Эйре и эйрин

      День выдался пасмурный, и все же светлый. Под серым небом гархальд выглядел блекло, и даже весенняя трава казалась пожухлой. Кэла вызвали к отцу прямо с урока, а это означало, что произошло что-то значительное. И, похоже, плохое.       Эйре встретил сына у ворот. Он был одет в дорожное платье, а под уздцы держал своего гнедого жеребца. Рядом стоял конюх вместе с Фером.       – А, вижу, тебя вырвали с занятия. Однако сегодня ты получишь еще один урок, куда более... ценный. – Кэрол-старший звучал деловито и несколько холодно.       – Да, отец. Мы куда-то едем?       – Именно, – он поправил на руках перчатки, – забирайся, нас уже ждут.       Они двинулись в путь еще с двумя людьми: деревенским старостой и человеком, которого Кэл боялся. То был клеймитель, и эйрин начал догадываться, зачем они едут.       По дороге между Кэролом-старшим и старостой завязался разговор. Они обсуждали посевы, погоду и вероятность хорошего урожая. А потом сменили тему:       – Мой эйре, Вы уверены, что Вашему сыну стоило ехать с нами? Не подумайте, что я оспариваю приказы, но ему всего четырнадцать... – сухонький старичок немного сгорбился, что-то в его голосе неприятно шамкало.       – Даррен. – перебил его эйре. – Если бы я не был уверен, я бы не отдал такого распоряжения.       – Да, мой эйре. – староста кивнул и быстро оглянулся на Кэла. Взгляд получился печально-сочувственным.       Больше староста не заговаривал. Эйрин старался ехать поближе к отцу, но весенняя дорога постоянно меняла свою ширину, а по комьям грязи Фер шел медленно. Под копытами лошадей неприятно чавкало.       Так они доехали до деревни, где на площади у храма собралась толпа народу. Она шумела, но затихла, когда в ее поле зрения попал эйре с сыном в сопровождении старосты.       – Расступитесь, дорогу эйре! – завопил кто-то в гуще народа.       Все расступились. Староста пошел вперед, за ним – Кэрол-старший. Отец жестом велел сыну идти рядом с собой. Кэл вздохнул. У него внутри что-то зашевелилось, явно предвещая что-то нехорошее.       Посередине площади, сгорбившись, стоял какой-то человек. Его руки связали, а придерживал его дюжий северянин, один из солдат.       – Отец, что он сделал? – шепнул Кэл.       – Сейчас узнаешь. – последовал тихий ответ.       Дойдя до центра площади, эйре встал, поднял руку. Посмотрел на деревенский храм.       – Народ Аррина! Сегодня перед лицом богов да будет этот человек справедливо осужден! – он говорил медленно, громко, тяжеловесно.       Слова отца стучали по голове Кэла, но в них чувствовалась некая сила. Все эти люди смиренно его слушали!       Толпа не ответила, она безмолвствовала. Староста тоже замолчал.       – Староста Даррен, напомни всем нам, в чем обвиняется этот человек! – Кэрол-старший показал рукой на человека со связанными руками.       – Родон Инфен, именем богов, эйре и короля ты обвиняешься в тяжком преступлении, – почти вопил староста, читая со свитка, – в преступлении без оправдания!       Кэл, которого учили в том числе и законам Айренхорта, уже знал, что это значит.       Преступление без оправдания – один из трех тяжелейших проступков. Самый низкий и мерзкий поступок, ибо даже в убийстве может быть честь.       Эйре ненадолго опустил взгляд и заметил выражение лица сына.       – Это еще не все. – шепнул он ему.       Староста зачитывал приговор дальше. Родон Инфен, помимо совершения преступления без оправдания, нанес своей жертве несколько ударов, а также испортил плуг и инструменты своего соседа, общим убытком в сто золотых.       – Поднимите ему голову! Народ Аррина, взгляни на этого человека! – снова заговорил Кэрол-старший.       Солдат потянул человека за волосы, заставляя поднять голову. Небритое, грязное лицо с темными морщинами у рта. Кэлу оно не понравилось, но он старался сохранять такое же спокойное выражение лица, как у отца.       – Она сама напросилась... – сказал связанный.       – У тебя нет права слова. – резко ответил эйре. – Приведите девушку!       Староста махнул рукой, и толпа пропустила девчонку лет тринадцати. Кэл повернул голову, чтобы ее увидеть. Разорванные и окровавленные юбки, синяки на лице и руках, коса в полном беспорядке – явно выдрали несколько прядей. А глаза... Вокруг них тоже были синяки, они выглядели черными провалами на лице, хотя зрачки сузились до почти незаметных точек.       Сердце эйрина беспокойно забилось, щеки загорелись.       – Подойди ко мне, дитя, – кажется, голос эйре смягчился, – и скажи, сколько тебе лет.       Она подошла; ее лицо было белее мела, а в глазах при взгляде на связанного человека вспыхнула страшная ненависть. Кэл невольно сделал шаг назад. Девушка попыталась сделать приветственный книксен, но не смогла. Эйре слегка кивнул.       – Тринадцать, мой эйре. – и ее тихий голос дрожал.       Несовершеннолетняя, всего на пару лет старше Ины! Кэрол-старший посмотрел на Родона Инфена и грозно нахмурился.       – Это отягчает и без того тяжкое преступление. Отец Гонрад!       И как Кэл не заметил этого человека? Он стоял в первых рядах, в длинном одеянии, на котором был вышит пылающий меч с натыкающейся на него змеей.       – Эйре Кэрол, – жрец Торма вежливо кивнул.       – Отец Гонрад, помогите мне справедливо рассудить этого человека.       И эйре полностью повторил приговор, присовокупив к уже сказанному последнее отягчающее обстоятельство: возраст жертвы.       – Воистину, это преступление без оправдания. Каков ваш приговор, эйре? – жрец говорил громко, но спокойно.       – Властью, данной мне богами и предками, – Кэрол-старший набрал воздуха в грудь, – я приговариваю Родона Инфена к подвешению за пальцы рук, выворачиванию конечностей, клеймению и полевым работам. Также из имущества Родона Инфена будет изъята сумма в сто золотых, деньгами или имуществом!       Жрец Торма кивал, выслушивая приговор. В глазах пострадавшей девушки мелькнуло мрачное довольство – она предвкушала страдания своего мучителя. Похожие взгляды Кэл заметил и у остальных жителей деревни. Даже староста не смог скрыть одобрения.       Но кто-то из толпы помотал головой, сочтя приговор слишком мягким. Тогда, дождавшись, пока эйре закончит свою речь, отец Гонрад взял слово.       – Именем Торма, я подтверждаю приговор эйре Кэрола! – голос жреца будто стал громче и ниже.       Далее отец Гонрад прибавил еще одно условие приговора: в случае появления ребенка от этого противного и богам, и людям союза, как и в случае смерти Родона Инфена, все его имущество должно было перейти семье пострадавшей девушки.       – Да будет так! – заключил жрец.       – Да будет так! – повторил за ним эйре.       Теперь приговор должно было привести в исполнение. Клеймителя рядом не было, а вскоре солдату велели вести приговоренного в кузницу. Эйре велел сыну следовать за собой. По пути он тихо обратился к Кэлу:       – Теперь ты знаешь еще одну обязанность эйре. Что думаешь об этом деле?       – Я видел, что Вам было тяжело судить, отец.       – Верно. Знаешь почему?       – Думаю, да.       – Скажи. – взгляд эйре смягчился.       – Та девушка... – Кэл сжал губы, – Она почти как Ина... То есть Инера.       – Да. А еще как твоя мать. И эйре должен защищать их.       – Матушку и сестрицу?       – Не только. Эйре, как и эйрин, – Кэрол-старший кивнул сыну, – должен защищать всех в своем гархальде, в том числе всех женщин. Иногда это значит, что ты должен наказывать их обидчиков.       – Почему же Вы не казнили его? Он заслужил!       – О, поверь мне, порой казнь – слишком мягкое наказание. К тому же, мы обязаны руководствоваться айронскими законами. Понимаешь меня, Кэрол?       – Да, отец.       Они зашли в кузню. Кэл от внезапно накатившей волны жара оттянул шарф от шеи, расстегнул верхнюю пуговицу плаща. Его отец сделал то же самое.       Клеймитель держал в огне длинную металлическую заготовку. Где-то на ее конце должно было быть клеймо. Виновного посадили на грубый стул, тщательно привязали и стали ждать.       Внутри у Кэла все неприятно зашевелилось, по телу пополз страх. Эйрин оглянулся на отца – тот сохранял ледяное спокойствие, и Кэл сам попытался принять такое же выражение лица.       Осудженный сидел к ним спиной. Наконец клеймитель вынул свое орудие. Кэл увидел ярко пылающее клеймо и ощутил, как у него похолодели руки.       В следующий момент он услышал, как зашипел соприкоснувшийся с кожей раскаленный металл. Родон Инфен закричал что было мочи и задергался, Кэл испугался, что веревки не выдержат, сам хотел рвануться куда-то, но отец удержал его, схватил за плечо: «Стой, Кэрол».       Потом это кончилось. Клеймитель окунул металл в ведро с водой, она тоже зашипела. Осужденный уже не кричал – он жалко скулил, но Кэл этого не слышал: собственное сердце стучало у него в висках, глаза были широко открыты.       – Готово? – спросил Кэрол-старший.       – Готово, мой эйре, – отозвался клеймитель.       Рука убралась с плеча Кэла, отец пошел посмотреть на результат. Голову Родона Инфена подняли, эйре кивнул.       – Теперь ведите его к дереву.       – Есть, мой эйре, – ответствовал солдат.       И отец с сыном покинули кузню.       – Ты бледен, Кэрол, – с легким беспокойством заметил эйре, – Ты боишься?       – Да, отец. – выдохнул Кэл.       – Я тоже боялся, когда видел впервые. Скажи мне, ты помнишь ту девушку, которую он обидел?       – Да, отец.       – Ей тоже было страшно. И больно.       Эйре положил свои руки на плечи сыну и посмотрел ему в глаза.       – Кэрол... Мы с тобой должны защищать всех в гархальде от таких, как этот Родон Инфен, как бы тяжело это ни было. И мы должны судить справедливо.       – Поэтому Вы его заклеймили? – Кэл нервно сглотнул.       – Верно. Его ждет еще много мучений, и он может не выжить, но мы должны понимать, что это справедливо.       Они двинулись к тому месту, где были привязаны их лошади.       – А теперь, Кэрол, нам пора домой.       – Мы не будем следить, как его подвесят? – нахмурившись, Кэл забрался в седло.       – По дороге увидим. За остальным проследит отец Гонрад.       Отец и сын неспешно поехали обратно. Уже на окраине деревни Арриды увидели болтающуюся на дереве фигуру. До них донеслись приглушенные крики и проклятия.       Кэрол-старший пришпорил коня, эйрин видел выражение ненависти на лице отца.       За ужином все семейство обсуждало прошедший день. Эйре отметил, что остался доволен поведением Кэла во время суда, а сам эйрин решил сопровождать сестру на каждой прогулке, и после трапезы они долго сидели вместе у большого камина: она – за вышивкой, а он – за книгами.