Лишь бы не снилось

      Пик ненавидела больницы — из-за своего не очень крепкого здоровья ей часто приходилось бывать там. Запах лекарств, нагнетающая атмосфера, тусклый свет жёлтой лампочки, одиноко горящей с незапамятных времён, люди с взволнованными лицами…       В кабинетах, к счастью, дело обстояло по-другому — всё тот же запах бумаг, антисептиков, увядающие комнатные цветы оставались, вот только за разговорами этого и не замечалось. Сколько Фингер себя помнила, окна были слегка приоткрыты, справа стоял огромный шкаф, в котором, как ей казалось в детстве, держались архивные записи. Пара игрушек на небольшой койке, которая использовалась непонятно для чего.       И могильная гнетущая тишина.       Она предпочитала не вспоминать, как всё же оказалась в больнице — Ханджи настояла на этом, забывая немного и о том, что ходить Пик тоже больно, да и вообще попасть на нужный этаж будет вполне проблематично. С лестницы дома Зое пришлось едва ли не нести её на руках — тонкие руки норовили не удержать костыли. До больницы идти недалеко, но этих десяти минут Пик хватило сполна, чтоб понять: ей точно не ходить одной.       На робкую просьбу зайти в кабинет вместе с ней Ханджи моментально согласилась. Не хотела одну оставлять или чисто ради интереса — загадка. Но Пик совсем не важно это было. Главное, что кто-то рядом. Ей не нравилось передвигаться в одиночестве по стерильно-чистым помещениям.       Она, кажется, начала привыкать к вездесущему обществу Ханджи. Настолько, что одной оставаться не хотелось. Привязанность — это одновременно и уязвимость, и сила. И Пик искренне надеялась, что в их случае только второй вариант.

***

      Врачи диагностировали анемию из-за кровопотери в аварии. Это никого в удивление не привело, у Пик изначально были не лучшие показатели. Достаточно быстро выписали необходимые лекарства. Бросили пару сочувственных взглядов, невзначай переводя внимание на костыли.       Она терпеть не могла эту жалость в глазах. Всё внутри внешне спокойной Пик Фингер неожиданно приходило в пассивную агрессию, выливающуюся лишь в более резком взгляде. Однако, девушка была уверена — никто этого и не замечал.       …кроме одного человека. Кроме Ханджи Зое. От её зоркого взгляда, казалось бы, не могла ускользнуть ни одна пылинка. И это было бы правдой — поправив очки скорее не из-за неудобства, а по привычке, она внимательно впилась взглядом в глаза Пик. В эти усталые глаза, что не имели большей эмоции, чем слабо выраженная благодарность. Неэмоциональная по своей натуре, она тяжело передавала то, что чувствовала, но Ханджи понимала её с полуслова. Понимала каждый украдкой брошенный взгляд и слышала каждый тихий, почти не заметный для самой Пик вздох. Аккуратно обнимала, доверчиво склоняя голову на плечо и покачиваясь в такт играющей любимой песне.       — Не любишь находиться в больницах? — Ханджи не спрашивает. Констатирует с каплей понимания. Она поднимает руку, как будто хочет прикоснуться к ней каким-то образом, но когда её пальцы задрожали, Зое просто оставила их неуклюже парить в воздухе.       — Да, — лаконично отвечает ей Пик, наконец вдыхая полной грудью. Слепящее солнце бьёт по глазам, но чувствовать его тепло намного приятнее, чем мрачный холод в заточении белых стен.       Снег в этом году не выпадет наверняка — по крайней мере, ждать ещё долго. Фингер с замиранием сердца трепетно ожидала каждую зиму, но хрупкие надежды таяли в её руках невидимыми снежинками. Она мечтала увидеть когда-нибудь вновь чисто-белое пространство перед собой и дышать холодным воздухом.       Это были воспоминания, бережно хранимые в сердце. Когда-то была жива и мама, с нежной улыбкой наблюдающая за лепящими снеговика Пик и Порко. Когда-то их двоих не разучили по разным городам, оставив короткое время на редкие-редкие встречи. Ещё немного, и они вновь увидятся. Пик уверена, что он посмеется с её костылей.       И Ханджи тоже будет рядом. И всё будет хорошо.       Осталось совсем немного.       — Слушай, Ханджи, — кофейные глаза Фингер загораются новой идеей. Это происходит нечасто, заставляя Зое остановиться на месте и наблюдать за этим прекрасным зрелищем — появлением ярко выраженных эмоций, — а ведь… Порко не передавал никаких вестей, пока я была без сознания?       Ханджи чувствует, как тело окольцовывает ледяной холод. Запутанная в липкой паутине собственной лжи, она вновь укоряет себя за то, что так и не найдет силы сказать напрямую.       А что остаётся? Всё решится послезавтра. В день, когда Порко должен был повидаться со своей подругой, в день, до которого ему не суждено было дожить. Может, отсрочить ещё на неделю? А смысл в этом? Выждать время? Да, пожалуй…       Сказать всё равно придется. Не сейчас. Ханджи искренне хочет видеть Пик счастливой — особенно сейчас, когда она не в лучшем состоянии. Стресс для неё губителен. И если ей удалось уговорить подругу хотя бы не звонить по телефону, потому что «этот твой чертов Гальярд решил поменять номер, но мне не сказал, как ты с ним общаешься? Он всё равно даст его тебе, когда вы увидитесь!». И прекрасно тут то, что Пик умела ждать.       Вместе с этим Ханджи прекрасно понимает, что пошатнет тем самым доверие к себе, но ничего сделать не сможет. Она нервно сглатывает, прежде чем произнести ещё одну ложь:       — Да-да, прямо как чувствовала. Сказал, что может задержаться на несколько дней. Не беспокойся.       Пик подозрительно выгибает бровь, но у неё нет оснований не верить Ханджи сейчас. Наоборот, она с лёгкостью касается её ладони.       — Знаешь, если бы не ты… То я бы настолько сошла с ума от одиночества, что была готова сама отправиться к нему. Но сейчас можно и подождать.       «Хвала Богам» — рассеянно подумала Ханджи прежде чем аккуратно обхватить её запястья.       — Меня не променяли на парня! Это же настоящий успех! — сымитировать радость сложностей не составило. По крайней мере Зое действительно нежно впечатлили слова Пик о ней, — предлагаю отметить это за чашкой кофе! — слишком оптимистичные мысли заполнили сознание, и она, не сдерживаясь, добавила, сама в это поверив: — осталось ещё немного.       Фингер улыбнулась, позволяя бесцеремонно тянуть себя за руку по направлению к ближайшему кафе. Её уже не так тянуло домой, как бывало раньше. Рядом с Ханджи мир переворачивался с ног на голову, и им обеим это нравилось.       — Я подожду столько, сколько надо, — невозмутимо ограничивается она с мечтательной улыбкой, которая так нравилась Зое. «Где же ты сейчас, Покко?»