Во власти Тьмы: Юньмэн

      — Лань Чжань? — еще раз позвал Вэй Усянь, чувствуя, как его нос буквально забивает запах сандала, исходящий от белоснежных одежд Лань Ванцзи, ведь его всё еще плотно сжимали в руках, которые по личному ощущению можно было сравнить, пожалуй, с каменным сужающимся кольцом.       — Эй, если ты хочешь меня задушить, то не делай это так приятно, а то я умру, так и не осознавая приближение смерти, — посмеиваясь пробубнил Вэй Усянь где-то рядом с ухом Лань Ванцзи, обдавая его теплым дыханием, как обычно желая подшутить над всей этой ситуацией, скрывая за этим собственное смущение. Конечно, ему было сложно взять и осознать, что сам ледяной принц Лань Ванцзи решил его обнять. Кто бы вообще ему поверил, скажи он подобную вещь вслух?       Ханьгуан-цзюнь обнимает Старейшину Илина под деревом в самый разгар дня – разве подобное не звучит как шутка? Цзян Чэн наверняка бы снова сказал «не выдумывай!»       Только вот шуткой это явно не было, как и сном – слишком уж правдоподобно Вэй Усяня сжимали в тисках рук. Отчётливое чужое дыхание, биение сердца, подрагивающие пальцы, сжимающие черную ткань его ханьфу – всё это доказывало реальность происходящего. Думал ли он когда-нибудь о том, что человек, с которым он никогда не был по-настоящему близок, будет так реагировать на встречу? Пожалуй, у него не было даже такой мысли.       — Лань Чжань, ты мог просто сказать, что ты рад меня видеть, — Вэй Усянь неловко улыбнулся, на манер змея пытаясь выкрутиться из крепких объятий, которые так и не собирались разжиматься. Знал бы кто-то, что великого и ужасного Старейшину Илина можно смутить всего лишь дружескими объятиями, его наверняка бы засмеяли, — Я вот тоже рад тебя видеть…       Лань Ванцзи, будто только сейчас осознав их общее положение, вдруг резко отстранился, выпуская Вэй Усяня из своих объятий, тут же делая еще шаг назад на всякий случай, словно одного было мало. Его уши, одно из которых еще недавно ощущало жар чужого дыхания, горели, а тело до сих пор ощущало пробегающие по коже мурашки. Только сейчас он окончательно убедился в том, что с этим человеком всё действительно в порядке, он жив, здоров, и даже сохраняет свое привычное настроение.       — Ты пришел помолчать и меня пообнимать, а, Лань Чжань? — Вэй Усянь, которому слово стыд не было известно с самого детства, очень быстро вернул себе самообладание и не мог не перейти в наступление, желая в очередной раз поддеть этого мужчину, конечно же заметив его покрасневшие от этой ситуации уши. От его внимания так же не укрылись и перемены в лице Лань Ванцзи – с него будто сошли тучи, позволяя вернуться привычному красивому спокойствию.       — Я пришел сказать, что Гусу Лань не поддерживают атаку на Пристань Лотоса, — Лань Ванцзи быстро переключился со смущающей темы и своей истиной причины визита на другую, что тоже была правдой, но куда менее важной лично для него.       — Я знаю. Мы следим за тем, что происходит в Ордене Цзинь, — широко улыбнулся Вэй Усянь, уже давно зная, что Гусу Лань отказались от участия в этом на совете, который был созван по истечению месяца, данного Ордену Цзян на исполнение общей воли заклинателей. Так же им докладывали, что Орден Не игнорирует запросы о походе против Пристани Лотоса. Вэй Усянь даже предполагал, что Лань Сичэнь приложил к этому руку, но у него не было никаких доказательств, только внутреннее ощущение. Хотя кто еще мог повлиять на решение Не Минцзюэ, не вызывая у него приступов ярости, кроме как средний из Трёх названых братьев? — Передай нашу благодарность Цзэу-цзюню.       Лань Ванцзи больше нечего было сказать, а потому он просто кивнул, продолжая смотреть на Вэй Усяня, который обычно говорил за них двоих и нисколько не возмущался по этому поводу. В этот раз, собственно, всё происходило точно так же.       — Лань Чжань, раз уж ты всё равно пришел, так заходи, — Вэй Усянь обхватил запястье Лань Ванцзи и потянул его за собой, как привык делать это еще в более молодые годы, ведь если просто позвать его с собой с большой вероятностью можно услышать ответ «нет», причем совершенно под любым предлогом. Таким уж был Ханьгуан-цзюнь с их самой первой встречи и оставался верен себе всё время. Да даже если бы он хотел пойти, он бы всё равно отказался. Вэй Ину вообще казалось, что чем активнее Лань Чжань сопротивляется чему-либо, тем сильнее он этого хочет. Кто вообще так делает?! Хотя, рассуждал про себя Вэй Усянь, весь клан Лань так и делает. Груда нелепых правил, которые только создают жизненные сложности и неудовлетворенность!       Лань Ванцзи совершенно не сопротивлялся, с готовностью следуя за Вэй Усянем, и ему было все равно куда именно они идут. Те сны, что мучили его на протяжении месяца, не обрели реальной формы и разрушались сейчас под голос ведущего его куда-то мужчины. Вэй Ин рассказывал о том, что, вообще-то, они неплохо тут живут и тренируются, намного лучше, чем его последние годы на горе Луаньцзан. У него тут даже был свой дом, где стоит отличная кровать, на которой удобно спать. Здесь было множество разнообразной еды без необходимости самому её выращивать и готовить и за которую не нужно было всякий раз торговаться с лавочниками на рынке. В сравнении с прошлым, у Вэй Усяня теперь были не такие уж и большие запросы на жизнь – удобное место для сна, да постоянный доступ к еде уже делали его достаточно счастливым. Уже дважды потеряв всё, а затем приобретя вновь, он стал намного больше ценить такие мелочи жизни. И если в первый раз его скинули на гору и нужно было выживать и сражаться, приспосабливаясь к лишениям, то в следующий раз он отказался от всего сам, следуя своим принципам.       Мужчины добрались до описываемого дома довольно быстро. По пути Вэй Усянь успел захватить пару сосудов с вином, чтобы выпить, расслабиться, да снова пуститься по большей части в односторонние разговоры. Лань Ванцзи лишь иногда вставлял несколько слов или задавал уточняющие вопросы. Такое общение устраивало, пожалуй, обе стороны.       — Выпьешь? Это, конечно, не Улыбка Императора, но лучшее вино в Юньмэне, — не ожидая положительного ответа, поинтересовался Вэй Усянь. Откупорив один из сосудов и наполнив небольшую чарку, он протянул её Лань Ванцзи. После небольшой паузы, в которую можно было принять решение Вэй Ин уже хотел опрокинуть вино в себя, но ощутил, как поверх его пальцев легли чужие.       — Выпью, — лишь коротко ответил Лань Ванцзи, забирая из чужой ладони чарку, и одним движением поднёс её к губам, отправляя напиток в рот. Вэй Усянь только с едва отвисшей челюстью наблюдал за тем, как дернулся кадык Лань Чжаня при глотании, после чего несколько раз моргнул, внимательно следя за его реакцией. Глаза мужчины закрылись спустя всего пару мгновений, черты лица разгладились, становясь мягче, рука, держащая пустую чарку, опустилась на колено.       — Ты меня удивил, Лань Чжань, — посмеиваясь сообщил Вэй Ин, решив пить прямо из кувшина. Он едва успел пригубить вино, как чуть не подавился им же, когда услышал стук со стороны Лань Ванцзи. Мгновенно опустив сосуд, Вэй Усянь уставился на него и от увиденной картины прыснул со смеха – мужчина, никогда не выходивший из позы, предписанной правилами Гусу Лань, рухнул вперед, лбом встретившись со столешницей.       — Лань Чжань? — вкрадчиво спросил Вэй Ин уже в который раз за эту короткую встречу, и легко ткнул пальцем в чужую щеку, отчего голова Лань Ванцзи склонилась в сторону, показывая, что тот… уснул.       — И как я должен с тобой разговаривать, когда ты спишь, Лань Чжань? Ещё даже не девять часов! — возмутился Вэй Усянь вслух, переводя взгляд на вино в своих руках, которое было не таким уж и крепким, чтобы свалить здорового мужчину с ног настолько быстро. Впрочем, если учесть, что тот никогда не пил… Нет, Вэй Усянь категорически отказывался это понимать! Вздохнув, он сделал, наконец, пару глотков из кувшина, собираясь перенести Лань Ванцзи на постель через пару минут, чтобы тот не спал за столом и не страдал наутро от неприятной ломоты в теле.       — И почему я должен заботиться о том, чтобы ты больше не нарушал правила, а? — буркнул Вэй Усянь, всё же поднимаясь на ноги. Обойдя стол, он убрал пустую чарку, подхватил Лань Ванцзи под руку, собираясь затянуть её себе на шею и поднять мужчину на ноги, но все пошло не по плану, когда тот вдруг решил открыть глаза и вместо того, чтобы встать, завалил Вэй Ина прямо на себя.       — И что ты делаешь? — Вэй Усянь сейчас нависал над Лань Ванцзи, упираясь руками с двух сторон от его головы, находясь в опасной близости от совершенно безэмоционального лица. Ожидаемо не услышав ответа, он только сдул мешающие обзору волосы в сторону и уже собирался подняться, но стоило ему попытаться это сделать, как вокруг талии сомкнулись чужие крепкие руки, заставляя остаться на месте. Вэй Ин прищурился, опуская голову, кинув взгляд между их тел, и в тот же миг удерживающие его ладони пропали, снова оказываясь вдоль тела Лань Ванцзи. Он что, издевается?       Из-за этой близости в голове Старейшины Илина вдруг всплыло воспоминание. Оно было приятным, но за последствиями войны, а затем противостоянием всему миру времени на то, чтобы предаваться смакованию момента у него не оставалось. Теперь же он мог себе это позволить. В памяти Вэй Усяня тут же стали проигрываться эпизоды, восполняя отдельные пробелы, что каким-то образом затерялись во времени, так что он даже замер на некоторое время, не делая новых попыток подняться. Жар почти интимной близости, теплое дыхание по коже, крепкие руки, удерживающие его в одном положении и заполняющий нос запах сандала. Взгляд Вэй Ина тут же упал на очевидно мягкие и едва розоватые губы Лань Чжаня. Тот безмолвствовал, большую часть времени смотря куда-то в потолок, лишь изредка кидая сверкающие взгляды на мужчину, что нависал сейчас над ним. Детали воспоминания встали в свои пазы, соединив картину произошедшего.       — Это ты! — вдруг выпалил Вэй Усянь, в тот же момент оказываясь на ногах, указывая пальцем в сторону Лань Ванцзи, который пытался успеть остановить его, потянувшись руками вперед, но так и замер, едва приподнявшись, с выставленными вперед ладонями, выглядя правильно и благовоспитанно даже в такой нелепой позе. Как кто-то кроме него вообще мог бы не терять лицо в таком состоянии? Кажется, даже старик Лань Цижэнь, главная консервативная заноза всего заклинательского мира, не выглядел бы в таком положении идеалом, к которому стоило стремиться.       — Это же ты украл мой поцелуй! — снова выдал Вэй Усянь, потрясая пальцем, которым указывал в сторону «вора». Глаза Лань Ванцзи лишь на секунду расширились, стоило ему осознать, что было сказано, и он тут же принял благопристойную позу за столом, словно бы одним движением сумев расправить все складки одежды. Он вытащил из мешочка Цянькунь книгу, раскрывая её на одной из страниц, и поднял перед собой, закрывая собственное лицо от чужого взгляда. Правда Лань Чжань не обратил внимания на то, что держит книгу вверх ногами, и что из-за ослабшего давления между страниц из неё выпал давно уже иссохший цветок, что служил ему закладкой, мягко прокружившись в воздухе и упав на белую ткань.       Вэй Усянь в этот момент осознал одновременно три вещи: первое – благовоспитанный Ханьгуан-цзюнь точно пьян и не осознает того, что происходит; второе – на горе Байфэн его действительно поцеловала не какая-то застенчивая заклинательница, а этот самый мужчина, который сейчас прятался от него за перевернутой книгой, сверкая покрасневшими ушами и взглядами поверх разворота, будто он этого совсем не замечал; и третье – от того поцелуя у него буквально отнялись ноги, настолько, что он еще долго пытался отойти и впоследствии еще несколько раз возвращался к этому воспоминанию, как к чему-то приятному. Откуда же он мог знать, что это Лань Ванцзи, который в то время ненавидел его, вдруг захочет украсть первый поцелуй?! Не мог же он таким образом попытаться насолить ему? Это было бы самое странное проявление неприязни, какое Вэй Ин мог себе представить.       — И это ты меня бесстыдником называл?! Воспользовался моей невозможностью видеть и украл у меня поцелуй! — словно ребенка отчитывал Вэй Усянь, вернув себе самообладание и всё же вернувшись за стол, садясь напротив своего собеседника, который всё еще иногда приспускал книгу, чтобы взглянуть на человека напротив, но встречаясь с ним глазами, тут же снова поднимал руку вверх, прерывая контакт. Вэй Ин перед продолжением сделал пару глотков вина, наблюдая за действиями Лань Чжаня, но затем не выдержал и вырвал-таки у него книгу, с хлопком опустив её на стол. Когда защита пропала, Лань Ванцзи не знал куда себя деть, а потому лишь смиренно опустил руку. Это действие привлекло внимание Вэй Усяня к выпавшему цветку, за которым он тут же потянулся. Лань Чжань не позволил ему этого сделать, первым подхватывая бережно хранимый цветок, пряча тот в ладонях, очень аккуратно прижимая их друг к другу, чтобы не повредить хрупкие лепестки, всё ещё не говоря ни слова.       — Лань Чжань, дай я посмотрю. Я тут же его верну, — Вэй Усянь протянул раскрытую ладонь, делая небольшой призывный жест пальцами, но Лань Ванцзи лишь недоверчиво смотрел на него, продолжая прижимать руки с цветком к груди. Это был слишком дорогой для него предмет, и только когда Вэй Ин клятвенно заверил, что вернёт его обратно в целости и сохранности, мужчина вытянул руки вперед, медленно раскрывая ладони, позволяя светло-фиолетовому бутону выпасть из них.       — Это ведь тот цветок, который был у меня на груди, не так ли? Ты ещё и воришка, — посмеиваясь покачал головой Вэй Усянь, возвращая цветок в книгу, откуда тот и выпал. Лань Ванцзи в этот момент выглядел как оскорбленный обиженный ребенок, и, хотя он не менял положения тела, он просто отвернул голову, показывая свое к этому отношение. Никто и никогда ещё не смел называть так самого Ханьгуан-цзюня!       — Ладно-ладно, не обижайся. Будешь и дальше обижаться – я сделаю с тобой… что-нибудь, — на самом деле Вэй Усянь не придумал, что именно он мог бы сделать, но пригрозить чем-нибудь было нужно, так что он просто оставил продолжение фразы на фантазию самого Лань Ванцзи. Однако вместо того, чтобы испугаться, тот, похоже, заинтересовался и кинул на Вэй Ина взгляд, не поворачивая головы.       — Что? — тут же уточнил Лань Чжань, не давая Вэй Усяню и шанса на эту уловку. Без сомнения фантазия у него работала и уже нарисовала очень много картин, одна горячее другой, но он хотел знать, что зародилось в чужой голове.       — Лань Чжань, у тебя лента съехала, — Старейшина Илина в прошлом уже использовал эти слова и как шутку, и как предупреждение, и надеялся, что на этот раз внимание Лань Ванцзи так же легко переключится и ему не придется отвечать на этот вопрос. Отчего-то все старые варианты, какими он мог пригрозить в прошлом, сейчас казались ему неуместными в свете осознания того, что Ханьгуан-цзюнь хранил украденный у него цветок, но в особенности из-за того поцелуя на ночной охоте. Вэй Ин, думая теперь об этом, будто снова возвращался на гору Байфэн, в тот самый момент, когда мир для него был перекрыт черной тканью, а губы были влажными и горели от неожиданно пылкого поцелуя, закончившегося легким укусом. Он словно опять ощутил это щекочущее чувство на языке и слабость во всём теле. Пока Вэй Усянь предавался воспоминанию, Лань Чжань, не отрывая от него взгляда, дотянулся до ленты, проверяя ровность её посадки на лбу, и снова опустил руки, убедившись, что та расположена идеально ровно.       Вспоминая о горе Байфэн, Вэй Усянь вдруг осознал, что в тот день был ещё один цветок, который он сам бросал в Лань Ванцзи.       — Это девушкам позволительно бросать цветы, а ты-то чего раскидался? — возмутился Цзян Чэн, хмуро смотря на своего шисюна.       — Он показался мне симпатичным, неужели нельзя бросить пару бутонов? — с широкой улыбкой ответил тогда Вэй Усянь, опираясь локтем на загривок своего скакуна с блестящей чёрной гривой.       — Сколько тебе лет? Разве твой статус позволяет тебе играть в подобные игры? — Цзян Чэн презрительно фыркнул, сжимая в пальцах поводья своей лошади.       — Ты что, тоже захотел цветок? На земле много, хочешь, я подберу для тебя? — спросил Вэй Усянь, глядя на него, но в этот момент на арену пригласили Орден Цинхэ Не, и следом был их черед выходить к публике.       Воспоминание о брошенном цветке, напомнило Вэй Ину ещё один подарок, который он преподносил Лань Ванцзи уже достаточно давно, в их всего-навсего пятнадцать-шестнадцать лет, когда они только познакомились на обучении в Облачных Глубинах. Теперь же, чем дольше Вэй Усянь раздумывал о том, сколько всего связывало его с Лань Чжанем, тем больше убеждался, что очень многое легко вылетало у него из головы не задерживаясь, но стоит только начать об этом думать – все ситуации постепенно начинали выстраиваться в полноценную картину их взаимоотношений.       — Лань Чжань, помнишь, я дарил тебе кроликов, где они теперь? — с искренним интересом спросил Вэй Усянь, опираясь на стол одной рукой, другой подхватывая сосуд с вином и делая из него несколько глотков. Жаль только, что алкоголь его почти не брал – сколько бы ни выпил, максимум его могла одолеть лишь расслабленность во всем теле, но разум оставался кристально чистым. Иногда это даже расстраивало, но точно не сейчас. После заданного вопроса на губах Лань Ванцзи мелькнула мимолетная улыбка. Он наконец-то сдался и переключился на другую тему.       — В Гусу. Теперь их очень много, — тихо признался Лань Чжань, глядя куда-то перед собой, не фокусируясь ни на чем конкретном, вызывая у Вэй Усяня тихий смех.       — Ты же говорил, что они тебе не нравятся? — не упустил возможности Вэй Усянь снова чуть поддеть Лань Ванцзи, но тот никак не отреагировал, явно всё еще вспоминая эти белые пушистые комочки, которых постепенно становилось всё больше и больше. Ему даже пришлось сначала раздобыть пару самок, чтобы двум кроликам, которых принес ему Вэй Усянь, можно было обзавестись потомством. Такая реакция Лань Чжаня была лучшим ответом на заданный вопрос, так что допытываться Вэй Ин не стал. Однако теперь он пытался выстроить в голове план по тому, как бы заболтать своего собеседника настолько, чтобы тот без раздумий ответил на волнующий его вопрос. «Как ты ко мне относишься?» или «Почему ты меня поцеловал?» – что-то из этого необходимо было задать, но пока Вэй Усянь не мог выдавить из себя этих слов. Впрочем, кто сказал, что он получит ответ, даже если отважится спросить об этом?       — Что с тобой случилось? — серьезно спросил Вэй Усянь, имея в виду состояние Лань Ванцзи в их встречу. Сложно было не заметить, что Второй Нефрит клана Гусу Лань не в себе. Никогда раньше Вэй Ин не видел его в таком раздавленном виде. Хотя, если подумать, что-то подобное было в то время, когда Орден Цишань Вэнь начал истреблять всех возможных противников и спалил Облачные Глубины, убив многих адептов и смертельно ранив отца Лань Ванцзи.       — Я видел сны, — лицо Лань Чжаня снова погрустнело, и он отвел взгляд в сторону. Он явно не слишком хотел говорить на эту тему. Даже вспоминать об увиденном было очень сложно. Боль потери и бесконечная тоска съедали его каждый день.       — Какие сны? — всё же уточнил Вэй Усянь, садясь ровнее. Он чувствовал, что это было что-то настолько важное, что смогло выбить Лань Ванцзи из привычной жизни. Смогло подкосить этого крепкого, сильного молодого мужчину, что никогда ранее не проявлял слабости. Он даже не заметил в какой именно момент он протянул руку и накрыл чужую ладонь, аккуратно сжав её в знак поддержки.       — Твою смерть. Множество раз. Очень разными способами, — почти прошептал Лань Ванцзи, поднимая полный тяжелого отчаяния и невыносимого страдания взгляд на Вэй Усяня. Старейшина Илина так и замер, чувствуя, как сердце будто пропустило удар, а затем пыталось нагнать нужный ритм, оглушающим шумом и пульсацией отдаваясь в ушах. Он видел похожий взгляд у Вэнь Цин перед тем, как они отправились на поиски Вэнь Нина, и не мог спокойно относиться к этому. Вэй Ин будто сам проникался теми же чувствами.       — Я не хочу потерять тебя, — спустя короткое время продолжил Лань Чжань, не слыша ответа от Вэй Усяня, и накрыл его ладонь на своей, как-то отчаянно, но всё же бережно сжимая её в пальцах, словно пытаясь убедиться в правдивости происходящего. Вэй Ин же будто дар речи потерял после таких слов, не в силах шевелить ни языком, ни телом, но когда молчание затянулось, он всё же заставил себя выдавить лишь одно слово:       — Почему? — так же неожиданно сошел на шепот Вэй Усянь, всматриваясь в глаза напротив, так и не отнимая свою руку, даже наоборот, крепче сжимая чужие пальцы.       — Потому что я… — начал было Лань Ванцзи, но умолк, а затем вдруг резко поднялся на ноги, выпуская ладонь Вэй Ина, и пошел к выходу, будто не в силах произнести то, что было у него в голове и сердце. Он никогда не думал, что вообще окажется в ситуации, когда ему придется сказать подобные слова вслух. Правда во снах он признавался в чувствах уже не один десяток раз, пытаясь уговорить Вэй Усяня не покидать его.       — Ответь мне, что «я…»? — Вэй Усянь тоже подскочил на ноги и быстрее своего собеседника оказался перед дверью, перегораживая ему выход. Лань Чжань остановился в шаге от «помехи», что была у него на пути, не позволяя сбежать от этого разговора.       Мужчина несколько мгновений пристально смотрел в глаза Вэй Ина, а затем повторил тот же трюк, что и пару часов назад – резко подался вперед, сгребая его в тиски рук, не давая тому даже нормально дышать.       — …люблю тебя, — раздался горячий, немного влажный шепот совсем рядом с ухом Вэй Ина, который тут же одеревенел, только глупо открывая и закрывая рот, широко раскрытыми глазами смотря в дальнюю стену, не зная, как реагировать на столь внезапное признание. Нет, он понимал, что именно хотел сказать Лань Чжань, но совсем не ожидал, что это произойдет вот так резко и быстро.       Лань Ванцзи, впрочем, ответа и не ждал, быстро огибая Вэй Усяня и скрываясь за дверью. Когда последний опомнился, вылетая на улицу, он не нашел даже белой тени, сколько бы после этого ни ходил по Пристани Лотоса, опрашивая каждого встречного, но никто не видел, куда именно пропал Лань Чжань.       — Чтоб тебя, — только выругался Вэй Усянь себе под нос, возвращаясь после безрезультатных поисков с кучей мыслей в голове, которые точно не дадут ему этой ночью уснуть. Заметив на столе забытую книгу с выглядывающим из неё цветком, он понимал, что ещё одного разговора, но уже с трезвым Лань Чжанем, ему не избежать.