Обустройство
7 апреля 2021 г., 11:40
В комнате по возвращении нас поджидала коврига черного хлеба, банка с водой и торчащим оттуда проращенным луком и толстый кусок просоленного сала с прожилками мяса, в который был живописно воткнут подозрительно знакомый, как влитой лежащий в руке нож. Целое ведро колодезной воды стояло у растопленной печки, рядом с которой оставили и некоторое количество дров.
Восторженный вопль Виэллы, бросившейся к появившимся на одной из коек рюкзакам, неприятно резанул по ушам, но магичка лишь извлекла свой драгоценный посох и двинулась с ним наперевес по периметру комнаты, видимо, зачаровывать от потенциальных посягательств.
– Ух ты, а это ещё что?! – Лара, вздрогнув, выронила свою сумку и показывала теперь на окно, на отливе которого пыталась устроиться крупная хищная птица запоминающегося голубого цвета. Филину было решительно неудобно: ухватиться не за что, приходилось кое-как балансировать расправленными крыльями.
– Иней! – обрадовалась Вил, застывшая возле двери в колдовском процессе. – Впустите его кто-нибудь, я занята!
Простая деревянная рама, разбухшая от весенней влажности, легкого открытия не обещала, но я справилась с заклинившими шпингалетами и, пересадив коротко ухнувшего в знак благодарности филина внутрь комнаты, принялась закрывать створки. Погода ещё прохладная, обойдемся без проветривания…
Через десять минут мы устроились прямо на полу перед приятно гудящей печкой, разложив на разделочной доске нарезанные дары владельцев. Виэлла, видимо компенсируя пережитые ужасы сегодняшнего дня погружением в любимое искусство, перебирала запасы в поисках чего-нибудь годного на чай.
– А почему я его не замечала раньше? – озадачивалась Лара, бросая косые взгляды на устроившегося на манекене филина. Тот блаженно прикрыл янтарно-желтые глазищи и лишь изредка поглядывал на нарезанное сало.
– Это фамильяр, птица гордая и высокомерная, – пояснила я, выбирая себе кусок грудинки поаппетитнее. Иней заинтересованно прищелкнул клювом, но солёное ему нельзя, обойдется.
– Они ж с магами не водятся. В любой нормальной сказке в компании фамильяра именно старая страшная ведьма! Живет посреди дремучего леса в избушке на костяных ножках и варит какую-нибудь бурду! Или пытается сиротку зажарить, – наставительно, с расстановкой произнесла Лара, продемонстрировав неплохое знание фольклора, и пихнула Виэллу локтем: – Признавайся, ты его просто перекрасила по неопытности? Шла по лесу, скучно стало, ну и…
– С нами действительно приключилась интересная история, но в ней из всего, тобой перечисленного, только дремучая Пуща была. Вместо избы – землянка, в ней давненько никто ничего не варил, ведьма... – на этом месте Вил запнулась, подбирая подходящий эпитет, и, подчиняясь правилу «о мертвых хорошо или ничего», лишь махнула рукой: – А у меня из этого набора пока только фамильяр. Мерзким характером не обзавелась, готовить сироток уголовно наказуемо, а личное жилье вообще больная тема, – с сожалением цокнула она, определившись с заваркой и ставя кружку с ней на печку, закипятить.
– Ты же маг – значит, ведьмой быть не можешь, – опешила Лара. – Или я чего-то не понимаю?
– Как оказалось, могу.
– Вот это да! – Лараэль откусила от незамысловатого бутерброда и принялась задумчиво пережевывать. – На тебе действительно нехило обогатиться можно! Продавцу… Покупатель-то на содержании разорится: и кормить не абы чем придется, и матрас в каморке предлагать страшновато. Дурной характер вашей братии широко известен, и возможности тоже…
– Слыхала я, что маги в Раси в цене, – иронично усмехнулась Вил, – но думаю, Эсал обойдется покупателю ещё дороже!
– Сейчас мы откопаем у Лараэли древние корни и родство с правящей семьей, так что её вообще купить не смогут, – проворчала я, не слишком довольная поднятой темой. Не то что бы я особо суеверная, но бахвалиться, кого продадут дороже… Уж лучше изображать бурную деятельность в этом гареме, выжидая удобный момент поквитаться с Марьялой, чем кочевать из одних непонятно каких рук в другие. Мороки много, а с собственной продажи даже жалкого медяка не получим. И кстати, единственное, что пропало из наших сумок – это личные документы.
– Не, с королевской семьей я ни в каком родстве не состою, но мне будет очень интересно послушать про уникальные достоинства Эсы! – хитро прищурилась рыжая и подвинулась ближе к магичке. – Ну и в чем тут вся соль?
Виэлла, помня о том, что я просила не распространяться о своей расе направо и налево, для начала состроила выразительную рожицу, спрашивая разрешения. Я как раз пришла к выводу, что такая мелочь в нынешней ситуации особой погоды не сделает, и кивнула. Но уже через несколько минут об этом пожалела: рассказывала Вил Ларе на ушко, со зловредным выражением, и от этих интересностей лицо у бедной дворянки все вытягивалось и вытягивалось. О, слышу, в ход пошел весь доступный фольклор: и школьный, и национальный, и зарубежный…
Лараэль после такого объемного описания взирала на меня с приоткрытым ртом и округлившимися от смеси ужаса и восхищения глазами. Я упорно держала каменное лицо, пытаясь пристальным взглядом вывести расшалившуюся подругу на чистую воду, и наконец та, не выдержав, расхохоталась:
– Не смотри на меня так, я рассказала сущую правду!
– Про «бледную шлендру» или выдержки из нежитеведения? – сборище ученических рассказов выигрывало в эмоциональности, редкие научные издания столетней давности потрясали цинизмом описаний. Сама впечатлилась, как впервые увидела томик «Человекоядная нежить всех сортов и мастей». С такой любовью и подробностью расписывать отличия в добыче и потреблении (с рисунками и последовательностью отгрызаемых частей) мог только натуральный психопат. К счастью, ссылки на эту книгу встречались куда чаще её самой.
Наш веселый смех прервал возмущенный Ларин вопль:
– Так ты мне тут небылиц понарассказывала?! – Вил огребла промеж лопаток, мне же достался разочарованный взгляд. – Нет чтобы просвещать народ, так вечно надурить норовят!.. Ну какой из Эсал вампир, ещё и редкой расы?! Обычная женщина яркой наружности! Вот голубой филин – это действительно круто! А погладить можно?..
Я лишь многозначительно ухмыльнулась и прикрыла глаза, пытаясь вызвать нужное настроение и добавить к образу заключительный штрих:
– Ла-ара!.. А глянь-ка сюда!..
От моего низкого, замогильного голоса стоящая у манекена Лараэль вздрогнула и круто обернулась, потревожив коротким взвизгом терпевшего поглаживания Иню.
– То-то у тебя такая репутация была, – с уважением протянула Виэлла, косясь на мои значительно удлинившиеся клыки и блеснувшие зеленью глаза. – Натолкнешься в темном коридоре – в штаны навалишь. А почему я тебя ни разу такой не видела?
– Потому что не шаталась по школьным коридорам ночью? – логично предположила я, чувствуя, как клыки, слегка ноя, постепенно уменьшаются до привычного размера.
– Беру свои слова обратно. Ты действительно уникальная, одна на всю страну! – филин оказался моментально забыт и, как мне показалось, вздохнул с облегчением, а Лара плюхнулась передо мной со все ещё округлившимися, но уже не от страха, а от восторга глазами. – Кому ты душу продала за это?!
– Да просто раса такая, вампиры, – на этот раз Виэлла оставила небылицы и принялась и в самом деле просвещать, – ничем не хуже всяких эльфов, людей или там кобольдов, по-умному называется алла́ды. Целая страна есть, как там её…
– Ша́йва, – подсказала я. Естественно, добравшись до хорошей библиотеки, не могла не поинтересоваться этой животрепещущей темой. Познакомиться с сородичами тоже любопытно, но пока не довелось.
– Ни разу не слышала, – призналась Лара.
– Ну так и я дважды: на лекции по расоведению и на зачете по ней же. Как раз этот вопрос попался… Блин, жить под одной крышей с вампиром и завалить экзамен!.. Шманн сам толком ничего не дает, а спрашивает не по-божески! Вот ты можешь объяснить, почему у тебя клыки сейчас сначала выросли, а потом обратно уменьшились? – спустя столько времени Вил наконец-то решила прояснить этот вопрос. Лара тоже очень заинтересовалась.
– Без понятия, как там по умному и научному, но… – я запнулась, пытаясь осмыслить, от чего у меня что растет. – Когти как-то подсознательно. С зубами интереснее: они бы рады вырастать каждый раз, как у меня терпение лопается или от злости припекает, но я цивилизованная и культурная вампирша, поэтому без очень серьезного повода их не распускаю.
– Ух ты, какой яркий пример психофизиологии! Как по мне, круче даже хваленой трехфакторной эльфийской аккомодации!.. – иногда я жалею, что Вил слишком умная. Слушать её в таком состоянии в принципе можно, но суть повествования за обилием научных терминов теряется слишком быстро. Вон, Лара после первого же предложения глаза в кучку свела …
– Очень этому рада, но давай обойдемся без лекций на ночь! – перебила я магичку и демонстративно зевнула.
Блондинка возмущенно фыркнула, но перестала сыпать заумными словами. Я ожидала, что сейчас свое неуемное любопытство проявит Лара, но она или постеснялась, или побоялась, ограничившись лишь одним осторожным вопросом уже перед самым сном:
– А как у тебя с кровососущестью?
– Плохо, – рассмеялась я, встряхивая пододеяльник, одеяло в котором упорно собиралось комом. – Я ж не нежить, в самом-то деле, мне шмат прожаренного мясца или корзина фруктов куда милее!
Лараэль тоже усмехнулась и отошла, успокоенная. А я продолжила бороться с непокорным одеялом, думая о том, что клыками не только жесткий шашлык хорошо рвать…
Даже на таких непритязательных кроватях спалось куда приятнее, чем на постоялых дворах и уж тем более в предыдущую ночь, непонятно где вообще проведенную. Были, однако, и минусы: обычно за постой с нас желали взять лишь деньги, здесь же предпочитали более изощренные методы оплаты.
Наше счастье, что успела подняться хотя бы я. Вообще-то, это должна была быть Вил: именно её питомец захотел размять крылья ранним утром, но спать магичка умела что надо.
– Приструните его уже кто-нибудь!.. – простонала Лара, приподняв над плоской тяжелой подушкой голову.
Я раздраженно цыкнула и окончательно откинула одеяло. На мой шепот и предложения успокоиться Иня никак не реагировал, продолжая нарезать круги под потолком, время от времени агукая, пощелкивая клювом, звучно приземляясь на мебель и давая понять, что ему обязательно нужна свобода. Пришлось распахнуть окно парой резких ударов в раму и выпустить страдальца.
– Нда… – протянула я, наблюдая, как филин, задев на прощание мою макушку крылом, поднимается над крышами плотно стоящих домов и растворяется в серых утренних сумерках. Некоторые проблемы, связанные с содержанием фамильяра и его выгулом, решить довольно просто: по крайней мере, глухих лесов для охотничьих угодий он не требует. Но в Димнелле обитают ещё и горожане, среди которых не так уж сложно отыскать какого-нибудь охотника-коллекционера или просто неадеквата...
Только я вернулась под одеяло и вознамерилась ещё немножко подремать, как внезапно с противным скрипом провернулась дверная ручка, целых три раза, не принесших никакого результата, а затем на коридоре раздался возмущенный рев и в дверь забарабанили что есть силы:
– Какого черта?! – гулкий бас возмущенной Марьялы возвестил, что проблемы у нас только начинаются. – Вы что, кровать придвинули?!
Я впервые сконцентрировала внимание на замке: его действительно можно было закрыть только снаружи, со стороны комнаты вид портила грубо приколоченная на скважину дощечка, на которой Вил и накорябала вчера альтернативный запор.
– Именно! Щас! – гаркнула я в ответ, пока взбешенная баба не разнесла нам весь вход вместе со стеной, и безо всяких церемоний вытащила из-под одеяла магичку, вполголоса снабдив её ценными инструкциями: – Я сейчас кровать подвигаю, а ты карге открой!..
Больше всего для этой цели подходили нары, занятые встрепанной, испуганно лупающей глазами Ларой, но её писки и визги не помешали мне в несколько рывков выдвинуть их на нужную позицию. Такую, чтобы казалось, словно мебель действительно загораживала ночью дверь.
Та немедленно распахнулась, с грохотом ударившись об стену и отскочив обратно, а на пороге застыла внушительная фигура в чем-то пестром:
– Вечером я эти кровати лично к полу прикручу! Кто вам разрешил ими дверь подпирать?!
– Хотим – кровати двигаем, хотим – шкаф приставим! Чтоб знать, что проснемся там, где и засыпали! – пока что в Димнелле именно этот вопрос оставался самым актуальным. – Собственно, чем обязаны в такую рань?
Мое замечание про самое натуральное похищение из предыдущей ночлежки Марьяле пришлось не по вкусу:
– Пришла проверить, как вам тут, бедненьким, живется, – такая забота, к сожалению, существовала лишь на словах, интонация вполне определенно указывала на склонность здешней управляющей к тотальному контролю. А стоило ей узреть сложенные на столе аккуратной стопкой ткани и корзинку с мелочами, она вновь взъерепенилась: – Вы что, даже выкройки не развернули?! Лентяйки!.. Бездельницы!..
Вот тут уже у меня невыносимо засвербело в челюстях. А не выпячивать напоказ все четыре клыка лучше всего удавалось с закрытым ртом. Дилемма…
– Мы ещё толком от пережитого не отошли, до самой ночи тряслись! – робко пожаловалась лохматая со сна, в трогательной ночнушке с кружавчиками Лараэль. – А выкроить и не попортить – твердая рука нужна…
– Так что сначала у нас завтрак – и только потом все остальное, – твердо закончила я мысль, призвав к порядку свои зубы.
Угомонить Марьялу оказалось сложнее. Мы с ней застыли в напряженных позах, буравя друг друга одинаково тяжелыми взглядами из-под прищуренных век. На полминуты установилась мертвая тишина: испуганно замершие в сторонке девчонки страшились не то что пошевелиться, но даже и дышать.
– Хорошо. Будет вам завтрак, – многообещающе проронила баба сквозь сжатые зубы и развернулась, покидая комнату стремительным размашистым шагом.
– Если она продолжит так хлопать дверями, – негромко заметила Лараэль, отрешенно наблюдая за осыпающейся на пол мелкой пылью побелки, – створка вывалится вместе с косяком. Придется передвинуть шкаф и ходить через него.
– К чему такие сложности? Я чего-нибудь придумаю. Ну, для прочности, – Виэлла благополучно продремала короткую стычку с надзирательницей, только сейчас встряхнувшись.
– Ты уже придумала, – с укоризной заметила я, сражаясь с запутавшейся штаниной, – и стоять теперь кровати у входа все время! Чтоб хоть так запертую комнату объяснить. Вил, никто ж не в курсе, что ты маг, и лучше бы так и оставалось. На всякий случай. А что до прочности – знаю я эти заговоры, дверная коробка-то выстоит, а вот стена вокруг – нет!
Лара, уже натянувшая на себя одежду и высматривающая под кроватью обувь, первая хихикнула, представив массивную фигуру МарьДарь в облаке пылищи. До Вил юмор дошел позже, и она покладисто кивнула, обещая не чаровать направо и налево. Ключ, как раз извлеченный из кармана, я передала магичке: быть отныне ей запирающей.
МарьДарь не собиралась скромно топтаться в коридоре, ожидая наших сборов, и уже успела найти себе новую жертву. Говорить тихо и спокойно было не в её характере: басовитый рев снизу разносился на все здание. Но мы предпочли пойти не на звук, а на запах.
Лестница в торце здания, как раз возле нас, выводила в длинную кишку коридора окнами во двор, с чередой комнат за хлипкими красно-коричневыми дверями по левую руку. Короткую часть этажа отвели под склад, с которым мы вчера имели неудовольствие познакомиться. А угол здания между складом и коридором занимало просторное квадратное помещение, в котором обустроили столовую. Несмотря за рассвет снаружи, здесь горели, добавляя уюта, свечи в привинченных на стены фонарях, у окон были расставлены три стола под шитыми скатертями, позволяя трапезничающим наслаждаться видом на небольшую площадь. У дальней стены под полкой с четырьмя разномастными утюгами обустроили кухонный уголок: небольшой разделочный стол, навесной шкафчик, потрескивающая дровами плита с большим пузатым чайником на ней. Там хлопотала, раскладывая по широким глиняным мискам кашу, долговязая девушка в сером холщовом фартуке и такой же косынке, повязанной на темные волосы. За столом оживленно болтали две женщины средних лет и сухонькая бабушка, рядом с которой скромно притулилась молчаливая конопатая девчушка, судя по чертам лица – внучка.
Женщины были так увлечены разговором, что первой нас заметила подошедшая с разносом кухарка:
– О, в нашей артели прибыло! – задорно оповестила она остальных, составляя на стол полные миски. За её спиной согласно засвистел паром чайник, и девчонка, неловко задев бедром угол стола, кинулась к нему.
– Ну Галка, – мягко проворчала сидящая с краю полная женщина, ловко подхватившая в полете нечаянно сметенную на пол ложку, – кто ж так гостей приветствует? Утро доброе, девочки!
Мы нестройно поздоровались и представились, одобрительно разглядывая заправленную сливочным маслом кашу с изюмом в тарелках, чай в кружках и блюдо с нарезанным крупными кусками пирогом посреди стола. Выглядит куда аппетитнее ужина!
Женщина, назвавшаяся Зариной, радушно обвела пухлой рукой собравшуюся компанию:
– Если не хотите в одиночестве по утрам чаевничать, милости просим! Приходите, присаживайтесь, поболтать мы рады!
Лараэль уже была готова плюхнутся рядом с ровесницей-Галкой, но меня кое-что смутило:
– А остальные разве не боятся завтрак пропустить? Чего они по комнатам сидят?
– Раньше встанешь – больше сделаешь, – наставительно произнесла Бабушка, которую соседки по столу так и представили. Её украдкой позевывающая в кулак внучка Анянка нехотя кивнула в подтверждение.
– А кто как, на самом деле, – ещё одна работница, Сорра, с некрасивым, широким и плоским лицом уже приготовилась отправить в рот полную ложку, но повременила: – Мышкиным обычно в комнате удобнее готовить, Сорока со своими поспать любит, Дийя просто нелюдимая…
– Считай, из комнаты и не выходит, – поддакнула Галка, но заслужила неодобрительный взгляд и виновато уткнулась в свою тарелку.
– А нам нравится здесь собираться, – закончила мысль Сорра. – И при готовке есть где развернуться, и сидеть приятно.
Я цокнула языком, на всякий случай уточняя очевидное:
– То есть ингредиенты на руки, и стряпайте самостоятельно?
– А чем плохо? – удивленно переглянулась с соседками по столу Зарина, не понимая моего недовольству. – Питаешься, как сам любишь, готовишь, когда тебе нужно…
– Я и не отрицаю, – поспешила примирительно улыбнуться я, – просто Марьяла нас на этот счет ещё не проинформировала.
– Мы всегда рады вашей компании! – хором напутствовали нас трапезничающие, когда мы покидали столовую.
