Хан

Нар опять загоняет себя в ловушку собственных мыслей, она постоянно борется с темнотой внутри себя. Ей положено быть достойной дочерью, исполнять приказы матери и брата и не греть в сердце тёплых надежд. Но каждый восход солнца она встречает с мыслью о том, что тот, кому принадлежит её любовь, живёт совсем рядом. Она часто видит, как сосредоточено юноша выполняет работу, как иногда неосознанно закусывает нижнюю губу и выглядит при этом так очаровательно, что всё внутри Нар тут же заполняется любовью. Должно ли это всё быть так? Девушка не знает точно, она просто идёт по тропе своих чувств, предвкушает боль, одиночество и непринятие, но остановить не может, да и назад дороги нет. Позади всё чёрное, наполненное льдом и шипением змей. Каждый её шаг уверенный, каждое слово, что запечатано на нетронутых огнём страсти губах, таит в себе самые искренние и смелые слова. Но не скажет их девушка, сокроет ещё глубже, чтобы стыд не предал тело её огню страшному, чтобы гнев матери и брата не пронзил существо, чтобы слёзы не задушили. Поговорив с Рогнедой, Нар отчего-то поверила, что может быть всё у неё будет хорошо. Может быть и правда любовь это так прекрасно, как в детстве рассказывали нянюшки. Так много сомнений, они больно терзают мысли, разрывают изнутри, и девушка не знает, куда спрятаться от этого, почему нельзя просто убежать и забыться, перестать чувствовать. Нар совсем не хочет боли, она боится её, зажимается слепым котёнком, лишь бы не жгло где-то под рёбрами. Она не стала такой сильной как брат, она покорилась воле матери и стала покладистой невестой, способной лишь давать свою нежность мужчине. Сейчас она понимает, что могла быть совсем другой, но так боится менять себя. Остерегается гнева матери и просто терпеливо надеется, что брат не даст её в обиду. Теперь тигр на их гербе лишь пугает её, напоминает о том, как сильно она подвела дедушку. Она помнит ледяные глаза Хана из соседних земель. В них нет и толики того тепла, что есть в её возлюбленном, нет сострадания. Всё, что испытывает к чужаку Рогнеда это непреодолимый страх, она слышала, как он относится к девушкам из гарема, она каждую ночь молит Великого Тенгри, просит уберечь её от чужого гнева, но каждый раз из темноты на неё смотрят лишь злобные, безжизненно-пустые глаза Эрлик хана. Бог зовёт её к себе, улыбается так коварно, что каждый орган сводит судорогой, внутри всё скручивается, а сердце перестаёт биться каждый раз, когда глухим, грубым гласом, Эрлик зовёт её к себе в царство. Она видела его. Видела, как силён он, как злы его псы. Видела и не испугалась, потому что страх потерять свою любовь был больше, он затмевал собой все остальные, и Нар лишь перед ним робко опускала глаза. Она спасла, не позволила острым зубам смерти сомкнуться на юношеской шее, она прижала к себе, дабы спрятать от всего страшного. И ничего ей не хотелось так отчаянно, как уберечь от погибели человека, который заставляет её жить дальше, пусть и об этом совсем не догадывается. Девушка долго смотрела на красивое лицо, гладила милые сердцу черты и роняла слёзы, постоянно думая о то, что было бы, если бы не пришла она сюда, если бы не воспротивилась грозе и не пронзила лучом света тучи чёрные. И лишь скрип дерева напоминал ей теперь о том, что она не струсила, позволила себе быть сильной, разрешила себе бороться за того, кого так искренне любит. Юноша тогда так и не проснулся, и она всю ночь подле него просидела, слушала тихое дыхание и стук сердца. Рука покоилась на груди, чтобы не пропускать признаки жизни мимо, чтобы быть уверенной, что пройдёт время и он встанет и будет жить, и больше не подвергнется риску. А потом она ушла. Сбежала, потому что юноша не должен был видеть её лица, не положено им. Самое главное Нар сделала и душа её была спокойна. И рассказать то ей было некому, поделиться тем, что тяжёлым камнем на сердце легло. Расскажи она кому, матушка тут же бы разузнала. Но Рогнеде девушка доверилась, княжна сначала казалась ей противной, как любая девушка, что скрашивала ночи брата. Время шло, Нар видела, как во взгляде Рогнеды играет жизнь, наблюдала за добротой в чужих глазах и теперь едва ли могла бы сказать, что может зло принести ей Рогнеда. Стоило лишь приоткрыть завесу страшных тайн, как Нар тут же почувствовала лёгкость, даже дышать стало приятнее, будто сам дух жизни наполнил её, подарив много сил. Попросить Рогнеду ещё об одном разговоре Нар очень хочется, но девушка боится, что её не захотят слушать, вновь посчитают ребёнком, который совсем ничего не понимает. Но Нар ведь понимает, осознаёт, что все те чувства, что медленно обвивают корнями её душу, настоящие. Они такие сильные, что держать их в себе труднее с каждым днём. Рано или поздно девушка сдастся, падёт ниц перед избранником и скажет всё, что так долго мучает её. Ну, а пока он проживает дни свои в агонии, трусливо опускает глаза перед матерью и не смеет даже подходить к шатру брата. Просить его выше её сил, ей не хватит на это духу. Нар усаживается на маленькую скамейку и рассматривает свои пальцы. Мягкость чужих волос до сих пор ощущается на них, касается дуновением ветерка и заставляет приятно задрожать. До ушей доносится чужой голос, приносящий радость. Нар оборачивается и видит, как юноша, о котором её самые смелые думы, гладит по голове ребёнка, что-то ему объясняя. И в этот момент лучи солнца играют на его лице, обводят линию подбородка, розовые ланиты, манящие уста. Нар впервые так сильно завидует. Лучи могут касаться его, могут ощущать мягкость кожи его, а она не может, оттого на душе горько становится. Девушка не ведает, что творит. Встаёт на ноги и подходит ближе, рассматривает с особой нежность маленький шрам на щеке и чувствует, как кончики пальцев горят от желания дотронуться. Он так близко, такой родной, именно тот, кто украл покой, забрал себе власть над девичьими грёзами и не пожелал подписывать перемирие. Нар перед ним сдаётся и жалеть об этом уже не имеет смысла. — Чонгук... Нар хочет прикусить себе язык, потому что не должна была звать юношу, не должна была даже взгляда на него поднимать, но она не смогла сдержать в себе то прекрасное, что испытывала каждый раз, стоило лишь взглянуть на внука лекаря. Девушка прикусила язык, раздумья о том, что сделает с ней мать, если только узнает, окунули с головой в горную реку. Но жар любви грел её продрогшее до костей тело, кутал и прижимал к себе, и было это единственной отрадой её, и единственным спасением. Нежные лепестки ещё не до конца распустившегося цветка щекотали под сердцем. Нар в такие моменты вздрагивает и просит всех богов смиловаться над ней, потому что после того, как очи Чонгука обращаются к ней, она себе клянётся, что цветок своей любви она подарит лишь ему. — Что-то случилось? С вашей матушкой что-то не так? Юноша смотрит встревоженно, пробегает взором по хрупкому стану и выдыхает с облегчением, когда не обнаруживает следов ран, крови или порванной одежды. Чон тут же отводит взгляд, думает о том, что даже смотреть не имел право. Но девушка перед ним такая невинная и беззащитная, что всё внутри него напряглось, велело защитить и пожалеть. Чонгук не понимает, какая неведомая сила изводит его сейчас, но отчего-то лик девушки кажется ему знакомым, он отчетливо помнит, что слышал этот голос, но тогда он был немного другим, наполненным страхом и мудростью. Нет. Глупость. Такого не может быть. Юноша часто-часто моргает, стирает образ той страшной ночи, когда стоял на краю жизни и кланяется девушке. Чон упомянул тот самый страх, который неприступным оврагом разделяет их. Нар хлопает глазами, отчаянно пытается придумать хоть что-нибудь, но может лишь открывать рот и хватать воздух. Слова о матушке, потом взгляд очаровательных глаз, а потом растерянность. Девушка хочет ударить себя по щекам, потому что стыдно, потому что то, что она сейчас творит некрасиво и недостойно сестры Хана. — Я...Чонгук. Так сильно хочет сказать, но что-то с огромной силой сдавливает горло, не даёт дышать. Липкий страх выбивает изо рта лишь жалкое мычание и дабы не позориться ещё больше, Нар и вовсе замолкает, прикрывает губы ладонью и просто смотрит на юношу. Такая потерянная и одинокая, Чонгуку становится её очень жаль, ещё никогда на своём пути он не встречал девушку, которую бы ему хотелось успокоить. Рогнеда была совсем другой, возможно сильнее, может быть просто другой характера, но сильно отличалась от Нар. Чонгук уже хочет сам что-то сказать, сгладить эту неловкую тишину между ними, но его внезапно одёргивают. Позади юноши появляется лекарь, мужчина кладёт руку на чужое плечо и зовёт с собой, предварительно поклонившись Нар. — Извините, мне нужно идти. Он и сам расстроен, не хотел, чтобы вышло так, но чувствует, что сейчас поступает правильно, ему нужно уйти, нужно подумать о том, почему на печальные глаза девушки его сердце так странно отреагировало. Чонгук запутался, ужасно запутался, но он не хочет разбираться, хочет забыться, занять себя работой, или чем-то ещё, но только не сковывать себя мыслями. Ему только недавно разбили сердце, поэтому, пока всё что касается любовных чувств для него под большим запретом. Может быть, когда-то он поймёт, что его судьба совсем рядом, что суждено ему стать замечательным отцом, храбрым воином и замечательным верным мужем. Но пока он этого не знает, следует за дедушкой и заставляет себя не оглядывать на лик девушки, что пробудила в нём странное, лёгкое чувство. Нар вновь остаётся одна. Она сдерживает потоки слёз, что готовы сорваться из глаз, сжимает в руках платок, который хотела подарить Чонгуку, чтобы он вспоминал о ней и глубоко вдыхает свежий степной воздух. Где-то там вдалеке стоят, так горячо любимые Тэхёном горы, а над ними бесконечно-голубое небо. У Рогнеды глаза такие же голубые, такие же вселяющие надежду. Они так хорошо подходят друг другу. Если не за свою любовь, то за любовь брата и красавицы, что он привёз с собой, она будет молить Тенгри, будет нянчить наследников и улыбаться. Она сможет. Она станет тигрицей. Она не опорочит память предков и для самой себя будет счастлива. *** А ночь срывает со всех ненавистные маски. Под холодным светом далёкой луны можно больше не притворяться, не играть опостылевшую роль, а просто открываться тем чувствам, что робкими бабочками притаились внутри и теперь готовы взмыть в небо, на встречу ночной прохладе и искристым звёздам. Подобно крыльям бабочки, так же трепетно и невероятно каждое действие, что разум позволяет творить, пока чёрная мантия красавицы-ночи укрывает собой человеческий мир. Степь не спит. Ей отчего-то неспокойно, что-то в самом сердце заставляет её волноваться. Змеи не заползают под камни, не ищут там ночлега, а ползают по остывшей земле и злобно шипят, разговаривая с кем-то. Цветы сиротливо покачивают бутонами, они дрожат от потоков холодного ветра, что решил не щадить никого. Он обдаёт мир прохладой, заставляет хрупкие станы деревьев перед ним приклониться и восседает на высоком троне, оглушая все своим свистом. Горный поток древним драконом спускается к подножью, будто застывает, пропадая в небольшой речке и лишь если подойти поближе можно услышать громкие раскаты его рёва. Луна боится его, уплывает подальше от горных вершин и стыдливо прикрывается облаками. А дракон рад, мощь его растекается по степи, рык его отпугивает, заставляет проявлять уважение. Гора эта велика, и не всякий имеет право ступать на неё. И все прелести и красоты её прячет от чужих глаз грозный дракон. Он эти сокровища сторожил и сторожить всегда будет. И так между собой переговариваются владыки степи. Ветер что-то ещё рассказывает, но дракон внезапно становится молчалив, видимо камень дорогу реке перегородил, но уже через пару мгновений, вновь слышится рык. Нет силы больше, чем сила природы. Тигр — главный и самый почтенный властелин степи смотрит на всё со стороны. Животное улеглось на камне у небольшого леска и теперь потягивается и осматривает свои владения сияющими янтарём глазами. Зверь предвидит что-то, каждая клеточка его тела напряжена, он не может расслабиться, потому что чувствует, знает, что в скором времени запах крови повиснет в воздухе, сталь будет рассекать тела, а власть станет главной добычей. Он должен защитить свои владения, должен предотвратить жертвы и сберечь всё, что так сильно любит. Грядут тёмные времена, враги точат копья, а друзья прячут ножи, чтобы при первом удобном случае вонзить их в спину. Всё это он должен пережить. И пусть это будет его последний бой, он обязательно справится, так завещано ему судьбой. А ещё видится ему барс. Белый собрат смотрит так странно, совсем недружелюбно, будто вот-вот выпустит когти, и, громко зарычав, накинется. Тигр скалит клыки, пытается показать, что тут чужим не место и если пришли с миром, то гостем дорогим будут, а если со злом, то смерть неминуемая ждёт, но барс не уходит. Всё ещё не показывает, что друг, настораживает хладнокровием. Тигр пока спокоен, терпит чужую бестактность, поднимает голову и смотрит настолько величественно, что мимо пробегающие мыши склоняются к земле, приветствуя своего правителя. Бой ещё не начался. Книга жизни ещё не открыла эти страшные страницы, но они близко. Отрицать уже невозможно. Войны не избежать и каждый в ней будет биться до последнего вздоха. Рамир всматривается в темноту, расслаблено делает глоток воды и не перестает думать о том, что Хан никогда не был столь задумчив. Юноша стоит у шатра, размышляет о том, правильно ли поступил, что позволил девушке войти к правителю. Он с Ханом с самого детства, они росли вместе, он знает, что прежде, до встречи с этой девушкой, Тэхён не был таким. И он не понимает ещё, плохо ли то, что у владыки наконец-то появился тот самый смысл жизни, или же это уничтожит Хана. Рамир скрывает свою печаль, боится на самом деле, потому что Тэхён ему друг, тот, кто всегда был рядом, тот, с кем он пошёл в свой первый бой, кого он прикрывал от стрел и тот, кому он готов отдать всю свою жизнь. Хан не в коем случае не стал слабее, он по-прежнему могущественный правитель, всё ещё умён и проницателен, и меч в его руках всё ещё горит огнём, и во взгляде его всё та же тигриная уверенность. Но теперь, когда есть девушка, Тэхён может стать уязвимым, а враги воспользуются этим, чтобы свергнуть его, забрать власть, убить. И даже несмотря на то, что в глазах у Хана маки распускаются, когда он смотрит на девушку, Рамир переживает. Он не спит ночами, потому что думает о том, что рано или поздно Ким отдаст ему приказ защищать Рогнеду, а не его самого. И как бы тень печали не тревожила сердце воина, радость тоже есть. Он видит, что друг влюблён, что хочет быть другим рядом с Рогнедой. И при других обстоятельствах он бы возненавидел девушку, потому что у тех, кого Хан в свой гарем выбирает нет чести, они злые и коварные, но не Рогнеда. Эта девушка, как лань, робкая, грациозная и на самом деле очень сильная. Рамир не видит с её стороны плохих помыслов, не видит темноты в ауре вокруг неё, но увы и любви огромной к Хану не видит. Знает, что временно, предвидит, что ещё немного и тот самый огонь любви обнимет девушку, приведёт её в одни руки и больше из них уйти не позволит. Рамир просто надеется на лучшее, хоть и видит, что тучи над их поселением сгущаются, что всё больше тревожит его горизонт, за которым скрывается чужое царство. В его шатре мирно спит беременная жена и воин надеется, что подарит своему ребёнку мир и счастье. Юноша отходит от шатра и идёт в свой, он так сильно хочет обнять любимую, коснуться рукой её живота и хоть немного забыть о всех своих проблемах. Хану сегодня мешать не стоит. Рогнеда сама не ведала, что сможет найти в себе столько храбрости, она просто последовала своим чувствам, пошла по тропе, которая вела её спокойствию. Так странно осознавать, что покой она может найти в объятиях того, кто его прежде отнял. Девушка готова признаться к себе, что ненависть в её сердце стала затихать, ещё не совсем потухла, теплится, подпитываемая воспоминаниями, но Рогнеда решила, что её жизнь может быть другой, только если она сама того возжелает. Она видит, что Хан относится к ней совсем иначе. Да, он может быть грубым, но она видит, как потом за это корит он себя. Не ищет ему оправданий, не хочет больше бежать от него. Хочет остановиться и попробовать принять. Принять свою судьбу, принять чужое тепло, которое Тэхён так жаждет отдать ей. Возможно он просто не умеет по-другому, возможно у него такое впервые, а может он преследует за этим какие-то свои цели. Рогнеде неведомо. Она просто хочет попробовать ещё раз. Хочет жить без страха, хочет, чтобы её любили, чтобы она не была лишь предметом, который кто-то выбрал. И пусть Тэхён её разрешения совсем не спрашивал, просто забрал из отчего дома, но она не может больше злиться, иначе пламя ненависти поглотит её полностью, превратит в одержимую местью и кровью лишь одного человека. Рогнеда совсем не хочет, чтобы было так, она приняла свою судьбу, так учила её матушка. И она не считает себя слабой или глупой, просто хочет дать им обоим шанс. Поэтому она пришла сюда, поэтому стоит сейчас перед Тэхёном. — Я пришла к вам, мой повелитель Тэхён долго смотрел на девушку, её слова повторялись в ушах, разносились по крови и заставляли птицу в груди отчаянно бить крыльями о рёбра. Хан не ожидал, даже мечтать не смел о том, что когда-то она войдёт в его шатёр сама. Ночью. Тогда, когда люди не склонны быть лживыми, тогда, когда враньё опадает у ног старой шкурой, тогда, когда очи так ярко полыхают искренностью. — Я... Он боится сейчас. Вдруг что-то случилось, а если это мать чем-то пригрозила девушке, а если… — Я сама пришла, — Рогнеда знает, что эти слова нужны Тэхёну, что они успокоят его. Девушка видит, как янтарь в его глазах потухает, поэтому спешит заверить, что добровольно ступила сюда, что этого помысла у неё не было, что сейчас она сама этого хочет. — Меня никто не заставлял. Правда. И Тэхён верит. Он не может увести взора от прекрасного лица. Любуется. Запоминает. Влюбляется. Он весь уже ей принадлежит, хочет найти покой в её объятиях, утопить боль на устах её, сделать её самой счастливой в этом мире. И если даже следующий закат принесёт ему весть о войне, то он живым вернётся. Раненным, слабым и беспомощным, но живым. И глаза не закроет, пока голову не упокоит на коленях её. Ему теперь жить как никогда хочется, потому что смысл нашёл, потому что отыскал то, ради чего готов возвращаться в свой шатёр. Хан думал, что везёт себе жемчужину гарема, а в результате, желает вовсе отказаться от других, потому что такой, как Рогнеда он прежде не видел. В детстве ему пророчили брак с сестрой Хана из другого племени, и она вправду была красивая и замечательная, но даже толики того, что Тэхён испытывает к Рогнеде, он не испытывает к той девушке. Его госпожа, его тот самый вечный спутник. Как у дедушки, как у самого главного тигра степей. Тэхён несмело протягивает руку вперёд, не касается, но очень хочет и, когда Рогнеда сама вкладывает свою ладонь в его, то теряется. Поглаживает костяшки, прикрывает глаза от ощущения мягкости. Её кожа — шёлк, самый дорогой и редкий. Тэхён такой лишь однажды встречал, когда караван из покорённой им страны одаривал победителя. С тех пор ничего подобного он не ощущал, пока не дотронулся до кожи Рогнеды. Она цветок, она облако, она…всё. Да, она для Хана всё. Тэхён присаживается на своё ложе, легонько тянет Рогнеду за собой, и девушка поддаётся. Располагается совсем близко, уже не боится чужого присутствия, потому что знает, Хан не посмеет сделать ей больно. У него ладонь такая большая, тёплая и грубая, но прикосновения такие нежные и невесомые, что девушка млеет. Ещё никогда прежде никто не был с ней таким. Муж не любил церемониться, говорил, что все ласки для баб, а он настоящий мужчина. Рогнеда никогда не видела ничего плохого в том, чтобы приласкать того, кого любишь, но противиться не смела. Смиренно жила, не получая трепета, а теперь теряется. Её настораживает забота со стороны Хана, ей страшно подумать о том, что он просто использует её в своих целях, а потом уйдёт, бросит и никогда не удостоит взглядом. Боязно довериться кому-то и потом принять от него нож в сердце. Рогнеда предполагает такой исход, но всё же надеется на то, что в этот раз бог над ней смилуется, не позволит больше страдать. Жизнь непредсказуема, и может произойти всякое, но Рогнеде больше всего хочется, чтобы Хан не дал её в обиду, чтобы берёг и дарил нежность. И теперь девушке не стыдно признаться в своих желаниях. Не страшно сделать первые шаги, если потом солнце будет освещать её путь. Рука Тэхёна уже ведёт из мрака и холода, дело лишь за тем, куда он приведёт их. На большой ромашковый луг, где небо касается земли, где поют птицы и царит мир и любовь, или в мир, где властвует жестокость, где нет справедливости и где таится злодейка-смерть. Рогнеда сама упирается руками в крепкую грудь, заставляя юношу лечь. Поправляет подушки и прячет красные щёки, когда видит в глазах Хана огонь. Тэхён всё ещё мужчина, всё ещё отважный и смелый Хан. Это даже в их разговорах себя выдаёт, когда юноша старается быть нежнее, но всё равно невольно повышает голос или грубит. Несмотря ни на что, он старается исправиться, хочет, чтобы Рогнеда улыбалась и не убегала от него. А девушка так долго не могла понять, что обычная человеческая взаимность способна отогреть кого-то. Но сейчас, когда Тэхён кивает ей на место рядом с собой, Рогнеда ложится, позволяет себе приблизиться и согреть Хана. А юноша всё ещё осторожен, не позволяет себе лишних движений. Наслаждаясь лишь тем, что Рогнеда рядом, что пришла сама, что добровольно легла с ним рядом. То светлое, что живёт в его груди, не делает его слабым, напротив: любовь наделяет его силой. Просто теперь ему придётся быть более осторожным. Но он до сей поры правитель, хладнокровный в боях и страстный в вопросах, которые задели бы интересы его народа. За каждую жизнь в поселении несёт ответственность именно он. И Тэхён всё понимает, убеждает себя прекратить пожар внутри и успокоиться. Он сможет всё, он выдержит испытания, дарованные ему богами и меч его никогда не позволит кому-то навредить тому, что Хану дорого. Рогнеда не в силах более видеть того, как Тэхён себя изводит, как постоянно думает о чём-то. Девушка укладывает ладонь на мужскую щёку и поглаживает. Её также в детстве матушка успокаивала, когда казалось, что в углу сидит страшный чёрт. Теперь Рогнеда хочет успокоить Тэхёна, смотрит на него, не отводя очей, улыбается осторожно и без слов просит успокоиться. Так сладко, невероятно медленно и трепетно. Это то, чего Хан так отчаянно жаждал, и теперь получив, пытается делать всё, чтобы это не заканчивалось. Он не рассматривает Рогнеду как жертву, она его самое главное сокровище, тот самый дом, в который он хочет возвращаться, она то, для чего он твёрдо ступая, готов пройти этот длинный, преисполненный опасностью путь. — Назови меня по имени, — он очень сильно этого хочет. Звучит в тишине, застаёт врасплох, и девушка даже перестаёт дышать. Столько раз она произносила его имя у себя в голове, столько раз не решалась обратиться, а он взял и попросил сам. Рогнеда не уверена, что имеет на это право, но разве бы стал он просить, если бы сам того не хотел. Девушка не хочет думать, что это приказ, ведь было произнесено так искренне, без намёка на веление. Так необычно, загадочно. Она не знает, должна ли. К чему это обяжет её, что будет, если она не скажет. И сама начинает мучить себя думами. Только что спасала от этого Хана, а теперь сама попала в страшный водоворот. Не может. Почему? Ответа нет. Просто это для неё слишком…личное? Имя — это нечто очень интимное, такое, что должно звучать красиво. А у него ведь очень красивое имя. Когда Хан называет её по имени, то она всегда испытывает какой-то необыкновенный внутренний восторг, просто потому что он произносит его так, будто это его самое ценное, будто он её имя наполняет сладким тягучим мёдом. Она хочет сказать. Да. Просто не знает, как сделать это правильно. Длинные пальцы всё сильнее впиваются в ткань платья, дыхание сбивается, а сердце в груди заходится в бесконечно быстром ритме. Тэхён впервые так сильно счастлив, так сильно боится, что этот мираж рассеется, вновь оставляя Хана в одинокой пустыне. Но девушка здесь, смотрит робко, не находит в себе сил исполнить чужую просьбу. У неё лицо горит, щёки пылают так ярко, а Хану нравится то, какая она невинная и стеснительная. — П... повелитель, — тихо и сдавленно. Взывает к разуму, надеется, что Тэхён откажется от сего безумства. Она даже предположить не может, как важно Хану всё, что связано с ней. Он попросил не случайно, знает, что голос её, произносящий имя его, способен вдохнуть в него силу и жизнь. — По имени, Рогнеда, — Тэхён прижимается ближе, обнимает девушку за плечи, смотрит прямо в голубое небо. — Моё имя из твоих уст благословенно богами. Не врёт. Всё что говорит, то насквозь искренностью пропитано. — Тэ...— дыхание сбивается, Рогнеда опускает глаза вниз, — Тэхён... Грань реальности стёрта. Сердце Кима сходит с ума, срывается диким, необъезженным конём в степи счастья и там остаться хочет, потому что свободно, потому что легко. И если бы девушка только знала, что Тэхён будет таким, то повторяла его имя до бесконечности, как молитву, как обращение к тому, кто посмел так бесстыдно претендовать на её любовь. Рогнеда сама убивает в себе робость, тянется к гранатовым устам и выдыхает в чужой рот. Всё тело дрожит, медовая нега наполняет нутро, и девушка теряется. Впервые ей так... хорошо? Внутри так горячо, всё тело обдаёт жаром, и это вовсе не от костра. Это всё от искренней реакции Хана. Его сердце не способно обмануть, а Рогнеда и не хочет быть обманутой, она захлёбывается в чужом немом признании и делает то, что ей советует собственное сердце. — Тэхён, я.... Вновь поцелуй. Такой горячий и страстный. Никогда Рогнеду не целовали так. Никогда до этого она не хотела так горячо отвечать. И всё, что происходит сейчас — первый раз для девушки. Муж целовал её, но это будто была непреложная обязанность, предписанная каким-то законом. А сейчас всё по-настоящему, чувственно и открыто. Пока луна поглядывает на беспокойную степь, здесь в шатре Хана, вдали от посторонних глаз, Тэхён наконец-то ощущает откровенность со стороны Рогнеды. Её уста горячие, сахарные, от них отрываться не хочется, потому что ни одна сладость мира не сравнится с их вкусом. Ким готов признаться, что из множества губ, которые ему довелось целовать, лучше, чем губы Рогнеды он не знал. И это не только потому что на каждое его прикосновение тело девушки реагирует так остро, а она сама сокращает между ними расстояние до минимума, вплетая пальцы в его волосы. Всё потому что Тэхён к ней неравнодушен. Он эту девушку видит своей единственной, той, которая будет идти по жизни рядом, той, кто подарит ему ребёнка. То что происходит между ними не должно быть объясняемо, ибо чувства эти выше всякого понимания. Они за гранью земных блаженств, прячутся в ветвях сада богов и готовы всех одарить своим вниманием. Вот только не все принять такое способны, а потому растрачивают свои шансы, а потом возносят руки к небу и стонут в мольбах о счастье. Тэхёну и Рогнеде они тоже оказали честь, дали им шанс, и теперь только два прежде одиноких сердца смогут решить, нужно ли им это, или же тому светлому и невероятно нежному, что зарождается между ними суждено погибнуть ещё в чреве, так и не увидев света солнца и улыбок любви. Рогнеда теряется в ощущениях. Всё кажется не таким, оказывается во сто крат приятнее, отчего девушка жмурится и крепче сжимает пальцами чужие плечи. Тэхён её неопытность видит, не смеет усмехнуться. Наоборот, для него это приятно почему-то, ему нравится, что Рогнеда с ним такая искренняя и открытая, сама пугается своих чувств и подобно горной лани подрагивает, но любопытству не изменяет. Как и говорилось ранее — Рогнеда для Тэхёна не жертва. Её хочется оберегать, направлять и целовать каждый раз, когда её уст будет касаться улыбка от того, что получилось. Слова тонут в поцелуе, разум мутнеет, овеянный чарами страсти, а всё тело трясётся от мысли, что они сейчас вместе, так близко друг к другу. И у обоих сердца в одном ритме заходятся, находят для себя песнь и ей придерживаются, ещё больше сближая Тэхёна и Рогнеду. Дыхание сбивается. Всё вокруг становится неважным, потому что прямо сейчас душа Тэхёна на месте, отдаётся ему так самозабвенно и открывается так податливо. У Хана всё внутри мешается, мужские желания рвутся наружу, причиняют лёгкую боль, но сейчас Тэхён считает их грязными. Он сам себя корит за то, что смеет даже мыслить о том, чтобы очернить это прекрасное тело. Он не возьмёт её просто так. Он готов ждать. Тигр в нём очень силён, обидеть свою любовь никому не позволит, в клочья разорвет каждого, кто посмеет касаться Рогнеды. Его любимая, его душа, его мир. Рогнеда совсем ничего не понимает, перемещает ладони на крепкую спину, царапает через одежду и вздрагивает, когда слышит приглушённый рык. Тэхён млеет. Он теряется от действий девушки. Понимает, что нужно остановиться сейчас, но плен чужих губ так сладок, девичьи касания так трепетны, пропитаны насквозь желанием и Хан не в силах противостоять этому. Пожалуй, Рогнеда то самое единственное, перед чем могущественный правитель готов сдаваться. Рогнеда совсем заблудилась в ощущениях, она зацепила пальцами край рубахи и коснулась подушечками пальцев живота. Хан выдохнул в чужой рот, простонал глухо, поцеловал в последний раз и аккуратно, чтобы не оскорбить, перехватил девичью руку, чтобы спрятать в своей большой ладони. Поглаживает, показывает, что всё хорошо. Так нельзя. Нужно остановиться. У них всё может быть по-другому. Тэхён не хочет так. Он желал бы показать, что ему нужно не только тело Рогнеды. Девушка нужна ему сама. Её душа, шёлк её рук, мёд её губ, нектар её голоса… — Ты не готова к этому сейчас. Произносит шёпотом, не перестаёт смотреть ей в глаза, делает всё, чтобы Рогнеда сейчас не чувствовала себя отвергнутой или ненужной. О, знала бы она, как сильно Тэхён в ней нуждается. Главное сейчас успокоить, доказать, что Рогнеда нужна ему потому что он влюблён, а не потому что его тело требует похоти. Обнимает, забирает в свои тёплые руки и поглаживает по волосам, что всё ещё хранят запах дневного зноя и цветов. Девушка утыкается лицом в изгиб шеи, дышит, загнанному зверю подобно и стыдится поднять взгляд. Позор какой! Пришла ночью к мужчине в опочивальню, без позволения, ни жена она ему, ни любовница. Срам. Сама потянулась к нему, сама коснулась его голой кожи. Стыд! Тэхён видит её замешательство, спешит подобрать слова, чтобы разуверить, отвлечь. — Я обещал себе, что сберегу своё самое главное сокровище. Великий Хан своё слово держит, — аккуратно приподнимает девичье лицо за подбородок и разглядывает раскрасневшиеся щёки. — Это не значит, что я не хотел бы владеть твоим телом. Это значит, что твоё тело без души твоей мне не нужно. Я позволяю себе неслыханную дерзость, Рогнеда. Я посмел желать тебя полностью, — а Рогнеда слушает его внимательно. — Твой голос в моих ушах, твои руки на моих плечах, небо в твоих глазах, было бы пристанищем моим, и залечивал бы я там все свои раны, и искал бы утешение от сил тёмных. Я бы каждый день смотрел на то, как чудесно ты улыбаешься, как жемчуг твоих зубов манит своей белизной, как волосы твои ложатся на плечи, как ты просто что-то делаешь и при этом перста твои двигаются. Ты для меня значишь намного больше, чем можешь думать… «Как ты нянчишь наших детей» — он не может сказать, горло будто сдавили. Может быть ещё не то время, но слова острыми ножами разрезают горло, Тэхён устал бороться. Во тьме ночной, он позволил себе быть настоящим, говорить то что чувствует на самом деле. И он искренне верит, что Рогнеда последует его примеру. А девушка растерялась. Она не может ответить Хану взаимностью. Точно не сейчас, ведь ещё так рано, она только сделала первый шаг. Так нельзя. Она никому прежде не открывала своих чувств, и сейчас не готова. Она и так сделала такой огромный шаг — перестала убегать, пришла сама, произнесла его имя. Хотя врать, что ей не нравится по имени звать Хана, Рогнеда не может. Его имя действительно так красиво ложится на её уста, будто специально для них и было придумано. Но об этом она подумает потом, когда сгорая от стыда, будет лежать в шатре лекаря и думать о том, что происходит с её сердцем. — Тэхён, я… Ким прикасается указательным пальцем к губам, показывая, что понимает всё сам. Не торопит. И как же Рогнеда рада тому, что он такой, что не требует от неё всё сразу. Рассудительный и мудрый — Тэхён по истине великий правитель своего племени. — Я хочу рассказать тебе легенду, — Тэхён не меняет положения, всё рассматривает своё самое главное сокровище. — Может быть, ты придумаешь ей подобную, может сможешь её продолжить, но я так хотел бы поделиться с тобой. — Я слушай вас пр...— этот взгляд Хана прямо в душу, выбивает из лёгких воздух — Тэхён. Всё ещё стесняется, но уже не боится посмотреть на него. Осознавать, что для кого-то она может быть особенной очень непривычно, но приятно отзывается в душе. Он сказал, что она его мир. А какого это, быть чьим-то миром? Тэхён готов ей показать. — Я лишь от дедушки слышал своё имя с такой нежностью, — решает, что нужно сказать об этом. Делится с Рогнедой тем, что для него действительно важно. — Скажи честно, Рогнеда, ты боишься меня? Признайся мне, откройся. Я молю тебя, — и голос его срывается, Тэхён отводит взгляд и ненавидит себя, думая, что выглядит жалко. — Я боюсь лишь себя, мой повелитель, — ложь ли это? После того как Рогнеда поняла, что Хан не причинит ей боли, она перестала бояться. Лишь опасается его чувств, потому что пока не до конца уверовала в их истинность. Стоит ли признать в этом Тэхёну? Нужно сначала признаться себе. — Я бы хотел, чтобы ты не боялась ничего. Я буду делать всё для этого. Ты готова слушать? — кивок со стороны Рогнеды и Тэхён начинает рассказ. — Когда-то давно, посреди степи жило племя кочевников, которым правил могущественный и мудрый правитель. Водил он своих воинов в походы и всегда возвращался с победой, делая свой народ богаче. Войско его росло, расширялись границы владений его, и никто не смел воспротивиться воле его. Соседние племена соглашались на мир, подчинялись воли его и обязались выступать с ним против врагов, коих тоже много было. В один из походов этих встретил он старца, что славился умением видеть то, что другим очам не подвластно и предложил он тому старцу службу, обещал драгоценностями его осыпать, лишь бы тот служил ему. Но старец от даров отказался, лишь попросил, чтобы правитель взял в жёны его дочь. Правитель сначала подумал, что шутка всё это, но стоило ему увидеть неземной красоты девушку, он тут же влюбился. Согласился на предложение старца и увёз их обоих в своё племя. Спустя время родился у них сын. Ребёнок много болел, постоянно падал с седла и долго не мог научиться владеть мечом. Правитель тогда переживал сильно, даже ездил в чужие земли, чтобы его сына вылечили, но всё было бестолку. Старец говорил, что кто-то проклял правителя, и снять проклятие очень сложно. Правитель был готов заплатить любую цену, ибо это должен был быть его наследник. В те дни на жену его стали клеветать, говорить, что она ведьма, что хочет оборвать их род. Все были против девушки, пророчили ей смерть, но правитель не верил, потому что очень сильно любил её, потому что она любила его в ответ. Её выкрали у правителя, увезли в степи и должны были продать в рабство. Тогда всё обошлось, правитель успел спасти её, но с тех пор она почти не разговаривала, не показывалась на людях. Правитель увядал вместе с ней и даже обрётший здоровье сын уже не радовал его. Когда сын подрос, мать его уже была больна, будто забрала всю хворь себе. Правитель тогда поспешил найти сыну невесту. Ей оказалась сестра Хана соседнего племени, очень гордая и суровая девушка. Никто до сих пор не знает точно, но она невзлюбила мать своего будущего мужа, и вскоре после того, как поселилась она в их доме, женщина покинула этот мир. Правитель тогда уже должен был полностью отойти от дел, он ждал момента, когда у него появится внук, чтобы забрать его и воспитывать. Но девушка долгое время не могла родить, к ней съезжались знахари из разных земель, но наследника всё не было. Она не была этим расстроена, даже наоборот, постоянно улыбалась. Но в один прекрасный день, правитель застал её за тем, что она делала с собой что-то. Тогда она притворилась, что принимает отвар, который ей дал лекарь, и вскоре все узнали, что будущий правитель ожидает наследника. Девушка по-прежнему не казалась счастливой, ходят слухи, даже пыталась оборвать свою жизнь. А когда родился наследник, то она и вовсе чуть не умерла. Мальчик держал в руках сгусток крови и кричал так громко, что она потеряла сознание. — Кровь ведь знак того, что быть ему великим правителем? — Рогнеде на само деле очень интересен этот рассказ, она сжимает руку Тэхёна и смотрит внимательно. — Да, ты права, — Хану приятно, что Рогнеда перед ним такая. — Это весть быстро разнеслась по всем землям, все пророчили мальчику большое будущее и заранее нарекали его великим Ханом. Великий Хан с юга подари ему саврасого жеребёнка, чтобы они росли вместе, как настоящие друзья, и чтобы потом этот конь был известен, как любимый конь Хана. Мать тогда совсем отстранилась от ребёнка, оставив его воспитание на отца и деда, а через пару лет родила дочь и полностью погрузилась в её воспитание. Рогнеда понимает. Молча дослушивает историю Тэхёна и не задаёт вопросов. Ему нужно было рассказать ей, и она готова была выслушать, а ещё она хочет поддержать, поэтому раскрывает объятия и позволяет Хану прижаться к ней. Гладит его по спине, шепчет что-то, но не берётся обсуждать всё им сказанное — этого и не нужно. Хан просто хотел выговориться, сбросить с плеч такой тяжёлый камень, и она помогла ему. Юноша укладывает голову на её колени, прикрывает глаза, когда длинные пальцы начинают перебирать пряди и расслабляется, позволяя теплу наполнить каждую клеточку тела. — Тэхён? Рогнеда учится. Сама себя успокаивает тем, что ему это нравится. Гладит щёки, аккуратно касается губ, отдаёт то, что Тэхёну сейчас необходимо. — Да. Дремота сковывает тело, Ким уже не хочет открывать глаза, только слушает голос любимой и отпускает прочь все скверные мыли. — Ты расскажешь мне когда-нибудь про хана из соседнего племени? Рогнеда не уверена, но кажется она слышала рык. Тигр в Тэхёне проснулся, выпустил когти и теперь роет лапами землю, потому что сердце чует неладное. Он этого разговора боялся, но понимает, что врага нужно знать в лицо, поэтому обязан предупредить ту, которую возможно враг и выберет слабым тэхёновым местом. — Через несколько дней меня ожидает курултай. Если ты позволишь, то по его окончании, я поведаю тебе всё, что ты только пожелаешь. Хорошо? — Спасибо. Тэхён слышит, что Рогнеда напевает какую-то песню, поэтому позволяет себе окончательно забыться, утонуть в сладости её голоса и уснуть. А Рогнеда не уходит, дожидается пока дыхание правителя выровняется, а потом аккуратно укладывает его голову на подушку. Покинуть его не смеет, ложится рядом и долго рассматривает отточенные черты лица. Он красив и мужественен, даже во сне с лица его не сходит присущая правителям суровость, а брови сдвинуты. — Тэхён, — совсем тихо, дабы не потревожить чужой сон, — ты обязательно справишься со всем. Ты был выбран великим Ханом и нет врага, который бы превзошёл твою силу. Слава о тебе разойдётся по всему миру, все будут знать тигра, как самого могущественного война. А я буду рядом, я не брошу тебя. И она говорит это искренне. Ночь ведь сорвала маску безразличия. Теперь всё по-настоящему. *** И эта же ночь прячет под своим плащом ещё двоих влюблённых. Скрывает их от посторонних глаз, пока ветер уносит их шёпот подальше. Их не должны найти, их любовь — страшная тайна. — Нас ждут тёмные времена, любовь моя, — юноша позволяет себе уложить голову на женские колени, он прикрывает глаза и внимательно слушает всё, что происходит вокруг, ни на секунду не позволяет себе забыться. Пустые глаза обращены в звёздное небо. Что же повелитель находит в нём такого невероятного находит? Там ведь всегда всё одно и тоже, ничего никогда не меняется. — Твоя любовь освещает этот мир, — девушка тщательно скрывает разъедающий сердце страх, не позволяет слезам безвыходности пролиться по щекам и с нежностью касается губами мужской щеки. — Ничего не бойся. Я буду бороться за нашу любовь. Я уже предатель, больше мне ничего не страшно, — и вправду не страшно, потому что свой самый страшный грех он уже совершил. — Но я ведь тоже, — слова даются так легко. Она не жалеет. — Я тоже предательница. Мне о том Хане слышать не хочется. Пусть он будет самым сильным на земле, ты для меня навеки останешься единственной любовью. А ему о чужом Хане слушать противно, он даже представить свой лунный цветок в чужих руках не может, готов весь мир кровью полить, лишь бы никуда его сокровище от него не уходило, лишь ы другому не было отдано. Юноша поднимается и прячет любимую в своих объятиях. Так ему намного спокойнее. — Мы всё преодолеем. Даже если войны не избежать, — обнимает, — мы с тобой построим наше счастье на руинах. Я слишком люблю тебя, никогда не позволю другому мужчине забрать тебя. Я подписал своё предательство твоим именем на моём сердце. — Да будет так, — позволяет утянуть себя в чувственный поцелуй, обвивает руками крепкую шею и забывается в сладкой неге взаимности. Ей стыд давно не ведом, она свою честь потеряла в тот день, когда посмела отдать своё сердце тому, кто его получить никогда не должен был. Сама в плен любви сдалась и чувствует себя там самой свободной в этом мире. — Ты расскажешь мне что-нибудь? Твой голос самая лучшая колыбельная для моей усталой души. — Когда-нибудь я буду рассказывать громко, так, чтобы весь мир слышал. — Я хочу, чтобы слышал только я, — так грозно, с толикой обиды. — Я хочу, чтобы мы с тобой жили в другом месте, чтобы ты родила мне детишек и мы больше никогда не прятались от наших чувств. — Ты моё великолепие, любимый. Скоро всё кончится. Мы справимся. — Обещаю. И Луна смотрит на этот мир. Молчит, стережёт, витающий в воздухе трепет и не решается признаться всем влюбленным, что лишь под её мягкими лучами позволяют себе быть искренними, что скоро всех их ждут испытания. Она лишь зритель, ответственности за чужую боль брать не будет, но что-то упорно подсказывает, что она рано или поздно сыграет свою роль. Ну, а пока Луна зарывается щекой в пушистые тучи и позволяет себе забыться до самого утра. Пока на небе звёзды водят хороводы, восхваляя королеву ночи, человеческие сердца бьются в унисон. Они отбивают свой, собственный, лишь им понятный ритм и в унисон шепчут. И лишь где-то в степи слышится тихий рык. Барс и тигр медленно, но верно готовятся к схватке.