Во власти Тьмы: Юньмэн

      На этот раз местом сбора была тренировочная площадка – она была больше, построек вокруг было меньше, а значит и опасности для людей и их домов тоже было меньше. Вэй Усянь пришел на место первым и скучающе осмотрелся, подопнув какой-то камушек, что попался ему на глаза. Мысли его были сейчас не совсем здесь – Лань Ванцзи, что снова вернулся в Пристань Лотоса, занимал его мысли больше, чем толпа, которая хотела смести их дом. Почему? Да потому что они его совершенно не страшили, а вот внезапно перевернувшийся с ног на голову мир и отношения с Лань Чжанем его отчего-то заботили, вызывая в груди легкий трепет. Хотелось быстрее тут со всем разобраться, да вернуться к этому разговору снова.       Следом за Вэй Усянем на площадке оказались Вэнь Цин, отчего-то активно хранящая молчание, и Вэнь Нин, успевший привести себя в порядок – переодеться, да отмыться от крови несмотря на то, что во второй раз он наверняка испачкается еще больше. Последними прибыли на место Цзян Чэн и Цзян Яньли, никуда не торопясь. Девушке вообще не стоило в ее положении спешить куда бы то ни было, а её брат просто поддерживал её, шагая рядом, продолжая вести какой-то отвлеченный разговор. Начиналось всё будто по одному и тому же сценарию – прибыли люди, выстроились друг за другом, правда на этот раз взяв пятерых защитников в окружение, оставив лишь свободный пятак в середине.       — Впятером вы собрались защищать Орден Цзян? — вперед шагнул Цзинь Гуаншань, держа в одной руке меч, другой же дернул, поправляя длинный рукав, и завел ее за спину, высокомерно глядя на окруженных людей, что встали друг к другу спинами, чтобы не упустить возможную атаку исподтишка. В нынешней ситуации никому нельзя было доверять.       — Что-то мне это напоминает, — Вэй Усянь закатил глаза, ведь глава Ордена Яо начинал почти с тех же самых слов, — У Вас всех один мозг на всех или просто заучивали один и тот же текст? — поинтересовался он с издевкой, снова скучающе опираясь на плечо Вэнь Нина, который все еще был в полном сознании с подавляемой амулетом темной энергией.       — Вэй Усянь! У вас есть последний шанс остаться в живых, приняв наказание за всех убитых вами заклинателей, выдав печать и всех псов из клана Вэнь. В особенности тех, что сейчас стоят рядом с тобой! — повысил голос Цзинь Гуаншань, прищурив и без того небольшие глаза. Очевидно, предыдущее замечание Вэй Усяня все же задело какие-то отдаленные струны его души.       — Я уже говорил, глава Ордена Цзинь, что Вэй Усянь, как и выжившая часть клана Вэнь сейчас принадлежит клану Цзян и Вы не смеете требовать от них подчинения, как и от меня – выдать своих адептов на растерзание слепой толпе, — Цзян Чэн не мог промолчать, когда его слова об этом уже в который раз начисто игнорировались, да к тому же, вместо обращения к нему напрямую, обращались к Старейшине Илина. Это задевало его гордость.       — Цзян Чэн, — Вэй Усянь накрыл плечо мужчины рукой, коротко сжимая пальцы на нем, и наклонился ближе, — Предлагаю «отдать» им Вэнь Нина, — шепнул он тихо, коротко поигрывая бровями, намекая на то, что пора уже начинать представление, ведь затягивать со всем этим не хотелось. Цзян Чэн намек понял, а потому кивнул, продолжая держать лицо, и шагнул вперед, выводя с собой Вэнь Нина, который для мертвеца слишком хорошо сыграл растерянность. Вэнь Цин, без слов поняв, что происходит, картинно схватила Цзян Чэна за руку.       — Что ты собираешься сделать?! — вскрикнула она. Толпа возбужденно загудела, считая, что все же глава Ордена Цзян испугался и решил отступить.       — Делаю то, что должно, — ответил Цзян Чэн, дернув рукой, высвобождаясь из хватки, и подтолкнул Вэнь Нина вперед, на деле же просто срывая с него сдерживающий талисман. Призрачного Генерала мгновенно окутала темная дымка, а сам он бросился вперед, целя сразу в Цзинь Гуаншаня. Едва повеселевшая толпа тут же утихла, где-то послышался крик, сопровождаемый лязгом мечей, вынимаемых из ножен. Стало ясно, что весь этот спектакль был лишь отвлекающим маневром, чтобы притупить бдительность нападающих.       — Что за низкие методы вы используете! Бессовестные! Никакого благородства! — тут же послышались осуждающие возгласы, часть из которых утонула в первых криках боли, хрусте ломаемых костей и звуках рвущейся ткани, а за ней и плоти. Стало ясно, что Вэнь Нин, ведомый приказным коротким свистом Вэй Усяня, врезался в промедлившую толпу.       — Вам ли говорить о низких методах, — рассмеялся Вэй Усянь, поднося к губам Чэньцин, мелодия которой разлетелась над Пристанью Лотоса, достигая его подготовленной армии мертвецов, выложенной стройными шеренгами благодаря Вэнь Нину. Уже через пару минут с дальних рядов послышались новые крики от внезапного нападения с тыла.       — Он поднял наших соратников! Он снова оскверняет тела павших! — кричали на задних рядах, вынужденно расступаясь, потому что поднятые мертвецы, пусть и были не такими злобными, как Вэнь Нин, и уж точно никак не могли сравниться с ним в силе, все же их было достаточно много, чтобы расчистить путь из окружения.       Цзян Яньли оказывала посильную помощь и усиливала поднятых – сама она еще не могла в достаточной мере контролировать их, поэтому она, снова закрепив кимбала на пальцах, выстукивала ими боевой ритм, направляя атаки на заклинателей.       Постепенно путь был расчищен мертвецами, и две армии – одна многочисленная, другая состоящая из пяти человек и небольшой группы поднятых мертвецов, теперь встали друг напротив друга.       Бойня разгорелась с новой силой – объединенная армия, наконец, вернула себе боевой настрой, собираясь просто задавить противников массой, и там, где один погибнет, другие смогут нанести урон – именно так и работала такая тактика, где люди использовались в качестве пушечного мяса. Частично она даже сработала – пятерых защитников Пристани Лотоса смогли оттеснить друг от друга, не позволяя оказывать поддержку, но они могли понимать, кто где находится и все ли в порядке. Слышался то гортанный рык Вэнь Нина, что не разменивался на одиночные цели, выхватывая сразу по несколько человек, то вбивая их в землю до кровавого месива, то подкидывая их высоко вверх, на всю свою взрывную силу, и тогда, падая вновь, кости в телах не выдерживали нагрузки, ломаясь с характерным хрустом. С другой стороны слышался свист Цзыдяня и виднелись вспышки Саньду – то Цзян Чэн был даже не ранен, ведь иначе магическое оружие вернулось бы в первоначальную форму и осталось на пальце. Музыкальную часть компании было услышать еще легче – флейта и медные кимбала, дополняющие друг друга, слышались и вовсе над всем тренировочным полем.       К несчастью, на Вэй Усяня был сделан основной упор атак, а учитывая отсутствие у него защитника, да и меча, пусть он и не мог им нормально орудовать, ему приходилось то и дело уклоняться, а в какой-то момент и мелодия прервалась – он вынужденно стал отбиваться флейтой, отводя от себя удары. Конечно, золотого ядра у него не было, но фехтовальные навыки у него были не только благодаря ему, но и тренировкам, которым он посвящал в прошлом время, пусть и не слишком активно.       — Вот и выпал мне шанс встретиться с тобой по разные стороны, Вэй Усянь, да испытать, так ли ты силен, как рассказывают, — перед ним явился Цзинь Цзысюнь собственной персоной, но Вэй Усянь снова сделал вид, что представления не имеет, с кем говорит.       — Ты кто такой? — усмехнулся он, снова уклоняясь от нескольких пролетевших рядом мечей, один из них блокируя флейтой, уже не успевая сделать шаг в сторону.       — ТЫ...! — хотел возмутиться Цзинь Цзысюнь, но не стал тратить слова, лишь гневно взревев, и бросился в атаку, обрушивая на Вэй Усяня целый шквал почти беспорядочных ударов, которые говорили о том, что не такие уж и отличные у него были навыки.       — Ты мне надоел, — спустя несколько минут уклонений и блокирований сообщил Вэй Усянь, толчком о землю взлетая в воздух, и нарисовал несколько печатей, все их отправляя в сторону своего противника, припечатывая его к земле, не позволяя и пошевелиться.       — Знаешь, я был бы рад лично размозжить твою голову, но мне не хочется пачкать обувь, — Вэй Усянь усмехнулся и для отведения души с силой пнул Цзинь Цзысюня под ребра, по хрусту слыша, что несколько из них ушли внутрь, ломаясь от такого обращения, — А еще я вспомнил, что ты так и задолжал мне извинение, — за этим отвлечением, Вэй Усянь будто и забыл, что находится на поле боя, злорадствуя. Отсутствие полноценного сна и самоуверенность сделали свое дело – он пропустил удар, боковым зрением замечая летящее в его голову лезвие, что должно было перерезать ему горло. Он уже не успевал ни уклониться, ни прикрыться, ни блокировать этот удар. Он видел ликование в глазах Цзинь Цзысюня, что все еще был распластан по земле, то и дело схаркивая кровь, что сочилась из разбитого носа. Прошла секунда, две, но боли не ощутилось, так что Вэй Усянь резко обернулся, врезаясь в мужчину в белоснежных одеждах, что выглядел слишком сверкающим на фоне остальных.       — Лань Чжань? — искренне удивился Вэй Усянь, смотря на то, как Бичень с легкостью сдерживает чужой клинок, что был занесен для смертельного удара.       — Ханьгуан-цзюнь! Что Вы делаете?! — возмутился глава какого-то малоизвестного Ордена, что лишь недавно появился и сейчас активно пытался заработать себе почет и славу, даже вписавшись в подобную клановую войну. Лань Ванцзи не отвечал, а вскоре и вовсе просто отбросил от себя чужой клинок и плоской частью Биченя откинул от себя нападавшего, продолжавшего при этом голосить, привлекая в итоге все больше внимания, — Я разочарован! Как вы, столь чистый и правильный человек, можете защищать Старейшину Илина?! Это чудовище в человеческом обличии, что не знает ни совести, ни морали, ни достоинства?! Того, кто нарушает все в мире правила, упиваясь собственной безнаказанностью?!       — Эй-эй, вообще-то это вы пришли и напали на нас. Это мы тут защищаемся, а не вы, — проворчал Вэй Усянь, обходя Лань Ванцзи сбоку и как-то неожиданно тепло ему улыбнулся, — Спасибо. Боюсь, без тебя я бы уже остался без головы, — усмехнулся мужчина, коротко почесав кончик носа. Лань Ванцзи не ответил, но он уже знал, как выглядит подобная смерть. Он видел очень много разных вариантов того, что могло произойти в этот день, и когда часть его сна стала сбываться, он не смог остаться в стороне. Во сне он так и не смог ни разу спасти Вэй Ина, но сейчас это был не сон.       — Кстати, ты почему пришел? Орден Гусу Лань отказался от участия во всем этом, а ты сейчас поддержал одну из сторон. Тебе не кажется, что ты навлечешь проблемы не только на себя, но и на Орден? — вдруг опомнился Вэй Усянь, осматриваясь, пытаясь понять, почему на них вдруг никто не нападает. Вокруг не было никого, кроме них двоих и Цзинь Цзысюня, что потерял сознание от кровопотери.       — Услышал, что пропал звук Чэньцин. Пришел проверить, — коротко отозвался Лань Ванцзи, уже несколько раз просчитав все варианты того, как это может отразиться на Ордене, но что еще он помнил, так это слова Лань Сичэня, который однажды сказал ему, что нет в мире черного и белого, и в таком случае нужно слушать свое сердце. Сердце же Лань Ванцзи принадлежало тому, кто стоял сейчас рядом с ним, и он готов был после принять любые наказания, но сейчас – защитить этого человека.       — Тебе не кажется странным, что они ушли туда? — Вэй Усянь взглядом указал на дерущихся, откуда все еще слышались крики боли и смерти, а затем рванул в ту сторону, чтобы снова присоединиться к бою – он не мог оставаться в стороне, а теперь, когда его спина была надежно прикрыта, он чувствовал себя еще более уверенным.       В другой стороне в это время, оттесненная в сторону Цзян Яньли, оставшись без защиты со стороны, продолжала отступать в сторону Вэнь Нина, слыша откуда раздаётся его рык, продолжая тарелочками на пальцах играть все ту же мелодию, то и дело уклоняясь от пролетающих рядом лезвий клинков, иногда лишь благодаря окутывающей её тьме, что отводила от неё удары. Постепенно её выносливость заканчивалась, ведь даже активные тренировки всего несколько месяцев не могли восполнить все предыдущие годы, в которые она жила в мире и спокойствии.       Все было хорошо до тех пор, пока девушку вдруг не схватила мужская рука, с силой сжимая запястье, едва не ломая его. Она вскрикнула, поворачиваясь к источнику боли, и тут же уперлась взглядом в Цзинь Гуаншаня.       — Когда-то я хорошо относился к тебе, А-Ли, и я удивлён, что сейчас ты действуешь столь дерзко. Ты предала моего сына, сбежав от скорой свадьбы, и подорвала доверие моей жены и своих родителей. Какой позор для столь прославленных родителей! — отчитывал глава Ордена Цзинь несостоявшуюся жену своего дорогого сына, что к тому же носила его ребёнка.       — Я защищаю свой дом! — крикнула Цзян Яньли ему в лицо, сквозь боль пытаясь выдернуть свою руку из крепкой хватки. Конечно, она физически сильно уступала Цзинь Гуаншаню, который тащил её куда-то за собой, и ей вынужденно приходилось шагать за ним, сколько бы она ни упиралась в землю ногами и не дергала рукой, вызывая лишь новую боль в запястье.       — Отец! Отпусти А-Ли! — Цзинь Цзысюань приземлился перед отцом, заставляя его остановиться. Он не угрожал и не держал оружия, он скорее просил его просто отпустить любимую девушку.       — В сторону, мальчишка. Ты ещё не понял, что эта женщина своим поведением уже запятнала твою репутацию?! — Цзинь Гуаншань вообще относился к женщинам легкомысленно и потребительски, уважая и побаиваясь лишь свою жену, от которой и признал сына, наследника клана Цзинь, но ребёнок от Цзян Яньли сейчас для него был пятном на репутации всего Ордена, который не имел права даже появляться на свет, и он намеревался избавиться от этой ошибки.       — Она мать моего ребёнка и будущая жена! Ты не можешь с ней так обращаться! — Цзинь Цзысюань, конечно, не мог напасть на отца с мечом, но и оставить в его руках А-Ли он не мог. Сейчас его разум и сердце находились в полнейшем смятении – он понимал, что так быть не должно, но и не знал, что с этим делать.       — Я могу делать то, что считаю правильным! Этот ребёнок, как и его мать, как и весь клан Цзян погряз во Тьме, с чего ты решил, что я разрешу тебе на ней жениться? — Цзинь Гуаншань дёрнул рукой, заставляя ноги девушки подогнуться от резкого движения, тут же толкая её на землю, заставляя упасть на колени. Он вынул меч, явно собираясь расправиться с этой «грязью» в своей семье, но едва он занёс клинок над девушкой, как Суйхуа, меч Цзинь Цзысюаня, покинул ножны, отражая удар, а сам он оказался рядом с Цзян Яньли, собираясь поднять её на ноги, бережно обхватывая ее плечи.       — Цзинь Цзысюань! — глава Ордена Цзинь свел брови к киноварной точке на лбу и в мгновение оказался рядом с сыном, хватая того за грудки, возвращая на ноги. Он явно хотел что-то ещё сказать, но вместо этого он нанёс несколько ударов в его грудь, запечатывая силы, и оттолкнул обессилевшее тело в сторону. Удары Цзинь Гуаншаня были стремительными, а учитывая, насколько он был зол – он не контролировал силу, а потому нанес ещё и внутренние повреждения, из-за которых Цзинь Цзысюань закашлялся кровью рухнув на спину.       — А-Сюань! А-Сюань! — сколько бы Цзян Яньли не пыталась отвернуться от Цзинь Цзысюаня, у неё не получалось полностью отделаться от чувств к нему. Сколько бы она не убеждала себя в том, что стоит уже оставить этого мужчину, отречься от него, чтобы не навести на его голову неприятности из-за своих решений – она была бессильна против воли своего сердца. Девушка тут же бросилась к лежащему на земле мужчине, ладонями обхватывая его лицо, заставляя посмотреть на себя, мгновенно изменившись в лице, снова напоминая ту самую А-Ли, тихую и скромную.       — А-Сюань... — Цзян Яньли пальцами аккуратно стёрла кровавую струйку в уголке его губ, и хотела было ещё что-то сказать, но Цзинь Цзысюань обхватил пальцами её плечи и сдвинул в сторону, как только мог, чтобы летящий в её спину меч сменил цель. Цзинь Гуаншань обладал достаточной внимательностью, чтобы успеть заметить, что клинок уже не попадает в начальную цель, но ему не хватало сноровки, чтобы изменить его направление из-за скорости, так что спустя мгновение лезвие царапнуло плечо Цзян Яньли и вошло под ключицу Цзинь Цзысюаню, окропляя его золотые одежды очередной порцией крови.       Секундное затишье прервал громкий крик, сорвавшийся с губ Цзян Яньли, которая видела, как медленно закрылись глаза Цзинь Цзысюаня, который защитил ее от неминуемой гибели. Этот крик заставил почти всех замереть и обернуться.       Цзян Чэн, что находился дальше всех, тоже услышал голос своей сестры, активно отбиваясь от наседающей на него толпы, понимая, что дело принимает дурной оборот.       — Сестра! — крикнул он, но голос его утонул в её собственном крике. Цзян Чэн понимал, что больше тянуть нельзя, и своими силами ему так легко к ней не пробиться, а потому он все же тоже решил показать, что эти несколько месяцев он тоже посвятил тренировкам. Цзыдянь, что до этого сверкал то фиолетовыми, то белыми вспышками, раскидывая адептов других кланов, постепенно стал испускать тёмные эманации. Белый излучаемый им свет сменился на черный, более плотно окутываемый фиолетовыми вспышками.       — Сестра! — прокричал Цзян Чэн снова, ударяя по окружающим его адептам преображенным Тёмным Цзыдянем, что вместо того, чтобы привычно пытаться разделить тело и душу цели атаки, он вытягивал духовную силу, передавая её обладателю артефакта – самому Цзян Чэну, возвращая ему потраченные ранее силы. Мужчина больше не мог задерживаться, а потому стал более активно прорываться в сторону сестры.       Цзинь Гуаншань, замерший от столь неожиданного поступка собственного сына, отступил на шаг от его тела, даже не до конца осознавая, что только что сам едва не лишил его жизни.       Цзян Яньли глубоко опустила голову, из её глаз катились слезы. Постепенно вокруг нее начали появляться темные завихрения Ци, все больше и больше окутывая ее тело и воздух вокруг неё. Девушка не могла оставить безнаказанным того, кто только что хотел лишить жизни её саму, её сына, её мужа… Из её горла вырвался яростный крик, в котором были боль, злость и отчаяние. В тишине отчетливо стали слышны тонкие, но громкие стуки кимбала, что все набирали громкость, пока девушка поднималась на ноги.       — Цзинь Гуаншань… Глава Ордена Цзинь… Ты хотел моей смерти...? Но умрешь ты сам! — проревела Цзян Яньли, вскидывая голову, сверкнув покрасневшими от слез глазами, всё чаще и чаще ударяя металлическими тарелочками друг о друга, разводя руки в стороны. Тьма, окутывающая её тело уплотнилась до той степени, что едва не стала осязаемой. Она не осознавала, что делала, но Вэй Усянь, успевший пробиться на её крик, понимал, что она таким образом выливает свои тяжелые мысли и эмоции, призывая что-то очень сильное и могущественное, что могло бы помочь ей.       — Шицзе! — окликнул Вэй Усянь, пытаясь вразумить Цзян Яньли, но знал, что сейчас это было почти бесполезно, а потому выхватил Чэньцин, собираясь подавить эту энергию, но вдруг услышал голос самой девушки.       — А-Сянь! Я полностью в себе! — крикнула она, набирая все более активный бой, и вскоре из-за её спины появились две фигуры, которые сложно было не узнать.       — Дядя Цзян? Госпожа Юй? — Вэй Усянь знал, что можно призвать призраков, которые не были упокоены. Невозможно же было призвать тех, над кем проводились разного рода успокаивающие ритуалы, которые не позволяли заклинателям обращаться в нечисть, но, судя по всему, уничтожение золотого ядра сделало этих двоих простыми людьми, а до смерти они затаили достаточно ненависти к тем, кто пришел в Пристань Лотоса, чтобы навредить им и их семье.       — Как ты смеешь нарушать покой собственных родителей?! — крикнул Цзинь Гуаншань, но понял, как ошибся в тот момент, когда Юй Цзыюань и Цзян Фэнмянь одновременно двинулись вперед, вытягивая мечи из ножен, закрывая собой Цзян Яньли. Девушка даже перестала отбивать ритм, только сейчас поняв, кого именно она призвала в порыве ярости.       — Мама, папа… я… — тихо прошептала она, вдруг резко закрывая рот ладонью.       — Нечего теперь рыдать, — кинула резко госпожа Юй, даже не оборачиваясь на свою дочь, плечом к плечу с мужем гордо двигаясь в сторону Цзинь Гуаншаня, останавливаясь в шаге от него, высокомерно смотря на него сверху вниз.       — Цзинь Гуаншань, с чего ты решил, что можешь заявляться в Пристань Лотоса и нападать на наших детей? — Цзян Фэнмянь поднял меч, обводя всю толпу вокруг. Никто не смел двинуться с места в этот момент.       — Ваши дети – враги всего мира заклинателей, решившие изучать темный путь! — ответил глава Ордена Цзинь, тоже поднимая клинок, собираясь при необходимости защищаться от нападения.       — Эти дети угрожали вам? Собирались захватывать мир? Объявляли войну? — резко спросила Госпожа Юй, осматривая всех собравшихся пронзительным взглядом, и дернула рукой, поправляя длинный рукав своей одежды. На этот вопрос не было честного ответа, ведь ничего такого клан Цзян не делал. Они приняли выживших из клана Вэнь и не стали отдавать артефакт – ничего более.       — Тогда что сподвигло вас на развязывание этой войны? Желание возвыситься? Объявить себя властителями мира? Подавить тех, кто не собирается жить по вашим правилам? — повысила голос женщина, и вновь не услышав ответа, первой кинулась в атаку. Один раз она уже не смогла защитить Пристань Лотоса от разрушения, а теперь её детей могла постигнуть та же участь, а этого она допустить никак не могла. Цзян Фэнмянь не отставал – он присоединился к своей жене, чтобы выполнить то, что они не смогли сделать несколько лет назад.       Против такой силы у обычных заклинателей не было никаких шансов. Предки клана Цзян были на своей земле, они не были мертвецами, которых можно было порубить на куски и тем самым остановить, с ними можно было справиться лишь подавлением, а единственные, кто мог это сделать, были по другую сторону, явно не собираясь спасать противников.       В воздух взметнулись брызги крови из рассечённых шей и конечностей. Цзинь Гуаншань хотел было ретироваться и скрыться в толпе, понимая, что этот бой ему не выиграть, но сделать это у него не получилось. Цзян Чэн, прибывший к месту событий одним из последних, отпустил Цзыдянь, позволяя тому обмотаться вокруг чужой шеи и дернул мужчину на себя, заставляя того рухнуть на спину, руками цепляясь за кнут, пытаясь его ослабить, но постепенно сил становилось все меньше – Тёмная сущность напитывалась его силами быстрее, если он активно сопротивлялся.       — Мама? Отец?! — Цзян Чэн еще не видел родителей, даже когда добрался до остальных, ведь он сразу последовал за главой Ордена Цзинь, а теперь, притащив его обратно, заметил две окровавленные фигуры, что стояли рядом с Цзян Яньли.       — А-Чэн, — улыбнулся Цзян Фэнмянь, подходя к сыну, и похлопал того по плечу с гордостью, — Вы удержали клан Цзян после тех событий. Я горжусь тобой, — тихо проговорил он впервые те слова, которые так хотел услышать от него сын, когда он еще был жив, а теперь, в посмертии, он всё же смог сказать эти слова, чтобы Цзян Чэн знал, что у него было на душе.       — Было бы чем гордиться! — Цзинь Гуаншань, от которого все отвлеклись, попытался нанести удар по Цзян Чэну, но Цзыдянь, даже без его команды, резко сжался на горле противника и хрустом переламывая позвоночник. Цзян Чэн даже широко раскрыл глаза, глядя на то, как Цзинь Гуаншань обмяк, падая лицом на землю, больше не двигаясь, а затем резко вскинул взгляд на Юй Цзыюань, которая медленно разжимала кулак. Очевидно, это было её рук дело.       — Твой отец все верно сказал, — подтвердила впервые, кажется, госпожа Юй слова своего мужа, подходя к сыну вместе с дочерью, и обняла обоих, прижимая к себе.       Толпа в это время не знала, что делать. Большая часть была ранена, часть мертва и не так много адептов могли еще держать оружие и достойно сражаться. Цзинь Гуаншань мертв, Цзинь Цзысюань пропал с места, где лежал, пока все отвлеклись от него, Цзинь Цзысюнь так и лежал где-то в отдалении, распластанный по земле, не в силах подняться. Брат и сестра Цзян обнимали родителей, которые теперь должны были уходить туда, откуда пришли, но прежде, чем это случилось, чета Цзян вместе обратили взгляд к Вэй Усяню, который в этот момент почувствовал себя крайне неудобно, а потому потупил взгляд. Цзян Фэнмянь подошел к нему ближе и обратился так же, как к своему сыну.       — Теперь вы все понимаете то, о чем говорится в девизе Ордена. Вы оба молодцы, — похвалил мужчина и отошел чуть в сторону.       — А ты, паршивец, всякий раз втягиваешь их в разные передряги, все беды валятся на Орден Цзян оттого, что ты пришел в Пристань Лотоса, — привычно начала госпожа Юй, и Вэй Усянь, на самом деле, даже выдохнул спокойнее, понимая, что хоть что-то в этом мире неизменно, но едва он об этом подумал, как женщина обняла его, вызывая в голове полнейшую сумятицу.       — Я слышала, что ты говорил после уничтожения клана Вэнь. Ты выполнил обещание. Но я знаю и то, какой ценой ты это сделал. Спасибо, что позаботился о наших детях. Продолжай защищать их. Любыми способами, — серьезно поблагодарила женщина и вскоре оказалась рядом с мужем, беря его под руку, и оба они сделали несколько шагов вперед, растворяясь в воздухе. Цзян Яньли и Цзян Чэн выглядели сейчас одинаково – вдвоем они смотрели вслед вновь уходящим родителям и в глазах их стояли слезы, но не только горя, но и радости после их слов, ведь им очень не хватало этого одобрения с их стороны.       — Какой ценой? — поинтересовался Лань Ванцзи, поворачиваясь к Вэй Усяню, который все еще чувствовал себя не в своей тарелке после слов и объятий госпожи Юй. Казалось, у него все еще по телу мурашки от этого бегали, не давая успокоиться.       — Да никакой, — отмахнулся Вэй Усянь, не желая об этом говорить, и надеясь, что Цзян Чэн ничего не слышал. Глава клана Цзян, утерев стоящие в глазах слезы, все же встрепенулся, разворачиваясь к адептам вражеской стороны, и указал на все еще лежащее тело Цзинь Гуаншаня клинком.       — Отзывайте всех своих адептов и возвращайтесь по своим кланам! В следующий раз не ждите от нас такого милосердия! — крикнул Цзян Чэн на всю толпу, чтобы его слышали даже на другом конце тренировочного поля, где все еще сражался Вэнь Нин. Постепенно адепты действительно стали забирать тела раненых и убитых адептов, чтобы забрать их в свои кланы, вылечить или захоронить с почестями, а затем отправляться по своим резиденциям. Кто-то отправлялся на мечах, а кто-то просто уходил пешком или взбирался на коней, на которых приехали некоторые.       — Что за цена, о которой сказала тебе мать? — Цзян Чэн, конечно, услышал, а значит, Вэй Усяню срочно придется сочинять какую-нибудь чушь, чтобы съехать с этой скользкой и неприятной для него темы, но получится ли это, когда уже и так два человека ждут от него ответа?