Хан

Перед Рогнедой стоит молодая девушка. Хрупкая изящная шея её увешана украшениями, а серьги выглядят такими тяжёлыми, что, кажется уши могут порваться. Полы дорого платья развеваются на ветру, и она поправляет накидку длинными окольцованными пальцами. Смотрит с нескрываемой ненавистью, испепеляет глазами. А чертами лица она так похожа на…На Хана: такие же опасные глаза, благородный нос, и даже родинка под губой и глазом такая же. По летам на роль дочери не подходит, значит… — Я Нар, — прерывает все мысли, — сестра Хана. Чего же ты так смотришь на меня? Почему не приклоняешься? Ты очередная девка для утех, а я благородной крови. Думаешь мой брат влюблён в тебя? Не рассчитывай. Матушка сказала, что сердце твоё чёрное, а сама ты гадюка степная. Не смей очаровывать моего брата, ведьма проклятая. Он не всегда будет рядом, так что я бы на твоём месте не смотрела так уверено. Берегись, чужеземка, найдёшь ты тут свою смерть. Рогнеду от её слов покрывает липкая пелена беспокойства. Кто как не она знает, как может быть жестока женщина. Особенно ревнивая и злая. Они придумывают такие изощрённые пытки, коих пленные могут никогда не видеть. Бежать некуда и уйти просто так нельзя. Царевна не хочет признаваться, но опасается ей перечить, хоть Тэхён и благосклонен к ней, но кто знает, что он может сделать за свою сестру. Тупит взгляд, рассматривает лепестки цветов у ног и никак не решается поднять очи, чтобы хоть взглядом показать, что чужие оскорбления не задевают. — А что же ты замолчала? — она самая настоящая змея, и язык её змеиный испускает яд. — Воины говорили, что ты строптивая и непокорная, где же сейчас твоя храбрость? Или ты так только с моим завороженным твоими грязными чарами братом можешь говорить? — Нар! Выдох облегчения срывается с губ. За спиной девушки появляется Тэхён, и Рогнеде теперь остаётся бояться только его. Разжимает кулаки и наконец поднимает взгляд. — Брат, — Нар поворачивается к юноше и кланяется низко, — я была обеспокоена твоим отсутствием. Мне сообщили, что в дороге ты был ранен. Всё ли хорошо сейчас? — Не нужно притворяться, — голос у него холодный и твёрдый, — я знаю, что ты и мать только и ищете пути навредить мне. — Глупость, — усмехается так мерзко, возвращает свой взор к Рогнеде, наконец имея возможность посмотреть в глаза. — Твоя девка не выразила ко мне должного уважения. С каких пор рабыня… — Ты забыла, где твоё место? Тэхён зол, на его лбу появились морщины, брови опустились, в глазах разгораются костры ярости, готовые испепелить каждого. Хан рассматривает сестру и пытается понять, какие мотивы движут ей, что заставило её явиться сюда. Конечно это влияние матери — девчонка совсем распустилась, не видит границ и смеет лезть не в своё дело. Рогнеду никто не должен трогать, и Тэхён никогда не поверит, что чисто из любопытства Нар явилась сейчас сюда. — С каких пор мой брат позволяет рабыне такие вольности? Сестра храбрится, её голос подобно грязевому потоку, поражает своей желчью, и Хан удивляется, как из такого прекрасного цветка выросла такая отвратительная колючка. В детстве она была прелестным чадом и даже научилась раньше седлать лошадь. Хрупкая и всегда улыбчивая девочка в какой-то момент стала горделивой и вредной, и Тэхён находил этому лишь одно оправдание — мать. Женщина не смогла управлять сыном и взялась за дочь, внушила ей свои злые мысли, а малышка всего лишь поверила самому родному человеку. Брат с сестрой отдалились и больше не смогли найти общий язык. Тэхён терпелив, но не потерпит такого поведения. Нар скоро должна быть отдана в жёны, а какой муж потерпит такое своеволие. Нужно заняться её воспитанием. — Я смею напомнить тебе, что перед тобой стоит Хан — хозяин и владыка, а твой язык отпускает подобные мерзости. Думаешь, раз моя сестра, то есть какие-то исключения? — Но я…. — Я не хочу слушать тебя сейчас, иначе мой гнев будет не сдержать. Я ещё поговорю с тобой, а сейчас уйди прочь. И пристыженная, но ни на миг не опустившая вздёрнутый подбородок девушка удаляется, напоследок громко хмыкнув. Ким наконец позволил гримасе гнева покинуть красивое лицо. Теперь он приблизился к Рогнеде, но не осмелился заговорить. Перед ними бесконечная степь, всё пропитано свободой. Ветер хозяином ступает по зелёной траве, пробегается по редким деревьям и гладит девушку по волосам. Нежные стебельки ромашек ласкают оголённую кожу ног, и Рогнеда невольно ёжится — утренняя прохлада всё же ещё не решилась отступить. Тэхён не прекращает рассматривать девичий стан, а потом скидывает с себя шубу. Рогнеда чувствует, как одеяние ложится на плечи, но отвергнуть не решается, лишь смиренно прикрывает глаза. Шуба Хана вся пропитана теплом, а ещё она пахнет мужчиной. Царевна боится собственной реакции, но менять что-то сил нет. Событий недавних дней всё ещё ненасытным червем гложет душу, и сердце трепещет, стоит только подумать о том, что может ждать в будущем. Страх того, что Хан потеряет интерес, теперь гораздо больше, чем страх того, что он сейчас может что-то сделать. Такие, как он никогда не возвращают назад то, что забрали, и о его действиях после потери влечения Рогнеда не хочет задумываться. Солнце прощается с горизонтом до вечера и наконец поднимается выше. Лучи играют на капельках росы, зайчиками прыгают по цветам, а потом касаются осторожно лица. Сегодняшний восход солнца они встретили вдвоём, стоя под бесконечно голубым небосводом. Тэхён так сильно страшится нарушить эту хрупкую тишину, в его голове крутится бессчётное количество мыслей, но ни одной из них он не поделится. Не сейчас. На сей раз он просто должен насладиться тем, что судьба отпустила ему. Это ничтожно мало, но пока нет возможности урвать хоть немного больше. Сегодня вечером состоится совет, завтра назначен смотр. А ещё Тэхён уверен, что скоро ему придётся лицом к лицу встретиться со своим главным врагом. Мудрец неспроста говорил об этом. Битвы не миновать, миром ситуацию разрешить не получится. Но сейчас, когда Рогнеда стоит так близко, когда запах её волос проникает юноше в лёгкие — непоколебимое спокойствие окутывает раненную душу правителя. Он не скажет, но она его главный страх, Хан боится за неё. Столько противоречий и боли, но он готов бороться, если только увидит в голубых глазах согласие. Хочется умолять на коленях, но положение не позволит, пусть всё решится само. — Не бойся, — робкое прикосновение к костяшкам, — я не дам тебя в обиду. «Сам обижу». И хоть сердце Рогнеды и не обвито чёрными шипами злости, но воспользоваться его одержимостью хочется всё больше. — Ты так и не скажешь мне хотя бы слова? Хан сжимает руки в кулаки, впивается в мягкую кожу ладоней ногтями, лишь бы унять покалывание в кончиках пальцев, перестать хотеть прикоснуться. Тэхён вспоминает, как красиво и величественно выглядел дедушка, когда подле него стояла любимая женщина. Вот только старый повелитель имел возможность возложить ладони на хрупкие плечи, чтобы показать: вот она опора и поддержка. Рогнеда тоже рядом с юношей красиво смотрится, ниже на целую голову, хрупкая, но в глазах её столько силы, сколько он в войнах не видел. Именно с такой девушкой он бы хотел сидеть за одним столом, принимать гостей и держать крепко за руку. Он бы не отдал никому, ни за какие земли мира. Пусть всё рушится, пеплом оседает у ног, но пока тепло её тела будет греть его, он готов бороться. Рогнеда молчит. Смотрит вперед и на ладье своих мыслей уносится по реке забвения куда-то вдаль. Течение усиливается, на пути мелькают скалы, и ей кажется, что ещё немного, и всё закончится. Река оборвётся водопадом, и от неё не останется ничего — лишь едва ощутимый шлейф воспоминания. Глотает комок душащих слёз. Почему плакать хочется именно рядом с ним? С человеком, который за каждую слезинку готов жечь города. Может просто прийти к нему в шатёр и выплакаться? Может тогда станет легче? Он не похож на бывшего мужа. Молодой, его кровь наполнена страстью, а в душе всё ещё гуляет ветер свободы. Рогнеда знает его недолго, поэтому не может быть уверена в том, что с ним всегда будет так же безопасно. Хотя жизнь показала, что даже с мужем она в безопасности не была. И вот уже протягивает руку речному смотрителю, хочет отказаться от всех предрассудков и просто жить дальше, выбрать более спокойное течение и плыть уже по нему. — Спасибо. Раздаётся неожиданно, тут же звонким эхом тарабанит в ушах, и Хан не может поверить, что вновь услышал этот прекрасный голос. Маленький лучик надежды зажигается в сердце Тэхёна, он смотрит на Рогнеду с нескрываемой нежностью, с замиранием ждёт, что она скажет что-то ещё, но уже и это для него самое ценное сокровище. — Спасибо, что спасли меня, — выдавливает из себя ещё слова и верит, что поступает правильно. — Не ругайтесь на вашу сестру, — а вот этого она и сама от себя не ожидала, — она хорошая, просто боится. — Чего? — Тэхён входит во вкус, он бы многое отдал, чтобы вот так просто говорить. — Чего-то. Просто старается защититься. Я думаю, она действительно вас любит. Хан так отчаянно хотел говорить с Рогнедой, а сейчас заблудился, онемел, не знает, что сказать. Девушка поворачивается наконец, вновь смотрит в его глаза и отчаянно старается прочитать хоть намёк на своё будущее. Ничего. Пусто. Кивает на прощание и, так и не отдав шубу, идёт прочь. Ей ещё нужно подумать. А Тэхён остаётся, он искренне верит, что после этого ледник между ними начнёт таять. Только вот протянула ли Рогнеда руку смотрителю или в последний момент отняла? *** — Вы уверены, что сможете участвовать в смотре? Один из воинов кивает на плечо. Никто не знает, что у Хана есть ещё ранение. Дело не в ноге, нет. Сердце. Оно изнывает от неизвестности, мечется внутри, как конь, которого оседлали впервые. — В этом не должно быть сомнений. Голос насквозь пропитан уверенностью. Он всё ещё Хан — правитель и пример стойкости духа для своего народа, и никто не смеет сомневаться в его способностях. — Но повелитель... — Я разве давал тебе слово?! Тэхён рявкает подобно тигру, кажется даже шерсть на его шубе встаёт дыбом. Тёмные глаза опять затапливает ярость, губы изгибаются в злобной усмешке, и такой вид всех приводит в страх. — Ответь мне, — грубо стискивает чужой подбородок и пытливо всматривается в чужие глаза, — ваш правитель хоть раз давал повод усомниться в себе? — теперь рука перемещаются на шею, грубо впиваясь в кожу. — Ну скажи мне. Воин хрипит громко, пытается схватить хотя бы крупицы воздуха, но Тэхён зол, он не отпустит, пока не получит ответа. Душит той самой раненной рукой, чтобы показать, что сила при нём. Все в шатре замерли в ожидании , воины потупили взгляд, рассматривая узоры ковров. Что же будет? — Н...нет, — наконец слышится из уст побледневшего мужчины, но Тэхёну нужен более внятный ответ. Он не ослабляет хватку, испепеляет взглядом, и ни один мускул на красивом лице не дрожит. — Нет, мой Хан. И тут же падает на землю, заходясь в громком кашле. Тэхён выпрямляется и окидывает взором всех присутствующих. — Я надеюсь, у вас больше не будет сомнений в своём Хане. И запахнув полы шубы, он покидает шатёр *** — А ты пойдешь на смотр? Чонгук связывает в пучок какие-то растения, при этом не умолкая ни на мгновение, — рассказывает всё, а спрашивает ещё больше. Рогнеда не совсем уверена, что желает говорить, поэтому просто кивает утвердительно или отрицательно. На последний вопрос ответ пока не был дан. Хочет было ответить что нет, но юноша перебивает, хватает за руку и заглядывает в глаза. — Там будет Хан. А это должно что-то менять?