Автостопом по Гаремам. Часть 1. Частный пансион

Пробуждение после позорного поражения было… обидным. Ушибленный затылок зато не болел – Виэллина рука, лежащая поверх шишки, распространяла волны холодка. – Не удался прорыв, – с досадой констатировала я неутешительный факт. Окружение снова поменялось: теперь мы оказались в фургоне, заполненном куда плотнее, чем у Красномордого, чуть ли не под самый верх. Мы втроем там умещались с трудом. – Думаю, тебе ещё представится возможность отомстить, – мрачным шепотом предсказала Виэлла, устроившаяся справа от меня. – Нам предложили работу. – Вместо того чтобы ограбить – приплатят? – недоверчиво уточнила я. – Какие щедрые… – Хрен бы там! Они обтяпали перевод в трудоресурсию! – под конец фразы голос в возмущении взлетел едва ли не на октаву, и спохватившаяся Лара зажала себе рот рукой, боязливо покосившись на плотный брезент полога. За ним низкий женский голос незамедлительно посоветовал заткнуться, а то испытательный срок будет провален, не начавшись. Обсуждение ситуации пришлось на некоторое время отложить. Угрюмая тишина, нарушаемая лишь звуками оживленных городских улиц снаружи, воцарилась на добрых полчаса, за которые Вил охладила мою шишку настолько, что голова начала болеть уже от холода. Наконец, после серии непродолжительных остановок, негромких переговоров и прочих действий, в которых мы никакого участия не принимали, край тента был отброшен в сторону: – Вылазьте, – скомандовала исключительно колоритная женщина в теплом ярко-салатовом платье и надетом поверх красном жилете с клочковатым мехом по обшлагам. Навскидку она была выше меня, никогда на рост не жаловавшейся, на голову и шире примерно вдвое, особенно выше пояса. Обхватит не каждый мужик, но до раскормленного колобка, со всех сторон одинаково объемного, ей ещё ой как далеко. Одна за другой понурые девчонки вылезли наружу, в серые ветреные промозглые сумерки. Я в ответ на недовольный взгляд бабенции вытянула конечности в её направлении и демонстративно пошевелила пальцами ног, защищенных от холода лишь толстыми шерстяными носками. Очень хотелось ещё и приподнять их, чтобы наверняка сразить похитительницу неповторимым ароматом, но взгляд у той и без этого стал непередаваемым. Как ни странно, небрежно доносимая мысль, что босиком по слякоти я бегать не желаю, достигла цели. – Шак, дай этой обувь! – баба, коротко скривившись, отдала резкое и отрывистое указание помощнику, видимо, тому, кто и выключил меня, а сейчас копался где-то сзади повозки. Ответ не заставил себя долго ждать: со спины, из-за прочего груза, прилетели мои ботинки. Первый таки успел дополнительно садануть меня по ушибленному затылку, второй я, извернувшись, перехватила за болтающиеся шнурки. Ком куртки меня накрыл совершенно неожиданно. Хм, раз обувь и верхняя одежда без изменений перекочевали сюда из «Вороньего холодца», есть все основания полагать, что и прочее не разойдется по старьевщикам и скупщикам: – Надеюсь, с остальным нашим скарбом все в порядке, и мы его получим в самое ближайшее время, – с вызовом оповестила я недовольную задержкой тетку, одеваясь. Завязав шнурки и продев руки в рукава, спрыгнула на землю и дополнительно заверила: – Иначе вы за него и за год не рассчитаетесь! – Ой ли!.. Чай не принцессы – драгоценности с собой возить! – насмешливо фыркнула та, без сантиментов подталкивая сильной ручищей в спину. – Вам прямо. Ну да, куда нам, голытьбе: ни золота, ни алмазов не имеем, только зачарованную сумку с магическим посохом внутри. За которую нам и будут должны немалую сумму, можно как раз в брюликах, Вил привередничать не станет. Ладно, это позже. Повозка остановилась в небольшом дворе, с двух сторон огороженном длинной Г-образной двухэтажкой с рядами высоких узких окошек, во многих из которых уже горел неяркий свет. Напротив короткого крыла, слева от нас, спрятались в тени соседнего дома унылые хозпостройки: длинный навес, маленькая конюшня и приземистое зданьице с тусклым окошком и поднимающимся из трубы ароматным дымком, предположительно баня. Оставшуюся сторону дворика закрывал высокий деревянный забор, утыканный поверху небольшими металлическими треугольниками. В основное, стоящее прямо перед нами, здание, попасть можно было через замысловатое крыльцо с широкими двустворчатыми дверями, лестницей, пандусом и спуском в подвал. Все это богатство размещалось ближе к углу условной буквы «Г», и подводила к нему широкая тропа, контрастирующая с угольно-черным гравием низкими свежепобеленными бордюрами. Но нас послали по вдвое узкой белой дорожке, вторым концом упирающейся в небольшое крылечко под старым, разросшимся кустом сирени в углу участка. Сопровождающая нас бабенция, похоже, являлась здесь полновластной хозяйкой. Связка ключей в плотном чехле, прицепленная к поясу, это подтверждала. Нас провели на второй этаж и отперли одну из дверей возле лестницы: – Если кто прослушал, – тетка прицельно посмотрела на меня, – вы согласились остаться на работу под моим, Марьялы Дарьевы, чутким руководством. А на время испытательного срока обоснуетесь вот здесь. Я уж ожидала узреть ещё одну камеру с решетками и соломой на полу, но комната была на удивление сносная: светлая, достаточно просторная, с рукомойником и небольшой чугунной печкой у стены. Центр помещения занимал почему-то здоровенный стол, а в углу под желтоватой простыней стоял манекен; узкие двухярусные кровати у стены могли вместить шестерых, но такого наплыва здесь давно не видели – скрученных в толстый рулет матрасов лежало всего два. Тонкий слой пыли и редкое кружево паутины в углу под потолком впечатление особо не портили. – Оставляйте вещи и за мной, – баба подождала, пока мы скинем на койки верхнюю одежду, и повела дальше по коридору, рассказывая, где мы возьмем постельное, откуда притащим матрас, а из которой кладовой получим материал для работы. Под него, материал, было отведено с пол-этажа. Склад был уставлен высокими стеллажами, забитыми рулонами тканей всех видов и расцветок, по стенам на штырях закреплены бобины со всяческими шнурами и лентами, целый шкаф маленьких ящичков с пуговками, застежками и прочей дребеденью – в общем, все, что угодно душе рукодельницы. Перед этим высокая женщина в строгом платье и вышитым на груди гербом, выглянувшая из соседней комнаты, передала МарьДарь несколько листов, и теперь та лавировала между стеллажами, командуя, чего и сколько забирать. Виэлла и Лара с двух сторон нагружали меня, и получилось немало: верх стопки маячил перед глазами и заставлял вытягивать шею. Реальность безжалостна: вместо беззаботного отдыха и прогулок с осмотром городских красот мы как минимум неделю будем сидеть в четырех стенах («По двору можете прогуляться, но за ворота ни ногой!»), пытаясь выполнить тестовое задание («Как раз на каждую по выкроечке, бери да делай!»). Марьяла, чтоб её такую-растакую с переподвыподвертом, Дарьева преступным способом заполучила себе три потенциальных швеи и теперь желала проверить, на что мы годны: – Обустраивайтесь, – вполне радушно предложила она, вернувшись вместе с нами в комнату и оставляя в центре стола большой тяжелый подсвечник с зажженными свечами. – Дров вам поднесут, ужин тоже, а сами можете в баню сходить. Вдруг вам ещё разок повезет, и воды ещё останется… О, это просто замечательная идея! Там, в расслабляющем тепле получится хоть немного отвлечься от заманчивых мыслей напасть сзади и придушить-таки эту нехорошую… Подобные мысли посетили не меня одну. Лараэль, все это время ходившая мрачнее тучи, отчетливо скрипнула зубами и поспешила покинуть комнату. Виэлла, глядящая на рослую бабенцию не иначе как исподлобья, бочком протиснулась в дверь. Меня МарьДарь задержала на пороге, властно хлопнув по плечу и даже не догадываясь, в какой опасности была сохранность её зубов: – Что? – выдавила я сквозь плотно сжатые челюсти и кое-как изобразила готовое к разговору выражение лица. – От комнаты, – простой ключ с практически гладкой бородкой и неаккуратно согнутым из проволоки колечком упал мне в ладонь. – Баню, надеюсь, сообразите, как найти. А чего её искать, дворик маленький, пустой и в темноте особенно грустный. Лара, тем не менее, стоя на крыльце, крутила головой с таким озадаченным видом, словно ей предстояло отыскать эту несчастную мыльню среди целого квартала. Виэлла и та быстрее соображала. Собственно, без магички нам бы капитально не повезло, и баня сгодилась бы лишь на погреться – кипяток в баке, скорее всего, ещё оставался где-то на дне, а холодную воду израсходовали подчистую. Все прочие желающие давно помылись, и в топке остались лишь жалкие угли. Рассудив, что, раз конструкция печи позволяет подкинуть топлива в процессе, а выгонять нас будет уже некому, я отправилась на поиски дровяника, предполагая, что тот где-то по соседству. Вил тем временем с энтузиазмом занималась парилкой, и посмотреть, что именно она колдовала, не представлялось возможным: стена пара стояла такая, что хоть топор вешай. Зато к нашему с Ларой заходу в бадьях появилась холодная вода, в баке побулькивало кипятком, лишняя влажность из воздуха испарилась, сменившись световыми искорками, а полки́ были чистенькие и даже относительно сухие. – Вот это сервис! – восхищенно выдохнула Лараэль, устраиваясь на лавке и прикрывая глаза. – Ага, – невесело отозвалась магичка, – прямо образцовый… Вот кто мне теперь оплатит ещё один посох?! Они б ещё именную руну отобрали!.. – Прекрасно тебя понимаю, но, увы, это не первостатейная наша проблема, – я подобрала под себя ноги и теперь, постукивая пальцами по доскам, собиралась с мыслями, – кстати, твоя ещё может разрешиться сама по себе… Лара, ты вроде в этом соображаешь – объясни мне, что тут происходит?! Что за приём на работу?! Что за трудоресурсия?! Гордая дворянская дочь, помявшись и покусав губы, поведала нам про замечательную традицию просвещенного Расейского королевства: у них ещё сохранилось рабство! Такое окультуренное и вроде даже социально ориентированное, на добровольных началах, под названием трудовой ресурсии. – То есть человек приходит и говорит: «Дяденька, я к вам в рабство хочу»?! – не могла поверить в такое Вил. – Не, серьезно, что ли?! – Видела б ты, какие очереди стояли к нашему соседу, когда он в неурожайный год себе гарем набирал! Там все окрестные деревни толклись: и мужики, и бабы, и с детьми! – пылко ответила Лара, выходя в предбанник остыть. – Работа как бы та же самая, а хозяин обязан и накормить, и койку дать! – А полномочия у владельца какие? На мой вопрос Лараэль лишь пожала плечами: – Каждый для своего гарема может устанавливать те правила, которые сочтет нужными. Обязанности, рабочее время, наказания какие-то… Ну как-то так, мы гарем не содержали и подробностей я не знаю. – А как же красотки и прочие… – Вил замялась и сделала неопределенное движение руками, – утехи? – Как хозяин обязанности пропишет, – предположила я навскидку, – или наказания – тут уж как повезет… Лараэль согласно закивала: – Гарем и так не недешевое удовольствие, а содержать кучку бездельниц только королю и по плечу. Ну что ж, пожалуйста: вот и экстрим, и незабываемые впечатления от путешествия, весь набор. Вдобавок, как и полагается в подобных случаях, контраст между ходившими в Либаве слухами и суровой реальностью был разителен. Через некоторое время Вил подняла вопрос о работе, втюхиваемой непосредственно нам: – Они нас похитили, с чего это мы работать на них должны?! Пусть забирают свои ткани и катятся лесом, не буду я ничего шить! Я и не умею-то особо… Лара тяжело вздохнула и добавила к сборищу наказаний ещё одну плетку-семихвостку: – И я не то что бы очень, но лучше изобразить какую-нибудь бурную деятельность, не? А то мало ли, продадут к ещё более отмороженным… – Ух ты, то есть на нас ещё и обогатиться можно? – невесело хохотнула я, не питая особых иллюзий насчет своей пригодности к большинству гаремных занятий. – Кстати, а как эта торговля проходит? Одному человека, другому деньги и все? Должны ж сделку как-то оформлять. Пришлось Лараэли поднапрячь память: – Точно нужен контракт о переводе в трудоресурсы, – принялась перечислять она, медленно загибая пальцы, – а все остальное через юриста, я помню, как Рясинный-старший у нас гостил и ругался, мол, оформление купчей как полработника стоит… Контракт, твою ж кочерыжку! Без этой бумаги мы можем хоть прямо сейчас забирать вещи и идти на все четыре стороны! – Наши пожитки до сих пор леший знает где! Вместе с личным свитком, кстати! – Виэлла, как и всякий маг, остро переживала разлуку с посохом, основным рабочим инструментом, который у практикующих волшебников быстро превращался в продолжение руки. – Ничего, быстренько вернут все до последней мелочи, и ещё должны останутся! – воодушевленно продолжала Лара. – За такое возмутительное дело! И за похищение, и за принуждение, и за все прочее! Суд их по головке не погладит! – Тут ты права: на контракты надо посмотреть в любом случае. Так что это первое дело, которым займемся завтра, – постановила я. Марьяла на дуру не похожа и наверняка как-то обезопасила себя от такого поворота дел (подделав документы, например), но портить общий приподнятый настрой своим мрачным карканьем не хотелось. Баня хорошо работает – даже после такого отвратительного дня, точнее, его жалкого огрызка, захотелось вытянуться и расслабиться. – Заодно проверим, как они там обязаны едой снабжать…