Лишь бы не снилось

      Ей говорят, что придётся ходить с этими неудобным костылями как минимум неделю, и Пик не может самостоятельно встать на ноги — попытка оборачивается неминуемым падением, и это больно. Если бы не Ханджи, постоянно мельтешащая перед глазами и приносящая поесть нормальную еду, а не больничную, Фингер, может быть, и пала духом, но такого пока не случалось.       Падать, в принципе, было некуда. Она отчаялась уже настолько, что почти не делала попыток встать с кровати. Послушно выполняла то, что советовали врачи. Одолжила у подруги наушники и слушала убаюкивающие мелодии, раз за разом пытаясь заснуть и желательно не пробуждаться несколько суток.       …чаще всего Зое находила её безэмоционально смотрящей в стену или потолок пустым взглядом. Это напрягало с первых дней, а приобретать более выраженные эмоции лицо Пик было не в состоянии. Она рассказывала ей истории, пусть в большинстве и выдуманные. Аккуратно проводила по линиям чужой ладони. Перебирала её слегка вьющиеся чёрные волосы и кормила яблоками. В отличие от Пик, Ханджи не позволяла себе падать духом и всегда держалась позитивного настроя. По крайней мере, старалась.        Она оставалась такой же девушкой, которой была: жизнерадостной оптимисткой с заплетенными в высокий хвост волосами и очками, ставшими неотъемлимой частью образа. Своей улыбкой она пыталась хоть немного подбодрить Фингер, что, в общем-то, получалось.       — Хэй, Пик, думаю, мне надо будет перебраться к тебе на какое-то время, — она сбрасывает плеча сумку, даже не смотря, как та улетает в другой конец комнаты. Взгляд Фингер оказывается обращён в её сторону, и Ханджи продолжает: — нет, ты же слышала, что за тобой нужен присмотр! Я виделась с твоим отцом, он ужасно переживал, но ту командировку уже поздно было отменять, так что он доверил тебя мне!       И было в её голосе что-то неизменно-пугающее, заставляющее беспомощно вжиматься в кровать и искать спасение в белом потолке. Нет, не надо, пожалуйста… Пик не имела ничего против Ханджи, у них были довольно тесные и доверительные отношения, но одна мысль о таком близком контакте…настораживала?       — Ты слишком много на себя берёшь, понимаешь, я очень ценю твою заботу, но, — к горлу подкрадывается комок. Пик нервно заламывает руки, сама того не замечая, — я не могу просить тебя об этом, Ханджи, как же учёба? И у тебя точно есть другие дела, ты не обязана сидеть со мной, не такая же я беспомощная.       — Тебе даже не придётся меня просить. Мы же подруги, понимаешь? Тем более, как я тебя одну оставлю, ты с этими костылями едва передвигаешься, если дойдешь хотя бы до ближайшего продуктового — это уже будет чудом, — справедливо отмечает Зое, старательно надавливая на больные места. Необходимо прибегнуть к таким методам, если других вариантов не осталось. Пик слишком гордая, и эта гордость ей не позволяет просить о помощи.        Она уже пыталась учиться передвигаться с помощью костылей — это было ужасно жалким зрелищем. Ноги всё равно подкашивались, как и было при попытке нормальной ходьбы — ей говорили, что это пройдет со временем, назначали какие-то мази и осматривали по несколько раз на дню.       Пик до ужаса осторчестела больничная обстановка, включающая в себя неизменно-белые стены, капельницы, лекарства и отзывающуюся эхом пустоту в палате. Ей хотелось домой, в свою тёплую комнату, к недорисованному на день рождения Покко портрету и такому же прозрачному спокойствию, только более теплому и родному.        Она не задумывалась над тем, что будет дальше, позволив мыслям сконцентрироваться на точке невозврата. После своего пробуждения Фингер словно находилась в тумане: ей казалось, что она раз за разом проживает один и тот же день; что время остановилось, а стрелки часов исчезли с циферблата. Единственное, что постоянно изменялось и давало повод откинуть вывод о том, что девушка попала во властвующую над ней Систему — Ханджи. Ханджи с её постоянно меняющимися историями, Ханджи со вкусной выпечкой, Ханджи с книгами, заглушающими пустоту ненадолго…        Пик была чужда эта забота — никто не стремился выдергивать её из собственного мира, помахать рукой, чтобы сконцентрировать внимание на реальности и заботливо сказать пару слов. Она хотела покоя и уюта, а в компании людей этого не могла добиться, из-за чего предпочла излишне закрыться в себе.       И — о, если ангелы существовали — Ханджи Зое определенно являлась одним из них.

***

       Пик не была дома какие-то две недели, а ей кажется, что целую вечность. Но вещи всё ещё сложены в аккуратном порядке, кровать заправлена, а на столе ничего лишнего. Её успокаивало ощущение чистоты — это создавало особый уют, хоть и слегка холодный. Ведь в этом порядке нет ничего живого, безжизненно-мертвая ювелирность как следствие отсутствия малейшей фантазии.       Не то, что она когда-то комплексовала по поводу своей опрятности, но теперь были причины.       Ханджи являла собой человека совсем другой природы. Для неё было невозможно писать очередную работу в порядке, медленно и методично. Её деятельность была похожа на шторм, хаотично расплескивающий волны деятельности по углам, а после затихающий и переходящий во что-то более плавное и спокойное.        Тишина прерывается, когда Пик едва не выпускает из рук свои костыли. Они даже немного помогали ей в ходьбе, но помощь Ханджи была неоценима. Вряд ли кто-то ещё в этом мире готов был протянуть руку и сжать её ладонь настолько крепко, чтобы не выпустить ненароком.       — О, я у тебя когда-нибудь была в гостях? Тут так красиво, — помогая ей снять верхнюю одежду, восхищенно произносит Зое, с увлечением разглядывая обклеенные нежно-зелеными рулонами стены, — слушай, нам ведь и ко мне надо будет когда-нибудь зайти! Не обещаю, что у меня всё будет так же идеально сложено, но это поправимо.       — Идеально сложено — это не самое важное, — философски отзывается Пик, окидывая взглядом открытую дверь в свою комнату. Добро пожаловать в мой сконцентрированный на идеальном порядке мирок.       Она разглядывает себя в зеркале, видя лишь слишком бледное отражение с растрепанными черными волосами и усталым взглядом. Длинная розовая юбка ниже колен уже совсем помялась, заправленная в неё белая блузка выглядит ещё более-менее приемлимо. Надо переодеться в домашнюю одежду…       — Ханджи, видишь, я уже могу передвигаться самостоятельно, ты точно уверена в том, что не сойдешь с ума в моём присутствии? — держась за стену и мелкими шагами подходя к шкафу с одеждой, победно смеётся Пик, выискивая там что-то неформальное.       — Посмотрю, как ты будешь передвигаться самостоятельно по пути в магазин, — хмыкает Зое, продолжая с любопытством осматривать помещение.        Всего одна комната с зелёными обоями. В ней аккуратно обставлена мебель, нет ничего лишнего, за что мог бы зацепиться глаз. Только кровать, стол, полки, висящие над ним и заполненные справочниками, шкаф… Пара комнатных растений, за отсутствие хозяйки слегка увядшие, но не умершие до конца. Ханджи, со средних классов поставившая задачу делать упор на химию с биологией, точно не даст им погибнуть. Пик, кажется, не любила цветы — их слишком мало, да и те для поддержания кислорода.       Кухня была небольшая, но достаточно уютная. Те же зеленые обои, круглый стол, холодильник, тепло горящие лампочки.       Не такой уж безжизненной казалась эта обстановка. От неё скорее хотелось лечь спать или расслабиться, чем активно приниматься за что-то. Кто знает, может быть, настоящей виной всегда излишней сдержанности и олимпийского спокойствия Пик был не её врожденный темперамент, а эти созданные условия?

***

      Магазин возле дома, к счастью, был довольно большим. Ханджи хватило пятнадцати минут, чтобы купить всё необходимое и ненужное тоже. Довольная собой, она шла по скользкому льду и напевала что-то под нос, то и дело протирая запотевшие очки. На улице дул лёгкий ветер, холодно тоже не было, но врачи пока рекомендовали Пик поберечь себя.       Они ещё не раз погуляют вместе, но позже. И в этот раз Ханджи будет внимательнее за ней следить, чем могла бы две недели назад.        В те же минуты Фингер вновь рассматривала себя у зеркала, приводя в порядок не желающие выпрямляться волосы и пытаясь вспомнить, что в номере своего лучшего друга раз за разом вводит не так, потому что за ним не следуют даже длинные гудки.       — Хэ-эй, я дома! — распахивая дверь, возвещает Ханджи, и из них двоих только Фингер ощущает холодок, прошедшийся по полу. Она улыбается ей в ответ, откладывая телефон. С этим предстоит разобраться чуть позже.        Смеркалось. Зажигались первые ночные фонари, при свете которых тени красиво спадали на идущих внизу людей. Через слегка приоткрытое окно проникал осенний воздух, слегка морозный, но очень приятный. Пик была совсем не против того, чтобы он заполнял пространство кухни. Хоть какая-то свежесть будет.       — Мне не верится, что я теперь смогу поесть нормальную еду, — с наслаждением говорит она, расслабленно смотря на родную плиту, — я бы сошла с ума, если бы не было тебя, Ханджи.       — Поверь, со мной ты сойдешь с ума быстрее, чем сошла бы без меня, — весело отзывается она, помешивая в кастрюле нужные ингридиенты. Такая красивая улыбка. Пик вряд ли видела такую у кого-то ещё. У Ханджи очень красивое лицо, руки так и тянутся зарисовать её портрет, — всегда мечтала побыть у тебя в гостях! Посмотрим что-нибудь ночью, да?       — Конечно! А потом мне надо дорисовать кое-что Покко, надеюсь, ему понравится, — с энтузиазмом поддерживает Пик, произнося последние слова будто бы с затаенной нежностью.       Ханджи ненадолго теряется в мыслях. Ах, да. Она ещё не знает? Иногда и ей сердце больно кольнет, отзовется глухой болью, закрадется в голову ненужный вопрос: «А что почувствует Пик?». Исход был слишком печальным…       Как узнала Зое от своих многочисленных друзей, он спешил к ней на первом же самолёте, когда появилась возможность. Возможность оборвалась, когда стало понятно, что ни мягкой, ни твердой посадки уже не будет.       — Конечно… Понравится.       Ложь никогда не оседала на её губах сладостным привкусом, а теперь и вовсе горчила язык.       Нет. Уже не понравится.