Ночник

— Юджи. Мягкие слоги перекатываются на языке, протяжное, нежное «иии» ласкает губы. Годжо произносит имя подростка раз за разом — словно молитву. Ю д ж и. Широкая улыбка, ободряющая — Сатору готов молится и на нее. Краснеющие щеки и кончики ушей — самое милое и восхитительное, что мужчина видел за свою сознательную жизнь. То, как юноша в нетерпении переминается с пятки на носок; как заламывает пальцы и прикусывает краешек нижней губы; как смотрит исподлобья, своим щенячьим взглядом. Ю д ж и. Маг готов весь мир бросить к ногам парнишки. Лишь бы только Юджи улыбался, тянулся к нему и смотрел так — словно Годжо весь мир для него. Но если так оно и есть, Сатору сам упадет к его ногам и будет целовать почву по которой юноша ходил. Ю д ж и. Мужчина в нем теряется; мальчик маленький, но просторы его души — необъятные, непостижимые. Парень юн и неопытен, Годжо это льстит. Господи, сердце готово в любой момент остановится, когда ученик неловко, краснея щеками, садится к нему на колени каждый раз; когда парень доверчиво прижимается к его плечу или когда откидывается назад, падая спиной на грудь Сатору. Но больше всего сердце заходится на моментах, когда юноша зовет его по имени: — Сатору. Юджи все еще стесняется этого, но не может отказать, когда маг просит. Он старательно не смотрит на Годжо, его грудь едва поднимается, словно парень боится, что все это глупая игра. — Это не…игра, — говорит Годжо в один из вечеров, когда Итадори садится рядом с ним. Парень поворачивает голову и в удивлении поднимает брови. — Ю д ж и, — рука сама по себе тянется к лицу: тыльной стороной мужчина оглаживает скулы, потом большим пальцем обводит контур губ, гладит переносицу, разглаживает морщинки меж бровями и под конец легонько щипает за нос. — Я так сильно влюбился, — тихо бормочет Годжо и убирает руку, отворачиваясь. — Со мной такого еще не разу не было… — Годжо с удивлением подмечает, как начинают полыхать его щеки в явном смущении: от своего откровения или же от внимательного взгляда. — Смотрю на тебя, а в голове кроме «люблю» ничего больше нет. Совсем голову потерял с тобой: Ю д ж и Сатору удивленно поворачивает голову: Юджи уткнулся в его плечо, его пылающие кончики ушек видно даже в слабом свете от ночника. Они долго-долго молчат, когда наконец, парень не поднимает лицо. — Сен… Сатору, — тянет он хрипло и залазит с ногами на диван, чтобы обхватить мужчину за плечи и уткнуться носом в ухо. Сатору чувствует легкую улыбку, а потом неловкие поцелуи в висок, в скулу и в уголок губ. Юджи бодает лбом его в щеку и жмется еще ближе. — Я так рад…что вы стали моей первой любовью. Годжо замирает, даже перестает дышать: почему-то он был уверен, что до него у Юджи была девушка. Сердце предательски начинает клокотать в груди. — Первая, — шепчет юноша с придыханием. — И последняя. Звучало бы очень романтично, если бы они были обычными людьми или хотя бы Юджи не проглатывал чертов палец. — Малыш, — Сатору тянет его на себя, усаживая на колени и обнимает. Крепко-крепко, оплетая руками талию и утыкаясь носом в шею. Юджи пахнет гелем для душа, на нем растянутый свитер самого Годжо, он уютный, теплый и мягкий. — Малыш, ты умрешь самой правильной смертью, но только после меня. Слышишь? Юджи ничего не отвечает, только зарывается руками в пепельные волосы и целует макушку. Юноша чувствует, как сильно клокочет чужое сердце в груди своим и выдыхает. Если он умрет, то только от рук Сатору - и это будет самая правильная смерть для него.