Хан

Рогнеда очень боялась возвращаться в свой шатёр одна. Ночь всё ещё полна опасностей, а сказать Рамиру, чтобы проводил, язык не повернулся. Поэтому девушка почти бегом преодолела поселение и, оказавшись в шатре, сразу села у костра. Свет навевал покой. Рогнеда протянула оледеневшие руки к пламени, позволяя горячим языкам прикоснуться и согреть. В груди так сильно билось глупое сердце. Возможно ли простить того, кто отнял всё? Противоречия ни на секунду не оставляли израненную душу, а тёмное небо лишь наводило тоску. Будет ли ещё в жизни Рогнеды счастье? Загадывать не хочется, но само собой получается. На улице свирепствует ветер. Казалось, ещё немного, и он ворвётся в шатёр, принося на длинном холодном хвосте отвратительные и страшные известия. Но время идёт, ветер успокаивается, а треск костра отвлекает от мрачных дум. Рогнеда ёжится, вспоминает красивое умиротворённое лицо Хана и опять загоняет себя в ловушку собственного сердца. Ладонь ложится на грудь, и девушка ощущает, как маленькое, испуганная обстоятельствами птичка откликается, хочет рассказать о том, как ей тяжело, но Рогнеда и сама знает, поэтому силится не плакать и ищет повод отвлечься. — А где Чонгук? Оглядев шатёр, Рогнеда не обнаружила юношу. Это показалось ей крайне странным, ведь он никогда не возвращался в столь поздний час. Где же он сейчас? Почему пустует его ложе и почему он не делится впечатлениями, ведь так сильно любит балаболить. Непонятная тоска и тревога камнем ложатся на душу, и Рогнеда спешит отвлечься от всех мрачных мыслей, что скользкой гадюкой решили опутать её. — Не возвращался ещё. Лекарь в отличии от Рогнеды абсолютно спокоен, он помешивает отвар и лишь изредка поднимает на неё свои еле открытые глаза. Неужели собственный внук его совсем не беспокоит? Царевна хочет встать и пойти искать юношу, но мужчина останавливает, усаживает на место и отрицательно качает головой. — Там бой сейчас ожесточённый идёт, и решать его исход ни тебе, ни мне не дано. Спи спокойно. Утром он вернётся, — протягивает отвар, и больше ни слова с его уст не смеет сорваться. И как бы густая пелена сомнения не покрывала собой и без того заболевшую голову, но ослушаться старшего не позволило воспитание. Рогнеда слушается, выпивает ароматную жидкость и кутается в шкуры. Где-то там, в другом шатре, в мире снов путешествует Хан. Те самые случаи, когда тигр не кажется хищником. Предстаёт послушным ласковым котёнком, и едва ли можно поверить, что это и есть тот самый кровавый и опасный предводитель варваров. Тэхён всё ещё кажется Рогнеде загадочным. Подобно весеннему цветку на склонах скалистых гор, Хан медленно и робко распускается перед девушкой. До сердцевинки ещё далеко, но само осознание того, что он открывается, радует. Почему? Рогнеда не знает, просто слепо верит в то, что когда-то и сама сможет ему открыться. Её цветок ведь сможет подставить под ласковые лучи солнца свои лепестки? Ведь правда так будет? Остаётся лишь верить, наивно полагать, что всё так просто. Сон обнимает со спины, поглаживает по волосам и, словно родная матушка, укачивает в своих руках. Веки тяжелеют, и мысли стыдливо отступают, заметая за собой цепочки следов — всё таким неважным обращается, более не точит сердце царевны тревогой. Рогнеда смыкает очи и придаётся плену сна. Утром мысли яснее, ведь так? *** Горизонт алел, солнце, стесняясь показываться из-за горизонта, разлило по небосводу смущение, и теперь лишь пару оранжевых лучиков поблёскивали, опыляя облака блеском. Степь подрагивает после страшных событий ночи, но вот россыпь слёз тумана начинает блестеть на зеленеющей траве, и уже становится слышно пение птиц. Даже вредные змеи выползают из-под могучих камней, дабы погреть холодное брюшко. Природа просыпается, с ней просыпается надежда и вера: они переплетают пальцы и идут отогревать мир, улыбаясь так ярко, что любой снег бы, извиняясь, сдал свои права и откланялся. Подружки рассматривают этот удивительный мир и шепчутся тихо. Они приголубили взглядом двух молодых людей и теперь бурно обсуждали, посетит ли их красавица Любовь. Одинокое дерево сиротливо обронило зелёный лист, и он, точно шаман перед обрядом, закружился в только ему понятном танце. Он неторопливо стремился к земле, и в тот момент, когда его нежное тельце коснулось юношеского лица, совсем растаял в сладких грёзах свободы. Чонгук открыл глаза и заметил, что тень, которая до этого скрывала его от всего страшного, вдруг испарилась. Юноша заскулил, попробовал подняться и в немом крике застыл — всё тело ныло отчего-то, затылок пульсировал, а руки дрожали. Воскрешая одно за другим события ночи, Чон всё больше приходил в ужас, слёзы неприятно зажгли очи, и Чонгук, стиснув зубы, стал качаться из стороны в сторону. Каков глупец, а ещё трус. Жалкий и бесполезный, он ненавидит себя за нерешительность и благодарит высшие силы, что те ответили на его дерзость снисходительностью и помиловали. Но где же этот светлый образ? Где луч, который не позволил его жизни угаснуть? Юноша бросает по сторонам растерянные взгляды, но не один из них не захватывает собой чудесного лика необыкновенно храброй девушки. Кто она была? Кого Чонгуку благодарить за ещё один шанс? Он не знает, лишь прижимает руку к груди, где всё ещё бьётся молодое и горячее сердце и даёт непреложный обет — он найдёт ту, которая не позволила Эрлик-хану завладеть его телом, и отблагодарит, даже если благодарностью будет отданная взамен его жизнь. Еле как встав на ноги, Чонгук отправился к поселению. В шатре было пусто, несмотря на столь раннее время. Чон уселся у потухшего костра и стал жадно черпать похлёбку прямо из котла. Всё в его голове смешалось, всё стало таким странным и посеревшим. В груди всё ещё болезненно отдаётся видение, где Хан прижимает Рогнеду к себе. Не его женщина и никогда ей не будет — Чонгук знал это сразу, но предпочёл отдать искорки только начавшего гореть костра любви именно ей. Чужеземка, которая с самого начала обещана повелителю, от этого так грустно и больно, но Чон обещает себе справиться, он будет счастлив. Обязательно. Вырастет и будет храбрым воином, и женщины его любить будут, и успех его будет преследовать, и смерть по пятам ходить будет, но взять не сможет. Чон после сегодняшней ночи просто так со своей жизнью никогда играть не будет. С Рогнедой он обязан поговорить. Конечно, всей правды не скажет, потому что делиться собственной трусостью не хочет. Даже она, хоть и девушка, но сильнее по духу, чем он — будущий защитник и спаситель жизней. Пускай внук лекаря, Чон Чонгук навсегда останется в памяти пленницы хорошим другом. Он справится, обязательно справится, есть вещи сложнее и опаснее, а это всего лишь…Любовь. Любовь, которой не суждено расцвести прекрасными соцветиями анафалиса. Время унесёт его боль, подобно быстрой реке, но для этого нужно подождать. Несмотря на то, что Чонгук провёл без сознания всю ночь, слабость в нём взыграла вновь, и он уснул, едва лишь щека его коснулась подобия подушки. Теки река быстрая, уноси боль кровоточащую. *** Босые ноги ступают по прохладной траве, Рогнеда жадно вдыхает запах свежести, прогоняет дурные мысли и возвращается во времена, когда они с подружками гуляли по лесам и полям, собирая грибы да ягоды. Хан сказал правду, за шатром мудреца расположилось дивное место. Изгиб совсем маленькой речушки, и вокруг него россыпь цветов. Так красиво и невинно: уголок природы, в котором хочется остаться навсегда. Тут даже воздух другой, и думается легче. Царевна присаживается на берег и любуется вдохновляющей красотой. И на душе становится спокойно, и все разрывающие душу противоречия отходят постыдно на задний план. Возможно сейчас всё происходит так, как должно было быть. Кто знает, как бы обернулась жизнь девушки, не реши Тэхён забрать её себе. Может быть, муж бы погиб в боях, и она оплакивала его, сидя над детской колыбелью, может быть, и жив остался, до конца жизни держал при себе, не давая возможности дышать полной грудью. Рогнеда всё ещё не знает, что ждёт здесь, но окончательно решает для себя, что нужно попробовать приспособиться, иначе будет больнее. Этого не хочется — устало тело, болит душа, глаза сохнут от слёз солёных, и нет ничего желаннее покоя, и нет ничего долгожданнее, чем жизнь без страха. Да, не увидят уже глаза красоту родного дома, не прижмётся девица к груди любимой матушки, не сплетёт с подружками венок из алых маков и никогда не услышит перезвон колоколов на маленькой церквушке. У неё отныне другая жизнь, с которой она либо смирится и проживёт сносно, либо отторгнет совсем и сгинет в пучинах собственной вины и ненависти. Всё лишь в её собственных руках. И вольно дышать от этих мыслей становится, и кричать громко хочется, показывая, что волю сильную сломить никому не удастся, и что мучений девичьих никто на белом свете не получит. Рогнеда стирает с щёк солёные дорожки, тянется к сарафану и позволяет одежде пасть к ногам. Остаётся лишь в рубашке, но и та следом аккуратно ложится на траву. Абсолютно нагая, готовая отмыться от медленно обгладывающих душу сомнений, Рогнеда улыбается широко и смотрит вперёд, туда, где красные лучи касаются верхушек деревьев. Первый шаг, за ним второй — ещё более уверенный, затем третий, а потом и четвёртый. Без страха и единого сомнения ступает девушка в воду и успокаивается, когда она оказывается тёплой. Солнце играет на изгибах тела, подчёркивает выгодно красоту женских форм, и Рогнеда, совершенно забыв о стеснении, расставляет руки в сторону и принимает в объятия ласковые потоки ветра. Он, как верный друг, окутывает с ног до головы, треплет распущенные косы, и кричать ещё громче хочется. Слёзы теперь наполнены радостью и счастьем. Свободна, хоть и в плену. Душа и тело свободны и не принадлежат никому. Рогнеда сама куёт свою судьбу, и не один кузнец, пусть даже самый искусный, не сможет помешать. Оглядывает зеркало водной глади и примечает глубокое место. Вода уже колен касается, а девушка всё идёт, погружается по грудь и дышит жадно. Набирает побольше воздуха и с головой уходит под воду. Вот она, свобода её, вот она жизнь. Рогнеда только её начинает, она у неё будет долгой и счастливой. Непременно счастливой. Это факт очищения и принятия. Топиться Рогнеда и не помышляла. Но вот только Хан об этом не подумал. Он стоял у шатра мудреца с того самого момента, как одежда покинула женское тело. Он не хотел смущать, собирался уйти, но не мог перевести очей с идеального тела. Сторожил от других любопытных взглядов и поклялся, что накажет за такое самовольство. С Рогнедой хочется быть другим, и Тэхён знает, что люди не меняются просто так. Но ради неё он готов попробовать. Не изменить всю свою жизнь, нет. Просто пересмотреть некоторые взгляды, простить себе многие грехи и не совершать новых. С ней он хочет быть тем, кем на самом деле является, без водопадов лжи, без трепещущего гнева. Но когда Рогнеда стала погружаться в воду, в груди Тэхёна что-то предательски заныло — он сбросил наземь шубу и уже собрался бежать к ней. Не должна умереть, и если будет пытаться, то он даже вернуть домой согласен. Лишь бы тот сразивший его наповал свет жизни в небесных глазах не потухал. И вот он уже было бросается на помощь, но Рогнеда выныривает и поднимает лицо к солнцу. Не утопилась. Это для Хана важнее всего. Выбралась на берег и, надев рубашку на мокрое тело, накинула сверху сарафан. В ней что-то поменялось, будто девушка стала совсем другим человеком, и Хан этих изменений боится. Щетинится, как настоящий тигр, и чуть ли не рычит. Испугался, так сильно царевна ему дорога. Выходит к ней навстречу, смотрит встревоженно, и Рогнеда уже не боится. Хан не представляет опасности. Подходит ближе и сама заглядывает в глаза Тэхёна. Её глаза — его небо, его горные реки, его жизнь. Он не готов идти дальше, если Рогнеда не будет спутником верным, он готовится сложить свой верный меч у её ног прямо сейчас. Она станет смертью его — так решили высшие силы, и уже книга судьбы не вырвет страницу, на которой два имени написаны совсем рядом и отныне не разлучны. У Рогнеды в глазах идёт снег. Такой, какой Хан видел лишь однажды, но запомнил навсегда. Эти огромные белые хлопья и холод, который они приносят с собой. И вот над полем повисла туча, разверзлась пучина её, и на траву зелёную начали приземляться белые жемчужины. Они совсем чужие, но станут ли родными? И Хан теряет контроль. Прижимает к себе, греет озябшее тело и ждёт, что в любой момент Рогнеда оттолкнёт, не станет слушать, поэтому отчаянно цепляется за каждую крупицу. — Я хотел бы дослушать сказку, — голос у него совсем тихий, будто царевна птичка, которую легко спугнуть. — Могу я попросить тебя, рассказывать их мне перед сном? Прошу тебя. Хан никогда ничего не просил, а тут готов умолять, хотя бы о такой милости. Рогнеда его боль чувствует, словно чёрное полотно прошили белыми нитями, и теперь каждая его боль ей заметна. — Да. И она больше ничего не говорит, греется в его объятиях и принимает ту жестокую реальность, в которую вернулась после того как водная гладь над её головой разверзлась. Будет ли всё по-другому? Покажет река времени. *** Чонгук Рогнеду будто избегает. Не смотрит в глаза, не говорит слов, которые говорил раньше, а она не смеет требовать чего-то. Знает, что той ночью случилось событие, поменявшее их жизнь. Может царевна и догадывалась о чувствах юноши, но сразу решила, что это просто мираж. Она не принадлежит никому, даже себе не до конца. А уж если бы Хан узнал, то жизни бы недолго оставалось теплится в юном теле. Чонгук оправится, Рогнеда в этом уверенна. Лекарь тоже последние дни поразительно загадочен, он постоянно уходит куда-то, возвращается поздно, и девушке боязно бывает, что он может не вернуться однажды. У Чона больше никого нет, и пережить эту потерю просто так он не сможет, зачахнет совсем, а Рогнеда помочь не сможет. Язык хочет сказать. Рогнеда сама тянется к Чонгуку, потому что он мог бы стать младшим братом, ведь такой же непоседливый и озорной. Остаётся надеяться, что он оттает, вновь согреет лучиками добра и рассмешит, улыбнётся искренне, а не покажет кровавый оскал, потому что кроме него у девушки никого тут нет. Хан, вроде как, сейчас не считается. В шатре становится невыносимо тесно. Мысли о самом плохом тянут к Рогнеде свои костлявые руки, и девушка не знает, в какой момент решат они сомкнуть их на шее, забирая жизнь. Бежит прочь. Ходит по селению и теперь уже с большим интересом рассматривает занятие жителей. Нужно будет допроситься у Тэхёна, чтобы что-нибудь разрешил делать. Рогнеда и прясть любит, и кашеварить умеет — всему матушка и нянюшки обучили, на все руки она мастерица. Не зря в жёны взяли…чтобы потом отдать. Прочь. Прочь гнусные мысли. Началась другая жизнь, в которую Рогнеда сама принесёт счастье и тепло. Сама. И не сломает её предательство мужа трусливого. И если Хан однажды поедет на родину, то Рогнеда с ним увяжется, попросит себя в шубы и украшения одеть и покажется изменнику подлому счастливой и любимой. А сейчас царевна хочет найти Тэхёна, сказать ему нечто очень важное, о чём думала долго после объятий у реки. Чувствует, что так на душе станет спокойнее. По внутренней звезде вперёд идёт, к шатру мудреца выходит и видит Хана в сопровождении Рамира. Они говорят о чём-то, но удаётся услышать лишь конец. — Отправьте гонца. Куда? Зачем? Неужели? Рогнеда выглядывает из-за шатра и долго рассматривает лицо Хана. Тэхён сосредоточен, ни один мускул не дрогнет. Царевна им в такие моменты по истине восхищается, потому что хладнокровие в нём неподдельное. Бывший муж даже в самые тревожные и серьёзные моменты мог дать слабину и показать, что боится или совсем не знает, что делать. Девушка понимает, почему народ так предан Хану, — он знает, куда идёт, и своей уверенностью других воспитывает, а это огромная, лежащая на его плечах ответственность. Но с Рогнедой он совсем другой, и это не проявление слабости, тому виной что-то внутри —то, что кажется теперь тревожит и её. Она больше не желает его смерти, но всё ещё не может сказать, что готова вручить ему сердце и идти рука об руку. Сомнения всё ещё есть, и пока душу будет терзать хоть одно, согласия ни на что правитель не получит. Пока Рогнеда будет при нём, надеясь, что в обиду не даст, а дальше чему бывать, того уже не минуешь. Возможно вскоре он отправится на войну. Будет ли Рогнеда его ждать? Да. Но не одержимо, спокойно, и совсем не важно, что уже приметила место, с которого будет видно степь, и можно будет каждое утро выходить и смотреть, не мелькает ли вдали мужской силуэт на гордом скакуне. Молиться за жизнь его будет и надеяться, что в его отсутствие никакая сила не погубит её. И царевна не знает, что сейчас внутри у неё, но именно с Ханом чувствует покой. Он рукам волю не даёт, лишь позволяет себе прижимать ближе. Трепет и страх — отражение глаз его. Всё ещё тигр, всё ещё воин, всё еще…маленький, не получивший любви мальчик. Жалости не потерпит, но Рогнеда не может держать в себе нежность, когда вспоминает ледяной взор матери его. Он так похож на неё, наверняка где-то в глубине, не смотря на боль и слёзы, любит её, как положено любить мать. И сестру любит. Нар красивая, юная, её слова лишь тень матери — повторяет под воздействием, и Рогнеда бы может попробовала завести с ней дружбу, но опасается, что не воспримут её как равную себе. Рогнеде помогала эта картина чудовища, такое яркое представление монстра с Востока, что убивал, сжигал деревни и насиловал юных дев. Сейчас, немного прожив с ним, он таковым совсем не кажется. Да, может быть и жесток, но он защищает то, что любит, защищает свою семью и людей. И княжество Рогнеды некогда нападало на людей — все жаждут власти, больше земель, и так на земле заведено с момента возникновения её. Все люди разные, но все достойны любви. И это не оправдание, руки Хана останутся в крови до того момента, как он отойдёт в мир иной, но взгляды и мышление его не об этом. Он живёт сейчас, а отвечать за грехи свои будет потом, когда предстанет перед алтарём выбора. В любом случае, жизнь Рогнеды теперь аккуратно шагает за ним. Та самая стена, которой должен был быть муж. Но ей хочет стать Хан. Покориться ли судьбе, позволив сильным плечам стать опорой? На этот вопрос княжне ещё предстоит ответить. Ну а пока она смотрит на Хана, что закончил разговаривать с Рамиром и теперь идёт к ней. — Вы говорили, что хотели бы дослушать сказку, — знает, что это нужно ему сейчас, знает, что этим помочь может. — Очень бы хотел, — звериный пыл в его глазах утихает, и хищник теперь лежит маленьким котёнком и подставляет под ласки мягкий живот. — мудрец поведал мне интересную историю, может ты и из неё сделаешь сказку? — Тогда я расскажу её вам и попробую придумать новую. Ждите меня на закате, — и Рогнеда кланяется, впервые за всё время пребывания в поселении. Для Тэхёна это безумно много значит. Сегодня он будет спать спокойно.