Во власти Тьмы: Юньмэн

      Вэй Усянь по пути к себе заглянул за парой сосудов с вином, чтобы немного расслабиться, да на время откинуть мысли о происходящем, чтобы отдохнуть. Напиться, конечно, у него не получится, слишком уж устойчив он к вину, но расслабиться это должно было помочь, да и травы, что давала ему Вэнь Цин, должны были помочь успокоить бурлящий разум.       — Вэй Усянь – Вэй Усянь, куда тебя только не заносит и о каких только вещах тебе не приходится размышлять, — покачал головой мужчина, поджигая травы в курильнице, и поставил её перед собой на стол, наблюдая за потянувшимися вверх ниточками дыма. Руки привычными движениями уже откупорили один сосуд, и поднесли к губам. Спустя секунду горло уже слегка обожгло крепостью, заставляя Вэй Усяня слегка поморщить нос.       — Сколько еще ты будешь вляпываться в разные истории? — Вэй Усянь откинулся спиной на край кровати, подтянув к себе одну ногу, уложив руку поверх колена, пальцами зажимая горлышко сосуда, покачивая им из стороны в сторону. Резко выдохнув, мужчина запрокинул голову с невнятным полурычащим звуком, устало закрывая глаза. В этой темноте сразу стали мелькать последние события – сражение, появление четы Цзян, Цзинь Цзысюань, спасший Цзян Яньли. Лань Ванцзи, признающийся ему в любви. Вэй Усянь резко открыл глаза, видя перед собой лишь знакомый деревянный потолок.       — Лань Чжань – Лань Чжань, — продолжал говорить с собой Вэй Усянь, поднимая голову, смотря на сосуд в своей руке, снова прокручивая тот в пальцах, чувствуя, как вино переливается внутри, ударяясь о толстые стенки, а затем снова поднес его к губам, делая несколько больших глотков, отчего горло даже слегка засаднило, — С тобой все понятно, молодой господин Лань. А со мной? — поинтересовался мужчина сам у себя, и будь у него зеркало, он бы хотел посмотреть на свое отражение. Правда, от увиденного он бы пришел в ужас – прежде красивое лицо осунулось, глаза покраснели, волосы за время сражения растрепались – там определенно было не до внешнего вида, когда несколько сотен человек хотят видеть, как ты умрешь, и чем мучительнее, тем лучше. Сколько бы Вэй Усянь ни бахвалился, сколько бы ни говорил о том, что все просто прекрасно и он совершенно не устал и может еще переделать множество дел – его тело всё же имело свой предел, выход за который грозил серьезными неприятностями для тела.       — Не припомню за собой любви к мужчинам, — Вэй Усянь даже начал вспоминать всех своих знакомых заклинателей одного с ним поколения, но все они определенно не вызывали в нем ничего подобного. Затем он прошелся с той же мыслью по всем знакомым девушкам, с удивлением осознав одну мысль – сколько бы он ни делал комплиментов и мелких подарков различным девушкам, от заклинательниц до простых жительниц поселений, в которых он бывал, он никогда серьезно не задумывался об отношениях или чем-то подобном. Да он к своим годам и целовался-то один раз. И тот, как оказалось, был с Лань Ванцзи, а не с какой-то застенчивой, но сильной заклинательницей. В голове снова возник образ мужчины в привычных траурных, как Вэй Усянь их называл, одеждах.       — Раньше это я создавал тебе головную боль, с какой стати на этот раз всё получилось наоборот? — возмутился Вэй Усянь и все же снова сел, одним махом опустошая один из сосудов, и со стуком поставил тот на стол рядом с курильницей. Постепенно алкоголь и травы сделали свое дело – Вэй Усянь расслабился, так и оставшись лежать на полу, откинувшись спиной на кровать и запрокинув голову.       — Вэй Ин? — Лань Ванцзи легко постучал в дверь, после чего сделал полшага назад, замирая в ожидании ответа, но даже спустя пару десятков секунд не услышал ни шороха. Он снова протянул руку, но вместо того, чтобы постучать, он просто раздвинул створки, тихо входя в комнату, тут же осматриваясь в поисках Вэй Усяня, находя его на полу. Лань Ванцзи несколько секунд словно раздумывал над тем, что делать дальше, ведь он ворвался в чужую комнату к человеку, который уже отдыхал, и правильным было бы просто выйти и закрыть за собой дверь, но он так сделать не мог. Ноги словно приросли к полу, не позволяя сделать столь резкий разворот, зато с легкостью понесли его вперед, к спящему мужчине, и когда до него оставался буквально метр, он снова замер. Взгляд зацепился за открытую сейчас шею с выступающим на ней кадыком. Дыхание словно перехватило, и мужчине пришлось сделать глубокий вдох, чтобы снова вернуть себе возможность дышать. Рука в тот же миг крепче сжала ножны Биченя так, что на ней проступили вены.       Едва Лань Ванцзи вернул себе контроль над собственным телом, как голова Вэй Усяня слегка наклонилась, а губы приоткрылись, выпуская тихий вздох. На секунду могло показаться, что он сделал это специально. Лань Ванцзи, увидев это, тут же сделал резкий разворот на месте, чувствуя, как в груди только что извергся вулкан. Он знал это чувство – он уже попадал в плен подобного чувства, когда на горе Байфэн воспользовался тем, что Вэй Усянь ничего не видит, и поцеловал его. Сейчас ему хотелось сделать то же самое – впиться в эти приоткрытые манящие губы. Тогда он был менее сдержанным, сейчас же он понимал, что он не может позволить себе сделать то же самое, а потому собрался выйти, но понял, что не может сделать и шага. Нет, он хотел, но физически не мог двинуть ногой. Лань Ванцзи пришлось обернуться, чтобы понять, в чем дело, и увидел держащую его одежду руку Вэй Усяня, который всё так же выглядел спящим.       — Вэй Ин? — шепотом спросил Лань Ванцзи, не отводя взгляда от лица мужчины, чтобы заметить на нем какую-нибудь тень привычной усмешки, появлявшейся на нем всякий раз, когда он дразнил и подначивал, но ничего не происходило.       — Лань Чжань… — еще тише отозвался Вэй Усянь спустя некоторое время, так и не выпуская ткань из своего захвата, — Не уходи… Лань Ванцзи, что еще минуту назад был преисполнен желанием уйти, теперь снова вынужден был застыть от такой просьбы, еще некоторое время молча наблюдая за Вэй Усянем, который больше не подавал никаких признаков сознания.       — Не ухожу. Можешь отпустить, — выдохнул он в конце концов, чувствуя, как натяжение спало, а на лице Вэй Усяня появилась легкая улыбка. Лань Ванцзи всё же сделал шаг вперед, но лишь для того, чтобы поставить свой меч на стойку, а затем снова оказаться рядом со спящим мужчиной. Оставлять Вэй Усяня вот так спать на полу ему не позволяла совесть, так что, поразмыслив с минуту, Лань Ванцзи все же аккуратно высвободил полупустой сосуд из руки мужчины и отставил его на столик, а затем поднял расслабленное тело на руки, перекладывая его на кровать, бережно придерживая голову, пока та не легла на подушку.       На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Вэй Усянь, казалось, совершенно не обеспокоился новым местоположением, будто и не заметил, что его куда-то перемещали, а Лань Ванцзи так и стоял у кровати, рассматривая лежащего перед ним мужчину и витая где-то в своих мыслях, которые были слишком разными по своему содержанию – от все того же желания воспользоваться возможностью и приблизиться к Вэй Усяню, до беспокойства о состоянии его здоровья, как физического, так и ментального.       Спустя несколько минут всё же победило беспокойство, и мужчина аккуратно присел на край кровати, чтобы не беспокоить чужой сон. Слова Госпожи Юй и Вэнь Нина так и не выходили из его головы. Лань Ванцзи аккуратно взял Вэй Усяня за руку, разворачивая запястьем вверх, и приложил к нему пальцы, чуть прикрывая глаза, и… ничего. Он не ощутил совершенно никакого движения силы внутри. Даже совсем слабого.       — … — страшная мысль тут же пришла мужчине в голову. Раньше он думал о том, что ядро просто сильно повреждено, как и внутренние каналы, но после слов о «цене» спасения становилось понятно, что это было не просто повреждение. Спустя еще короткое время Лань Ванцзи связал воедино ещё несколько фактов – после нападения Ордена Вэнь на Пристань Лотоса Цзян Чэн и Вэй Усянь сбежали, но первый из них возвращался туда. Второму пришлось спасать его, и именно тогда ему очень помогли брат и сестра Вэнь. В то же время там находился Вэнь Чжулю, а значит, Цзян Чэну могли сжечь ядро, но ведь сейчас оно у него было и сильнее, чем раньше. Конечно, это можно было списать на опыт и развитие, но отчего-то сейчас Лань Ванцзи был почти уверен в том, что ядро Вэй Усяня перекачивало силы в чужом теле, но разве такое было возможно? Ответить ему мог лишь один человек. Вэнь Цин.       — Я вернусь до того, как ты проснешься, — тихо проговорил Лань Ванцзи, поднимаясь на ноги, ожидаемо не получая никакой ответной реакции, и отправился на поиски девушки, у которой наверняка были ответы на его вопросы.       Вэнь Цин нашлась там же, где её видели в последний раз, только теперь она выходила на улицу, оставляя Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня наедине, позволяя девушке самой заняться лечением, уже приготовив всё необходимое.       — Дева Вэнь, мы можем поговорить? — сразу задал Лань Ванцзи прямой вопрос, желая сразу перейти к сути.       — Ханьгуан-цзюнь, — Вэнь Цин чуть склонила голову в знак уважения и сцепила руки внизу перед собой, — Мне нужно найти брата. Мы можем поговорить в пути? — заранее поинтересовалась она, и получив утвердительный кивок, они вдвоем отправились на поиски Вэнь Нина.       — Я знаю, что Вы – лучший врач этого поколения, поэтому прошу ответить честно. Можно ли пересадить Золотое Ядро от одного человека другому? — Лань Ванцзи не стал долго рассуждать, оставаясь достаточно лаконичным в своей речи. Вэнь Цин в этот момент резко остановилась, так что мужчина даже опередил её на шаг, а затем обернулся, словно безмолвно интересуясь, в чём дело.       — Я писала работу на эту тему, но это были лишь мои размышления, не имеющие под собой никакого практического опыта. Кто вообще в своём уме станет отдавать своё Золотое Ядро кому-то другому? — девушка покачала головой и снова пошла вперед, на этот раз чуть быстрее, словно пытаясь избежать дальнейших расспросов. Лань Ванцзи же пропустил её чуть вперед, отставая лишь на шаг.       — Вэй Ин, — спокойно ответил мужчина на, казалось бы, риторический вопрос, который не подразумевал ответа, но он всё же нашелся.       — Чего ради одному из лучших заклинателей терять своё ядро? — неожиданно даже для самой себя спросила Вэнь Цин, ведь та операция еще долгое время не выходила из её головы, а теперь те впечатления снова стали оживать в ней.       — Ради спасения того, кто дорог. Глава Ордена Цзян, — Лань Ванцзи говорил так, будто доподлинно знал, что произошло, но на деле он просто озвучивал те мысли, что пришли ему в голову, пока он держал в своей ладони руку Вэй Усяня, соединяя разрозненные факты в цельную картину, которая могла бы всё объяснить. Вэнь Цин снова резко остановилась, затем так же резко развернулась, но лишь для того, чтобы осмотреться и проверить, нет ли рядом лишних ушей, которые могли бы всё это услышать. Убедившись, что никого рядом нет, девушка сократила расстояние между собой и Лань Ванцзи до пары шагов, понижая голос.       — Не говорите вслух таких вещей, Ханьгуан-цзюнь, — покачала она головой, а затем снова развернулась и пошла вперед, вскоре доходя до домов, где расселился Клан Вэнь, и зашла к себе, приглашая мужчину за собой, после чего закрыла за ними обоими двери.       — Откуда Вы узнали об этом? Мой брат Вам рассказал? — спросила Вэнь Цин сразу, понимая, что отпираться уже бесполезно, и если пришла мысль о перемещении ядра, то откуда-то информация об этом взялась.       — Я не знал. Теперь знаю, — Лань Ванцзи заложил руку за спину, чувствуя, как тянет в груди, и как груз вины за многие сказанные Вэй Усяню слова ложится на его сердце. Он так отчаянно пытался вернуть его на Правильный Путь, что совершенно не задумывался, почему тот вдруг свернул на Темную дорожку. Он думал, что всё из-за юности, из-за ошибки, из-за некой горячести, что была свойственна Вэй Усяню, который еще во время обучения в Гусу уже показывал «опасное поведение», говоря о темных ритуалах и использовании темной энергии, но он глубоко ошибался.       Вэнь Цин едва сдержала ругательство, что чуть не сорвалось с её губ. Она сама только что подтвердила то, что было лишь простыми догадками, и она могла бы всё свести на невозможность, но теперь уже не могла, а потому вынуждена была рассказать всё с самого начала.       — Это больно? — спустя несколько минут тишины после рассказа тихо спросил Лань Ванцзи.       — Что? — Вэнь Цин в этот момент уже искала что-то на одной из полок, отвлекшись, а потому не сразу расслышала вопрос.       — Вырезать Ядро, это больно? — более точно спросил Лань Ванцзи, поднимая взгляд на девушку, до этого смотря в одну точку на полу.       — Даже если я скажу, что не больно, вы ведь не поверите, Ханьгуан-цзюнь, — Вэнь Цин чуть покачала головой. Ответ был очевиден.       — Я думал, у Вас был какой-то способ унять боль, — голос мужчины немного сел. Чем больше он думал о том, что переживал Вэй Усянь, тем хуже ему становилось, пусть внешне он так и оставался спокойным.       — Перед тем, как подняться на гору, я приготовила множество разнообразных одурманивающих снадобий, которые могли бы облегчить боль. Но потом поняла, что ни одно из них не подходит. Поскольку, если в процессе вырезания Золотого Ядра и отделения его от тела человек будет находиться в состоянии сна под действием снадобий, это может оказать неблагоприятное воздействие на само Ядро. Трудно гарантировать, что оно не рассеется и в какой момент это может случиться, — Вэнь Цин остановилась, снова разворачиваясь лицом к Лань Ванцзи, чтобы действительно объяснить, почему им пришлось действовать именно так. Она тоже не хотела, чтобы Вэй Усянь страдал, но иначе их шансы на успех были бы еще ниже.       — …это значит? — почти прошептал Лань Ванцзи.       — Это значит, что тот, кому вырезают Ядро, непременно должен оставаться в сознании, — кивнула девушка, подтверждая самую неприятную и болезненную мысль, что была в голове Лань Ванцзи. Вэй Усянь непременно должен был оставаться в сознании. Видеть, как Золотое Ядро, связанное с каналами духовной силы, вырезают и вынимают из тела. Ощущать, как текущая по телу духовная сила постепенно успокаивается, стихает, исчезает. Становится подобной пруду со стоячей водой, волны в котором не поднимутся никогда.       — От начала до конца оставаться в сознании? — голос Лань Ванцзи дрогнул на первых словах. Он не мог успокоить свои мысли и перестать думать о том, что чувствовал Вэй Усянь и о чем он думал в тот миг, когда Золотое Ядро покидало его тело.       — Две ночи и один день. От начала до конца, — утвердительно кивнула Вэнь Цин, наливая воды в небольшую чашу, и принесла её мужчине, чтобы тот смочил горло. Лань Ванцзи благодарно принял воду и сделал несколько небольших неспешных глотков прежде, чем продолжить разговор.       — Насколько вы тогда были уверены в успехе? — этот вопрос как-то сам слетел с губ мужчины. Он должен был понимать, насколько рискованным было то, что делали эти люди.       — Примерно на пять шансов из десяти, — честно ответила девушка. Она не хотела приукрашать действительность, ведь они действовали в ситуации, которую можно было описать как «всё или ничего». Лань Ванцзи от услышанного крепко сжал в руке чашку, настолько, что суставы с тыльной стороны ладони побелели.       — Все-таки никто до этого не пытался по-настоящему провести подобную операцию. И хотя я сама являлась автором письменного труда, связанного с перемещением Ядра, как я уже сказала, это были лишь размышления. Никто не позволил бы мне проверить это опытным путем, поэтому предположения оставались лишь предположениями. Старейшины клана даже говорили, что все это — лишь нелепые фантазии. Кроме того, совершенно не практичные. Каждому ясно — никто никогда не согласится добровольно отдать кому-то свое Золотое Ядро, поскольку в таком случае человек сам превратится в калеку и никогда не сможет достичь высот ни среди заклинателей, ни среди простых смертных. Именно поэтому, когда молодой господин Вэй вернулся и обратился за помощью, я сначала категорически не соглашалась. Я предупреждала его, что письменный труд — всего лишь письменный труд, и совсем другое дело — воплотить написанное в жизнь. Я не была уверена даже наполовину, — последние слова девушка сказала совсем тихо, ведь до этого она говорила о пяти из десяти, но если взглянуть внутрь себя, чтобы проверить, насколько она была уверена, то ни о какой половине и говорить не приходилось.       — Но Вэй Усянь не отступал. Говорил, что даже пять из десяти — это уже хорошо, пан или пропал. Если ничего не выйдет, если его Золотое Ядро исчезнет без следа, он не станет горевать о том, что теперь ему некуда идти. Но Глава Ордена Цзян… он бы так не смог. Он слишком горделив, слишком серьезно воспринял потерю подобного рода. Заклинательство — это вся его жизнь. Если бы ему пришлось провести остаток жизни, будучи всего лишь обычным человеком, которому ни в чем не добиться успеха, для него это подобно смерти, — Вэнь Цин помнила, насколько плохо выглядел Цзян Чэн в те дни в Илине, как он кричал на них, как отказывался есть и не видел разницы между жизнью и смертью. Ей даже пришлось воспользоваться иглами, чтобы утихомирить его прежде, чем их бы обнаружили.       — Ханьгуан-цзюнь, Вы не кажетесь слишком потрясенным, словно уже думали о чем-то подобном ранее, — Вэнь Цин налила себе воды и немного выпила, чтобы смочить горло после столь длительного рассказа.       — Я думал, что его духовным силам, вероятно, нанесен невосполнимый ущерб, — спустя время ответил Лань Ванцзи. На самом деле он был потрясен открывшейся ему истиной. Он и не представлял, что едва мелькнувшая в его голове мысль о такой возможности окажется реальностью.       — Если бы не это… — начала было девушка, но Лань Ванцзи поднял руку, останавливая её. Он понимал, что она хочет сказать, но не хотел этого слышать. Он уже знал, что у Вэй Усяня действительно не было иного пути после этого. Вернув чашку и поблагодарив Вэнь Цин за рассказ, Лань Ванцзи вышел на улицу, быстрым шагом возвращаясь к Вэй Усяню.       — Сестра, ты не должна была рассказывать, — тихо выдохнул Вэнь Нин, входя в комнату, где Вэнь Цин пробыла одна меньше минуты. Он некоторое время провел за дверью, и когда Лань Чжань уходил, он успел скрыться за ближайшим углом, пусть в этом и не было необходимости, но ему неуютно было оставаться с ним один на один.       — Я знаю, но отпираться было сложно, А-Нин. Меня поймали в словесную ловушку, — выдохнула девушка, присаживаясь за стол, и налила себе воды, — В конце концов, Вэй Усянь не смог бы хранить эту тайну до конца своих дней, история с перемещением ядра бы всё равно всплыла на поверхность. Если бы он и мы остались в Илине, на горе, то это еще можно было бы сохранить в тайне, но учитывая изменившиеся обстоятельства… Глава Ордена Цзян может и сам обо всём догадаться, как догадался и Ханьгуан-цзюнь. Нельзя находиться так близко к людям и скрывать отсутствие Ядра.       — Я понимаю. Но мы не должны говорить об этом. Будет лучше, если молодой господин Вэй сам всё расскажет, — Вэнь Нин чуть опустил голову. Он не привык перечить сестре, но сейчас он был с ней не согласен и потому озвучил свои мысли.       — Ханьгуан-цзюнь – не тот человек, который будет говорить об этом всем, — уверенно проговорила Вэнь Цин, поднимая руку, чтобы сделать глоток воды, но тут же услышала стук – это дверь, что была резко сдвинута в сторону, врезалась в ограничитель, едва не вылетев за него. На пороге стоял Цзян Чэн. На самом деле он пришел сюда, чтобы убедиться, что все люди клана Вэнь в порядке и хотел поговорить о состоянии Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня, но вместо этого сначала выслушал полный рассказ о перемещении ядра от того, кто его пересаживал, не веря в то, что такое вообще возможно, а затем еще и то, что ему и вовсе не собирались об этом говорить. Вэнь Цин несколько секунд смотрела на Главу Ордена Цзян, а затем обреченно покачала головой и все же опустошила чашку, возвращая её на стол. Вэнь Нин даже не вздрогнул – сказывалась его нынешняя особенность, он больше не испытывал страха. Цзян Чэн несколько минут молча сверлил взглядом сестру и брата Вэнь, не в силах что-либо сказать. Всё это было слишком сильным потрясением для него. Он не мог поверить в то, что такое вообще произошло, ведь и он сам тогда пожертвовал собой, чтобы Вэй Усяня не поймали отряды, что их искали, а в итоге тот пожертвовал своим ядром, чтобы восстановить его собственное.       — Идиот, — прошипел он, резко дернув рукой, и быстрыми шагами удалился.       — Рано или поздно, да? — тихо выдохнул Вэнь Нин, поднимая взгляд на сестру, и снова наполнил её чашку.       — Получается, что рано, — согласилась Вэнь Цин, приняв чашку, и снова опустошила её.       Цзян Чэну казалось, что его голова сейчас взорвется. Он не знал, куда отправиться. Пойти к Вэй Усяню? Туда только что ушел Лань Ванцзи, да и он сейчас не готов был с ним встретиться. К Вэнь Цин, с которой он в последнее время обсуждал достаточно много вопросов, поскольку она стала одним из его доверенных лиц? Он только что был у нее, и она уже сказала больше, чем должна была, хоть и не ему лично. К сестре? У нее сейчас было полно своих забот, к тому же она была с Цзинь Цзысюанем. Неожиданно он почувствовал себя слишком одиноким в этом мире.       Побродив несколько десятков минут по Пристани Лотоса, Цзян Чэн вышел к Храму Предков. Ноги сами принесли его сюда, ведь он совершенно не задумывался над тем, куда именно он идет. Оказавшись внутри, мужчина возжег палочки и поклонился родителям, сидя перед табличками с именами на коленях.       — Папа, мама… Я совершенно растерян, — выдохнул Цзян Чэн, закрывая нижнюю половину лица рукой. Он не умел нормально говорить, не умел объяснять свои чувства даже самому себе, не то, что обличать их в слова для других.       — А-Чэн, — послышался тихий женский голос, и мужчина тут же вскинул голову, ошибочно решив, что мать ему ответила, но затем он понял, что это был голос Цзян Яньли, раздавшийся сзади, а потому он обернулся, отнимая руку от лица, и устало улыбнулся ей.       — Что случилось? — мягко поинтересовалась девушка, проходя в Храм, и по всем правилам поприветствовала родителей, лишь после этого садясь на невысокий стульчик, поскольку уже не могла долго сидеть на коленях. Цзян Чэн еще какое-то время молчал, а затем пересел ближе к сестре, уложив голову ей на колени, и тихо поведал всё то, что только что узнал. Именно сейчас, находясь в кругу семьи, он мог выплеснуть всё то, что скопилось у него в душе – всю боль, всю обиду, всё непонимание. Цзян Яньли аккуратно поглаживала брата по голове и плечам, не перебивая, а просто позволяя высказаться. Из глаз мужчины катились слезы, он просто не мог их сдерживать, но словно не замечал этого.       — Неужели я настолько слеп, сестра? — прошептал Цзян Чэн, поднимая на девушку покрасневшие от слез глаза, обнимая её ноги.       — Нет, ты…       — Что, если бы я не позвал его? Что, если бы он так и оставался на этой проклятой горе с этой горсткой людей? — мужчина не слушал. Из него потоком продолжали литься слова, которые он очень часто сдерживал в себе, на самом деле не имея возможности поделиться хоть с кем-то. Когда-то это был Вэй Усянь, но многое изменилось в последние несколько лет, а когда Цзян Яньли переехала в Орден Цзинь он и вовсе остался один.       — Но ты позвал… — только и успела вставить девушка.       — А если бы я повелся на ту провокацию? Если бы я принуждал его отдать печать? Или объявил его предателем, так и не узнав о том, что случилось? Все Ордена пошли бы против него. Он мог погибнуть, — покачал головой Цзян Чэн, утирая лицо рукавом, коротко зажмурившись, — Но тогда Орден был бы в безопасности… Не погибло бы столько людей, сколько сегодня…       — Наш Орден не пострадал, — Цзян Яньли достала платок и аккуратно утерла лицо младшего брата, после чего ободряюще улыбнулась.       — Правильно ли я поступил?..       — Конечно. Ты защищал свою семью. Свой Клан. Свой Орден, — девушка была полностью уверена в своих словах, и если раньше для неё любое убийство было крайней мерой, к которой не стоило прибегать, то сейчас она готова была на него сама ради защиты своей семьи, не полагаясь на силу других.       — Сестра…       — Ты должен поговорить с ним завтра. Сегодня вам обоим нужно отдохнуть, — заключила девушка с улыбкой еще раз легко погладив младшего брата по голове, и кивнула в сторону выхода, отправляя его отдыхать после тяжелых дней.       Вэй Усянь и не представлял, насколько много сил и энергии потратил, пока не лег спать и не проспал до самого полудня следующего дня. Ему снилось, что он снова на горе Луаньцзан и к нему приходил Лань Чжань, и он даже просил его не уходить и не оставлять его одного.       Сладко зевнув и потянувшись, Вэй Усянь открыл глаза и сел на кровати, тут же упираясь взглядом в белую фигуру с книгой за столом.       — Лань Чжань? А ты что тут делаешь? — мужчина несколько раз моргнул, вспоминая, что точно был один, когда на него подействовали травы. Лань Ванцзи не тот человек, который стал бы врываться к нему посреди ночи просто так и ждать его потом до самого его пробуждения.       — Ты вчера попросил меня остаться, поэтому я здесь, — даже не отрываясь от страниц пояснил Лань Ванцзи.       — О-о… — многозначительно протянул Вэй Усянь и неловко почесал затылок. Значит, приход Лань Ванцзи ему не совсем приснился. Или же сон был навеян его появлением? В любом случае, сказать мужчине сейчас было нечего, так что он просто обулся и пошел умываться.       — Что случилось позавчера? — снова вернулся к разговору сам Лань Ванцзи. Он редко начинал диалог первым, но этот раз явно показывал, что его это всё еще заботит.       — Ты про то, как ты выпил и сбежал от меня? — засмеялся Вэй Усянь, вымыв лицо, и принялся пересобирать волосы, а затем вдруг хитро улыбнулся. Лань Ванцзи в этот момент уже вложил цветок-закладку обратно в книгу и теперь смотрел на собеседника, понимая, что эта улыбка определенно не сулит ничего хорошего, а потому внутренне напрягся.       — Я расскажу тебе, если ты сделаешь мне прическу, — усмехнулся Вэй Усянь привычно, ведь обычно после этого следовало что-то вроде «убожество», «ничтожество», ну или что-то в этом духе, будто он забыл свой разговор с пьяным Лань Ванцзи.       — Хорошо, — неожиданно согласился мужчина, отложив книгу, и поднялся на ноги, подходя к Вэй Усяню, и забрал у него расческу, аккуратными, даже заботливыми движениями прочесывая длинные пряди, после чего соорудил на предоставленной ему голове привычную прическу, перевязав хвост красной лентой. За это время Вэй Усянь уже успел расслабиться и едва не задремать обратно – столь приятными были эти копошения с его волосами. За ним давно никто не ухаживал, а теперь, вспомнив это ощущение, он определенно хотел почаще испытывать его.       — Я не соврал тебе, когда убегал, Лань Чжань, — широко улыбнулся Вэй Усянь, который на время причесывания уже занял невысокий стул, и теперь просто запрокинул голову, вверх ногами смотря на стоящего над ним Лань Ванцзи, который после этих слов снова замер, словно нефритовая статуя, явно не зная, как на это реагировать, и надеясь, что сейчас ему скажут, что это шутка, но никто этого не говорил. На минуту повисла тишина, но скоро за дверью послышались грузные шаги. Вэй Усянь безошибочно определил по ним своего шиди. Еще секунда и дверь распахнулась. Конечно, за ней стоял Цзян Чэн, а рядом с ним ученик Ордена Цзян, чье имя Вэй Усянь не помнил.       — Вэй Усянь, где Суйбянь? — прямо с порога спросил Цзян Чэн, игнорируя странное положение двух мужчин в комнате, которые, похоже… делали друг другу прически? Или что это было?       — Зачем тебе мой меч? — тут же вскинул бровь Вэй Усянь, поднимаясь со стула. Лань Ванцзи в этот момент за его спиной беззвучно выдохнул.       — Хочу вернуть его Пристани Лотоса. Ты всё равно им не пользуешься, — отмахнулся Цзян Чэн, указывая на оружейную стойку, где давно уже пылился Суйбянь, пару месяцев не получавший должного ухода.       — Э, подарки не возвращаются. Это мой меч, и никто, кроме меня, не сможет им воспользоваться! — возмутился Вэй Усянь, явно не собираясь отдавать меч, и на то были свои причины. Конечно, пользоваться он им не собирался, но и отдавать его в руки Цзян Чэна было подобно добровольно уложенной на плаху голове.       — Неси его сюда, — Цзян Чэн указал на меч, и ученик вынужден был подчиниться Главе, быстро забрав Суйбянь со стойки, возвращаясь на свое место, — Вытаскивай, — отдал он новый приказ ученику, и тот несколько раз дернул за рукоять, действительно не в силах вытащить лезвие из ножен.       — А я тебе о чем толкую, — хмыкнул Вэй Усянь и протянул руку за своим мечом, явно намереваясь вернуть себе свою вещь, но у Цзян Чэна были другие планы, и он сам обхватил рукоять клинка. Его сердце тут же пропустило удар. Сейчас он и сам либо подтвердит, либо опровергнет всё то, что вчера слышал от брата и сестры Вэнь. Лань Ванцзи, не подающий большой активности, вдруг сглотнул. Ему хотелось бы верить, что все, что ему рассказали – ложь, но он не обманывал себя иллюзиями. Едва Глава Ордена попытался вытянуть меч, как его руку обхватили. Вэй Усянь оказался с ним лицом к лицу.       — Ты чего удумал? Думаешь, если у него сил не хватило, то хватит у тебя? Не смеши меня. Ты же знаешь, что это не так работает, — сощурился Старейшина, смотря прямо в глаза Цзян Чэну, но тот и не думал останавливаться, рывком скинув с себя захват, тем самым вытаскивая клинок из ножен наполовину.       — Тогда как ты объяснишь это?