую головушку. — Иначе бы с чего МИРу отстранять меня от дела на такой долгий срок? — Думаю, что ЭХО нашли того, чей временной промежуток превосходит твой, — вынес свой вердикт капитан «Норна». — Одного не пойму… Если это так, то зачем выставлять тебя смертницей? В чем суть? Всех, кого мы встречали прежде – умирать мгновенно, полагаю, они тоже обладали даром. Но отправлять на смерть ту, что управляет одним из сильнейшим и опасным даром… Зачем? Скривилась и недовольно кивнула. Вот ведь… Да он меня, как открытую книгу читает! А с виду такой приличный пай-мальчик, а у самого тараканы в голове похлеще моих будут. Ну, наверно, именно поэтому и он заправляет всем здесь, хотя и перекидывает большинство дел на Тою. — Не знаю, — вздохнула, вновь невольно прикрывая запястья. — Много людей погибло в ходе неудачных экспериментов, много детей… Но отправлять на добровольную смерть, лишь ради того, чтобы проверить вас? Слишком мелочно, не находите? Ко всему прочему, что было со мной за эти пять лет? Как я оказалась на улице? Всё это просто максимально странно и нелогично… Но, возможно, могу предположить, что МИР просто ждет подходящего момента, чтобы активировать бомбу… – усмехнулась, чувствуя как противный ком подступает к горлу, а глаза застилает пелена. – МИР всегда умел находить людей, которых можно использовать в своих целях и посылать, как скот на бойню! Хотя «идеальный» мир под их пониманием — это мир без воин, болезней, лжи и… предателей! Предавший один раз, предаст дважды. Это факт. А с фактами спорить бессмысленно, да и бесполезно, на то он и факт. В любом случае, лично у меня судьба уже предрешена. — А кто распоряжается этой «судьбой»? — рыжие брови Масамуне сошлись на переносице, руки сурово скрещены на груди. — Если захотеть, то можно обыграть не только судьбу, но и смерть. Правда, Какеру? – блондин хохотнул и рьяно закивал головой. А я удивленно захлопала глазами. Рыжик таким образом пытается меня подбодрить, или что? Ну-у-у… Вроде бы даже ему это удалось. Совсем капельку. Но сомнения были сильнее. — А что будет если вдруг они решат убить меня прямо сейчас? Кровь отмывать будет проблематично… «Ой, начинаешь уже бредить», — не видела, но догадалась, что Муробоши осуждающе качает головой, при этом продолжая хитро улыбаться. А у меня слезы полились из глаз с утроенной силой. «А я виновата что ли? Я не хочу умира-а-ать! А сарказм – единственная защита»,— мысленно провыла я, размазывая слезы кулаком по лицу и шмыгая носом. Я всё это время жила одна, сама по себе, никому не доверяла, поэтому только и выжила. Не доверяла МИРу, не доверяла, так называемым, товарищам по несчастью. Так с чего бы мне доверять странному экипажу, подставившему нас? Да ни с чего! Если бы они тогда согласились, то не пришлось бы терпеть всё это! Нас бы отпустили, и все были бы счастливы! Но, как бы я не хотела, я не могла злиться или винить кого-то… «Ты сама себе противоречишь». «А что мне делать прикажешь? Меня подставили, и теперь я даже не знаю, в какой момент умру. Мне как-то помирать нисколько не хочется. Я ещё молода, мне жить и жить, а они… Черт!». «А знаешь, о чем это говорит? — вдруг весело подумал Рон. Отвечать не стала, потому что мужчина и без моего ответа сказал бы. — Ты умеешь сочувствовать, и у тебя сильно развита справедливость!». «И это, по-твоему, плюс?», — удивилась я, немного не понимая, что он хочет сказать. «Один из, — подтвердил он. — Не волнуйся, я ведь уже говорил, что буду твоим ангелом-хранителем и не позволю тебе так просто умереть. Да и ты сама сказала, что предавший раз, предаст и второй. А мне уже не привыкать». И что мне на это ответить? Ведь, мне известно, Муробоши, работая на Нацухико, поспособствовал тому, чтобы остановить «Перезагрузку». Как мне доверять человеку, чьи мысли полностью отличаются от моих, а действия идут вразрез со словами? «Потому что я знаю ещё одну правду, которую, пока что, никто больше не знает». «И какую же?», — старательно стала перебирать в голове все свои секреты, но, спохватившись, вновь принялась считать овечек. «Ты не желаешь иметь дело с МИРом, убившем твою мать». А вот это, действительно, никому знать не обязательно… С МИРом у меня отдельные счеты.