You had me at lollipop

Ибо идет за матерью и сыном и тихо хихикает. Его веселит, что Сяо Чжань не может вернуть ему леденец, ведь это привлечёт внимание его матери. Она ворчит на сына из-за обеда, а он слушает её и, продолжая усердно сосать леденец, бросает через плечо многозначительные взгляды — Айя, Ибо, мне очень жаль. Я говорила, что мой сын молод душой. Вот яркий тому пример, — она сердито машет рукой в сторону Сяо Чжаня, который с покаянным видом как раз размышляет, стоит ли разгрызть леденец, чтобы поскорее покончить с ним. Она подходит к обеденному столу и предлагает Ибо сесть. — Так получилось, что я доверила приготовление этого ужина своему сыну, — признается она. — Если эта еда вам не понравится, дайте мне знать, и я сделаю заказ. Ибо тут же качает головой.  — Нет, нет, не волнуйтесь, — он наклоняется над кастрюлей, стоящей на столе. Даже запах, идущий оттуда, настолько острый, что почти обжигает ноздри. Ибо изо всех сил старается скрыть гримассу, полный решимости пожертвовать собой во имя общего блага. — А у тебя есть молоко? — К счастью для тебя, мне только что доставили продукты, так что у меня есть целая бутылка. Ты уверен, что нам не надо сделать заказ? — беспокоится Сяо Чжань. Держа за палочку наполовину съеденный леденец, он лезет в холодильник за молоком. — Все в порядке, Гэгэ, — беспечно отвечает Ибо, снова переключая своё внимание на адское варево. Заметив гигантский пучок кинзы он радуется ему как старому знакомому, который точно не причинит ему вред. Ещё там хорошая подборка мяса и овощей, и достаточно требухи. Он передвигает стул поближе к тарелке и с предвкушением улыбается в ожидании домашней еды. Он так редко приходит домой вовремя, чтобы поесть вместе с мамой, и ему этого явно не хватает. Несмотря на все свои увлечения, он всегда был домоседом, предпочитая оставаться дома и собирать LEGO, а не шляться по вечеринкам. Его родители никогда не мешали ему быть самостоятельным, но при этом он знал, что они наблюдают за ним и всегда помогут разобраться в совершённых ошибках. Он никогда не считал нужным подстраиваться подо что-то, на него редко оказывалось давление сверстников из-за его симпатичной внешности. К тому же, любой подросток, имеющий доступ к машине, всегда будет популярен, тем более, что это была неоново-зеленая Subaru Impreza WRX и в Новой Зеландии он был известным уличным гонщиком, который разбирался в машинах и мотоциклах. Его заметили на одной из таких нелегальных гонок, и чернила на контракте ещё не успели высохнуть, когда его фактически попросили покинуть Новую Зеландию. Миссис Сяо слушает разговор, и её брови удивлённо поднимаются вверх. Улыбка Ибо сильно преображает его лицо, он по-прежнему ужасно красив, даже прекрасен, но улыбаясь, он выглядит моложе и доступнее. Однако ее мысли все еще сосредоточены на этом мягком «гэгэ», и она смотрит на сына, который, кажется, не придает этому никакого значения. Она наблюдает, как он наливает молоко в очень большой стакан, и идёт к хлебнице за булочками. Для китайского мальчика, который готовит очень традиционные блюда, он слишком любит западную сдобную выпечку и хлеб. Благодаря обмену во время учебы в колледже, он познакомился с чудесной пышной выпечкой и вкуснейшим хлебом. Она молчит, когда Сяо Чжань садится на пустое место рядом с Ибо. Смотрит, какой яркой улыбкой подросток одаривает её сына, когда ему передают блюдо с хлебом и стакан молока. И она ничего не говорит, когда у ее сына розовеют уши, и он суетится над посудой, чтобы хоть чем-то занять свои руки, и все еще держит во рту леденец, который волшебным образом возник из ниоткуда. Сидя напротив них, чтобы лучше видеть, она пересматривает свою прежнюю оценку, согласно которой это будет катастрофой. Сваха была права. Судя по всему, Ван Ибо — именно то, что нужно ее сыну. Кто бы мог подумать? Они начинают добавлять в кастрюлю мясо и овощи. — Мне очень жаль, что здесь только одно отделение. Иначе можно было бы разбавить суп, — замечает Сяо Чжань, наконец покончив с леденцом. С обеспокоенным видом он наблюдает, как Ибо смотрит на пузырящуюся краснотой большую кастрюлю в центре стола. Юноша с легкой улыбкой поворачивается к мужчине. — Все в порядке, правда. У меня есть молоко и хлеб. Я просто съем мясо и овощи без соуса. Возможно, я наемся углеводов больше чем белка и из-за этого какое-то время буду не в состоянии ездить на мотоцикле, но я определенно не хочу возвращаться к вопросу о еде! — Вы можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете, — взволнованно говорит госпожа Сяо. — Мне скоро нужно будет уйти, но я уверена, что ЧжаньЧжань составит вам компанию. — Ма… — Сяо Чжань смотрит на свою мать, в глазах стоит вопрос — «ты что делаешь»? Она игнорирует его и, видя как загорелись глаза гостя, продолжает говорить, одновременно бросая в кастрюлю еще кориандр и рубец. — Вы предпочитаете хого с мясом или морепродуктами? — Меня устраивают оба варианта, — улыбается в ответ Ибо. Похоже, он действительно нравится госпоже Сяо, и он благодарен за это, хотя у него никогда не было проблем с теми, кто старше его. С тех пор, как он уехал из Новой Зеландии, он часто проводит время в их компании. Те, кто его знает, кажется всегда без ума от него, начиная с команды Yamaha и заканчивая персоналом на всех его съемках. И это несмотря на холодное впечатление, которое он производит при первой встрече. Почему-то со стороны это выглядит так, будто его пытаются защитить, может быть потому, что он всегда самый молодой в любой компании. — ЧжаньЧжань предпочитает мясо, потому что ему лень чистить креветки, — объясняет она. — поэтому здесь нет морепродуктов, и я рада, что вы не против. Улыбка Ибо становится шире в предвкушении, когда он, наконец, получает приготовленные рубец и кинзу, и еще какие-то вкусные кусочки от госпожи Сяо. — Я не против чистить креветки. — он пристально глядит на красный цвет еды, лежащей на тарелке. Красный соус истекает кровью на белое блюдо, и хотя его очень мало, от сильного резкого запаха у него дергается нос. Ибо продолжает говорить, размышляя о том, сможет ли он съесть это и не умереть. — Или крабы, или омары. Я действительно не против такой работы. Только не заставляйте меня готовить. — он внезапно хихикает. — Моя мама пыталась научить меня варить куриный суп с помощью видеокамеры, потому что она жила в Новой Зеландии, а я вернулся домой раньше, чем ожидалось. Где-то посередине готовки она, кажется, заплакала, а отец, видя всё это, просто умирал от смеха в дальнем конце комнаты. Мама велела мне побыстрее всё выключить и позвать на помощь тётушку, пока я не получил пищевое отравление. — О, боже! Вы заболели? — она перестает раскладывать еду по тарелкам и смотрит на него. — ЧжаньЧжань такой хороший повар. Он сам готовил это. — Правда? — Ибо внимательно рассматривает свою еду. — Вау, Гэгэ. Такой талантливый. Генеральный директор, который умеет готовить. Бьюсь об заклад, таких не так много. — Нет, — твердо отвечает миссис Сяо. — Мой сын уникален. Ибо согласно мычит. Наконец он решил, что его еда не собирается нападать на него, а большая часть жидкости, похоже, слилась с мяса на тарелку. Взяв кусок мяса, немного кинзы и кусок какого-то странно выглядящего овоща, которого он никогда в жизни не видел, он кладет их в свою миску с рисом. От этого рис сразу же приобретает красноватый оттенок. К его ужасу, после первого же куска, в горле внезапно пересыхает. Должно быть, его ужас отразился на лице, потому что Сяо Чжань нежно касается его руки. — Вот, — Сяо Чжань протягивает ему заранее налитый стакан молока. — Может, молоко поможет, — на его лице одновременно веселье и сожаление. — Ты выглядишь так, будто за тобой смерть пришла, — смеется он. — Если хочешь, я могу подогреть остатки куриного бульона, чтобы смыть специи. Ибо не отвечает, но согласно кивает, с благодарностью принимает стакан молока, делает глоток и перекатывает холодное молоко во рту, после чего берет кусок мяса и кладет его в рот. Вкус немного отличается от привычного. Немного кисловато, но он любит кислое, так что это неплохо. Мясо очень ароматное и довольно вкусное, но когда он начинает жевать, остается только одна мысль: «Ебена мать». Он кашляет, слёзы брызжут из глаз. Ибо хватает свою миску и начинает палочками закидывать рис в рот, не особо заботясь о том, насколько прилично он при этом выглядит. Он уверен, что во рту полыхает пожар. После четвертой порции он наконец замечает, как теплая рука ласково поглаживает его поясницу. Ставя миску и продолжая жевать, он откидывается на руку и берет свой стакан, набирает полный рот молока. Госпожа Сяо смотрит на бедного подростка и ее уверенность немного угасает. Она надеется, что это не сломает молодого человека, но, честно говоря, по его лицу видно, как он страдает. Она только произносит: «о, боже» и задаётся вопросом, как всё исправить. Проблема в том, что Сяо Чжань любит острую пищу. Он всегда так готовит, и она не имеет права лгать бедному ребенку, который наконец-то приходит в себя, хотя у него до сих пор красное лицо и открытый рот. И высунутый изо рта язык. Бедняжка! — Я думаю, это ещё мягко сказано, мама, — тихо смеется Сяо Чжань, прежде чем повернуться к вспотевшему краснолицему подростку. — Я разогрею куриный бульон, хорошо? В любом случае это часть основы для супа, и я всегда делаю достаточно, чтобы потом заморозить. — Мн. — Ибо кивает, пока не решаясь заговорить. Ему не хватает руки на спине, когда Сяо Чжань уходит за кухонную стойку, но он знает, что этот человек вернется. Внезапно он чувствует, что ему стало слишком жарко, и встав, сбрасывает куртку. Он достаточно хорошо помнит этикет, чтобы положить салфетку на стол рядом с тарелкой, а не цеплять ее на футболку. Честно говоря, ему слишком жарко даже в такой одежде, и если бы госпожи Сяо не было рядом, он бы наверняка снял свою футболку. Кто вообще ест такое? Он накидывает куртку на спинку стула и, слушая, как мама Сяо и Сяо Чжань подшучивают друг над другом, берет булочку и слегка улыбается, несмотря на жжение во рту. Обойдя большой остров, чтобы присоединиться к Сяо Чжаню, который что-то помешивает в маленькой кастрюле, он тихо спрашивает. — Могу ли я помочь? Сяо Чжань нежно улыбается и качает головой. — Нет, все хорошо. Мне просто нужно нагреть бульон. Ибо осматривает его с головы до ног, изучает костюм, и мычит. — Хорошо, но хотя бы дай мне свой пиджак. Выглядит дорого, и ты не захочешь, чтобы от него пахло едой. Засунув булочку в рот, чтобы не мешалась, он помогает Сяо Чжаню снять пиджак. Затем он выходит из кухни, по дороге откусывая булочку и осторожно держа в другой руке пиджак Сяо Чжаня, и исчезает в гостевой спальне. Сяо Чжань замечает лицо матери и пытается игнорировать её ухмылку. — Так… — Позже, мам. — Ты согласен, что была хорошая идея? — Я не собираюсь этого говорить. Ты будешь напоминать об этом всю оставшуюся жизнь. — Мне не нужно ничего говорить. Я всё вижу. Что ж, и не поспоришь. Они вроде как договорились пока не говорить ей, но он не собирается контролировать себя. Пусть думает, что хочет. Сяо Чжань замечает куртку Ибо, небрежно накинутую на спинку стула, и узнаёт бренд. Когда Ибо выходит из комнаты с пустыми руками, Сяо Чжань указывает на неё: — Почему бы тебе не убрать и куртку? Думаю, что она дороже моего пиджака, неважно сшит он на заказ или нет. — Гэгэ, мы еще не женаты, а ты уже придираешься ко мне? — весело отшучивается Ибо, но послушно забирает куртку и без дальнейших жалоб возвращается обратно в гостевую спальню. Сяо Чжань слегка краснеет и замечает ошеломленное выражение лица матери. Он знает, что для первой встречи, они ведут себя слишком фамильярно, и если Ибо будет продолжать в том же духе, его мать может вытянуть из них обоих правду. Единственный положительный момент состоит в том, что она сдержаннее его, хотя и более открыта, чем большинство их знакомых. — Пока что? Еще не женаты? Вы обсуждали это без меня? И это «Гэгэ» … — она замолкает, глядя на своего сына, стоящего посреди большой открытой кухни. — Как ещё он должен меня называть? — спрашивает Сяо Чжань, решив проигнорировать первую часть, надеясь, что его уши не выдают его, хотя он чертовски уверен в этом. Ему становится жарко, и это не имеет ничего общего с бульоном, который он размешивает. Она мурлычет: — Чжань-гэ было бы более подходяще. Гэгэ подразумевает гораздо больше, особенно учитывая, что он сказал после этого. — Тебя волнует в этом смысле? — многозначительно спрашивает он сияющую мать. — О нет. Я просто имею в виду… что подумают люди? — Они могут думать все, что захотят, — Сяо Чжань выключает плиту под закипевшим бульоном и выливает его в вакуумную колбу с двойными стенками, которая довольно долго сохраняет тепло, несмотря на то, что она не закрыта. — Что бы они не думали, скорее всего, они не ошибутся. Он закатывает глаза, глядя на самодовольное выражение лица матери, и возвращается к столу, чтобы забрать пустой стакан Ибо и налить в него молоко. К обеденному столу он возвращается одновременно с Ибо, который наклоняется к нему и сжимает его локоть в знак благодарности. Тот локоть, который находится с другой стороны тела. Молодой человек практически обнимает его одной рукой. Сяо Чжань чувствует, как проницательные глаза матери впиваются в них, когда она наблюдает за их странно тактильным гостем. Дело в том, что Сяо Чжань не очень приветствует чужие прикосновения, и он уверен, что его мать это знает. Сяо Чжань указывает на тарелку с мясом и овощами.  — Окуни их в бульон. Теперь все должно быть в порядке. — Спасибо, Гэгэ, — со счастливой улыбкой Ибо возвращается к еде. Первый кусок успешно проглочен без запивания целым стаканом молока и несколько следующих минут потрачено на восторженные восхваления. Он всегда говорит только то, что хочет сказать, а его отношение к обоим Сяо выражается очень ясно, когда Ибо с удовольствием накладывает себе больше мяса и овощей (как известных ему, так и неизвестных), макая их все в бульон, который Сяо Чжань приготовил для него, чтобы смыть остроту специй. — Теперь хорошо? — спрашивает Сяо Чжань, наблюдая, как молодой человек ест, последние несколько минут его палочки стремительно летают над тарелками, упиваясь тем, что Ибо искренне наслаждается его готовкой. Как и всякому повару, ему нравится, когда люди наслаждаются его едой. Ибо кивает, медленно пережевывая, и вдруг замечает почти полную тарелку риса Сяо Чжаня. Поспешно проглатывая, он спрашивает:  — Почему ты не ешь? — он немедленно начинает собирать готовые куски мяса и овощей и складывать их на почти безупречную горку практически нетронутого белого риса. — Ешь, Гэгэ! — строго приказывает он. — Если не будешь, я тоже перестану есть. — он с легким раздражением опускает палочки для еды и выжидающе смотрит на него. Брови госпожи Сяо в энный раз за вечер грозятся уйти за линию лба, когда она видит, как подросток дуется на ее сына, и тот ничего не может поделать. Она скрывает улыбку, любуясь на выражение его лица. Сяо Чжань пропал. Полностью пропал. Она видит это в его глазах, и кажется, что юноша определенно отвечает взаимностью. Она, безусловно, собирается уйти сразу после ужина, потому что, судя по тому, как эти двое ведут себя, она тут явно будет лишней, если ещё ей не стала. Ее сын наконец-то поест как следует. Женщина с удовольствием наблюдает за тем, как Сяо Чжань поспешно начинает есть под бдительным оком гонщика-модели, который ждет, пока он проглотит не менее трех кусков, после чего снова берёт свои палочки для еды. Самоуверенная довольная улыбка играет на его губах.

*

— Вам вовсе не стоит уходить, — настаивает Ибо, протирая стол, пока Сяо Чжань возится на кухне, убирая остатки еды. — Хотя бы попробуете фрукты? Мне их порекомендовали, так что я надеюсь, они вкусные. Сам я ещё не пробовал, но доверяю источнику рекомендации. — Всё в порядке, я договорилась о встрече со свахой. Сяо Чжань замирает, как и Ибо, оба с любопытством на лицах поворачиваются к ней. — Для человека, которому не платят за услуги, сваха уделяет тебе слишком много времени, — комментирует Сяо Чжань, украдкой кидая взгляд на Ибо, который стоит с совершенно нечитаемым лицом. Странно, учитывая, насколько открытым он был весь вечер, но Сяо Чжань не особо задумывается об этом. Госпожа Сяо пожимает плечами. — Она хотела узнать, как прошёл ужин, и я согласилась. Думаю, мне стоит предложить ей деньги, учитывая что она нашла хотя бы одну подходящую пару, — она ​​делает паузу, переводя взгляд на Ибо, стоящего с невозмутимым видом. — Она была права, настояв на этом. — Я думаю, тебе стоит просто оставить это, – говорит Сяо Чжань. — Я согласен. — кивает Ибо. — Скорее всего, она в любом случае не возьмёт ваши деньги. — затем он улыбается. — Надеюсь, ваш отзыв об ужине будет хорошим. Она подходит к нему и ласково гладит его по щеке. — Не волнуйся. Только самое хорошее. Ибо ухмыляется и опускает подбородок, кивает, а затем с тряпкой в руках идёт на кухню. — Гэ, оставь посуду. Я помою. — Ты мой гость. — Я воспитанный гость. Моя мама была в этом непреклонна. Просто оставь посуду, все в порядке. Я привык мыть посуду, потому что ма говорит, что если я не умею готовить, то, по крайней мере, я должен уметь мыть посуду. — он с улыбкой поворачивается к мужчине. — Я знаю, как мыть. И складывать одежду. Держу пари, я складываю одежду быстрее, чем ты. Чувствуя, что теряет контроль над ситуацией, и видя, как веселится его мать, Сяо Чжань всё же рискует ответить: — Зачем… зачем нужно соревноваться, кто быстрее сложит одежду? — Почему бы и нет? — смеётся Ибо. — У меня это хорошо получается, так что это верная победа. Мне нравится побеждать. — Хорошо, баобэй, значит ты победитель. — Сяо Чжань раздраженно качает головой и продолжает перекладывать еду. — Ма, возьмёшь с собой? — Нет, — она ​​наблюдает, как подросток краснеет от ласки, которую ее сын бросил мимоходом и, кажется, даже не заметил этого. Она с удивлением видит, что он внезапно очень заинтересовался посудой. Определённо, она сделала своё дело. Как минимум, она должна отдать свахе символический красный конверт. Госпожа Сяо не могла и мечтать о таком замечательном исходе сегодняшнего ужина. На самом деле, она сочла бы победой даже высокопарную вежливую беседу за ужином, а не ту лёгкую шутливую перепалку, в которую они впадали в течение последнего часа. Её сын и Ибо были настолько увлечены, что даже не задумываясь таскали еду с тарелок друг друга.  — Нет, я встречаюсь с госпожой Ким Чжон, помнишь? Айя, ЧжаньЧжань, я не понесу с собой еду. — её нежность просачивается сквозь раздражение. — А теперь иди сюда и поцелуй свою маму. Он мило морщит нос, а Ибо сзади начинает хихикать. Сяо Чжань оглядывается через плечо, скаля зубы, на молодого человека, показывающего ему язык. — Ты пожалеешь об этом. — Уверен, что нет. — Ибо ухмыляется и прогоняет его. — Иди ЧжаньЧжань. Маме нужен ее поцелуй. — У молодежи в наше время нет никакого воспитания. - Да, Лао Сяо, — со смехом соглашается Ибо, возвращаясь к стопке тарелок. — ЧжаньЧжань, — тихо шипит госпожа Сяо, схватив сына за запястье она тянет его в холл, подальше от кухни, — зачем ты напоминаешь ему о разнице в возрасте? Сяо Чжань в замешательстве смотрит на мать и наклоняет голову. — Разница в возрасте? — О боже, ты не знаешь… — она ​​замолкает, немного напуганная собственной оплошностью. — Как ты думаешь, сколько ему лет? — Я не знаю… двадцать с небольшим? Думаю, небольшая разница в возрасте есть, но тебе не стоит так беспокоиться. — Сяо Чжань, — она ​​похлопывает его по руке, — пожалуйста, не волнуйся, — она молчит, пока он не кивает, несмотря на замешательство, которое она видит в его глазах. — Ему девятнадцать. А потом он начинает смеяться. Тихо, но все равно смеяться. — Мама, не шути так. — Я не шучу, — слегка шлепает она его. — Зачем мне шутить над такими вещами? Сяо Чжань сразу же успокаивается. — Подожди… ты серьезно? Она кивает. — Не придавай этому большого значения. Когда он пришёл и увидел, как я переживаю из-за его возраста, то поблагодарил меня за то, что я согласилась на эту встречу. Мальчик не виноват. Но сваха была права, вы двое действительно подходите друг другу. Пожалуйста, не позволяй его возрасту помешать вам. Мысли беспорядочно кружат в его голове. Он просто кивает и наклоняется, чтобы поцеловать мать в обе щеки.  — Я попробую. — Не пробуй. Делай. — Да, мама. — Такой хороший мальчик, — гладит она его по щеке. — А теперь… наслаждайся вечером. Сяо Чжань закатывает глаза при виде самодовольной ухмылки в исполнении самого родного ему человека и закрывает за ней дверь. Обернувшись, он подходит к шлему, поднимает его и находит на затылке логотип Tracer 85. Он намного меньше стандартного, но он есть. — Это не мой гоночный шлем, но я выбирал его под свои цвета. — Хорошая работа, — одобряет Сяо Чжань контраст различных оттенков, но при этом сохранённую целостность своего дизайна, который выделяется сзади. Вернув шлем на столик, он направляется обратно на кухню, и с удивлением обнаруживает, что Ибо почти закончил. — Быстро. — Горячая вода значительно упрощает мытьё. Сяо Чжань подходит к раковине и с удивлением обнаруживает, что посуда залита водой. — Разве вода не грязная? Ибо качает головой, и домывает оставшуюся посуду, объясняя, почему он делает это именно так. — Я затыкаю пустую раковину и все намыливаю. Затем беру новую губку и споласкиваю под струей горячей воды. Технически это выглядит, как будто посуда лежит в грязной воде, но я использую чистую губку, чтобы протереть ее под горячей водой. Таким образом, я делаю это быстрее и использую меньше воды, потому что посуда, стоящая в раковине, на которую льется вода, в любом случае будет чище к тому времени, когда я доберусь до нее. Если тебя это беспокоит, можешь проверить качество, — предлагает он. — Я никогда не делаю так в холодной воде, и ещё никто не заболел от моей посуды, так что я уверен, что все в порядке. Сяо Чжань не проверяет посуду. Вместо этого он проверяет Ибо. — Ты мокрый. Парень фыркает. — Ну, я же мыл посуду. Раньше я умудрялся промокнуть, даже когда загружал посудомоечную машину. — А… в Новой Зеландии? — Мгм. — Ибо кивает и отворачивается, ополаскивая последнюю тарелку и сливает раковину. Он смотрит на себя и смеется. — Ну… белая футболка и вода, кажется, не очень удачное сочетание. — Я не жалуюсь. — Извращенец. — Ибо проходит мимо него. — Я переоденусь. — Сколько же одежды ты притащил? Ибо поворачивается и медленно отступает с широкой улыбкой. — Кто знает? Может, на ночь и хватит. Он тянет за шиворот футболки и стягивает ее, прежде чем скрыться в спальне, громко смеясь над офигевшим выражением лица Сяо Чжаня. — Девятнадцать… Сяо Чжань, ему девятнадцать. Девятнадцать гребанных лет. Возьми себя в руки, — бормочет он про себя, глядя на то место, где только что находился полуобнаженный подросток с телом взрослого мужчины. Конечно же, у его члена есть своё мнение, и когда он пытается уговорить его (и себя) успокоиться, смех Ибо все еще эхом отзывается в его ушах. Вероятно, ему понадобится настоящий отбеливатель, чтобы избавиться от выжженного на сетчатке изображения широкоплечего мускулистого тела. Он хочет вылизать его пресс и выяснить, сколько у него кубиков, шесть или восемь, потому что он видел это лишь мельком. Он хочет чувствовать, как они вдавливаются в его спину, когда Ибо набрасывается на него. Закусив до боли губу, он медленно выдыхает, пытаясь перестроить свои мысли, но ему это не очень удается: уже сложившийся образ дразнит его, переливаясь разноцветными красками. Не хватает только подходящего звука, сопровождающего его разыгравшееся воображение. Кажется, он слишком долго был один. Возможно из-за резкого поворота мыслей, он поперхнулся и закашлялся, внезапно осознав, что пытается засунуть свою голову в морозилку, чтобы охладить её. Вообще-то в этом нуждается другая часть тела, но пока сойдёт и так. Мальчик отлично знает какой разрушительный эффект он производит. Выпустив рубашку, чтобы прикрыть выпуклость на штанах, Сяо Чжань печально качает головой, решив, что алкоголь сейчас — не лучшая идея. Ему нужно что-то сделать, чтобы отвлечься, прежде чем вернётся Ибо и снова заставит сходить с ума. Он достает тарелку, открывает коробку с фруктами, и, тихо мурлыча что-то себе под нос, перекладывает по несколько штук каждого вида. Благодаря предусмотрительности юноши, у них есть десерт, потому что сам Сяо Чжань ничего не приготовил. Он все еще перебирает фрукты, когда чувствует, что за ним наблюдают. Подняв глаза, он видит Ибо, сидящего на нижней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. Он полностью переоделся: теперь на нём не джинсы, а свободные спортивные брюки и большая футболка Givenchy с принтом Посейдона. Сяо Чжань смог идентифицировать футболку не только из-за ее уникального принта, но и потому, что он хотел ее купить, но его остановила цена. Кто в здравом уме заплатил бы более 3000 за футболку? За футболку! Футболка. — Хорошая футболка, — он наконец выходит из ступора и закрывает коробку с фруктами. — Я плакал, когда увидел сколько она стоит. — Можешь забрать, если хочешь, — с ухмылкой предлагает Ибо, потянув за шиворот. — Преимущества профессии. Она досталась мне бесплатно. Глаза Сяо Чжаня расширяются. — Нет! Нет, нет, нет, все в порядке, — отвечает он, поспешно отводя глаза. — Гэгэ, ты уверен? — Ван Ибо… — Сяо Чжань… — Ибо копирует его тон. — Почему ты вообще такой пугливый? Я не собирался снимать её. У меня шея зачесалась. — он ухмыляется. — Или ты хочешь, чтобы я отдал её тебе сейчас? Я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать. Может, обменяешь на рубашку? Чжань чувствует, что теряет нить разговора, и думает, что, может быть, хватит болтать и пора перейти к чему-то другому. Сосредоточив всё своё внимание на том, чтобы красиво разложить фрукты на тарелке, он недовольно морщит нос. Наконец, результат удовлетворяет его, и, глядя на свою работу, он облизывает кончики пальцев. Ибо даёт старшему соскочить с крючка, хотя для этого ему приходится собрать всю силу воли и решительно сказать себе: «не дави». Его глаза сужаются, когда он видит, что у такого высокого человека удивительно маленькие руки. Внезапно ему очень не хватает леденца. — Хочешь чай, кофе или горячий шоколад? — Пиво? — вносит предложение Ибо, вставая и опираясь на перила. Сяо Чжань качает головой.  — Это не очень хорошая идея. Потом? Ибо ухмыляется. — Разве не ты приглашал меня выпить после гонки? Что изменилось? Раздражённо вздыхая и закатывая глаза, Сяо Чжань качает головой. — Я в здравом уме, вот что случилось. Пиво потом, нам нужно поговорить. Совершив впечатляющий прыжок с нижней ступеньки и легко приземлившись, Ибо пожимает плечами. — Все что пожелаешь. Тогда можно и воду. Кофеин не даст мне уснуть, — он подходит к острову и с ухмылкой, ещё шире чем раньше, склоняется к Сяо Чжаню. — Если, конечно, ты не пригласишь меня остаться? — он шевелит бровями и снова разражается смехом, когда у Сяо Чжаня от шока отвисает челюсть. — Гэгэ, тебе идёт розовый, — поддразнивает он со смехом. — Я уже почти готов бросить эту тарелку с фруктами тебе в голову, поэтому, если не хочешь собирать осколки разбитой тарелки и испорченный десерт, веди себя прилично. — Да, Гэгэ! — Ибо, улыбаясь, энергично отдает честь. — Куда мы идем? — спрашивает он, осторожно поднимая тарелку с фруктами, чтобы Сяо Чжань мог нести напитки. — В гостиную. С другой стороны лестницы. — Между прочим, здесь очень уютненько. Очень… эээ… по-взрослому. — Я взрослый, — замечает Сяо Чжань, потянувшись за парой стаканов. — Просто устраивайся поудобнее. Только воду? У меня есть тоник. — Если без джина, то, спасибо, нет, — беспечно отвечает Ибо, исчезая за углом. Сяо Чжань вкратце задается вопросом, что этот мальчишка может знать о джин-тонике, ведь это не крутой или сексуальный напиток. Он слушает возгласы парня, которого при всем своем воображении не может назвать молчаливым, про размер дивана, телевизор и разнообразие освещения. Он слышит щелчки переключателей, и хихиканье Ибо после каждого переключения. Судя по свету, он определяет, что Ибо нашёл диммер, и теперь развлекается, крутя ручки вперед и назад до бесконечности. Он даже вопит от восторга, когда обнаруживает что-то новое. Из-за этих воплей, Сяо Чжань чувствует тепло внутри. Он никогда не осознавал, насколько тихо в его квартире, пока Ибо не наполнил ее своим шумом. Хорошим шумом. Его дом внезапно ожил. Для него это всегда было убежищем, но теперь кажется, что это могло быть нечто большее. Сяо Чжань с нежностью улыбается своим мыслям, и когда молодой человек испускает очередной вопль, забирает стаканы и идёт в комнату, где обнаруживает, что Ибо все еще не закончил играть со светом. — Ты никогда раньше не видел подсветку? — спрашивает он, пока Ибо возится с тремя диммерами. — Такую нет. Здесь можно устроить вечеринку и сделать свет как в дискотеке. Я имею в виду, настоящий светящийся диско-шар свисающий с потолка. Моим родителям это понравится, и они не захотят отсюда уходить! Почему у тебя здесь столько подсветки? — Это довольно большое пространство. — Да, правда, но все же. Я насчитал тридцать три лампочки и после этого сдался. Наконец, выбрав подходящую для него настройку освещения, где-то между романтическим и приглушённым, но так, чтобы можно было нормально видеть, Ибо запрыгивает на просторный диван и с громким визгом падает ничком. Поскуливая от боли и обхватив руками свои колени, он поворачивается и смотрит на веселящегося мужчину. — Какого черта твои диваны выглядят такими удобными, но на самом деле они жесткие, как гребаные камни. Кажется, я повредил себе колени. Сяо Чжань смеется, качая головой, и указывает в угол.  — Если бы ты не был так увлечен диммером, то увидел бы, что здесь два дивана. Тот, в углу, удобный. Этот для гостей которые мне не нравятся. — Ты сажаешь их на жёсткий диван, чтобы они поскорее ушли? Ибо медленно перетаскивает себя на другой диван, преувеличенно громко стонет от боли каждый раз, когда колено касается чего-то. Добравшись, он ничком падает на удобный диван, уткнувшись лицом в большую подушку, и трет оба колена. Наконец, ему срочно требуется сделать вздох и он переворачивается, хватая ртом воздух и изображая вселенскую печаль. Он переводит взгляд с того дивана, с которого приполз на тот, на котором сейчас лежит. — У тебя два разных дивана с одинаковой обивкой? — Умница, — Сяо Чжань ставит напиток на журнальный столик перед угловым диваном и отходит, чтобы забрать оставленную на маленьком столике тарелку с фруктами. К его возвращению, Ибо практически разваливается в позе морской звезды на углу очень глубокого дивана, насвистывая знакомую мелодию. — INXS? — Мммм. Удивлен, что ты это знаешь. — А почему бы и нет? — Ты слушаешь рок-музыку на английском языке? — недоверчиво спрашивает Ибо, может быть, с капелькой надежды. Снова закатывая глаза, Сяо Чжань достает телефон и включает динамики. В считанные секунды он находит песню и начинает подпевать. Не спрашивай меня, Ты знаешь правду Не нужно повторять тебе, что я люблю твое драгоценное сердце Волк Ибо восторженно свистит. — Замечательный голос, Гэгэ! Сосредоточенно глядя на молодого человека, Сяо Чжань продолжает петь. Я стоял, Ты был там, Столкнулись два мира, И им никогда не разлучить нас Ибо присоединяется к нему на последней строке, садится, обняв свои колени, и смотрит снизу вверх на мужчину, смотрящего на него сверху вниз. — Гэгэ? — Ты заставляешь меня делать вещи, которые я никогда не делал, — признается Сяо Чжань, садясь на диван у босых ног подростка. Он делает глоток воды.— Я раньше никого не преследовал. Пока ещё. — Тебе, наверное, никогда не было это нужно, — Ибо прижимается щекой к собственному бицепсу, не сводя глаз с мужчины. — Все обычно гоняются за тобой. — Не ты. — Как я могу гоняться за тобой, если ты продолжаешь преследовать меня? — Ибо со смехом наклоняется вперед, и легонько шлепает мужчину по руке. — Однако в третью встречу, я первый подошел к тебе. Эта штука от Gucci. — он автоматически тянется к кулону, висящему на шее, и играя с ней, продолжает говорить. — Тебе повезло, когда ты передавал коробку, что Лэлэ видел, как я давал тебе свой леденец. В противном случае он бы просто выбросил её. — Ты всегда путешествуешь с телохранителями? — Не этой ночью. Я удрал от них. — А они тебе действительно нужны? Сяо Чжань откидывается на диван. Он широкий, как кровать. Имея только одну гостевую комнату, он решил, что полезно иметь диваны, на которых можно разместить гостей. Он определенно не собирается делиться своей спальней. Ибо пожимает плечами, заваливаясь в стороны, ползет вперед, чтобы схватить фрукт, и возвращается в исходное положение, правда теперь немного ближе к Сяо Чжаню. — Я начал работать, когда мне ещё не было восемнадцати, необходимо было присутствие кого-то взрослого. Тётушка добавила это в мои контракты. У моей мамы своя работа, и я не хотел, чтобы она отвлекалась, следя за мной, поэтому тетушка наняла их. Очевидно, им понравилось гоняться за подростком на скейтборде, поэтому они остались. — Они? Скейтборд? — Сяо Чжань уже не удивляется, куда может свернуть разговор с Ибо. Однако он находит чертовски милым, потому что это потихоньку раскрывает молодого человека. — У меня двое телохранителей. Нужны они или нет, я не знаю, но они очень хорошо справляются со своей работой. Я почти ничего не замечаю. Кто знает, что они отфильтровывают, — он взъерошивает волосы. — И да, мне нравится кататься на скейте. Я только недавно понял это, так что у меня ещё не всё получается. Ты знаешь, как Льюис Хэмилтон постоянно разъезжает на самокате? Ну, я всегда на своей доске в гараже и в боксах. Сяо Чжань, честно говоря, не знает, но верит на слово. И вот оно, ему нужно как-то затронуть опасную тему. — Хорошо. — наклонившись вперед он берёт тарелку с фруктами и ставит ее между ними на диван, чтобы дистанцироваться от очень пьянящего молодого человека, не обращая внимания на то, что Ибо начинает дуться. — Давай вернёмся немного назад. Итак… нам нужно кое о чём поговорить. — Дай угадаю, — Ибо берет сушеную хурму и грызет ее, на верхней губе остаётся полоска белой пудры. — Мой возраст. — Ты поэтому мне отказывал? А выпивка… О, боже, это было незаконно предлагать тебе выпить! — Забавно, почему жениться с разрешения родителей в таком возрасте законно, а вот если пить алкоголь, то можно нарваться на неприятности? — размышляет вслух Ибо, не торопясь отвечать. — Ну, да, вообще-то мне было плевать на этот гребаный алкоголь и мой возраст, но я пообещал маме, что если я встречу кого-то до того, как мне исполнится 18, то сначала познакомлю с ней. И я не был уверен, как бы ты отреагировал тогда на всё это. — он наклоняется, чтобы толкнуть в плечо. — Ты такой крутой красавчик, мистер генеральный директор и все такое. Думаю, у тебя случился бы сердечный приступ, если бы я сказал, что мне 17 лет. — Сколько тебе было лет в Новой Зеландии? — А… почти 17? — Ибо засовывает в рот всю хурму, старательно жуёт, и с ухмылкой наблюдает за бурной реакцией Сяо Чжаня. Наконец Сяо Чжань шумно выдыхает, глядя на довольного подростка, пытающегося прожевать довольно большую вяленую хурму. У него сахарная пудра на верхней губе, и он снова действует, прежде чем успевает подумать: мужчина наклоняется лизнуть эту гладкую верхнюю губу, такую ​​розовую, пухлую и очень, очень сладкую. Ибо перестает жевать. Фактически, его челюсть отвисает, предлагая миру (Сяо Чжаню) полюбоваться полупережеванной хурмой. — Извини, — бормочет Сяо Чжань. — Это отвлекало. Помотав головой и продолжая жевать, он переставляет тарелку с фруктами и перебирается на это место. Сяо Чжань ничего не говорит. Они ещё не касаются друг друга, для этого надо немного наклониться. Он наклоняется. — Ты знаешь, почему я Tracer85? — Ибо удобно устраивается рядом, их плечи и руки прижаты друг к другу. — Нет, я должен? — Это мой день рождения. Внезапно все встаёт на свои места. — Ты хотел, чтобы я был в августе на твоей гонке, потому что тебе тогда исполнялось 18? Ибо ни соглашается, ни отрицает, вместо этого спрашивает. — Почему ты не появился? Я тебя искал. Сяо Чжань вздыхает и съезжает с дивана пониже, чтобы положить ноги на журнальный столик. Он складывает руки на животе и начинает говорить. — Я пропустил гонку, потому что в последнюю минуту один важный клиент изменил свое мнение о дизайне, и у нас случился аврал. Они не дали нам дополнительное время на исправления. Нам с Цзыи для завершения проекта пришлось нанять персонал и работать круглосуточно. Из-за того, что мы не знали этих людей, мне приходилось их контролировать, так что я не мог уйти. ЛуЛу предложила пойти и предупредить тебя, но в то утро слегла с пищевым отравлением. — Вот же дерьмо. — В буквальном смысле, — невозмутимо отвечает Сяо Чжань, улыбаясь, когда Ибо начинает смеяться, ослабляя легкое напряжение между ними. — Туалетный юмор — это для подростков, а не для преуспевающих руководителей. — Ну, насколько я помню, мама говорила, что я веду себя как подросток, а не взрослый. — Слишком длинно. Ибо тоже съезжает вниз, но при этом сгибает ноги в коленях пристраивает тарелку на свой живот и выбирает кусок гуавы. Сяо Чжань находит манго, и они какое-то время жуют в дружеской тишине, деля фрукты между собой, целиком и полностью осознавая, что находятся в личном пространстве друг друга. — Я хочу признаться. — А? — То, что я не гонялся за тобой… Это не совсем правда. — Но ты этого не делал, — отмечает Сяо Чжань, беря клубнику. Они лежат рядом, и он через футболку ощущает тепло, исходящее от молодого человека. Ибо кажется таким тёплым, и хотя Сяо Чжань ненавидит, когда жарко, он обнаруживает, что его тянет к этому. — Что твоя мама рассказала тебе о свидании? — Немного. О том, что тебе 19 лет, я узнал только перед её уходом. Единственное, что я знаю, это то, что сваха сказала ей, что удалось найти только один подходящий вариант, но зато это практически идеальная пара и что это наверняка. — Угу. Я и сам не мог в это поверить. Я даже сказал тётушке, что ей ничего не нужно делать. Просто представить друг другу и оставить наедине. На лбу Сяо Чжаня появляется небольшая морщинка, и он поворачивает голову в сторону молодого человека, и на мгновение залипает на острую линию подбородка и идеальный профиль. Даже ярко выраженное адамово яблоко приводит его в восторг. Медленно дыша, он снова сосредотачивается на их разговоре. — У тебя были более подробные сведения? — Тетушка не берёт никого, чья совместимость с программой моей мамы ниже хотя бы 70%. Это одна из причин, по которой у нее 100% успеха. До этого максимальная совместимость, которую они когда-либо получали, составляла 85%. Сяо Чжань включает мозги. — Так… эта твоя тетя сваха? — Мн. Чжань-гэ такой умный. — Ибо толкает его локтем, чуть не опрокидывая полупустую тарелку с фруктами, лежащую на его животе. — Я не знал, что ты был клиентом. Я… — он умолкает на несколько секунд, прежде чем продолжить. — Я хотел как-то отвлечься, потому что не мог забыть тебя, но я не хотел тебя искать. Не знаю почему, это было так странно. Я просто подумал, будь что будет. Надо же, я пытался перехитрить судьбу, — он останавливается. — Извини, я немного сумбурно. Как бы то ни было, я скептически отнесся к маминой программе и успеху тети, поэтому сказал им добавить меня в список потенциальных клиентов. Мама была так шокирована результатом, что перепроверяла программу пять раз, — тихо усмехается Ибо. — Она даже пробила несколько последних пар, которые были у тетушки, чтобы убедиться, что её программа не сбоит. Не сбоила. — Какое было совпадение у нас? — Я потом скажу. — Потом? — Я не хочу, чтобы ты волновался, — говорит Ибо и тихо хихикает, когда Сяо Чжань рычит на него. — Перестань быть таким мерзавцем. — Тебе это нравится. — Это мы ещё посмотрим. — Значит понравится. Никто не может противостоять мне, — Ибо поворачивает голову и ухмыляется. — Ну, ты, конечно, можешь попробовать. — он ухмыляется шире. — Мы можем поиграть в ролевые игры, и ты будешь строить из себя недотрогу. — При чем тут ролевые игры? Может, я на самом деле такой. В ответ Ибо отставляет тарелку в сторону и садится, а затем кладет ладонь на грудь Сяо Чжаня, прямо на его сердце, и мужчина тихо ахает, резко втягивая воздух при внезапном контакте. Он слышит, как его сердце стучит в ушах, и чертовски уверен, что Ибо тоже это чувствует. Молодой человек мягко надавливает, его глаза феникса вспыхивают в полумраке. — Ты уверен в этом, Гэгэ? Тело никогда не лжет. Его голос похож на шепот дьявола, уговаривающего Сяо Чжаня сделать шаг в бездну. Чжань смотрит в эти потрясающие глаза, едва в состоянии сделать вдох. Он чувствует руку Ибо на своём сердце, пытается что-то сказать, но слова застревают, и получается только со второго раза. Вообще-то, его должно волновать, как юноша может так легко и без усилий одолеть его, но какая-то часть Сяо Чжаня кричит, требуя большего. Большего. — К-кто тебя учил таким вещам? — Рука словно клеймо на груди, он буквально чувствует жар от нелепо большой ладони. Ну конечно, его мозг должен был обратить внимание на такой бесполезный факт, как большие руки и их соотношения с некоторыми другими частями тела. Чувствуя, как дергается его член, Сяо Чжань на секунду задается вопросом, кто, черт возьми, на самом деле подросток, потому что его тело ведёт себя как-то не так. — Никто. Я быстро учусь и люблю наблюдать за людьми. Не думай, что я не заметил, как ты уставился на мой рот на мероприятии Gucci, — его губы изгибаются вверх. — У тебя сердцебиение участилось. О чем ты думаешь, гэгэ? Обхватив запястье Ибо, он осторожно убирает руку, качая головой при виде снова обиженно надутых губ. Этот парень знает, что он сердцеед. Сяо Чжань отпускает его и проводит рукой по своим коротким волосам. — О тебе. — он тянется к тарелке, берет еще один фрукт и кладет его в рот. — И что? — сияет Ибо. — Иметь такую ​​уверенность, как у тебя, — отвечает Сяо Чжань. — Не думаю, что подростком я был хотя бы наполовину таким же взрослым, хотя и более зрелым, чем большинство. Он смотрит сквозь приглушённый свет и понимает, что не может справиться с внезапными ощущениями. Это его немного сбивает с толку, поскольку, определенно, взрослый здесь он. Тот, у кого больше жизненного опыта и, вероятно, чего-то ещё. И все же ему постоянно кажется, что он позади, а Ибо уже радостно мчится вперед. Тем не менее, он не знает откуда возникло это чувство, но совершенно уверен, что независимо от того, как далеко Ибо забежит вперед, он будет ждать Сяо Чжаня. Он не упускает из виду тот факт, что все должно быть наоборот, и не знает, как справиться с этой странной активностью. Ибо ведущий, и по правде говоря, Чжаню не хочется возражать. Возможно, ему нужно изменить собственное мышление. Возраст не всегда имеет большое значение. Во всяком случае, не в наши дни. Он отмахивается от лёгкого сожаления, ещё не совсем уверенный в своих ожиданиях. Между ними есть какая-то скрытая связь, существующая с самого начала. В доме Сяо Чжаня, лежа на удобном диване это стало намного, намного заметнее, особенно когда ушла госпожа Сяо, но мужчина до сих пор не предпринял никаких действий. Ибо моложе, он чувствует, что уже продвинулся довольно далеко вперед, но исходя из того, что этот человек после двух последних встреч даже не смог получить его номер, возможно, его придется пнуть в нужном направлении. Он снова устраивается на кушетке, снова прижимается к Сяо Чжаню. Он привык к прикосновениям, как из-за профессиональной опасности, так и из-за лет, проведенных в Новой Зеландии. Девочки находили его слишком милым, чтобы устоять, и то одна, то другая, или одновременно они висели на нем, и это не было ненормальным. — Наибольшее количество совпадений было одинадцать. Минимальное — три. У большинства людей в среднем от пяти до семи. — А тут я с одним. — Сяо Чжань запрокидывает голову к потолку. Играя с освещением, Ибо умудрился оставить этот угол достаточно темным, здесь не было света, падающего прямо на них. — На самом деле, у тебя было восемнадцать. Сяо Чжань в полном замешательстве всем телом разворачивается к подростку, лежащему на подушке. — Восемнадцать? Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что у тебя есть ещё семнадцать совпадений с диапазоном совместимости от 73% до 81%. — Ибо чувствует, сверлящий взгляд, но он продолжает смотреть вперед на большой экран телевизора. Он, вероятно, мог бы немного подождать с признанием, чтобы раскрыть это, но это противоречит его сущности. За последние пару часов он достаточно убедился, что даже будь у Сяо Чжаня выбор, он выбрал бы его. — Вот почему я сказал, что это неправда, что я никогда не гонялся за тобой. Я сделал это. Я не хотел, чтобы ты выбрал кого-то другого, и сказал тётушке, чтобы она вернула деньги и представила меня как единственный вариант. Я по праву был одним из восемнадцати, так что вот так. — Наверно, она сильно любит тебя. Отказаться от таких больших денег. — Сяо Чжань чувствует приятное тепло, которое обычно чувствует после алкоголя. Это пьянящее, слегка эйфорическое чувство и покалывание в пальцах ног, которое медленно поднимается вверх. И знакомый жар в щеках, ушах и шее. — От цены на твою футболку мне хотелось плакать, но от залога за сваху моё сердце кровью обливалось. — Ты хочешь сказать, что я этого не достоин? — лукаво спрашивает Ибо. — Что ж, сделка ещё не завершена, ты всегда можешь вернуть меня отправителю. — Напрашиваешься на комплименты? — Может быть. — Ибо фыркает и слегка пыхтя, сползает ниже, пытаясь закинуть ноги на столик. — Какого черта ты такой длинный? И это я модель? — Он опускает голову на плечо Сяо Чжаня, без перерыва ворча по этому поводу. — Я не могу дотянуться до спинки дивана, так что полежу на тебе. — Я могу принести ещё подушку. — Ты действительно хочешь принести мне подушку? — Все подростки такие нахальные? — Сколько подростков ты знаешь? — Только тебя. — Тогда да. — он прижимается сильнее. — Почему ты вообще согласился на сваху? — По той же причине, что и ты. Я не мог забыть тебя, но я не был ни в чем уверен, пока не осознал, что это всё реально. Я передумал в душе. — А? — Я собирался искать тебя после обеда, неважно, насколько сваха была уверена. Ибо фыркает.  — Она ошибалась? — Ты знаешь, что это не так, но мне нужно знать, насколько серьезно ты относишься к этому? Сяо Чжань слегка двигается, чтобы прижаться к волосам Ибо. От него пахнет потрясающе, хотя он не сомневается, что этот мужчина может пройти всю гонку, и даже после этого будет очень сексуальным. Он прочищает горло. Правильно, понятия не имею, откуда это взялось. Он пытается изгнать эту мысль, но безуспешно. Близость и запах Ибо серьезно влияют на его мозг и тело. Его член большую часть времени находится в приподнятом состоянии, и не нужно прилагать никаких усилий, чтобы он принял боевую стойку. — Если бы я этого не хотел, меня бы здесь не было. Я бы не стал просить тётушку скрыть остальные семнадцать профилей и поставить на карту свой профессионализм. Я бы не сказал своей матери, что скорее всего не приду сегодня ночевать домой. Она уставилась на меня, как будто у меня выросли рога, а затем исчезла в ванной, вышла с пачкой презервативов и очень серьезно сказала мне, что о лубриканте я должен позаботиться сам. — он фыркает. — Никто из нас не может забеременеть, так что да, я не знаю, что она имела в виду. — он засмеялся. — Честно говоря, иногда она думает, что мы всё ещё в Новой Зеландии. Там было не странно иметь беременную одноклассницу, и в любом случае они там клёвые. — Но брак? — хрипит Сяо Чжань. Над словами Ибо надо было хорошенько подумать, но его мозг сейчас не был готов к этому. Тот факт, что мать мальчика сама дала ему презервативы, как-то объясняет, почему Ибо вообще не стесняется. — Это может оказаться совсем не то, что ты предполагаешь, и я держу пари, что в твоих модельных контрактах есть что-то о свиданиях, не говоря уже о женитьбе. — Нет, — Ибо делает упор на согласные, кладет в рот фрукт и запихивает его за щёку, чтобы не мешал говорить. Он чувствует, что Сяо Чжань уткнулся в его волосы, и это заставляет его улыбаться. Теперь он развалился немного по диагонали, его голова скорее лежит на груди, чем на плече. — Я знаю, чего хочу, а этого я не хотел. Поэтому тетушка сама проследила, чтобы ни в одном из моих контрактов не было ничего, что могло бы меня ограничить. К тому же я не совсем модель. Им просто нравится, как я выгляжу, и это их проблема, а не моя. Они хотят меня, а я не хочу их, поэтому когда дело доходит до переговоров по моим контрактам, у неё полная свобода действия. — он на мгновение останавливается, прислушиваясь к дыханию Сяо Чжаня. Оно немного прерывистое. Может быть, они смогут тренироваться вместе, хотя, насколько он знает, пройдет некоторое время, прежде чем мужчина приблизится к его уровню физической подготовки. — Так мы сделаем это? Мама пошутила, что я вернусь домой замужним, и я думаю, что тогда у тётушки случится сердечный приступ. Хотя, честно говоря, мама родила меня в 18 лет, а потом вышла замуж за моего отца, так что не им судить. — Ты не хочешь сначала походить на свидания? — Сначала? — Ибо мило морщит нос, заканчивает жевать и глотает манго. — Ты думаешь, это может привести к чему-нибудь, кроме брака? — Нет. — Так зачем нам сначала встречаться? Почему мы не можем встречаться во время? Сяо Чжань вздыхает. Итак, он собирается стать плохим парнем. Однако он едва может говорить, задыхаясь от слов, и он знает, что юноша замечает это. — А если не получится? Ибо издает громкий насмешливый звук, скрещивает руки на груди и чуть не скидывает тарелку с живота. — Послушай, я видел твой профиль, и дополнительные встречи — это просто нелепость. Вероятность того, что это не сработает, практически нулевая. Я точно знаю, потому что они занимаются этим вместе уже почти семь лет. Тётушка и мама добиваются успеха на 100%. У меня может быть стервозная физиономия по сравнению с твоей детской мордашкой, но я не заморачиваюсь. — Детская мордашка? — возмущается Сяо Чжань, и начинает бубнить о грубых подростках. Так называемый грубый подросток просто ржёт.  — Ты должен радоваться, что у тебя детское лицо. Мы выглядим ровесниками. — Ха… это правда. — Ты хочешь сказать, что я выгляжу старым?! — дразнит Ибо, в его голосе отчетливо слышится смех. — Да, я так и сказал, — Сяо Чжань снова утыкается носом в его волосы и целует в макушку. Поцелуй заставляет желать большего, Ибо скулит и снова сильнее прижимается, заставляя Сяо Чжаня смеяться и снова целовать его. — Итак… у тебя есть планы на вечер? Завтра? — Я должен работать, — сознается Сяо Чжань. — Мы отправляем предложение в Monster Energy, и ЦзыЦзы прикрывает меня сегодня вечером, потому что… Ибо начинает смеяться. Смеяться так сильно, что вынужден откатиться от Сяо Чжаня и, чтобы не разбить тарелку, отставляет ее в сторону. Он катается и ревёт от смеха. — Я не могу поверить в это. — Что? — Я видел их сегодня днем, и они сказали, что все еще выбирают, какая из трёх дизайн-студий подойдет для общей рекламной кампании, но каждый спортсмен, имеющий спонсора, волен сам выбирать, с кем он хочет работать. Поскольку один из них дружит с моим отцом, а другой стал наставником, я уверен, что смогу помочь. — Подожди… что ты говоришь… Ибо наконец оборачивается, его глаза блестят на свету. — Гэгэ, сегодня днем ​​я подписал спонсорское соглашение с Monster Energy. Один из нескольких спортсменов, связанных с автоспортом. Однако они оставляют нам самим решать, как мы будем это делать и какой имидж мы хотели бы, при условии, что общие моменты и брендинг будут согласованы. Хотя вы, вероятно, возьмётесь за всю работу в целом, я могу выбрать, с кем работать, и, возможно, повлиять на других. — Так ты будешь моим боссом? — Сяо Чжань приподнимает бровь, Ибо самодовольно улыбается ему и кивает. — Скорее заказчиком. Я ни хрена в этом не разбираюсь. Я подумал, что соглашусь на любого, кого предложат, но ты меня знаешь, так что делай, что хочешь. — Подожди, ты не хочешь это обсудить? — Ты идеально разработал мой логотип Tracer 85, даже не зная меня. Теперь ты меня знаешь. Я доверяю тебе, Гэгэ. — Так что, ты завтра позвонишь в Monster и скажешь, что нашел своего имидж-дизайнера? — Ага. — Разве ты не должен заявить о наших отношениях? — Супружеская привилегия. Они не могут сказать «нет». Сяо Чжань начинает смеяться. — Супружеские привилегии работают не так, баобэй. В данном случае это больше похоже на кумовство. Как твой супруг, я могу согласиться с твоими проектами, но мы должны рассказать им о наших отношениях, потому что, как ты заметил, я беру на себя общую ответственность за дизайн, и это может вызвать проблемы. Ибо хмурится. — Подожди, я тебе всё испортил? Типа они могут не учитывать тебя, потому что мы женаты? — Это возможно, потому что единственным заданием, которое они дали нам на этой неделе, было разработать что-то подходящее для бренда и высокоэффективных спортсменов, и это все, потому что хотели увидеть, что мы придумаем. Мол, это буквально ничего нам не дает. Знать, что ты один из этих спортсменов — это уже иметь больше информации, чем у двух других дизайнерских студий. — Блядь. Мне жаль. Блин, почему я такой тупой? Сяо наблюдает, как Ибо раздраженно проводит руками по своим волосам, ещё больше взлохмачивая их, пока они практически не торчат во все стороны, отчего он выглядит намного очаровательнее, чем кто-либо имеет право быть. «И он мой». — приходит непрошеная мысль, и он торопится успокоить молодого человека. — Вообще-то хорошо, что я узнаю это сейчас, чем попаду в тупик позже, потому что мы только начинаем закладывать фундамент. Я собирался пройтись по экстремальным видам спорта, что было бы совершенно неверно по отношению к автоспорту. — он хихикает, когда видит, что парень осознает это. — Понимаешь? Теперь у меня есть инсайдерская информация. Мы должны сообщить им. — его брови нахмурились. — Нет, мне нужно позвонить ЦзыЦзы, чтобы она остановила работу. Дай мне пару минут? Ибо кивает, лезет в карман спортивных штанов и вытаскивает телефон.  — Мне тоже нужно сделать несколько звонков. Сяо Чжань садится. — Я пойду в свой офис. Ты можешь остаться здесь. — Мгм. — Ибо уже поднес телефон к уху. Генеральный директор собирается уйти, но зажатая в чужом кулаке рубашка останавливает его. Рука притягивает, и Сяо Чжань тянется за ней, их губы сталкиваются в очень быстром поцелуе, Ибо с улыбкой отпускает его и начинает говорить по своему телефону. Он спешит прочь, наполовину возбужденный и мысленно делает пометку проверить, что им нужно для регистрации гражданского брака. Его мать убьет его, но настоящую пышную церемонию можно организовать позже. Некоторые пары не устраивают свадебные приемы раньше, чем через год, так что в том, что они делают нет ничего странного.

*

— Так ты поговоришь с ним? Мистер Ван рычит в трубку. В Новой Зеландии около двух, и он все еще пытается успокоить свое сердце, увидев, что его единственный сын звонит ему, несмотря на то, что мальчик прекрасно знает разницу во времени между Китаем и Новой Зеландией. Ожидая ужасных новостей, он сначала испытал безумное облегчение, а потом не поверил своим ушам. — Ребёнок, я уже трижды сказал «да»! — он остывает, когда он слышит знакомый необычный смех своего сына. Честно говоря, он никогда не сможет на него злиться. — А теперь дай трубку Сяо Чжаню. Нам надо поговорить. — Хм? — Ибо внезапно перестает смеяться. — Зачем? — Зачем? Тебе девятнадцать. Мне нужно знать, что этот человек не убийца с топором или какой-нибудь маньяк. — У меня есть черный пояс по бразильскому джиу-джитсу, так в чем проблема? — Сын. — Папа. — Упрямый, как твоя мать. — Ты каждый раз говоришь это. — Потому что это правда. — Мн. Так ты в порядке? У мамы всё хорошо. Мужчина смеётся. — Ван Ибо, когда тебя останавливало «нет»? Меня радует, что ты не безрассуден, хотя это определенно на грани. Если он прошел проверку биографии у цзецзе, то я уверен, что он в порядке. Я просто хочу поговорить с мужчиной, которому я передаю своего единственного ребенка, находясь от него на долбаном расстоянии, вот и всё. Я слишком многого прошу? — Ты же не собираешься его напугать, верно? — Ты действительно так сильно любишь его? — Я не могу это объяснить, — тихо признается Ибо. — Типа… меня пугает неуверенность, вдруг я уйду и не смогу вернуться к нему домой. Я даже не знаю, почему я так себя чувствую, но моя интуиция никогда меня не подводила, а сейчас она просто вопит. Я думаю, это не отпустит, пока мы не поженимся. Я знаю, есть шанс, что мы не подойдем, но ты хоть раз видел, чтобы мама и тетушка потерпели неудачу? Они обе согласны, что почти все идеально, и я готов рискнуть. — Обязательно предупредите меня о приеме, — грубовато говорит мужчина. — Я буду там, даже если мне придется лететь обратно на следующий же день. — Обязательно, папа. — Я люблю тебя, сын. — Тоже тебя люблю. Мама очень скучает по тебе. Теперь, когда ей не нужно будет за меня волноваться, может, она вернётся назад? — Мгм, это идея. Я поговорю с ней, но сейчас не вздумай меня отвлекать. Я всё ещё хочу поговорить с Сяо Чжанем. — Я посмотрю, освободился ли он, — наконец соглашается Ибо, довольный тем, что отец его понимает. Они продолжают болтать, пока он блуждает в поисках, и наконец обнаруживает, что тот наливает два стакана воды на кухне. — Папа, он здесь. Я передаю тебя. Глаза Сяо Чжаня расширяются, и он отступает, качая головой, заставляя Ибо смеяться, потому что Чжань внезапно выглядит намного моложе своего возраста. Как кролик, пойманный на какой-то шалости, его кроличьи зубы касаются его нижней губы, заставляя Ибо улыбаться. Он протягивает свой телефон сопротивляющемуся мужчине, который наконец расправляет плечи и берет его, прочищая горло. — Сэр? Ибо остается на кухне, лезет в набитый холодильник и вытаскивает бутылку пива. Он ухмыляется, глядя на вопросительно поднятую бровь Сяо Чжаня, с хлопком открывает бутылку, в то время как мужчина прищурившись смотрит на него, внимательно слушая, что говорит его отец. Запрокинув голову, он делает большой глоток холодного пива, наслаждаясь горьким вкусом, слегка обжигающим горло. Вино и пиво за ужином — не такая уж редкость, и благодаря бурной юности в Новой Зеландии он научился пить очень умеренно. Он побывал на многих вечеринках, где алкоголь подавали под присмотром, как бы сомнительно это не выглядело на самом деле. Он по собственному опыту знает, как небрежно относятся к этому некоторые взрослые. Ибо никогда не злоупотреблял выпивкой, потому что ему не нравится терять над собой контроль, а поскольку он был единственным обладающим правами и двумя транспортными средствами, обычно ему приходилось развозить своих товарищей. Когда Сяо Чжань, огибая остров, проходит мимо, беспечно игнорируя предупреждающий взгляд, Ибо толкает его бедром. Наклонившись и выгнув спину, как кошка, он упирается локтями в остров, глядя вверх на застывшего Сяо Чжаня, и делает еще один большой глоток пива, чувствуя лёгкое удовлетворение от того, как мужчина смотрит на его горло. — Да сэр. Обещаю и да, я согласен. Ибо высовывает язык, и Сяо Чжань ловит его большим и указательным пальцами. Глаза подростка расширяются, он не в состоянии вырваться, пока мужчина с ехидной ухмылкой продолжает говорить по телефону. Он пытается протестовать, и, очевидно, его отец слышит это, потому что Сяо Чжань спокойно отвечает: — Да, это ваш сын. Он попался. Нет, сэр, я этого не планирую. Ибо есть над чем подумать. В конце концов Сяо Чжань отпускает его и щелкает по носу. Ибо рычит, хватает бутылку с остатками пива и уходит обратно в гостиную.

*

К тому времени, как Сяо Чжань возвращается, бутылка уже пуста, а Ибо пытается снять с неё этикетку целиком. — Не могу поверить, что у тебя хватает на это терпения. — О моем терпении тебе может рассказать моя коллекция LEGO, — бормочет Ибо, сосредоточившись на этикетке. Он не отодвигается, когда Сяо Чжань снова ложится в прежней позе и вытягивает ноги на журнальный столик. Он крутит в руке телефон Ибо, наблюдая, как молодой человек старательно, дюйм за дюймом, снимает этикетку. — Твой папа занятный. — Если ты имеешь в виду прямолинейный, то ты ещё не видел мою маму. — Тяжёлый случай? — Она дала мне презервативы. Как ты думаешь? — Ибо не смотрит на мужчину, кусает нижнюю губу и издаёт ликующий вопль, когда ему, наконец, удается снять этикетку. Наклонившись вперед, он роняет бутылку и уже не интересную этикетку, берет последнюю вяленую вишню и смотрит через плечо на лежащего мужчину. После обеда, Сяо Чжань расстегнул еще одну пуговицу, а рукава рубашки он закатал до локтей ещё когда убирал в холодильник остатки еды. Он машет ягодкой. — Это последняя. Ты хочешь её? — Вишня? — Мн. Сяо Чжань мычит.  — Кажется, это я ещё не пробовал, — он протягивает руку, его брови приподнимаются, когда Ибо повернувшись к нему лицом, суёт вишню в свой улыбающийся рот. — Эй! Ему хорошо видно, куда делась ягода — Ибо с ухмылкой прячет её за щёку. — Попробуй отобрать. — Я могу взять ещё на кухне, — скалит зубы Сяо Чжань, его штаны становятся неудобно тесными, и это будет чертовски заметно, если ему придется красть эту дурацкую вишенку. Ибо высовывает язык с вишенкой на конце и снова прячет его, а вишенка оказывается за щекой. — Ты так в этом уверен? — говорит он тем же тоном, что и раньше. Когда дело доходит до Ван Ибо, Сяо Чжань явно лучше думает своим членом, чем мозгом: он садится и кладет руки по обе стороны головы молодого человека, прежде чем коснуться ртом приоткрытых губ наивного подростка. Он крадет вишню так же быстро, как раньше, но заталкивает её обратно в рот удивлённого Ибо, и отстраняется, чтобы посмотреть на молодого человека. — Не отдавай просто так. Заставь меня потрудиться, чтобы получить. Глаза Ибо возбуждённо блестят, и на этот раз он наклоняется вперед, прижимаясь губами, и проталкивает язык в рот Сяо Чжаня, чтобы тот не смог добраться до вишенки за щекой. Он заставляет мужчину отступить, легко отталкивая его и стонет, когда тот начинает сосать его язык. Забравшись на него, Ибо садится верхом на колени мужчины и борьба за вишню переходит на новый уровень. Движения бёдер приводят его в возбуждение, а спортивные штаны абсолютно ничего не скрывают, и он не обращает на это внимания, когда чувствует под собой столь же твердого противника. Каждое прикосновение вызывает стон, бёдра непроизвольно двигаются, останавливаясь только тогда, когда рука сжимает его талию, и Сяо Чжань отрывается, тяжело дыша и глядя на него. — Что? — Ибо перекатывает вишню из левой щеки в правую. — Недостаточно? Сяо Чжань демонстративно приподнимается под ним и видит испуганное выражение в глазах Ибо, быстро меняющееся на голодное. — Слишком много. — Мало, — возражает Ибо и снова впивается в губы, вылизывает рот Сяо Чжаня. — Как ты думаешь, ты сможешь украсть эту вишню, прежде чем я кончу в штаны? — Ибо. — Гэгэ, — он снова вылизывает, — перестань думать. — он хрипло смеется. — Чтобы ты не сомневался, всё уже решено, я в этом чертовски уверен. На этот раз его язык встречает сопротивление и руки, лежащие на его бёдрах двигают его в медленном брачном танце. Их языки ласкают друг друга, но Ибо не уступает, и они, в конце концов, распадаются, снова тяжело, горячо и влажно дыша друг другу в губы. Рука Ибо протискивается между ними, чтобы сжать свою твердую набухшую плоть, с тихим стоном проводит по всей длине через спортивные штаны. — Не могу… не хватает трения. — Ты пытаешься кончить в штаны? — Сяо Чжань озадаченно приподнимает бровь. — Ибо, ты серьёзно? Ибо отстраняется и усмехается. — Почему нет? Я подросток. Когда ещё это можно сделать без осуждения, как не сейчас? «Он не ошибается», — думает Сяо Чжань, протягивая руку и тыча пальцем в упругую щеку подростка. — Серьёзно, когда ты кончишь, здесь будет такой беспорядок, что, возможно мне больше никогда этого не захочется. — Это вызов? А может быть, ты плохо стараешься? — Боже, помоги мне… как я умудрился связаться с таким болтливым мелким засранцем, как ты? — Может быть, ты просто любишь болтливых мелких засранцев, — отступает Ибо, и видя, что Сяо Чжань пытается поменять позу, обеспокоенно спрашивает. — У тебя болит спина? Шея? — Просто хочу лечь, чтобы тебе было удобно, — язвит мужчина. — Тебе будет проще, если я лягу на спину и раскину ноги, так ты сможешь трахаться на мне. — О, — раскрывается рот Ибо, и вишенка выпадает изо рта.

*

Конечно, он прав. Так определенно проще. Сяо Чжань наконец получает вишню, когда Ибо, задыхаясь от оргазма, роняет ее прямо в его ждущий рот. Жуя ягоду, Сяо Чжань кривится. — Здесь больше слюны, чем вишни. Какая гадость, — замечает он, продолжая жевать и глотая под смех Ибо. Парень приподнялся, упершись рукой в ​​спинку дивана, и смотрит сверху вниз на мужчину, с распухшими, красными от вишни и поцелуев губами. — Напомни мне в следующий раз, как это мерзко, когда кончаешь в трусы, — гримасничает он. — В моём воображении всё было гораздо сексуальнее. — В воображении всё гораздо сексуальнее. Реальность просто грязная и грубая. Ибо невозмутимо усмехается. — Значит, хочешь быть со мной грязным и грубым? — В другой раз. Ибо со стоном опускает свою голову и прижимается лбом к мужчине, прижав свой нос к его. — Почему мы так многое откладываем на другой раз? Другой раз, это когда? — Как только. А у тебя? Покорно вздохнув, он осторожно опускается на Чжаня, морщась от ощущения липкости в штанах. — У меня больше нет одежды. — Ты правда не подумал об этом, а? — Сяо Чжань целует потный висок Ибо, вдыхая вздох подростка, выпрашивающего еще поцелуев. — Ты милее, чем думаешь. — Крутой, а не милый. — Я говорю «милый». — А я говорю «крутой». — Ты хочешь чистые трусы или нет? — Хорошо, хорошо, милый. Бля, не думай, что в следующий раз я так легко сдамся. Я объявляю мораторий на ссоры после оргазмов. Сяо Чжань смеется и крепко обнимает подростка. Его член все еще болезненно тверд в штанах, но он может подождать. Он не в отчаянии. У них вся жизнь впереди. После еще нескольких невинных поцелуев, которые достаточно удовлетворяют Ибо, Сяо Чжань закатывает глаза и крепко сжимает подростка. — Ты настоящая рок-звезда и профессиональный гонщик, но все, что тебе нужно, это поцелуи. — Эй, у всех есть свои недостатки. — Душ? — Вместе? — У тебя одно на уме. — Я подросток. Мы ни о чем другом не думаем. — Боже, помоги мне. — Ну, у меня нет рвотного рефлекса, так что, может быть, ты увидишь бога, если будешь мил со мной в душе. От нелепой участи умереть, захлебнувшись собственной слюной, Сяо Чжаня спасает только каркающий смех Ибо, эхом разносящимся по большой комнате.

*

Ибо падает лицом вниз на кровать, его голое тело, все еще влажное после душа, растекается как желе. Он получает полотенцем по заднице, но в ответ просто отмахивается и поворачивает голову на бок, чтобы видеть Сяо Чжаня, который, к сожалению, одет в белый халат. — Зачем ты оделся, если мы идем спать? — Мне нужно проверить почту и убрать посуду. Я не люблю, когда на кухне беспорядок. — Сяо Чжань многозначительно смотрит на задницу Ибо. — И кроме того, ты уже использовал свой бесплатный купон. В шкафу есть футболки и шорты, я уверен, ты их найдешь. — Я сплю голым, — надувается Ибо. — Конечно, — Сяо Чжань садится рядом и нажимает пальцем на кончик его носа, — но не сегодня, баобэй. Хорошо? С тяжелым вздохом, как будто эта просьба на грани его возможностей, Ибо переворачивается и кладет мокрую голову Сяо Чжаню на колени. — Ибо! — Что? — Ты голый! Единственные подушки, до которых Сяо Чжань может дотянуться, — это подушки для сна, и после секундного колебания он все равно хватает одну и поспешно бросает ее на обнаженное тело Ибо. Но, поскольку он не прицеливался, подушка падает на колени. — Я не знал, что мои голые колени оскорбляют твою викторианскую́ стыдливость, — ржёт Ибо, и Сяо Чжань рычит, чтобы он прикрылся. — Но почему? — спрашивает он, лениво потягиваясь. — Не похоже, чтобы ты этого не видел. Или это было в твоем ммпппффхх. — Ты целуешь свою мать этим ртом? — Сяо Чжань смотрит на молодого человека. Полой своего халата он заткнул его рот, чтобы избежать домогательств. По дороге от гостиной до ванной он кое-что узнал об Ибо. У юноши совсем нет границ. Любая часть тела Сяо Чжаня — это лёгкая добыча, которую надо лизнуть, поцеловать, укусить. Ему придется следить за своей рабочей одеждой, потому что у него в буквальном смысле гребаный ошейник от засосов. Ошейник. Широкий. Придется открыть сезон водолазок. Ибо высвобождается. — Уже нет. Ей достаточно будет кинуть на тебя один взгляд, чтобы избегать моего рта, — хихикает он. — Это будет забавно. Думаю, я буду гоняться за ней по комнате просто ради смеха. В конце концов, я почистил зубы. — Да, моей зубной щеткой. — Сяо Чжань, кажется, все еще немного злится на это. — Заботиться — это значит делиться. — Ты поделишься своим LEGO? — Если хочешь. — А если я соберу неправильно? — Тогда я просто исправлю. — Неужели все так просто? Ибо смотрит на него снизу вверх, затем садится. — Давай поговорим, только надо сесть поудобнее. — он указывает на изголовье кровати. — Иди сюда. Забавляясь командным тоном, Сяо Чжань выполняет полученный приказ и ложится на подушку. Через секунду рядом с ним оказывается обнаженный мускулистый подросток. Ответ на его предыдущий вопрос — шесть. Шесть кубиков. Ни с того, ни с сего, у него зачесался язык. — Ты все еще голый. — Какая наблюдательность с твоей стороны, — легкомысленно отвечает Ибо. — Мы еще не ложимся спать. Я оденусь позже. — Все в порядке, — уступает Сяо Чжань. — Честно говоря, это больше для моего душевного спокойствия, но если тебе из-за этого будет неудобно ночью, то… — То тогда будет неудобно тебе? Я надену только шорты, хорошо? Не беспокойся. Я веду себя как избалованный ребенок. Мама утверждает, что я стараюсь давить, пока другой человек не сломается. Кажется неправильным делать это с моим мужем. — Ты так легко говоришь об этом, — удивляется Сяо Чжань, потирая родинку возле ключицы Ибо. Над ней большой засос, и парень еле сдерживает смех, думая, как ужаснется его визажист, увидев это. Вообще-то, они друзья, она обожает его и фактически относится к нему как к младшему брату, которого у нее никогда не было. Разумеется, она будет в шоке. На самом деле, Сяо Чжань до сих пор не может поверить, как ему повезло, что Ван Ибо хочет его. Хочет его. — Ну, это ты сказал, что мы поженимся. Ты не спрашивал, помнишь? — он кладет два пальца на губы мужчины и качает головой. — Нет, не нужно. Не спрашивай. — он пристально смотрит на собеседника и убирает пальцы только после того, как тот с неохотой кивает. — Справедливо. Ибо начинает водить пальцами вверх и вниз по адамовому яблоку Сяо Чжаня, а затем по окружающим его горло засосам, следя за своими пальцами. — Я не любитель усложнять вещи просто потому что так хочется. Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе. Я почти уверен, что если между нами ещё нет любви, то она скоро будет. Что касается столкновений характеров и других подобных причуд, это то, что можно преодолеть, — его взгляд становится немного отстраненным. — Может быть, это то, чему я научился в другой стране, потому что там брак не имел большого значения. Вы могли бы просто сожительствовать, и по закону вас считали бы законной парой, но с точки зрения реальных отношений ничто не мешало просто уйти, если становилось слишком сложно. Я встречал людей, у которых были меньшие проблемы, чем у моих родителей, и которые расставались, потому что им было слишком сложно, — он сглотнул. — Я хочу работать над проблемой и решить ее, а не сдаваться. Я не из тех, кто быстро сдается. — он опускает руку и поднимает глаза, чтобы встретиться с Сяо Чжанем.  — И кроме того, разве не в этом суть брака по расчету? Чтобы два совместимых человека сошлись вместе и разобрались? Узнавать друг друга и превращать это в нечто конкретное и вечное? По сути, я знаю, что мы хотим одно и то же: иметь возможность обеспечить своих родителей стабильной жизнью, детей, домашних животных, и мы оба готовы ради этого идти на жертвы. Я вообще не умею готовить, но не против заниматься другими домашними делами. В конце концов, за меня может поручиться мама. — выражение его лица стало задумчивым. — Если подумать, наш брак будет основан на чем-то более прочном, чем такое легкомысленное чувство, как любовь. Любовь, безусловно, важна, но она не решает всего. Два человека могут безумно любить друг друга, но не смогут быть вместе, потому что один хочет детей, а другой — нет. Мои родители поженились не потому, что любили, а потому что моя мать не хотела делать аборт, а мой отец не хотел уклоняться от своих обязанностей, но со временем они полюбили друг друга. Думаю, я каким-то образом устроил их брак. Если бы не я, они, вероятно, никогда бы не были вместе, потому что он фанат автомобилей, а она ботаник. Люди рассматривают брак как конечную цель, но ведь это только начало? Слияние двух жизней — это пожизненный вызов. — его осветила лёгкая светлая улыбка, без каких-либо опасений, как будто для него это уже решенное дело. — Гэгэ, ты готов принять вызов? В ответ Сяо Чжань просто наклоняется вперед и целует молодого человека, обнимая его и притягивая ближе, углубляя поцелуй, пока они оба не начинают задыхаться, и в него тычется голый член Ибо. — Этого ответа достаточно? У Ибо широкая и красивая улыбка, его губы распухли от поцелуев за последний час. — Итак… Меня пытается уговорить Картье. Может, завтра утром зайдем в магазин? Сяо Чжань весело смеется в ответ.  — Ты пытаешься подарить мне халявные обручальные кольца? — он качает головой. — Знаешь, после того, как я стал генеральным директором, у меня не было свиданий. Я не был уверен, хотят ли меня, или мою должность и деньги, но ты — это нечто другое. Даже если я не потрачу ни цента, ты все равно будешь одет так, как будто ты хозяин мира. — Неужели? — спрашивает Ибо, нежно облизывая губы Сяо Чжаня. — К тому же, черт возьми, я ни хрена не разбираюсь в обручальных кольцах. Я просто хотел убедиться, что если они меня всё-таки уговорят, то это не значит, что я буду представлять дрянные товары. — Картье не такой уж дрянной, маленький засранец. — Маленький? — бровь Ибо приподнимается, и он целенаправленно трется своим набухшим членом о партнёра. — Может, тебе нужно освежить память? Сяо Чжань мычит и обхватывает горячую плоть ладонью, прежде чем снова наклоняется для еще одного поцелуя. — Может быть.

***

Совершенно измочаленный Ибо висит на спине Сяо Чжаня, в то время как мужчина пытается приготовить им горячий шоколад. — Тебе не нужно было спускаться со мной, баобэй. У тебя был долгий день. В ответ он хрюкает и громко смеется, потому что, серьёзно, четыре оргазма всего за два часа окончательно вымотали Ибо, который устал настолько, что добрых полчаса пытался соскрести себя с кровати. Только когда Сяо Чжань напомнил, что у него еще есть дела, юноша, все еще голый, как новорождённый младенец, сел, но был жутко недоволен, когда ему всё-таки пришлось облачиться в шорты Сяо Чжаня, и демонстративно надул губы. Моим яйцам нужно дышать. Кто, черт возьми, носит это? Бля, Гэгэ. Я должен научить тебя радостям фрибола. Сяо Чжань снова смеётся, вспоминая это. Да, может быть, но не сейчас. — Почему ты смеёшься? — обиженно спрашивает Ибо, стискивая руки. — Фрибол, — честно отвечает Сяо Чжань. Несколько секунд проходит в тишине, прежде чем Ибо открывает рот. — Ну, я не знаю, что в этом смешного, но если тебе нужно работать, может быть, тебе будет интересно, как согреть петушка? — Ван Ибо! Парень наконец отлепляется от его спины и прислоняется к острову с ленивой ухмылкой и дьявольским блеском в глазах. — Почему нет? — Тебе мало? Он беспечно пожимает плечами. — Всё относительно, не так ли? — он некоторое время рассматривает свои ногти. — У меня есть несколько лет, чтобы наверстать упущенное, — усмехается он, невинно хлопая ресницами. Невинно, как его задница. — Такими темпами ты быстро наверстаешь упущенное, можешь не сомневаться, — Сяо Чжань чувствует, что краснеет. И твердеет. Честно говоря, он не думал, что это возможно, но Ибо — как раз один из тех людей, которым вы действительно не можете отказать. И его член по-видимому, не имеет ни малейшего долбанного представления, что вообще означает нет. Словно читая его мысли, Ибо подкрадывается к нему сбоку и осторожно поворачивает к себе лицом. Свободно обвив руками шею Сяо Чжаня, он наклоняет голову.  — Ты можешь сказать мне «нет», понимаешь? Вот, здесь безопасное место, чтобы отказаться. Помнишь, что я тебе говорил? Я склонен давить. Иногда я делаю это, просто чтобы посмотреть, как далеко это может зайти. Иногда я делаю не задумываясь, это просто рефлекс. Я не хочу давить на тебя, но я, вероятно, иногда буду это делать, пока не научусь останавливаться, или просто напоминать себе, что нужно остановиться. Вот так как-то, — он улыбается и наклоняется, чтобы нежно поцеловать его в губы. — Ты можешь сказать мне нет, Гэгэ. Сяо Чжань поднимает руки, чтобы схватить подростка за талию, и наклоняется, чтобы снова впиться в его рот. — Дело в том, — шепчет он в мягкие, податливые губы, — что я начинаю понимать, что не хочу этого. Хриплый смех Ибо превращается в тихий стон, а кухонная техника становится свидетелем тому, с чем теперь хорошо знакомы ванная и спальня. То, что узнает каждая комната в пентхаусе Сяо Чжаня — это только вопрос времени, скорее всего, нескольких дней.

***

Сяо Чжань приоткрывает глаза, когда Ибо выскальзывает из-под его руки. — Баобэй? — Мгм, — отвечает Ибо, оглядываясь через плечо, — спи. Мне нужно на пробежку. — Нужно? — Да, у меня скоро гонка. У тебя здесь есть спортзал? Или хотя бы машина для бега? Я спросонья не могу сообразить, как это называется. — Беговая дорожка, — услужливо подсказывает Сяо Чжань с хриплым смешком, поворачивается и ложится на спину. На Ибо те же шорты, что и вчера вечером, и он оглядывается, сморщив нос и нахмурив брови. — Что ты ищешь? — Ту толстовку, что была на тебе прошлой ночью. Сяо Чжань свешивается с края кровати и поднимает с пола поношенную серую толстовку с капюшоном. — Эту? Ибо уже рядом с ним, хватает его за толстовку, а затем, к его ужасу, наклоняется для поцелуя, и Сяо Чжань отворачивается резче, чем хотел. — Что случилось? — Я ещё зубы не чистил. — Смеешься, что ли? — Ибо запрыгивает на кровать, и толкает Сяо Чжаня бедром. — Это жёсткий отказ или мягкий? — Мягкий, — неохотно признает Сяо Чжань, медленно поворачиваясь к нему. — Но это не значит, что ты можешь меня принуждать. — Именно это и подразумевает мягкий отказ, — Ибо с ухмылкой нажимает пальцем на кончик его носа. — Мягкий. Ладно, тогда давай послушаем. Прошлой ночью я выдержал всю твою болтовню о микробах на зубных щетках, так что ладно, долой мягкую зубную щетку, но я хочу услышать в чём дело. — Мое дыхание воняет? — Он внутренне съеживается от того, что это больше похоже на вопрос, чем на уверенное утверждение, хотя, честно говоря, как кто-то может звучать уверенно, говоря об своём зловонном утреннем дыхании? Ибо, кажется, соглашается, потому что он наклоняется вперед, чтобы принюхаться. — Кажется, ты и сам не уверен, а значит не можешь судить об этом. Дыхни. — Нет! Тогда юный гремлин сам дует на него, заставляя Сяо Чжаня шипеть. Ибо ржёт и растягивается на его коленях. — У тебя чертовски занимательное выражение лица. Ты был так потрясен, что я это сделал. — Раз так, можешь идти в спортзал, — надувается Сяо Чжань, скрестив руки на груди. — Ладно. Пойду поохочусь на эту беговую дорожку. Бьюсь об заклад, это рядом с гостиной. Прежде чем Сяо Чжань успевает ответить, звонит телефон Ибо, юноша вскакивает с колен Сяо Чжаня и хватает трубку с прикроватной тумбочки. — Мама! — взволнованно отвечает он, ставит телефон на динамик и, положив его на кровать, снова устраивается головой на коленях Сяо Чжаня. — Ты на громкой связи. — А когда было по-другому? — раздается мягкий голос. — Ты всё-таки не пришёл вчера домой, а? Он рядом? — Он рядом? — голос Ибо переходит в визг, когда Сяо Чжань щиплет его за бок. — Эй! Гэгэ, играй по правилам! — Сяо Чжань? — Э… да, госпожа Ван. Это Сяо Чжань. Мне жаль, что мы ещё не познакомились. Она смеется, и этот звук теплый и приятный для ушей. — Не волнуйтесь, я не буду устраивать допрос с пристрастием. Я уже разговаривала с мужем сегодня утром, а вчера вечером встретила вашу маму, и она была буквально на седьмом небе от счастья, хотя и продолжала спрашивать меня, уверена ли я, что меня это устраивает. Я сказала ей, что пытаться остановить Ибо — все равно что пытаться остановить ураган. Кстати, вы тоже имейте это в виду, — весело хихикает она. — Итак, я думаю, надо готовить приём? — А… Мама, можно с этим немного подождать? Мы хотим поговорить об этом немного подробнее, и сейчас у меня много дел и совсем нет времени. — Я думала, вы захотите сделать это как можно раньше? — Мы хотим зарегистрироваться сегодня утром, но, вероятно, устроим приём только в следующем году. Может быть, где-то между нашими днями рождения. — Подожди, вернись назад. Зарегистрироваться? Сегодня? Ты же знаешь, что это будет законный брак. Ибо смеется и еще сильнее прижимается к теплым коленям Сяо Чжаня. — Я знаю, мама. Сначала мы едем к Картье, чтобы купить кольца, а затем зарегистрируемся. Мы уже сделали заказ в их онлайн-системе вчера вечером. Это настолько до смешного эффективно, что они даже спросили, не хотим ли мы пожениться удаленно, типа какого хрена? Хотя, полагаю, это из-за той эпидемии. — Сяо Чжань. — Да, мэм. Оба Вана хихикают, слыша его автоматический ответ. — Пожалуйста, просто называйте меня цзецзе. Мэм заставляет меня чувствовать себя вдвое старше. Я просто хочу отметить, что у меня нет такой слабости к фирменным вещам, как у моего сына. И если вы оба настолько сумасшедшие, чтобы пожениться сегодня утром, по крайней мере, приходите сегодня вечером на ужин? — О да, все в порядке, я понял это после того, как вчера вечером он попытался отдать мне свою халявную футболку от Givenchy. У любого, кто может подарить футболку за 3000 юаней, наверняка есть кое-что ещё из того же источника. И я бы с удовольствием пришел на ужин. — Я должен сначала уговорить его сесть на мой мотоцикл. Судя по звукам, доносящимся по телефону, его мама пытается не умереть от удушья. Сяо Чжань и Ибо обмениваются взглядами, прежде чем глаза Ибо расширяются, когда она продолжает что-то бормотать о шоке. — Мама! Я не это имел в виду! Я говорил о своем настоящем байке! Том, который с двигателем! Святое дерьмо, убери свой разум из сточной канавы, женщина! Ты определенно слишком много смотрела Чэнь Цин Линь или что-то в этом роде, какого хрена на самом деле. — он фыркает. — И к тому же, его не нужно убеждать в этом. — Сын. Я задохнулась, потому что пыталась делать три дела одновременно, и не рекомендую пить воду, пытаясь накормить кошку, которая собирается прыгнуть на тебя, в то время как ты насыпаешь ей еду. Что касается всей этой дополнительной информации, в которой я определенно не нуждалась, я рада, что презервативы пригодились. На этот раз задыхается Сяо Чжань. — Мы… мы нет. — Оу? Ибо рычит. — У него всё после свадьбы. — Тогда зачем был этот комментарий о… сами знаете о чем? Неважно! Итак, Сяо Чжань, я слышала, ты отличный повар и чуть не убил моего сына, но воскресил его. Если мой Ибо пытался приготовить вам завтрак, будьте уверены, свои кулинарные навыки он получил не от меня. Это все его отец. — Мама! — Это правда. Ты хорош во всем, что тебя просят сделать, но готовка? Я не знаю, почему ты этого не понимаешь. — Может, я просто не хочу этого понимать. Может быть, я хочу, чтобы кто-то позаботился обо мне хотя бы в этом, потому что все остальное я могу сделать сам. Как насчёт этого? — Ибо демонстративно надулся, в его голосе звучит бунт. — Тогда я рад, что ты нашел меня, — тихо говорит Сяо Чжань, обхватив подбородок Ибо ладонью и слегка сжав его. — Все в порядке, госпожа Ван… эээ… цзецзе. Пожалуйста, не беспокойтесь. Я могу есть все. — Я могу поручиться за это! — кричит Ибо, довольный простым прикосновением Сяо Чжаня. Госпожа Ван шумно выдыхает. — Сяо Чжань, он не показывается таким ни перед кем, кроме меня. Я старалась воспитывать его не таким неотесанным, но у меня такое чувство, что он безумно счастлив и хочет кричать об этом, так что позволь ему выплеснуть всё это, хорошо? — Я тоже подумал об этом, — отвечает генеральный директор. — Хорошо. Я присмотрю за ним. — Видишь, мама? Это верняк! — Да, дорогой. Несомненно.