Вспомнить всё

Я ехал в машине и упрямо игнорировал все то, что говорила мне мама. Встреча с психологом оказалась далеко не шуткой, а самой настоящей правдой, к которой я до сих пор был не готов. Ни морально, ни физически. Я просто не хотел туда ехать. Я был настроен сделать абсолютно все, чтоб меня вышвырнули из кабинета в первые полчаса. — Эрен, тебе стоит расслабиться. Если ты будешь враждебно относиться к терапии, то она тебе никогда в жизни не поможет, — мама припарковалась у здания и в очередной раз попыталась до меня достучаться. Я только хмыкнул в ответ и, выйдя из машины, громко хлопнул дверью. Будто без нее я не знал, что суть работы психолога заключалась не в том, чтобы решить проблемы своего ручного психа, а в том, чтобы подтолкнуть этого самого психа к решению собственных проблем. — Я заеду за тобой через два часа. Подождешь меня в приемной? — Не стоит. Я прогуляюсь. К счастью, спорить со мной не стали. Мама привыкла, что я предпочитаю одиночество взамен людям, на которых сержусь. По той же причине Микаса сегодня не поехала с нами, хотя напрашивалась. Я проводил отъезжающую машину взглядом и направился в здание, попутно сверяясь с информацией, записанной в телефоне. Третий этаж, вторая дверь от лестницы. Что вообще забыл психолог в офисном здании? Или это было нормой? Сунув телефон в карман джинс, я состроил самое недружелюбное выражение лица и с силой распахнул дверь, чем напугал секретаршу. Миниатюрная рыжеволосая девушка испуганно вздрогнула и подняла на меня взгляд. Удивительно, но после добродушной улыбки мне стало стыдно за свое поведение. Я привык, что так могли улыбаться отец или мама в ответ на мои резкие действия, но никак не незнакомые мне люди. — Эрен Джагер? Я запоздало кивнул, не сразу сообразив, что это мое имя. — Ты пришел немного раньше. Мисс Зоэ сейчас занята. Подождешь несколько минут, пока она не закончит разговор? — Ладно. Прикрыв за собой дверь, я плюхнулся в стоящее возле журнального столика кресло. Взгляд блуждал по приемной. Небольшая комната, завешанная множеством плакатов с изображениями различных животных. Складывалось такое чувство, что я не к психологу пришел, а к ветеринару. Только собачку прихватить с собой забыл. — Мисс Зоэ всю жизнь мечтала заниматься изучением редких видов животных, — секретарша, проследив за моим любопытным взглядом, поспешила объяснить. — Могу предложить тебе кофе. — А чай у вас не выдают? — Вчера закончился. Но если хочешь, могу принести с автомата. — Нет, спасибо. Перебьюсь. Насупившись, я вернулся к изучению плакатов. Мое внимание привлек огромный медведь, глядящий, казалось бы, прямо на меня. Он выглядел очень злым. В этот момент я хотел выглядеть так же, быть похожим на медведя. Ар-р. — Родители заставили? — Что? — я поднял на секретаршу непонимающий взгляд. — Тебя родители заставили записаться к психологу, да? Ты выглядишь очень недовольным ситуацией и стараешься огрызаться. — Может я просто по натуре злой и дикий. — Злые и дикие иначе выглядят. Я многих людей видела за время работы здесь. И, поверь мне, не нужно быть специалистом, чтоб понять, какие мысли посещают твою голову, — она села в соседнее кресло и вытянула ноги вперед, немножко потягиваясь. — Петра Рал. Можешь просто называть Петрой. Я не на много старше тебя. — Приятно познакомиться, Эрен. — Я знаю твое имя, — она улыбнулась и прикрыла глаза. Петра удивительным образом сошлась со мной всего за пару фраз. Я не мог отрицать того факта, что она мне понравилась. Я ожидал совершенно другого. В моих воспоминаниях походы к психологу всегда выглядели одинаково: задрыпаный просторный кабинет, злая тетка секретарша, которой самой бы к специалисту обратиться, недовольный тон. Сейчас же все было совершенно иначе. Очень трудно рычать в ответ, когда тебе отвечают добром. — Выйди отсюда и не возвращайся! — раздался крик со стороны кабинеты, а следом за криком послышался глухой стук. Петра моментом подскочила, возвращаясь на рабочее место, а я уставился на дверь. Какого черта за ней происходило? Дверь тут же открылась и из кабинета вышел абсолютно спокойный мужчина. Деловито поправив ковбойский галстук, он повернулся к Петре и с очень многозначительным видом кивнул. — Мисс Зоэ в порядке? — Петра украдкой заглянула в кабинет. — Да. Она уже ждет встречи с мальцом, о котором ей говорил Гриша. Давно ей не доводилось работать с подростками. Петра кашлянула, качнула головой в мою сторону, давая явный намек, что этот малец я. Стоит отдать должное этому мужчине, на его лице не дрогнул ни один мускул. Даже не смутился. — Эрен Джагер? Рад знакомству, — он, не особо спрашивая моего согласия, пожал мне руку, одновременно поднимая за нее с кресла и ставя на ноги. — Эрвин Смит. Мы с твоим отцом хорошие знакомые. — Тоже врач? — я поддержал хват, с силой сжимая чужую ладонь. — Историк. — А каким боком это к работе отца? Ответа я не получил. Точнее, возможно, получил бы, если бы та загадочная «мисс Зоэ», о которой я только и успевал слышать последние пару часов (мама тоже про нее говорила), не явилась в приемную собственной персоной. Стало тесновато. — Свали отсюда к чертовой матери, Смит. Мне нужно работать! Удивительно, как, будучи в два раза меньше, она так легко, можно сказать, выкинула мужчину из приемной. Петра, видимо, была привычна к таким сценам и не реагировала, а вот я замер, пытаясь подобрать дальнейшую линию поведения. Спорить с этой дамочкой было уже страшновато, если даже такого шкафа, как Смит, она нагнула без каких-либо усилий. Но отстаивать свою точку зрения я все еще хотел. Мне не нужно психолог, я не псих! — Эрен, идем! — приказной тон, как в армии. Ослушаться я не посмел. Пройдя вслед за ней, я лишь краем глаза успел заметить ободряющая улыбку Петры. Дверь закрылась, лишая меня пути отступления. Мисс Зоэ села в свое кресло и глубоко вдохнула. Выдох, и передо мной уже совершенно другой человек. Я точно не мог сказать, что та матерая женщина, ругавшая здоровяка, и есть эта милая врач. Психолог должен быть располагающий к доверию и внушающий уважение, да, мам? У мисс Зоэ получилось соответствовать этой фразе. Весьма своеобразно, но все же. — Прости за представление, Эрен. Наша встреча должна была начаться совсем иначе, просто Эрвин решил, что он заведует моим расписанием, — она подняла на меня взгляд, подпирая подбородок руками. — Может ты уже знаешь, но мне нужно как-то скинуть неловкость первой встречи и волнительность знакомства. Меня зовут Хаджи. Просто Ханджи. Обращение друг к другу по фамилии не способствует строительству доверительных отношений. Чем дольше я слушал Ханджи, тем больше изначальная картинка, нарисованная в моей голове, отличалась от реальности. Ханджи волновалась куда сильнее меня, и в ее глазах я видел интерес и желание работать со мной. Это было непривычно. Она говорила о том, что мы немного изменим план нашей первой встречи. Обычно она в конце оговаривает с пациентами дальнейшее расписание и количество сеансов, но мой отец, как выяснилось, уже проплатил работу со мной до конца августа. По две встречи в неделю. То есть, варианта свинтить раньше у меня уже не было. Придется вариться в этой каше добрых два с половиной месяца. Потрясающе! — Теперь, когда мы познакомились поближе, может расскажешь, что тебя тревожит? — Нахождение в этом кабинете, — язык работал быстрее головы. — Мы можем выйти в парк, если тебе так будет легче. — Не будет. И там жарко. — Не жарко, а парко. Скоро дождь пойдет. — Тем более. Лучше здесь, — я замолчал, но мое молчание прерывать никто не планировал, Ханджи ждала продолжения. — Мама считает, что у меня есть какие-то проблемы, раз я взялся за наркотики. Только вот это тревожит ее, а не меня. — А проблемы есть? — Я бы так не сказал. Просто, блин. Мне семнадцать. Понятное дело, что это тот возраст, когда надоедает быть послушным ребенком и хочется попробовать что-то новенькое. Только не говорите, что Вы в семнадцать не пробовали всякую хрень? Ханджи улыбнулась, удовлетворенно кивая. Я сам не заметил, как немного разговорился. — Почему же не пробовала? Пробовала. И даже развлекалась в разы круче, чем ты. Молодежь так сейчас не умеет. — С чего Вы это взяли? — я явно выразил готовность отстаивать свое умение развлекаться. — Просто знаю. Но мы не об этом, — она быстро соскочила с темы. — Если проблем с этим, по твоим словам нет, тогда давай поговорим немного о другом. Мне вот интересно, — она повернулась к ноутбуку, щурясь, в попытке выцепить нужную глазу информацию. — Сорок два психолога отказались с тобой работать. Так значится в твоем деле. Не расскажешь, как так получилось? — Да пожалуйста. Они ждали барана, который им будет отвечать четко по схеме, написанной у них на бумажке, а я не пошел по ней. Одну тетку до истерики довел мой ответ на вопрос о том, боюсь ли я огня! — А ты боишься огня? — А вот смотря какого. Огонь дома на плите безопасен. Зажигалки и спички не страшны. А когда я окажусь в центре пожара, где огонь может убить меня или кого-то из моих близких, то я, возможно, буду его бояться. А может и не буду. Простая логика. Испытывать страх не к чему-то эфемерному и несуществующему, а к конкретным явлениям и ситуациям. Но нет же, я должен был ответить либо «да», либо «нет». А я так не мог. — Занятно. И сколько тебе лет тогда было? — Кажется, девять. Я не помню точно. — Очень занятно… И так было со всеми? — По большей части, — я кивнул, расслабляясь немного и шкарябая пальцем оббивку дивана, на котором сидел. — Некоторые отказывались, когда узнавали причину обращения. Словно им никто до этого не говорил. Они же все разговаривали с мамой прежде, чем говорить со мной. — А какая была причина? Я замолчал. Перед внутренним взором предстали трупы троих мужчин. Стало не по себе. Меня не пугало мое прошлое, не травмировало, ничего подобного. Просто вспоминать было неприятно. Эти подонки до ужаса в тот день напугали Микасу. Я до сих пор где-то глубоко внутри им это не простил. Стоило вспомнить, и меня вновь прострелило чувством дежавю. Это было странно. Я прогонял эту ситуацию в голове тысячу раз, и никогда не думал о том, что со мной такое было не единожды. Какого черта? — Эрен? — Ханджи подтолкнула меня, прерывая молчание. — Может в другой раз расскажу? А то как же держать интригу, чтоб был интерес к следующим встречам? — я чуть улыбнулся. Мне, конечно, ответили улыбкой в ответ, но я слишком ясно видел, что дежурной. Ханджи о чем-то думала, не сводя с меня пристального взгляда. — Что дальше по плану промывания мозгов? Ожидаемо, меня спросили об отношениях в семье. Мне было не сложно, я рассказал. Если уж общение с Ханджи так неизбежно, то почему бы не поговорить? Не подумайте, я не смирился с идеей того, что 4 часа каждой недели до конца лета я буду торчать непонятно где и непонятно зачем. Просто Ханджи оказалась нормальной теткой, с которой приятно говорить. И Петра в чудаковатой приемной тоже ничего такая, очень милая и приветливая. Не худший из вариантов. Дальше разговор от семьи перешел к друзьям. Я честно сказал, что обиделся на Микасу, потому что она крыса. Но после так же честно признался, что не сильно, потому что любил ее. Как сестру, разумеется. И вообще, Микаса не столько друг, сколько член семьи. Не упустил возможности так же рассказать, что Кирштайн мудак. Мне даже выражаться в пределах кабинета разрешили. Ну просто красота! В целом, вроде и говорили о чем-то, но, по факту, ни о чем. — Что насчет снов? Запоминаешь их? Считаешь важными? Снилось ли что-то такое, что выбило тебя из колеи? — Да, — ответил быстрее, чем подумал. Опять. Но это правда. Первый странный сон про смерть мамы. И потом тот, с тросами… Они явно были из одной «серии», если можно так выразится. Но почему-то больше ничего подобного я не видел. Все было нормально. — И что же это было? — Я не уверен. Первый сон был под действием наркоты, поэтому я его почти не помню, — ложь, я помнил его хорошо, даже слишком. — А вот второй был просто необычным. Меня подвесили на каких-то тросах, на которых я никак не мог удержаться и все время переворачивался. Даже головой приложился. — Больно было? — Думаю, да. — Боишься боли? За окном громыхнуло. Сверкнула молния. — Нет, она мне даже нравится в некотором роде. Это что, вопрос-пародия на страх огня? — я нахмурился. — Нет. Почему тебе нравится боль, Эрен? Я задумался. Сколько я не спрашивал сам себя, именно внятного ответа не находил. Я уже говорил, что причина была в чувстве силы, возможности получить какой-то неуловимый желанный шанс. Но это ведь глупо, да? Твою мать. Твою мать… Челюсти сомкнулись и я услышал хруст дробящихся костей. Моих костей. Кровь хлестала, но мне совсем не больно. Сейчас прилив адреналина. В потоке уже имеющегося ужаса, оторванная рука — просто ничто. С громким криком я провалился в бурлящую жидкость, где уже плавали десятки тел моих сокурсников. Это даже не был страх. Это был настоящий кошмар. Все должно было быть совсем не так. Совсем не так! Я уже не хлюпик, каким был пять лет назад. Я тренировался как проклятый от зари до зари… Думал о том, как уничтожить их и отнять у них все, чтобы больше они не смогли отнять ничего у меня! — Мама… Жарко… Я горю… — надрывный жалобный голос раздался совсем рядом. Я не хотел поворачиваться. Я так не хотел на него поворачиваться, но мое тело двигалось против моей воли. Мной двигал не разум, а тупой ужас. Как же так получилось? Черт возьми… Неужели это конец моей жизни, моим мечтам? Я думал, что уже не могу плакать, но я ошибался. Соленые слезы щипали еще свежие раны. Мне было ни чуть не стыдно за них, я даже не думал о стыде. Я был напуган. Напуган настолько сильно, что чуть не потерял волю к жизни. Но, рыдая от ужаса и безысходности, я ощущал, как во мне волной поднималось совсем другое чувство — глухая ярость. Только сейчас боль начинала проступать, и я готов был выть. Но при этом сердце в груди трепетало птицей. — Ну уж нет! Я варился заживо в брюхе титана. Мать его, я тут вообще-то подыхал и даже почти смирился с этим. Забылся и чуть было не опустил руку… — Я так просто не сдамся, — все еще страшно. — Мы еще побарахтаемся, — все еще больно. — Я еще сотру их с лица земли, — отчаяние все еще жгло изнутри не хуже, чем желудочный сок снаружи. — Всех до последнего. Сам! Этими руками! — злость превозмогала. Я так старательно тянулся вверх отрубленной рукой, в надежде вынырнуть из этого болота. Одолеваемый своими чувствами я дернулся в последний, самый последний раз. Кровь застилала глаза, слезы испарялись с щек. Яркая вспышка меня ослепила. —…рен… Эрен! Я вынырнул из сна и увидел прямо перед собой обеспокоенные лица Ханджи и Петры. — Что случилось? — мой голос предательски дрожал и хрипел. — Петра, принеси воды и бумажные полотенца. Я опустил взгляд на свою левую руку, мирно лежащую на подлокотнике. На пробу сжал и разжал пальцы, пошевелили рукой. Она была на месте. — Что случилось, Эрен? Почему ты плачешь? — Ханджи присела передо мной на корточки, глядя прямо в глаза. Я? Плакал? Я коснулся кончиками пальцев своего лица и почувствоал влагу. Удивленно посмотрел на Ханджи, поднял взгляд на подбежавшую со стаканом воды Петру. — Я не знаю… Я ничего не понимаю… Рука… Я… Монстр… Слова беспорядочным потоком срывались с губ. Я не мог их контролировать. От увиденного меня колотило. Просто сон. Просто случайный кошмар, в котором я чуть не умер. Или умер? Или стал монстром? Это был тот же мир. Тот же длинный сон. Уже третий раз. — Ты не монстр, Эрен. Все хорошо, — Ханджи накрыла мои колени ладонями и мягко провела по ним. — Ты уснул? Я неуверенно кивнул. — Ты прикрыл глаза всего на пару минут, а потом начал плакать и бормотать что-то невнятное. Что тебе снилось, Эрен? Я не мог ей сказать, что мне снилось. И даже не потому, что не доверял, хотя и это тоже. Увиденное не складывалось в слова. Я все еще переживал тот момент и не мог сам разобраться в своих чувствах. Меня хватило только на то, чтобы покачать головой. — Потом. — Но тогда сейчас… — Ханджи заметно напряглась, но я опять покачал головой и шумно шмгнул носом. — Хорошо. Выпей воды и успокаивайся понемногу. Я больше не буду тебя трогать сегодня. В конце концов. не пытать же мне тебя ради правды, — она ободряюще улыбнулась. Я кивнул и принял из рук Петры стакан. Холодная вода и правда помогла вернуться в реальность и промочить горло. Я уже не плакал. Просто сидел и искал в себе силы на то, чтобы встать. Я же обещал маме самостоятельно добраться до дома. Точно, мама! — Ханджи! Не говорите ничего родителям! Она удивленно посмотрела на меня. От этого взгляда я почувствовал, что сморозил какую-то глупость. — Наши встречи полностью конфиденциальны, Эрен. Никто не узнает, что ты говоришь мне, пока ты сам не захочешь, чтоб я кому-нибудь рассказала. Или пока сам не расскажешь этому кому-нибудь, — она выпрямилась и резко стукнула себя кулаком в грудь, прямо в район сердца. — Клянусь. Очень знакомый жест, но думать о том, откуда я его знаю, не хотелось. Собравшись силами и встав с дивана, я вытянулся по стойке смирно и тут же повторил ее жест. — Петра? — незнакомый голос. Мы все втроем синхронно повернули головы к двери. Прямо в проеме стоял невысокого роста мужчина. И, возможно, я бы описал его лучше, но в тот момент меня зацепил только взгляд. Распахнутые в удивлении глаза отсвечивали серым металлическим цветом. Он сканировал меня и Ханджи так, словно мы пришельцы с другой планеты. И в этом букете недоумения я случайно заметил проблеск надежды и глухой боли. Или мне показалось? — Леви! — Петра прервала молчаливые переглядки, кивнушись к двери. — Ханджи, Эрен, простите. Продолжайте без нас. Аккуратно подтолкнув мужчину в приемную, Петра успела поцеловать его в щеку и закрыть за ними дверь. Только сейчас я решил сменить позу на более нормальную и расслабленную. Почему этот мужчина так на нас смотрел? И кто это, черт возьми, был такой? — Муж Петры и мой давний друг. — А? — я повернул голову обратно к Ханджи. — Ты спросил кто это. Я спросил это вслух? Вот так номер. — Не обращай внимания. Он всегда такой хмурый и бестактный. Должно быть, не увидел Петру в приемной и сунул свой нос сюда, думая, что мы чаи гоняем. — Понятно, — невпопад ляпнул я. Странный мужчина. И что-то мне плохо верилось в то, что именно он спутник такой замечательной и светлой Петры. Но воркующий голос девушки, доносившийся из-за двери, говорил об обратном. — Леви хороший, ты не подумай. Пусть он выглядит так, словно его ничего в этом мире не волнует, он правда любит Петру и заботится о ней. Сколько я их помню, они ни разу не ссорились даже. — Зачем Вы мне это говорите? — Ты выглядел обеспокоенным и заинтересованным. Подумала, тебе будет интересно немного посплетничать. Я густо покраснел, понимая, что ненамеренно влез в чужую жизнь. Не то, чтобы мне было совсем плевать — эти все люди почему-то казались очень важными и дорогими сердцу, хотя я и знал их от силы несколько минут каждого — просто это было верхом наглости даже для меня. — Я, наверное, пойду. Наше время уже закончилось, — я решительно встал и направился к выходу. — Стой, Эрен. Там дождь, ты же заболеешь! — Ханджи вылетела за мной следом. — Это же лето! Я искренне не понял причину столь сильного и резко возникшего беспокойства. И вообще, она всегда так странно себя ведет и быстро переключается? Или не я один ловил чудесные приходы? — Твой отец меня прибьет, если я тебя так отпущу! А-а-а. Так проблема была в этом? Действительно, если отец за день отрыл мне психолога, то чего я не подумал о том, что этот психолог будет со мной носиться про просьбе этого самого отца? — Леви, ты же на машине? Я напрягся и остановился, поднимая взгляд на мужчину. Он тоже не ждал того, что внимание перекочует нему. — К чему ты клонишь? — Подбросишь Эрена до дома? Вам по пути. — Я не такси, очкастая. — Я могу и переждать дождь, никуда не опаздываю, — я вставил свои пять копеек. Судя по упершимся в меня взглядам, они не требовались. — Конечно он подбросит, — Петра закинула на плечо сумку и улыбнулась мужу. — Дорогой, нам и правда по пути. Почему бы и нет? Мне показалось, что я услышал скрип зубов. Но внешне Леви остался абсолютно спокоен, словно и не происходило этого диалога. — Хорошо. Ехать с Леви оказалось куда хуже, чем переться домой пешком под дождем одному. Перед тем, как поставить ноги в машину, влажные кроссовки тряпочкой я протер. Дверь бережно закрыл. Пристегнулся. Не пикал. Слушал классическую музыку и не смел даже лишний раз дышать. Еще и выйти нормально Леви не дал. Сказал делать это осторожно, чтоб дождевая вода в салон не попала. Странный мужик. И что Петра в нем нашла? Опять громыхнуло. Я бросил пару прощальных слов Петре и скомкано поблагодарил ее, справедливо опасаясь лишнее слово вставить в адрес Леви. Вдруг еще предложение не так сформулировал бы! Сразу же после поторопился добежать до дома, пока дождь чуть приутих и была такая возможность. Странный день.