Во власти Тьмы: Юньмэн

      — Советую не тянуть, — поторопил Цзинь Гуанъяо, сильнее продавливая тонкую кожу на шее Лань Ванцзи. По клинку почти тут же скатилась вперед одинокая алая капля, пачкая белоснежные одежды.       Для Вэй Усяня это мгновение растянулось едва ли не на несколько минут. Он видел, как тонкое лезвие впивается в шею, как багровеет порез, контрастируя со светлой кожей, как медленно собирается алая капля, медленно скатываясь с металла, и ярким пятном расцветает на белоснежной одежде. Для Вэй Усяня это было сродни тому, что этого человека запятнали. Конечно, раньше он уже видел травмы Лань Ванцзи – вспомнить хотя бы их сражение с Черепахой-убийцей, да изначальную травму ноги, но именно сейчас ему казалось, что в лицо ему словно плеснули ледяной воды.       — Убери от него свои руки, — вся доброжелательность мгновенно покинула Старейшину Илина, и, хотя он не делал резких движений во избежание более глубоких ран у Лань Ванцзи, Тьма буквально ожила, окутывая его.       — Тигриная печать, молодой господин Вэй, — напомнил Цзинь Гуанъяо, не убирая с лица фальшивую улыбку, от которой у Цзян Чэна уже сводило зубы и ему хотелось собственными руками стереть её с чужого лица, но и он понимал, что сейчас любое неосторожное резкое движение может стоить жизнь Лань Ванцзи.       — Вэй Ин. Не отдавай ему печать, — спокойно подал голос Ханьгуан-цзюнь, находясь в несколько неудобном положении – их рост с Цзинь Гуанъяо различался почти на двадцать сантиметров и ему пришлось замереть при атаке отклонив голову назад, но теперь он не мог нормально поднять её обратно, ведь впереди был клинок.       — Ханьгуан-цзюнь, неужели Вы совершенно не дорожите собственной жизнью? — усмехнулся Цзинь Гуанъяо, не отводя взгляда от Вэй Усяня, который сейчас буквально испепелял Лань Ванцзи взглядом, — Мне кажется, молодой господин Вэй с Вами совершенно не согласен.       — Вэй Ин, Тигриная печать не должна попасть в его руки. Мне не о чем сожалеть. Мир погрязнет в хаосе, если… — начал Лань Ванцзи, вынужденно смотря немного вверх, но всё же видел мужчину, к которому обращался, пусть и лишь верхнюю его часть. Вэй Усянь же в этот момент буквально источал из себя темную энергию, а когда услышал речи, обращенные к себе, прищурился. Он лишь на секунду допустил в своей голове мысль о мире, в котором Лань Ванцзи умер, лишь на мгновение, а в следующую уже не выдержал.       — Тебе не о чем сожалеть? То есть, хочешь сказать, что ты собрался оставить меня после того, что ты мне сказал, а? А мой ответ ты услышать не хочешь? — взорвался Вэй Усянь так, что все опешили, явно не зная, как на это реагировать. Цзинь Гуанъяо даже невольно ослабил хватку, чем мгновенно воспользовался Лань Ванцзи, выпрямляясь, и, хотя его пленитель быстро вернул себе самообладание, снова прижимая клинок к его шее, он не обратил на него уже никакого внимания, потому что оно полностью сосредоточилось на Вэй Усяне.       — Вы серьезно собрались в такой момент выяснять личные отношения? — не выдержал Цзинь Гуанъяо, которому теперь было неудобно удерживать Лань Ванцзи в плену, и хоть тот и не дергался, как и никто другой в этой зале, его руки не смогут долго оставаться в таком положении.       — Так хочешь или нет?! — полностью игнорируя остальных людей спросил Вэй Усянь, встречаясь взглядом с Лань Ванцзи.       — Да, — мгновенно ответил тот, ни секунды не обдумывая этот вопрос, и хотя жизнь его сейчас была на грани, а разговоры могли лишь приблизить её окончание, перед возможной кончиной он хотел знать, были ли взаимны его чувства, или ему стоит сожалеть лишь о том, что он признался в своих чувствах, и пусть он этого не помнил сам, он верил этому мужчине и сам не понимал, почему он всякий раз верит словам, что тот говорил.       — Вот что я скажу, Лань Чжань. Слушай меня внимательно. Пусть горит весь этот мир, если в нем не будет тебя, и я помогу ему выгореть до самого основания! — Вэй Усянь вытянул из мешочка две части Тигриной печати, напитывая их темной энергией, позволяя им зависнуть в воздухе, а затем соединил в единый артефакт. Цзян Чэн не удержался, переводя удивленный и несколько озадаченный взгляд на Вэй Усяня, словно пытаясь понять, что происходит, а затем переводя его на Лань Ванцзи, на лице которого неожиданно мелькнули эмоции – его глаза расширились, а по всему телу будто прошлась короткая волна дрожи, окончившаяся в сжатых кулаках.       — Убери от него свои чертовы руки, — прошипел Вэй Усянь, хватая Тигриную печать и с силой кидая в сторону Цзинь Гуанъяо. У гибкого меча Хэньшен были как плюсы, так и минусы, и сейчас последние вступили в силу, ведь если его удерживать с двух сторон в согнутом состоянии, «обнимая» им чью-то шею, то стоит захвату с одной стороны пропасть, как он старается вернуться в свое изначальное, прямое состояние, отклоняясь в противоположную сторону. Эта особенность сейчас сыграла на руку Лань Ванцзи, который среагировал на это максимально быстро, выбираясь из плена. Цзинь Гуанъяо изначально не планировал убивать Лань Ванцзи, он нужен был лишь для того, чтобы заполучить Тигриную печать, которую в него кинули и которую он с легкостью поймал в полёте.       Лань Ванцзи уже хотел кинуться на Цзинь Гуанъяо, вернув Бичень в свои руки, но почувствовал на своем локте захват, тут же оборачиваясь на Вэй Усяня, который качал головой, и в уголках губ которого то и дело порывалась появиться улыбка.       — Что ты задумал? — тихо спросил Лань Ванцзи, всё же остановившись, снова переводя взгляд на Цзинь Гуанъяо.       — Лучше скажи, ты понял, что я тебе сказал? — Вэй Усянь явно расслабился, облокачиваясь на плечо мужчины в белом, а тот и против ничего не сказал, опуская Бичень, но не убирая тот в ножны.       — Что ты… тебе… — неожиданно начал заикаться Лань Ванцзи, за которым раньше ничего подобного замечено не было.       — Что мне не нужен этот мир без тебя. Я готов принести его в жертву, — усмехнулся Вэй Усянь. Он и сам не знал, как вышло, что в секунды опасности он действительно осознал, что он не хочет потерять Лань Ванцзи. Что он не хочет принимать такую действительность, из которой пропадет этот скучный, траурный и молчаливый человек… с которым он хотел быть рядом. Он ведь всякий раз стремился к тому, чтобы поговорить с ним, поддеть, вывести на эмоции, да и просто сблизиться. Он не знал, что именно он испытывает и можно ли назвать это любовью, но он точно знал, что раньше он подобного еще не испытывал.       — Мне не нужен этот мир без тебя, — эхом отозвался Лань Ванцзи, и хотя он просто повторил слова Вэй Усяня, они звучали так, словно шли из глубины его собственного сердца, в котором было множество эмоций. Вэй Усянь широко улыбнулся, легко хлопнув Лань Ванцзи по груди ладонью, как бы прося его оставаться на месте, а сам сделал шаг вперед, к Цзинь Гуанъяо, который явно пытался воспользоваться Печатью, ведь в Пристани Лотоса было достаточно тех, кого можно было призвать.       — Что, не получается? — участливо поинтересовался Вэй Усянь, заложив руки за спину, пальцами одной обхватывая запястье другой.       — Что ты сделал? — Цзинь Гуанъяо резко развернулся к говорящему с ним Старейшине Илина. Печать в его руках, до этого излучавшая сильную энергию Ци, которую буквально было видно, вдруг иссякла, оставляя за собой лишь пару кусков металла.       — Вы кажетесь умным человеком. Неужели Вы думаете, что я везде ношу Печать с собой? — рассмеялся Вэй Усянь и достал из мешочка еще одну идентичную «Тигриную Печать» и кинул ее тоже в сторону Цзинь Гуанъяо.       — Могу дать ещё одну, если двух будет мало, — на этот раз со своего места поднялся и Цзян Чэн, так же доставая из мешочка металлическую болванку, похожую на Тигриную Печать, подбрасывая ту в одной руке.       Цзинь Гуанъяо явно не рассматривал вариант, в котором его обманут подобным образом. Никто не держал Тигриную печать в своих руках, а потому они могли лишь предполагать, как именно она должна выглядеть со столь близкого расстояния, что и сыграло им на руку.       — Вы!..       — А что мы? — удивился Вэй Усянь на первое же слово Цзинь Гуанъяо, даже не собираясь его дослушивать, — Думаешь, мы тут несколько месяцев просто так сидели и ждали, когда вы на нас нападете? Или мы должны были смиренно всё отдать и просить пощады у вас, зарвавшихся заклинателей, что решили, будто можете принимать решения за всех и что все должны вас слушать? — откровенно ехидничал мужчина, ведь его блеф удался. Хотя, если быть честным, окажись он в такой ситуации с настоящей Тигриной печатью в руках, он бы без раздумий поступил бы точно так же. Все его слова были абсолютной правдой, а эмоции – настоящими.       Пока все разговаривали, Цзинь Цзысюнь очнулся, отойдя от удара. Его явно всё сильнее выводило из себя то, что он каждый раз оставался в проигрыше в стычках с Вэй Усянем, и он определенно собирался с этим покончить. Он схватил свой меч и тут же рванулся в сторону ненавистного противника, собираясь пронзить его насквозь, больше не совершая ошибок, но он не учел одного. Лань Ванцзи. Тот наблюдал за всем со стороны, и стоило ему заметить опасность, что грозила Вэй Усяню, он не сомневался ни секунды, срываясь с места, отражая направленный в его спину меч. Следующая секунда, и Бичень, возвращаясь круговым движением, с легкостью разворачивается, вонзаясь в живот Цзинь Цзысюня. На золотых одеждах тут же начинает расползаться кровавое пятно, а за спиной мужчины с лезвия катятся алые капли, пачкая деревянный пол.       — Хань...гуан…цзюнь… Вы такой же… отступник… как Вэй Ин, — хрипит Цзинь Цзысюнь, изо рта которого вытекает кровь, а сам он обхватывает руками лезвие Биченя, явно не ожидав такого исхода. Его глаза медленно закрываются, а сам он оседает на колени, сползая с лезвия.       — Цзэу-цзюнь? — удивленно вскинул брови Вэй Усянь, заметив позади Цзинь Гуанъяо величественную фигуру в светлых одеждах, и если бы Лань Ванцзи не стоял прямо за ним, в первую секунду он бы подумал именно о нем. Лань Сичэнь на самом деле был ошарашен картиной, которую увидел в главном зале Пристани Лотоса, а оттого и не подал голос сразу, как только появился. Он медленно переводил взгляд от человека к человеку: вот Ванцзи держит окровавленный клинок, с которого явно только что соскользнул труп Цзинь Цзысюня, что сидел на коленях у его ног, вот Цзян Чэн, подкидывающий в руке артефакт, и Вэй Усянь вдвоем явно злорадствуют над его названным братом, держащим в руках пару Тигриных печатей.       — Брат, — Лань Ванцзи лишь едва склонил голову, не показывая, насколько удивительным для него оказался приход Лань Сичэня.       — Глава Ордена Лань, прошу простить за столь непочтительный прием, — Цзян Чэн откинул фальшивую Печать в сторону и сложил руки перед собой, склоняясь в приветственном поклоне. Вэй Усянь последовал его примеру. Цзэу-цзюнь, будучи человеком воспитанным, не мог не ответить тем же.       — Прошу прощения, не могли бы вы немного ввести меня в курс происходящего? — вежливо попросил Лань Сичэнь, даже не зная, какую из всех возможных ситуаций он хотел бы услышать первой, а потому оставил это на волю рассказчиков. Лань Ванцзи коротким резким движением стряхнул с Биченя капли крови, тем самым очищая его, прежде чем вернуть в ножны, и подошел к старшему брату.       — Орден не хотел вмешиваться в этот конфликт. Почему ты здесь? — тихо спросил он, чтобы лишние уши не слышали их разговора.       — Ты сам прислал мне сообщение. Как только я получил его, я отправился сюда, — ответил Лань Сичэнь, явно не понимая, каким образом Лань Ванцзи забыл, что сам писал ему сообщение, но сейчас выяснять ничего не стал, просто коротко и по делу ответив на вопрос.       — Цзэу-цзюнь, у нас тут очень длинная история! Вы проходите, поговорим, — Вэй Усянь сделал широкий пригласительный жест и махнул паре адептов клана Цзян, чтобы те вынесли из залы мертвое тело, которое явно не добавляло оптимизма беседующим. На некоторое время образовалась небольшая суматоха – Два Нефрита сели по одну сторону, Цзинь Гуанъяо под пристальным взглядом Вэй Усяня занял место напротив, активно пытаясь придумать новый план, чтобы выпутаться из этой истории, Цзян Чэн занял место главы, а главный рассказчик просто занял место посередине залы, из которой пара людей в фиолетовых одеждах уже вынесла мертвое тело.       — Думаю, я не стану рассказывать всё с самого начала, ведь Вы и так знаете, что все Ордены объединились против клана Цзян, за исключением Гусу Лань и Цинхэ Не, за что Вам большая благодарность, — Вэй Усянь почтительно склонился, замерев на пару секунд, после чего снова выпрямился, продолжая рассказ.       — Сегодня, после того как всё уже закончилось и стоило бы успокоиться, к нам пришли двое из клана Цзинь, с требованием выдать им Цзинь Цзысюаня, хотя тот просто ранен собственным отцом и сейчас находится рядом с моей шицзе и Вэнь Цин, которые занимаются его лечением. А еще Цзинь Гуанъяо взял Лань Чжаня в плен, требуя выдать ему Тигриную печать, — Вэй Усянь, заметив легкое недоверие, промелькнувшее в глазах Лань Сичэня, покачал головой, — Я не вру. Просто взгляните на его шею, — Старейшина кивнул на Лань Ванцзи, на шее которого красовался неглубокий порез с запекшейся уже кровью, после чего поведал их с Цзян Чэном план, ведь они понимали, что Печать будут пытаться заполучить всеми силами, а значит и до подобных методов они рано или поздно дошли бы.       Лань Сичэнь медленно перевел взгляд на брата, понимая, что за всем одновременно происходящим он не заметил столь яркую деталь на шее Ванцзи, тут же ощутив укол вины за это. Он моргнул, а затем перевел взгляд на своего названного брата, сидящего напротив.       — А-Яо… Что это значит? — серьезно спросил он, и хотя внешне мужчина оставался спокойным, как и любой представитель Ордена Лань, независимо от ситуации, из его голоса пропала привычная теплота и доброжелательность, которую он обычно излучал.       — Конечно, я не собирался делать ничего, брат! Как бы я посмел навредить Ванцзи? — с абсолютно искренними и честными глазами ответил Цзинь Гуанъяо.       — Тогда почему на его шее кровь? — Лань Сичэнь поднялся на ноги, расправляя свою одежду, медленно надвигаясь на своего названного брата, и, хотя угрозы от него не ощущалось, всем было понятно, что просто так всё это не закончится.       — Это правда… Я… Я приставил клинок к его шее, но он сам двинулся и поранился… — бессмысленно пытался оправдаться Цзинь Гуанъяо, несмотря на то что рядом было несколько свидетелей.       — Лжец, — почти выплюнул Вэй Усянь, скрещивая руки на груди.       — Зачем ты угрожал Ванцзи? — терпеливо спросил Глава Ордена Лань, держа одну руку за спиной, сжимая в пальцах Лебин.       — Если бы Вэй Усянь отдал Печать, когда…       — При чем здесь Ванцзи?! Я уже дал свой ответ очень давно. Орден Лань не участвует в этом конфликте! — Лань Сичэнь не выдержал, прервав своего названного брата на полуслове. Ему не хотелось, чтобы Лань Ванцзи вплетали в эту войну, особенно таким образом.       — Тогда что он делает здесь, в Пристани Лотоса во время боевых действий? — парировал Цзинь Гуанъяо, стараясь хоть как-то перевести фокус разговора с себя на других людей.       — А это уже не твое дело. Он мой друг и может находиться здесь в любое время. Он не вступал в сражение, — Вэй Усянь нахмурился, без раздумий вставая на защиту честного имени Лань Ванцзи.       — Вы? Друзья? — тихо рассмеялся Цзинь Гуанъяо, тоже поднимаясь на ноги, вставая прямо перед Лань Сичэнем, и заглянул тому в глаза, — Брат… Ты ведь знаешь, что я никогда не причинял и не хотел зла тебе и всему Ордену Гусу Лань.       — Зачем тебе так нужна Тигриная Печать? — Лань Сичэнь, хоть и понимал, что угроза жизнь Лань Ванцзи действительно была, он не мог просто обвинить своего названного брата и потребовать от него возмещения. Этот мужчина спасал его жизнь, помогал ему, и у них действительно сложились теплые отношения, через которые сложно было переступить вот так резко. Он хотел ему верить.       — Мой отец… Он хотел эту Печать, — сразу же уцепился за возможность Цзинь Гуанъяо, — Он принял меня в клан… Он хочет, чтобы я обязательно завладел Печатью для Ордена… У меня не было другого выбора, — он склонил голову, потупив взгляд, принимая вид побитого щенка, которого незаслуженно обругали.       — А-Яо, ты отправишься со мной. Я не могу оставить этот инцидент без внимания, — Лань Сичэнь хоть и хотел верить своему названному брату, но всё же сомнения так и роились в его голове.       — Цзинь Гуанъяо! — со стороны входа послышался женский голос, принадлежащий Цзян Яньли, вокруг которой вновь явственно ощущались эманации темной энергии. Она была в ярости. Девушка толкнула вперед тело, которое притащила сюда практически волоком, и на которое прежде никто не обратил внимания.       — Шицзе?       — Сестра? Ты в порядке? — почти в один голос спросили Цзян Чэн и Вэй Усянь, переводя взгляд на лежащего на полу мужчину. Как ближе стоящий, Вэй Усянь подошел к телу и перевернул его на спину.       — Су Шэ? — Лань Ванцзи тоже поднялся со своего места, подходя ближе к центру зала, присаживаясь к телу, и вытащил из него несколько длинных игл. Лежащий мужчина почти тут же закашлялся, переворачиваясь набок, и отхаркивая застоявшуюся кровь.       — Я в порядке. Глава клана Су только что напал на меня, Вэнь Цин и Цзинь Цзысюаня, и если бы не реакция Вэнь Нина, который был неподалеку, кого-то из нас троих сейчас могло не быть в живых. При допросе он рассказал, что его прислал Цзинь Гуанъяо, чтобы избавиться от прямого наследника Ордена Цзинь, — рассказала Цзян Яньли. Услышанное на всех повлияло по-разному: Вэй Усянь и Цзян Чэн тут же развернулись к главному виновнику и зачинщику, желая тут же размозжить его по полу, Лань Ванцзи только едва заметно покачал головой. Лань Сичэнь, единственный у кого с Цзинь Гуанъяо были теплые братски-дружественные отношения, разочарованно выдохнул, на несколько секунд прикрывая глаза, чувствуя, как внутри что-то оборвалось в этот же момент.       — А-Яо, как ты мог замыслить братоубийство ради власти?! — спокойствию Лань Сичэня пришел конец. Он не мог поверить, что тот А-Яо, которого он знал, может быть настолько ужасным человеком, который готов пойти на братоубийство и может действовать столь грязными методами, как шантаж жизнью человека.       — Брат!..       — Ты отправляешься со мной в Облачные Глубины, — отрезал Лань Сичэнь, не собираясь слушать никаких оправданий, собираясь связаться с их старшим названным братом, Не Минцзюэ, и вместе с ним решать дальнейшую судьбу Цзинь Гуанъяо.       — Да, брат, — Цзинь Гуанъяо понимал, что сейчас нет смысла пытаться сбежать или оправдаться, а потому лишь смиренно склонил голову, подходя ближе к Лань Сичэню.       — Брат, будь осторожен. Этот человек коварен, — тихо проговорил Лань Ванцзи, обращаясь к своему брату, боковым зрением наблюдая за тем, как Вэй Усянь рывком поднимает Су Шэ на ноги, и тут же резко ударяет ему кулаком в лицо, отправляя обратно на пол. Да, у него не было внутренних сил, но это не значит, что он забыл, как нужно применять силу физическую.       — Ты посмел поднять руку на мою шицзе? — прорычал Вэй Усянь, пока все остальные были заняты, и с размаха пнул Главу Ордена Молин Су в живот.       — Вэй Ин! — Лань Ванцзи уже сказал своему брату то, что хотел, а потому теперь оказался рядом с Вэй Усянем, хватая его за запястье, останавливая от очередного удара, не позволяя ему войти в раж и не забить Су Шэ руками.       — Отправьте его в заключение, — Цзян Чэн тоже поднялся на ноги и уже некоторое время наблюдал за всем, что происходило в зале, не вмешиваясь, и когда Вэй Усянь за них обоих отвесил несколько ударов, позволил адептам Ордена Цзян просто забрать избитого Су Шэ и отвести за решетку. Да, тот был Главой Ордена, но здесь, в Юньмэне, он сейчас был лишь преступником, который напал на тех, кто находился в Пристани Лотоса.