Во власти Тьмы: Юньмэн

      — Вэй Ин! — Лань Ванцзи в упор смотрел в красные горящие глаза Вэй Усяня, сжимая в пальцах рукоять Бичэня. По его руке стекала кровь от широкого пореза на плече, пропитывая белоснежную ткань одежд. Мужчина в черном с совершенно безразличным лицом наблюдал за творящимся вокруг хаосом – тут и там люди и мертвецы убивали друг друга, отсекая и отрывая конечности, пуская реки крови, все больше пропитывая землю вокруг.       — Лань Чжань, с дороги! — прорычал Вэй Усянь, вытягивая в руке крепко сжатую флейту, обагренную каплями крови. В другой руке он сжимал Тигриную печать. Было очевидно, что он уже не воспринимает, кто здесь друг, а кто враг. В этот момент все вокруг были его противниками. Все желали ему смерти. Каждый был против него.       — Я обещал помочь тебе! — возразил Лань Ванцзи, не отходя ни на шаг, все еще пытаясь докричаться до Вэй Усяня. Он тяжело дышал, но не обращал внимания на собственную рану. Сейчас перед ним был тот, кто нуждался в его помощи.       — Ты ни черта не знаешь! Как ты можешь помочь мне?! Снова станешь предлагать вернуться на правильный Путь? Отказаться от всего и покаяться всем этим лицемерным трусам, что ради могущества готовы вцепиться в любую глотку?! — каждое слово, что срывалось с окровавленных губ Старейшины Илина, глубоко ранило Лань Ванцзи, причиняя все более ощутимую боль.       — Вэй Ин, остановись, — выдохнул Лань Ванцзи, делая шаг к Вэй Усяню, но тот сделал такой же шаг назад, не давая сократить между ними расстояние. Он вынужденно остановился – за чужой спиной была толпа сражающихся, и еще несколько таких шагов могли втянуть их в самую гущу битвы, — Я хочу защитить тебя!       — Защита?! Думаешь, я нуждаюсь в твоей защите?! Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?! Ты же не верил мне никогда с тех самых пор, как я вернулся во время Аннигиляции Солнца, пытаясь вернуть меня на «Истинный Путь»! Ты…! — Вэй Усянь не успел договорить, потому как из его груди во всю длину вышел окровавленный клинок. С лезвия на землю тут же сбежала тонкая багровая струйка. Старейшина Илина опустил взгляд на лезвие, будто еще не понимая, что случилось. Он кашлянул, отхаркивая алый сгусток, добавляя его к багровой луже на земле. Вэй Усянь стоял сейчас лишь благодаря тому самому клинку, торчащему из груди. Его руки ослабли, выпуская Чэньцин и Печать. Они беззвучно упали на окровавленную темную землю. Мужчина медленно поднял взгляд, но тут же начал падать вперёд. Бичэнь оказался отброшен в сторону.       — Вэй Ин!!! — само собой сорвалось с губ Лань Ванцзи. Он подался вперед, ловя Вэй Усяня в свои руки. Все звуки вокруг померкли, бой отдалился. Он не видел никого и ничего – только мужчину в своих руках, тело которого обмякло, потеряв опору в виде меча, — Нет… Нет! Вэй Ин! — лицо Лань Ванцзи будто впервые было столь эмоциональным – его глаза покраснели, в них стояли слезы, губы затряслись. Его руки бесполезно зажимали сквозную дыру, из которой толчками выходила кровь, пропитывая одежды обоих заклинателей.       — Я убил! Убил Вэй Ина! — раздался приглушенный ликующий крик со стороны заклинателя, а следом за ним и всеобщий радостный вопль. Живые мертвецы, управляемые Вэй Усянем теряли свою силу.       — Л…ань… Чж…ань, — послышался слабый хриплый голос, захлебывающийся в крови, — Я думал… ч..то мы… бу…дем на… од…ной… — Вэй Усянь закашлялся, судорожно вцепившись в руку Лань Ванцзи, что была у него на груди, сильнее пачкая ее багровыми разводами.       — Вэй Ин, я на твоей стороне. Я помогу… Я спасу тебя, — но Вэй Усянь на это только улыбнулся, подавляя в себе очередной позыв кашля. Он знал, что он уже не жилец. Глупо было хвататься за ту жизнь, в которой никому не нужен. Его все ненавидели. Все жаждали расправы – и вот она. Какой-то нелепый случай и безвестный адепт обрекли его на бесславную кончину.       — Спа… си… бо, — последнее, что смог сказать Вэй Усянь, окончательно обмякая в чужих руках. Его глаза остекленели, рука ослабла, выпустив ладонь Лань Ванцзи. У него больше не было сил держать её. Прошло не больше секунды, прежде чем он испустил последний вздох, затихая.       — Вэй Ин!!! — взревел Лань Ванцзи, прижимая к себе тело в черных одеждах. Его собственные, некогда белоснежные, уже почти полностью окрасились в красный. Он запрокинул голову, крича в небо, просто не зная, куда деться от той боли, что разрывала сейчас его сердце. Он будто потерял в этот момент самого себя.       — Ванцзи! — позвал уже в который раз Лань Сичэнь, сильнее тряхнув брата за плечи. Тот лишь после этого резко раскрыл красные глаза, из-под его ресниц струились слезы, оставляя на щеках мокрые дорожки. Он растеряно бегал взглядом по комнате, только через несколько секунд фокусируясь на лице перед собой.       — Брат… — хрипло проговорил Лань Ванцзи, садясь на кровати, не понимая, что происходит. Он всё еще чувствовал ту глубокую боль и потерю, что терзали душу. Будто желая удостовериться, что всё было сном, он осмотрел свои руки, затем ощупал плечо, на котором еще недавно была рана. Ничего не было. Ни крови, ни ранения. Ни той битвы. Лань Ванцзи коротко выдохнул, склоняясь вперед, и скрыл лицо в ладонях. Казалось, ему не хватало воздуха. Сердце все еще разрывалось от горя. Перед глазами так и стояла недавно увиденная картина, а в ушах продолжал слышаться голос Вэй Усяня, твердивший «Ты мне не веришь и никогда не верил».       — Ты снова кричал во сне имя молодого господина Вэя, — Лань Сичэнь присел на край постели брата, положив Лебин рядом. Одной рукой он легко сжал плечо Лань Ванцзи, не пытаясь заглянуть ему в лицо, просто давая понять, что он рядом. Цзэу-цзюнь уже давно славился тем, что мог понимать своего младшего брата и без слов. В этот раз всё было так же. Он ничего не спрашивал, ничего больше не говорил. Был молчаливой поддержкой и опорой. Подобная ситуация произошла не впервые и Лань Сичэнь уже всерьез волновался за душевное состояние Лань Чжаня. Тот уже месяц не находил себе места после Совета в Башне Кои. Каждая ночь прерывалась одинаково и Лань Хуань стал проводить вечера рядом с братом за разговорами, а затем мог долгое время играть ему на сяо, чтобы позволить уставшему телу и разуму немного отдохнуть.       Лань Ванцзи лишь кивнул на слова брата, убирая ладони от лица. Он поднял глаза, встречаясь с обеспокоенным и вопросительным взглядом, но только покачал головой, не желая рассказывать о том, что видел во сне. Он не хотел воспроизводить в своей памяти это ужасное событие. У него в носу будто всё еще стоял металлический запах крови.       За месяц изоляции Ордена Юньмэн Цзян Лань Ванцзи несколько раз приходил к их резиденции. Он чувствовал сгущающуюся Тьму, что постепенно окружала все большую территорию вокруг Пристани Лотоса, но так ни разу и не попал внутрь – ему ясно дали понять, что никаких посещений быть не должно. Будь у Лань Ванцзи хоть капля той же наглости, что у Вэй Усяня – он оказался бы внутри, но он привык следовать правилам, а потому всякий раз возвращался назад в Облачные Глубины с еще большим беспокойством за чужие жизни. В особенности – за одну конкретную.       — Вы с дядей уже обсудили? — Лань Ванцзи перевел разговор к другой теме, прерывая обсуждение своих переживаний. Он не хотел втягивать в это брата. Лань Чжань спустил ноги на пол, неспешно обуваясь, а затем поднялся, направляясь к ширме, где так же неторопливо оделся, разглаживая каждую складку до тех пор, пока его внешний вид вновь не стал безупречным. Это помогало отвлечь мысли от переживаний.       — Ты же знаешь отношение дяди к господину Вэю… — вздохнул Лань Сичэнь, тоже поднимаясь на ноги. Он завел руки за спину, обеими обхватывая Лебин, и когда Лань Ванцзи собрался, он вышел на улицу. Его встретило светлеющее небо, на котором только начали появляться первые лучи солнца, в то время как сам диск его был далеко за горизонтом.       — Знаю, — кивнул Лань Ванцзи, выходя на улицу вслед за братом, сжимая в руке Бичень, другую заводя за спину – подобное положение было для него наиболее привычным. Он встал наравне с братом, так же глядя вперед, на багровый рассвет.       — Он считает, что ты попал под дурное влияние и именно поэтому пытаешься его защитить. Он наказал тебе оставаться в Облачных Глубинах и хорошо обдумать пятьдесят второе правило Ордена. Ты ведь помнишь, что там сказано, — Лань Сичэнь не смотрел на брата, но ему это и не требовалось – он и так знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что тот сейчас чувствует. Более того, он не спрашивал, помнил ли Лань Чжань правило. Он утверждал это.       — «Запрещено заводить дружбу с порочными людьми», — Лань Ванцзи тоже смотрел вдаль, на горизонт, над которым неспешно плыли облака. Эту картину можно было бы назвать безмятежной, если бы не одолевающие мысли, что не давали мужчине покоя, и кроваво-красные отблески на небосводе. Он не стал говорить вслух то, что дядя ошибается и он не попал под влияние Вэй Ина. Лань Сичэнь и так это знал и верил словам своего младшего брата. Ему необязательно было говорить об этом.       — Через два дня встреча в Башне Кои, — Лань Сичэнь покачал головой, на несколько секунд прикрывая глаза, а затем всё же развернулся к брату лицом, смотря на его привычно холодный профиль. Ему не нужно было продолжать свою мысль, ведь обоим было ясно, что произойдет в тот день – будет решаться судьба Ордена Цзян, что не подчинился «добрым советам» остальных Великих Орденов. Все знали, что так и будет. Никто и не ждал, что эти безумцы вдруг примут условия и сделают то, о чем их просят. Некоторые, пожалуй, даже испытали бы разочарование, случись всё по их требованию.       — Брат, ты будешь участвовать в нападении? — прямо спросил Лань Ванцзи, так же поворачиваясь к Лань Сичэню, но тот лишь тяжело вздохнул в ответ, прикрывая глаза. Пока у него не было решения, а потому ответить на этот вопрос он не мог. Лань Чжань не винил его в этом. Его старший брат должен был думать не о личных интересах и отношениях, а о судьбе целого Ордена. Чувства и политику нельзя было смешивать.       Два дня спустя. Башня Кои.       — Как мы и ожидали, Старейшина Илина, Вэй Ин, оказался слишком заносчивым и высокомерным, чтобы добровольно выдать столь опасный для всех артефакт, а вместе с ним и остатки псов Вэнь, среди которых находится Призрачный генерал – Вэнь Нин, лютый мертвец с полностью пробужденным сознанием. Тот, кто не знает жалости, боли и усталости. Живая марионетка под управлением Вэй Усяня, что может принести огромное количество проблем, если от неё не избавиться, — как обычно, вещал Цзинь Гуанъяо, стоя чуть впереди отца, всё сильнее запугивая присутствовавших на Собрании, зарождая в их головах и сердцах страх, а вслед за ним и ненависть к тому, кто заставлял их бояться.       — Я слышал, что он еще и своих шицзе и шиди заставил следовать по этому гнусному Пути, по которому пошел сам! — выкрикнул кто-то из толпы, после чего на лице Цзинь Цзысюаня, стоящего по другую сторону от отца, отразилось болезненное выражение. Он знал А-Ли как тихую скромную девушку, с которой вскоре у него должна была быть свадьба. Но он совершенно не представлял, что она может пойти по Темному Пути вслед за своим так называемым братом.       — А я слышал, что после того, как они этим занялись, от них сбежала половина адептов. Им-то зачем такие проблемы, когда весь заклинательский мир против кривой дорожки Тьмы? — рассмеялся другой, поддерживая решение людей покинуть Орден, который скоро вполне могут стереть с лица земли.       — Да? Тогда победить их будет – раз плюнуть! — хмыкнул другой, но его почти тут же одернули.       — Не забывай, что у них есть Призрачный генерал и Тигриная Печать Преисподней!       — Да не сможет один мертвец, да какой-то артефакт остановить столь могущественные силы объединенных кланов… — возразил тот сначала, но голос его постепенно становился всё более неуверенным, ведь во время Аннигиляции Солнца Вэй Усянь один расправился с многотысячной армией при помощи мертвецов и Печати.       — Нам нужно больше людей, более сильная, подготовленная армия! — после этих слов многие обратили взгляд на Цзинь Гуаншаня, что лишь слушал и ничего не говорил, имея при этом наибольшую армию. Именно клан Цзинь во время Аннигиляции Солнца понес наименьшие потери, до последнего воздерживаясь от активного участия, и лишь в конце, когда проигрыш Ордена Цишань Вэнь уже был очевиден, Орден Цзинь присоединился, чтобы разделить победу, да гнать уже совершенно неопасных людей Вэнь на смерть, будто бы забрав это бремя с остальных кланов.       — Уничтожить опасный клан! Сравнять с землей Пристань Лотоса! — в очередной раз выкрикнул кто-то из зала, и ему тут же вторили сотни голосов поддержки. Подобные лозунги звучали несколько лет назад, только уничтожать тогда собирались Безночный город. Взгляни на эту толпу кто-то со стороны, он бы увидел, насколько глупо выглядят все эти люди. Они будто не способны были видеть шире, имея исключительно тоннельное зрение.       — Довольно, довольно! — Цзинь Гуаншань поднял руку, призывая всех к спокойствию, — Прежде, чем действовать, мы должны разобраться с тем, сколько у нас людей и кто примет участие в этом походе справедливости. Мы не можем напасть на них прямо сейчас, потому что у нас нет плана, к тому же, сейчас они наверняка ждут нападения, — отметил мужчина в золотых одеяниях, гордо восседая на своем троне. По зале снова пронеслись десятки голосов, наперебой выкрикивая названия своих кланов и Орденов разного размера, которые собирались принять участие в этом карательном походе на Пристань Лотоса.       За этим общим галдежом никто не заметил, как группа адептов в белых одеяниях покинула Башню Кои, молча отказываясь принимать в этом участие.       — Шицзе! Тебе нельзя столько тренироваться, к тому же волноваться из-за этого. Цзян Жулань совсем не будет рад, если его мать будет так себя изводить, — в который раз качал головой Вэй Усянь. С того момента, как Ордену Цзян была объявлена пока еще холодная война, прошло еще два месяца. Время свадьбы Цзян Яньли уже прошло, но с молчаливого согласия обеих сторон всё было забыто, будто и не было никогда никакой договоренности. Всё, что сейчас о ней напоминало – округлившийся живот девушки, сидящей за столом, разливающей по тарелкам любимый братьями суп из лотоса и ребрышек. Так же к нему были приглашены Вэнь Цин и Вэнь Нин, на коленях у которого сидел маленький А-Юань.       — А-Сянь, он не простит мне, если его мать не сможет защитить себя и его, — с улыбкой отвечала Цзян Яньли, ставя последнюю тарелку перед А-Юанем. Мальчишка, которому были чужды все эти взрослые разговоры, первым принялся за еду. Его примеру последовали и остальные.       — Хватит вам уже спорить. Они всё еще собирают армию для похода на Пристань Лотоса, — Цзян Чэн хмыкнул, сидя во главе стола, подперев голову одной рукой. Конечно, время изоляции не проходило зря – подготовка к обороне шла полным ходом. Они с Вэй Усянем разрабатывали план, несколько раз его корректировали, в зависимости от того, что докладывали им из внешнего мира.       Все сидящие за столом спустя несколько месяцев выглядели иначе – их лица стали бледнее, черты стали более резкими, пропала прежняя мягкость, но в глазах отражалась новая внутренняя обретенная сила. Если с Тьмой обращаться правильно, то она будет помогать, будто это был живой сознательный организм, неосязаемый, невидимый, но определенно существующий.       — А ты бы не расслаблялся, они в любой момент могут отправиться к нам, — Вэй Усянь закатил глаза на манер самого Цзян Чэна, который в ответ на этот жест сперва хотел сделать то же самое, но только хмыкнул. Все, кто наблюдал эту картину, не могли не рассмеяться. Сами братья, собственно, сделали то же самое, растягивая губы в улыбках. А-Юань, хоть ничего и не понимал, тоже посмеивался. Много ли нужно было ребенку для веселья?       — Нас предупредят, когда они решат действовать. Мы не зря отправили туда человека пару месяцев назад, — Цзян Чэн присоединился к трапезе. После того как Вэй Усянь вернулся, он сильно изменился. Если раньше он был будто эмоционально неустойчив, то сейчас он крепко стоял на ногах. Он в полной мере осознавал происходящее, и был уверен в своих действиях, как никогда раньше.       — Шисюн! — в залу вбежал запыхавшийся юноша в фиолетовых одеждах, обращаясь к Вэй Усяню, едва не подавившемуся мясом, которое только успел снять зубами с одного из попавшихся ребрышек.       — Ты чего кричишь? Что случилось? — недовольно проворчал Вэй Усянь, всё же расправляясь с мясом, что чуть не стало причиной глупейшей смерти великого Старейшины Илина. Отложив пустую кость, он повернулся к адепту клана.       — Там Ханьгуан-цзюнь. Он стоит перед воротами. Сказал, чтобы я позвал тебя, — неловко отозвался юноша, выпрямляясь, и почесал загривок, понимая, что уже нарушил трапезу господ, но припоминая отношения Лань Ванцзи и Вэй Усяня он решил, что лучше последнего все-таки позвать.       — О, тогда продолжайте тут без меня, — усмехнулся Вэй Усянь, подскакивая на ноги. Он уже несколько месяцев не видел никого за пределами Пристани Лотоса, а потому быстрыми шагами пошел в указанную юношей сторону, на ходу еще несколько раз нахвалив вкусный суп шицзе.       Выйдя за ворота, Вэй Усянь легко нашел взглядом белый силуэт. Отчего-то радостно улыбнувшись, он пошел к нему, насвистывая первую попавшую в голову мелодию. Почему-то она всякий раз сама собой всплывала в голове, когда он смотрел на Лань Чжаня.       Лань Ванцзи повернулся на свист, слыша до боли знакомую мелодию. Ту мелодию, что сочинил он сам. И именно её сейчас напевал Вэй Ин.       — О, что с тобой случилось, Лань Чжань? Ты даже после недельного заточения со мной в логове Сюань-У выглядел лучше, — Вэй Усянь всегда говорил что-то подобное. Он будто не мог общаться со старым приятелем, не поддевая его. Лань Чжань всегда забавно реагировал на его слова – холодное и безэмоциональное лицо теряло вообще хоть какие-то признаки жизни. Впрочем, Вэй Усянь говорил правду – лицо мужчины осунулось и побледнело, а под глазами залегли тёмные круги, будто тот не спал всё то время, что они не виделись.       Лань Ванцзи не среагировал на слова, вместо этого тут же двинувшись в сторону Вэй Усяня, так что тот даже замер от неожиданности. Целый ворох мыслей пронесся в голове Старейшины Илина. Его хотели ударить? Убить? От души поприветствовать? Последнее, однако, было совсем не в духе Лань Чжаня.       Однако то, что произошло дальше, пожалуй, не могло не породить в его и без того беспокойной голове новую груду бессвязных вопросов.       Лань Ванцзи подошел к нему вплотную и молча крепко обнял, сжимая в руках с такой силой, будто пытался проломить ребра или засунуть внутрь себя – с этим он еще не определился. В конце концов, сложно было думать, когда кости едва не трещат от неожиданных и столь крепких объятий.       — Лань Чжань? — только и выдохнул Вэй Усянь, действительно впервые не зная, как реагировать на такое активное проявление чувств со стороны Лань Ванцзи. Он буквально всем телом ощущал, как сильно у него колотится сердце, отдаваясь в его собственной груди. Он слышал судорожное дыхание и легкий мандраж чужих пальцев, сжимающих его одежду. Сложно было представить, что произошло с обычно невозмутимым Ханьгуан-цзюнем, что он пришел в таком состоянии.