Затишье перед бурей. Часть вторая
13 марта 2021 г., 19:51
Вэй Усянь действительно так и не смог уснуть. Всю ночь он переворачивался то с бока на бок, то со спины на живот и обратно, устремляя взгляд в потолок, в какой-то момент всё же отчаявшись, и вместо попыток усыпить себя, он начал думать обо всем произошедшем в этот день, утром совершенно точно не предвещавший ничего подобного. Вэй Ин даже не предполагал, что встретит Лань Ванцзи, а уж то, что тот решит признаться ему в любви на пьяную голову у него даже никогда в мыслях не появлялось. Странным казалось другое – почему он сам так спокоен в этом отношении? Он определённо никогда раньше не был заинтересован в мужчинах.
— Да и ты же на дух меня не переносил раньше, как же всё вылилось в это? — вслух сам себе задал вопрос мужчина, садясь на кровати и подгибая под себя ноги. Поразмыслив над этим чуть дольше, Вэй Усянь словно прозрел, прокручивая в голове ситуацию за ситуацией, в которых участвовали они двое.
Сколько раз Вэй Ин позволял себе разного рода шутки на эту тему? Он ведь и комплименты отвешивал, говоря, что Лань Чжань красивый и вовсе не зря занимает вторую строку среди всех молодых господ, несколько раз преподносил подарки – тот же рисунок в библиотеке, кинутый цветок, да кролики, которых теперь разводил Лань Ванцзи, несмотря на запрет. Все эти взгляды раньше Вэй Усянь не понимал в силу возраста и отсутствия опыта в любовных делах, о которых лишь читал, да картинки смотрел. Когда он был младше только бахвалиться и мог, но, когда все дошло до дела – он ничего не смог увидеть или распознать. Да и не понял бы, пожалуй, не ворвись к нему Лань Чжань вот так и не выпали всё в лоб. Это было очень непохоже на всегда сдержанного Второго Нефрита. Неожиданно Вэй Усянь вспомнил логово Черепахи Сюань-У, где тот также вёл себя странно, а следом сами собой стали всплывать и обрывки их разговоров тех дней, которые они провели в пещере наедине.
Прикрыв глаза, Вэй Ин будто вернулся в ту ситуацию, чтобы полностью восстановить картину событий.
— В следующий раз не веди себя столь безрассудно, если знаешь, что в итоге будет больно, — хмурился Лань Ванцзи, переводя взгляд с ожога на груди Вэй Усяня на его лицо. Запах опаленной кожи и плоти уже смешался со стоящей в воздухе сыростью, но всё еще отчётливо ощущался.
— Но что мне ещё оставалось делать? Думаешь, мне очень хотелось, чтобы меня прижигали раскалённым железом? Кто же знал, что Ван Линцзяо такая бесчеловечная и готова ставить людям клеймо прямо на глазах. А Мянь-Мянь ведь девушка, притом симпатичная. Она бы могла ослепнуть на один глаз или получить шрам на лицо на всю оставшуюся жизнь. Это же ужасно, — ответил Вэй Усянь, будто совершенно не заботясь о таком пустяке как шрам. Конечно, он хоть и геройствовал, это не значит, что ему не было больно или досадно за произошедшее. Однако несмотря на это, он бы не простил себе, если бы остался в стороне.
— Но теперь шрам на всю оставшуюся жизнь будет на твоём теле, — бесцветным голосом сказал Лань Ванцзи.
— Это другое дело. Во-первых, он не на лице. А во-вторых, я мужчина, так чего же мне бояться? Разве может мужчина в своей жизни обойтись без пары увечий и шрамов? — возразил Вэй Усянь, сидя на корточках обнажённым по пояс. Он подобрал с земли ветку и пошевелил угли в костре, чтобы огонь разгорелся получше, — К тому же, если посмотреть на это с другой стороны, то пусть шрам и останется со мной до конца жизни, всё же он будет напоминать, что в своё время я защитил девушку. А девушка наверняка навсегда запомнит меня. Она не сможет забыть меня до конца своих дней. Так что, если подумать, на самом деле довольно…
— Так значит, ты тоже понимаешь, что она не сможет забыть тебя до конца своих дней!!! — гневно воскликнул Лань Ванцзи, внезапно изо всех сил толкнув Вэй Усяня. Он попал прямо по ране на груди Вэй Усяня. Прикрывая ожог, тот упал на спину и вскрикнул:
— Лань Чжань!..
Снова поменяв положение, Вэй Усянь оперся спиной на стену, всё ещё прокручивая в голове те дни в логове Черепахи Губительницы.
— Если у тебя нет определённых намерений, то не соблазняй других. Ты лишь потакаешь своим желаниям, а они потом маются в замешательстве! — крикнул на Вэй Ина Лань Ванцзи, который в тот день вел себя грубо и совсем ему не свойственно. Тогда он сделал вывод, что все это из-за травмирующих событий, что были до этого, и боли в ноге, которая мало того, что была надломлена, так еще и прокушена монстром.
— Но я же не тебя соблазняю, так что и не тебе маяться в замешательстве. Только если… — возразил Вэй Усянь, неосознанно придвигаясь к Лань Ванцзи ближе, будто успев забыть, как еще недавно тот намеренно причинил ему боль, ударив прямо в раненую грудь.
— Только если что? — резко спросил Лань Ванцзи.
— Только если тебе, Лань Чжань, не нравится Мянь-Мянь! — ответил Вэй Усянь
Вэй Усянь в настоящем ударил себя ладонью по лбу, а затем накрыл ею же глаза, словно испытывая разом все страдания этого мира. Посидев так несколько секунд, он всё же поднялся на ноги, прошелся по комнате, а затем и вовсе вышел, чтобы умыться. Ополоснув лицо, Вэй Ин опёрся руками на края бочки, глядя на свое отражение в воде, которое периодически разбивалось, расходясь рябью от падающих вниз капель воды, затем собираясь вновь.
— Ну какая Мянь-Мянь… и кто тебе сказал, Вэй Усянь, что ты умный и прозорливый, — покачал он головой, ещё несколько раз ополоснув лицо прохладной водой, после чего пошел прогуляться, чтобы окончательно привести мысли в порядок. Он не хотел встречаться с Лань Ванцзи, не разобравшись в собственных чувствах, вызванных последними сказанными ему словами.
— Лань Чжань тебя тогда даже покусал от злости. При чем на вполне трезвую голову. Не совсем спокойную и здоровую, но всё-таки трезвую, — сам над собой насмехался мужчина, только вот была одна проблема – он не знал, как на всё это реагировать. Он нашел логичные предпосылки, понял, что это не просто пьяный бред, какой несут многие с затуманенным разумом, но ему-то теперь что с этим делать?
Вэй Усянь никогда не рассматривал Лань Ванцзи с такой стороны. Безусловно, тот был красив, умён, силён, и не будь вокруг него такого слоя холодности и безразличия, многие девушки бы выстраивались за ним в очередь. Что было удивительным, так это то, что самому Вэй Ину с ним было вполне комфортно, если не учитывать те моменты, когда тот начинал читать нотации о выборе Пути Тьмы, но теперь даже это обретало совсем другой оттенок – за него просто беспокоились. Да и тот поцелуй… Вэй Усянь при мысли об этом даже невольно коснулся пальцами своих губ, чувствуя, как по телу прошлась короткая дрожь, так что он даже руку одернул и шумно выдохнул.
— Лань Ванцзи – Лань Ванцзи, ну и создал же ты мне головную боль, — Вэй Усянь еще раз тяжело вздохнул, ненадолго остановившись, глядя на полную луну на черном безоблачном небе, усеянном тысячами светящихся звезд, — Луна сегодня как-то особенно красива или мне кажется?..
Вэй Ин, пожалуй, так и продолжал бы бесцельно бродить до самого утра, если бы не услышал тихие голоса, доносящиеся от главных ворот, которые мгновенно дали ему возможность отвлечься от собственных мыслей. Бесшумно подобравшись ближе, Вэй Усянь скрылся за колонной, обращаясь в слух, а затем и вовсе выглянул. Его взгляду предстала довольно неожиданная картина – у входа стояли шицзе и Цзинь Цзысюань.
— Я уже сделала свой выбор, молодой господин Цзинь, поэтому прошу уважать его, — выдохнула Цзян Яньли, держа одну руку за спиной, другой придерживая уже округлившийся живот. С тех пор как она вернулась в Пристань Лотоса, она действительно изменилась. Из тихой и неприметной девушки, Цзян Яньли превратилась в уверенную в себе молодую женщину, которая больше не молчала, когда ей что-то говорили. Смена внешнего облика тоже играла свою роль – нежные пастельные цвета, в каких она по обыкновению ходила, и аккуратно собранные волосы делали её слишком уж простой. Именно так о Деве Цзян говорили, когда она была младше и когда обсуждали её союз с Цзинь Цзысюанем. Теперь же она носила темные одеяния с алыми вставками, напоминая в этом Вэй Усяня, и собирала волосы в высокий хвост, чтобы те ей не мешали.
— А-Ли… Ты ведь понимаешь, что Темный Путь – это не решение проблемы? Ты понимаешь, что это может навредить нашему ребенку? — пытался уже в который раз вразумить девушку Цзинь Цзысюань. На его лице отражалась целая гамма эмоций, начиная от боли заканчивая бесконечной грустью и даже тоской.
— Это может навредить… Темный Путь плохой, — Вэй Усянь за колонной закатил глаза, шепотом передразнивая слова раздражающего его павлина. У него с Цзинь Цзысюанем были новые счеты – он не выбрал Цзян Яньли, когда та собралась возвращаться в Пристань Лотоса, нормально не поговорил с ней и даже не проводил! А если бы с его беззащитной шицзе в пути что-то случилось?!
— Я всё прекрасно понимаю. А Вы, молодой господин, думаете, что нападение на Пристань Лотоса союзом Орденов ему не навредит? Оно не навредит мне и моей семье? — девушка чуть переступила с ноги на ногу, поскольку долго стоять в одном положении для неё было уже тяжело, но избегать разговора она не собиралась, настойчиво и открыто продолжая стоять на своём, намеренно не переходя на более тёплое общение, оставляя его исключительно вежливым.
— А-Ли, я прошу тебя, отправляйся со мной. Ты не должна участвовать во всем этом. Они не станут нападать только если Вэй Усянь и Цзян Чэн выполнят их требования, хотя даже это сейчас вряд ли успокоит их. Ты будешь в опасности, понимаешь? Ребенок будет в опасности. Неужели они не понимают, во что тебя втягивают? — Цзинь Цзысюань, обычно кажущийся высокомерным гордецом, с Цзян Яньли становился действительно любящим и беспокоящимся о ней мужем, который не мог оставить её здесь. Он даже не говорил о том, что Вэй Усянь сделал огромную ошибку, затащив сестру на тот же Путь, да и Цзян Чэн, который это не остановил, хотя был одним из тех, кто тоже его осуждал.
Вэй Ин, наблюдающий за разговором со стороны, не мог не отметить эти факты. Он видел, что Цзинь Цзысюань действительно переживает за шицзе и искренне любит её, пытаясь оградить от опасности… Что ему так мешало оценить всё насчет самого себя в отношении Лань Чжаня?!
Цзян Яньли после заявления своего несостоявшегося супруга резко занесла руку, оставляя хлесткий, громкий, но не слишком сильный удар на его щеке, заставляя белую кожу тут же вспыхнуть огнем. Мужчина явно не ожидал такого поворота событий, широко раскрывая глаза.
— Я сказала, что это моё решение. Ты не имеешь права говорить так, словно у меня не может быть своего мнения и действий, которые я считаю правильными, — резко оборвала девушка, чувствуя, будто её совершенно не воспринимают всерьез, и словно все решения должны приниматься за неё. Цзян Яньли воспитывали так, что она лишь должна была стать примерной женой наследника Ордена Цзинь, решив её судьбу еще до того, как она вообще явилась на свет. Теперь же, обретя силу и голос, она не хотела молчать.
— Так его, шицзе, — с довольной усмешкой прошептал Вэй Усянь, которому эта картина показалась крайне забавной. Когда-то Цзян Яньли смотрела на него так – с тоской и болью, но он даже слышать не хотел об их свадьбе, а теперь она вот так просто влепила ему пощёчину, а павлин вынужден смотреть на неё тем же взглядом. Вэй Ин не мог не позлорадствовать в этот момент, хоть и понимал, насколько сложно этой хрупкой девушке даётся такое решение. Он знал, что в свободное Цзян Яньли ходит к родителям и делится с ними своими мыслями и чувствами, а ночами порой плачет о складывающейся судьбе, но никогда не позволяет узнать об этом своим братьям.
— А-Ли, я не хочу потерять тебя. Я не хочу потерять нашего ребенка, — почти шепотом выдохнул Цзинь Цзысюань, делая шаг навстречу девушке и аккуратно сжал её ладони, согревая своим теплом, глядя в её глаза, будто совершенно не обращая внимания на всё ещё горящую кожу щеки.
— Я не покину Пристань Лотоса, оставляя свою семью на чужую милость. Однажды мы дали обещание – втроем восстановить наш дом. Мы его восстановили. Сейчас пришла пора его защитить, — Цзян Яньли не вырывала своих рук из чужих, ведь несмотря ни на что, она любила этого мужчину и не винила за сделанный выбор. Однако девушка не могла позволить ему сомневаться в её решении. Она знала, что из-за беременности до свадьбы её заклеймят, что одинокая мать – это позор для благородной женщины, но дороги назад уже не было. Она уже ступила на Темный Путь, уже запятнала свою репутацию среди других заклинателей, так что сейчас ей уже было всё равно. Единственное, в чем Цзян Яньли была уверенна – братья не оставят её, что бы ни случилось.
— У меня нет и шанса убедить тебя уйти вместе со мной? — Цзинь Цзысюань всё же сделал последнюю попытку достучаться до своей невесты, но когда она уже собиралась ответить, раздался громкий звон от удара в гонг, разлетевшийся над всей Пристанью Лотоса, затем еще один.
— На это уже нет времени. Уходи, если не собираешься помогать, а если будешь препятствовать – я не обещаю, что ты не пострадаешь, — мягко улыбнулась Цзян Яньли, сверкнув глазами – подобные речи наверняка были не только её, но ещё и той темной силы, что теперь была внутри неё. Она приподнялась на носках и коснулась губами щеки мужчины, куда недавно пришелся удар, после чего быстрыми шагами направилась к главному залу.
Вэй Усянь до последнего наблюдавший за тем, чтобы ничего не случилось, теперь вышел из своего укрытия, бросая красноречивый взгляд на Цзинь Цзысюаня, который широко раскрыл глаза, понимая, что их подслушивали и видели всё произошедшее.
— От меня пощады точно не жди, — усмехнулся Вэй Усянь, после чего бегом нагнал шицзе, уже вместе с ней добираясь до места общего сбора. На выходе из главной залы уже стоял Цзян Чэн, рядом с ним с одной стороны – Вэнь Цин и Вэнь Нин, с другой стороны своё место заняли Цзян Яньли и Вэй Усянь, одинаково заложив руки за спину. Перед ними стояли адепты кланов Цзян и Вэнь, которые остались верны своему Ордену после всех событий и под прицельным давлением других Орденов. Их было немного, но каждый был отлично обучен и знаком с семьёй Цзян едва ли не с самого рождения. Они вместе плавали за лотосами в чужие владения, за что получал в конце концов почти всегда один только Вэй Усянь, толпой ели арбузы, приносимые Цзян Яньли в жаркие летние дни, наживая этим проблемы в лице Мадам Юй, и совместно усердно тренировались во время взросления.
— Объединенная армия уже поднялась на мечи и вскоре они будут здесь. Сегодня мы должны отстоять Пристань Лотоса и память своих предков, которые отдавали за неё жизнь. Все на позиции, — отдал приказ Цзян Чэн, за последние месяцы не один раз обсудив стратегию защиты и даже пару раз отработав ее в действии. Все знали, что нужно было делать.
— Что же, пришло время показать, что Темный Путь, которого они так боятся, может быть действительно ужасающим, — усмехнулся Вэй Усянь, вытягивая из-за пояса Чэньцин, наблюдая за тем, как Вэнь Нин тянется к своей шее, срывает с неё подавляющий амулет и тут же издает почти оглушающий гортанный рык, после чего чёрные полосы потянулись из-под одежды на лицо, почти доходя до глаз, покрытых белой пеленой.
Именно этот рёв знаменовал начало войны.
