Контракты
8 апреля 2021 г., 18:54
Я остановилась у нашей комнаты, прислушалась. На первом этаже на этот раз было тихо, видимо, МарьДарь, пропесочив того несчастного, отправилась восвояси или просто заткнулась.
– Эсал, так что, пойдем бабу искать? – Лараэль перед тем, как выдвинуть предложение, предусмотрительно огляделась по сторонам.
– Сначала завтрак, – я мотнула головой, предлагая Вил открывать дверь, – что там из вчерашних харчей осталось...
– Лучше б чего горячего и свежего, – магичка выудила из кармана ключ и пыталась разогнуть проволочное колечко, чтоб палец не давило и не царапало, – сколько можно бутерброды жевать.
– Угу, оладок уже налопались по самое не хочу… – настроение у меня было мрачноватое, поскольку выходило, что посадить нас на сухой паек ничего не стоит. В воспитательных целях, так сказать.
Унюханные в столовой ароматы продолжали дразнить аппетит, и подчерствевший за ночь хлеб обещал встать в горле таким комом, что ни водой, ни салом внутрь не пропихнешь. Виэлла, устроившись на грубом табурете, сосредоточенно кипятила взглядом воду нам на чай. Только Лара уже бодро жевала:
– Что ни день, то стрессы, – легкомысленно пожаловалась она, – ломятся с самого утра…
– Работу спрашивают, – поддакнула Виэлла, закончив со своей кружкой и принимаясь за следующую.
Гора материалов, с которыми нам предполагалось работать, скромно возлежала на углу стола, увенчанная бумагами выкроек. Я, раз уж разговор зашел про потрясения, хмыкнула и стащила к себе верхний листок из стопки, с описанием работ:
– Кхм. Юбка с вышивкой. Детское платье, воротник вязаный. Рубашка мужская… У меня слов нет, – я небрежно бросила листок от себя, и он, скользнув по столу, остановился как раз между подружками. Те немедленно вытянули шеи и помрачнели.
– Я одно не понимаю: если уж они устраивают тестовое задание, зачем так выделываться? – Лараэль возмущенно схватила лист и размахивала им, как флагом, в такт словам. – Когда братца женили, больше всего мороки было как раз с его рубашкой! Кстати, очень на вот эту похожей… Так вот, пришлось ехать в Подречку, чтобы оттуда через третьи руки передавать заказ в «Иголочку»!
– А что, в Глещинах такой напряг со швеями? – отрешенно поинтересовалась пригорюнившаяся Виэлла.
– Да нет, и в округе их хватало, и семейная портниха у нас есть, она нам ещё распашонки шила, но то простые швеи, а то специализированное ателье, целая сеть. Так что мне очень интересно, на что надеется эта Марьяла? Что первые попавшиеся на улице девчонки окажутся мастерицами-рукодельницами?
– Может, для начала хватит и того, что мы нитку с иголкой в руках держать умеем? А там подучат тому-сему – и вот готовые мастера в рабстве, – предположила Вил.
– А чего б не дать тогда задание попроще? Одним платьицем ограничиться, или вообще передником каким: умение даже по нему видно будет, а испортят – не жалко! А здесь дорогой ткани рубашечной вон сколько псу под хвост уйдет!
– Да хоть весь склад! – через силу прожеванный кусок только укрепил меня в решении требовать немедленного освобождения из этого унылого места. – Мне чужого добра не жаль – я с ним все равно работать не собираюсь.
Тема отстаивания своих прав оказалась весьма воодушевляющей, и мы, скоренько допив замечательный Виэллин чай, отправились на поиски управляющей. Найти её удалось очень быстро – не успели толком на первый этаж спуститься, как я услышала узнаваемый Марьялин бас. Находилась та во дворе, и, едва она закончила общаться с одним поставщиком, я прервала её громкой фразой:
– Нам бы, прежде чем к работе приступать, на документы взглянуть. В которых мы на эту работу соглашаемся.
Марьяла никак не отреагировала:
– Улий, где склад, вы знаете. Начинайте, я подойду, – и только затем повернулась к нам:
– Конечно, каждый работник имеет право знать, что прописано в контракте, – так доброжелательно улыбнулась она, направляясь в сторону дома, что подвох был заметен практически невооруженным глазом. Мы, чуть приотстав, проследовали за ней.
Нужная комната располагалась на первом этаже, прямо напротив входа. Массивная, обитая сталью дверь, не чета тем, что на втором этаже, открывалась «ключиком» под стать: четырехгранным штырем со сложной бородкой.
За такими запорами оказалась вытянутая комната на четыре узких зарешеченных окна, оклеенная зелеными в мерзкую розоватую полоску обоями. Стеллажи, полные гроссбухов, в простенке массивный письменный стол, из-за которого торчала обитая кожей спинка стула, у глухой стены слева от двери расположилось несколько сундуков. Скучный пыльный архив…
Места для посетителей не были предусмотрены в принципе: стоило сделать лишний шаг от порога, как Марьяла подозрительно обернулась и нехорошо прищурилась. Любого зверя вдвойне опаснее злить в собственном логове, так что я отступила и подперла плечом угол шкафа в ожидании, когда среди гор макулатуры отыщутся или же «потеряются» наши документы.
Как бы меня не коробило от вида и характера этой бабы, не могу не отметить, что в делах у нее полный порядок. Никаких подписей ни на стеллажах, ни на корешках – и тем не менее, МарьДарь моментально отыскала нужный шкаф, полку, папку и аккуратно извлекла оттуда бумаги. После чего вернулась, вручив нам по листу.
Я недовольно покосилась на заслонившую весь свет сопящую тушу, высящуюся перед нами, но промолчала и перевела взгляд на документ. Выглядел он солидней некуда: лист дорогой гербовой бумаги, занимающая большую его часть шапка с подробным перечислением титулов монарха и развернутым названием ответственного ведомства. Смысловая, так сказать, часть, уместилась на два сиротливых абзаца, под которыми было ещё несколько строк размашистых подписей и разнокалиберных печатей.
«Упомянутая Эсал Хи-Лейф согласна принять предложение Расейской короны по переходу в трудовые ресурсы, и тем самым переложить ответственность за свою жизнь, здоровье и быт на нанимателя…»
– В смысле «согласна»? – сквозь зубы поинтересовалась я, почти восхищаясь формулировке, в которой слово «добровольно» и прочие его синонимы отсутствовали в принципе. – Ни под чем таким я не подписывалась!
– Правда? А бумага все помнит, – мерзко ухмыльнулась Марьяла, ткнув пухлым пальцем в одну из подписей, кривоватую и неровную, но достаточно похожую на мою личную. – Так что все по согласию, и на вопрос вы тоже ответили утвердительно.
Пока Виэлла, сосредоточенно поджав дрожащие губы, перечитывала строчку за строчкой, Лараэль, в ужасе распахнув глаза, уставилась на МарьДарь, явно припоминая что-то такое… А раз я ничего подобного не слышала, скорее всего, валялась в отключке после попытки прорыва.
– Что за вопрос был? – хмуро уточнила я у Лары, не доверяя в таком деле управляющей.
– Вроде «не хотим ли мы поработать…» – замялась та.
– Нет, «согласны ли мы покинуть карцер в обмен на поработать», – мрачно произнесла Вил, отличавшаяся хорошей памятью на точные формулировки, и сжала в ладони угол листа в бессильной злости.
– Покинули? За работу! – Марьяла не потерпела бы порчи важных документов, а потому поспешила забрать их и вернуть на хранение сначала в папку, а затем и на полку.
– Сначала завтрак, – терпеливо повторила я свои условия, вытянув шею в попытке узнать хотя бы в каком шкафу стоят подозрительные контракты, – а потом все остальное!
– Кто не работает, тот не ест! – парировала МарьДарь, резко задвигая папку в ряд безликих товарок, и властно указала на выход. – У вас как раз есть время заслужить обед!
Спорить и возмущаться при таком обстоятельном подходе к работорговле (предпочитаю называть вещи своими именами) не только бесполезно, но ещё и опасно, так что не оставалось ничего, кроме как развернуться и бесславно покинуть комнату. Ощущение, что управляющая за захлопнувшейся дверью злорадно посмеивается, не отпускало.
В коридоре второго этажа значительно посветлело, а из столовой доносились негромкие голоса, смех и запахи. На контрасте наша так и не прибранная комната с остатками остатков харчей и немытыми кружками посреди стола выглядела ничем не лучше вчерашнего каземата…
– Ну как же так?! – расстроенно всхлипнула Лараэль, с размаху плюхаясь на свою кровать, отчего та стала ещё кривее, и закрывая лицо руками. – Мы же в самом деле не соглашались на гарем! Откуда тогда эти чертовы контракты?!
– Да понятно откуда, – проворчала я, прибирая со стола раздражающие кружки, – подкупленная канцелярская крыса – и вуаля! Все документы в лучшем виде!
– Должно же быть видно, что они поддельные. Может, получится доказать? – Виэлла тоже устроилась на кровати, но в отчаяние впадать не торопилась, с надеждой глядя на меня. Увы, никаких просветов в этой ситуации я не видела:
– Поддельные – это когда бумагу состряпало не определенное ведомство, а кто-то левый. А если нечистоплотный сотрудник этого самого ведомства, то доказывать нужно именно то, что нас держат против воли, – я присела на табурет, оперевшись локтем на стол и попытавшись трением лба добыть какие-то дельные мысли. Приходить они не хотели: в заковыристостях сухого делового языка я разбиралась из рук вон плохо. – Да и к кому идти?
– Может, к собственнику? Ему же проблемы не нужны, – предположила Лара. Наивная какая…
– Во-во, поэтому к нему идти надо уже со стражей и судебными приставами!
После моей веской реплики в комнате воцарилась гнетущая тишина, только ритмично поскрипывали нары, на которых устроилась покачивающая ногой Вил, да Лара начала расклеиваться и подозрительно пошмыгивать носом. Наконец я решительно хлопнула себя по коленям и поднялась:
– Ладно, задница глубокая и темная, но мы из нее выберемся. Так или иначе. Есть и более насущные вопросы, – я указала на гору рабочего материала. – С ней нужно хоть что-то сделать, чтобы нас хотя бы кормить начали. Идеи?
– Лара? – почти умоляюще взглянула на нее Виэлла. – Тебя шить не обучали?
– Было дело, – со вздохом призналась рыжая, перестав хлюпать и подходя к столу. Магичка тоже перебралась поближе. Лараэль ещё раз взглянула на листок с заказом и принялась перебирать стопку с остальными бумагами: – Для начала давайте раскроим. Вил, доставай вон ту, в цветочек…
– Ну, руководи, – с облегчением вздохнула я, вытряхивая из небольшой плоской корзиночки ножницы, наперстки, три швейки (небольшие столбики с винтами на одном конце, и подушечкой из ткани на другом), иглы в пробирке из низкосортного стекла и завернутые в кусок пергамента обмылки.
Обед
Раскрой, как выяснилось, тоже требовал навыков и знания всяких тонкостей. Абсолютно не ожидала, что придется искать среди множества разномастных линий на огромном, на весь стол, листе серенький пунктир «Й 34/110». И это только платьице на три детали, а не рубашка на десяток!
Ближе к полудню мы успели вдоволь наругаться на все подряд, попутно раскроить женские вещи и трижды перевести дух и восстановить душевное равновесие за кружкой чая. После чего с содроганием взялись за самое сложное: рубашку. Виэлла и Лара, с двух сторон склонившиеся над листом выкроек (уже другим, поменьше и довольно стертым и выцветшим), искали нужные детали, а я стояла наготове с рулоном кальки и карандашом. Удалось довольно быстро вычленить перед и рукава, теперь искали составляющие спины и всякие мелочи вроде воротника и манжет.
Резко распахнувшаяся дверь с шумом ударилась об угол кровати и отскочила обратно в Марьялу, к сожалению, от этого не пострадавшую. У нас потери были несколько более существенные: Вил упустила с таким трудом найденный контур, а я оставила на кальке лишний жирный штрих, продырявив тонкую бумагу.
– Хм, наконец-то я вижу хоть какой-то прогресс, – удовлетворенно отметила управляющая, проходя к столу и внимательно осматривая сложенные в беспорядке на краю куски тканей, – но и бардак тоже немал.
Я раздраженно запихнула мешающиеся под ногами бумажные обрезки дальше под стол, не комментируя рабочий процесс. Кстати, мы даже в него как-то втянулись, а тут ходят всякие, настрой сбивают:
– И сейчас выяснится, что он должен быть вдвое больше?
Но Марьяла сдержанно ухмыльнулась краем губ и сообщила несколько неожиданное:
– Работа у нас сдельная, так что главное – сдать её в срок. А пока советую заканчивать с выкройками, – она ткнула пальцем в несколько мест на бумаге, – и приходить в кладовые. Первый этаж, короткое крыло.
– Обязательно, – я присмотрелась к указанным элементам повнимательнее – и они оказались действительно нужными! Неужели эта баба ещё и все выкройки наперечет помнит? – Думаю, за десять минут мы справимся!
– Вам ещё срач убирать, – хмыкнула Марьяла, разворачиваясь на выход, – так что не меньше получаса!
И логика, и бурчащий от голода желудок подсказывали, что в кладовку нас приглашают разжиться продуктами, так что искушение все кинуть и бежать туда сломя голову было довольно велико. Что останавливало больше: возможность быстро разделаться с надоевшими выкройками, или злопамятность МарьДарь, которая в такую скорость никак не поверит, – сказать сложно.
Так или иначе, сначала мы все же довели процесс до его логического завершения. Аккуратная стопка расползлась на отдельные фрагменты и занимала теперь всю столешницу, одну табуретку и большую площадь под столом – туда, не мудрствуя, скидывались все обрезки и прочий мусор. Рассудив, что до вечера мы к безотходным работам не перейдем, плюнули на уборку и рванули в кладовые.
В итоге опытным путем выяснилось, что попасть к заветной еде через второй этаж не получается, а первый так вообще опечатан со всех сторон. Пришлось идти через двор и большой вход, который был куда популярнее. Проходящая Сорра в черном строгом платье приветственно кивнула и скрылась за двустворчатыми дверями, ведущими в угловую часть дома. В вестибюле были за грузчиков двое мужчин в плотных холщовых фартуках и таких же рукавицах; среди них и Шак, знакомство с которым по пути из карцера оказалось кратким и не слишком приятным. Марьяла, как оказалась, тоже не гнушалась физической работы: она вернулась из глубины здания и, прежде чем ухватить очередной ящик, на минуту отвлеклась на нас и широким жестом указала на деревянную дверь, из-за которой пахло свежим хлебом:
– Продукты берете там. Готовите сами, следите, чтобы было чисто и не горелым воняло, – в обязанности управляющей входило множество задач и дел, и назойливая опека новых работниц к таковым не относилась. Мы, не успев опомниться, уже стояли в проходе в одиночестве.
– Заходи, кто хочет, уноси, что можешь!.. – алчно пробормотала Лараэль, смело дергая на себя дверь, за которой оказался закуток с парой пустых ящиков и спуск вниз.
В прохладном подвале под кладовую было отведено на порядок больше места. В отдельных помещениях хранили запас овощей и солений, сыры, яйца, копчености, крупы и муку. Во вместительных ларях держали нежное и скоропортящееся: молоко и творог, свежее мясо.
– Ну и чем здесь можно поживиться? – риторически вопросила я, первым делом проверяя подписанные лари, заполненные льдом на четверть. Ничего съестного в них, увы, не оказалось.
– Ну, – вышла из соседней комнаты Виэлла, – бакалеи в достатке. Крупы всякой полны мешки, овощи ещё не все проросли. Непонятно только, в чем мы это унесем…
– Это хороший вопрос, – Лара отправилась проверять дальнее помещение, и теперь оттуда доносились глухие постукивания.
– А чем это ты чавкаешь? – мы с Вил встали на пороге, наблюдая, как Лараэль залазит на стремянку, сжимая в левой руке хлебную горбушку. Полупустой лоток с ковригами нашелся тут же, и я не удержалась отломить и себе кусок свежего хлеба: – Вопрос уже снят. Чем ты там гремишь?
– Тут консервы, – Лара шустро проверяла убранные на высокую полку горшочки и банки, и наконец ликующе воскликнула: – О, ловите!
Я выставила руки и поймала увесистую банку, заполненную жиром пополам с мясом. «Баран. туш.» – гласила карандашная надпись на плотной бумаге, запечатывающей горловину.
– И что, с хлебом её навернуть?
– Лучше сварим суп! – неожиданно предложила из-за спины Виэлла, аккуратно забирая добычу. – Добавим крупы какой…
– Борщ! – воодушевилась спускающаяся со стремянки Лара. – Сто лет не ела!
Предложение было принято единогласно, и мы с удвоенным энтузиазмом принялись обшаривать полки. Отыскался небольшой ящик, в котором среди соломы завалялась пара яиц, туда же кинули нужных овощей, добавили остатки засахарившегося меда и сушеных яблок на десерт, сверху водрузили надкушенную буханку и направились обратно.
В комнате одного стола определенно маловато: если на нем разложена работа, где ж тогда готовкой заниматься? Почистить, нарезать… Оставалась столовая, куда мы, прихватив овощи на будущий борщ, и отправились.
Время близилось к обеду, и в кухонном уголке было не протолкнуться. На наше хоровое «Доброго дня!» кивнула только молчаливая Анянка, скромно притулившаяся с краю разделочного столика и неторопливо нарезавшая морковь. Незнакомые женщины, кашеварящие у плиты, были заняты неприязненной перепалкой и нас, по всей видимости, просто не заметили.
Полноценно готовить в такой толчее было невозможно, но ничего страшного, печка и в комнате есть. Зато там не было рабочего места (освободили, сдернув скатерть с ближайшего к окошку стола) и одной важной вещи, которой нужно обзавестись в ближайшее время: помойного ведра.
– Кто последний пользуется, тот ведро и выносит, – мимоходом заметила вертлявая женщина с выбеленными висками и смоляно-черными волосами, собранными с высокий хвост.
– Да не вопрос, – меланхолично отозвалась я, примеряясь с ножом к первой картофелине, сморщенной и мягковатой, – осталось только узнать, где помойка, и с кем, собственно, разговариваем-то?
– У Роци с воспитанием всегда были проблемы, – ехидно заметила её соседка по плите, щеголяющая ярким, сине-оранжевым лоскутным фартуком и такими же лентами в русых косах.
– Сейчас тресну! – Роци воинственно погрозила поварешкой в потеках какого-то соуса и развернулась в нашу сторону, взмахнув полой фартука: – Я Сороца Бе-Бок, лучшая вышивальщица этого города!
– И самая скромная, – с кривой усмешкой добавила русоволосая.
– Ладно, – нехотя, со скрипом зубов признала она, – но в этом ателье именно на мне держится все, что связано с вышивкой! Хоть нитками, хоть бисером, а хоть и серебром!
Оставив за собой последнее слово и убедившись, что оспаривать его не собираются, Сороца отвернулась к плите. Её оппонентка с готовкой уже покончила: водрузила на деревянную подставку посреди соседнего стола тяжелую сковороду под крышкой и направилась к низкому, но длинному комоду под окнами:
– Совсем голову задурила… Доброго дня, меня зовут Мышка! Давненько у нас здесь не было видно новеньких…
– Будем знакомы: Лараэль, Виэлла, я – Эсал, – представила я свою компашку и задумчиво поинтересовалась: – И теперь мы разбиваем сложившийся за столько лет коллектив?
Мышка, достающая из комода стопку тарелок, ненадолго задумалась:
– Наверно, я не так выразилась. Дарьева регулярно пытается кого-то набрать, но как-то не задерживаются девочки. Кто неделю побудет, кто один раз покажется. Так что наоборот, мы будем счастливы, если вы вольетесь в коллектив! Больше выручка ателье – и нам больше перепадает!
– Это оно первый этаж занимает? – уточнила Виэлла, разбираясь с перекрученной морковкой, похожей на целую группу человечков.
По словам Мышки, Беловрановы держали несколько ателье, но именно эта «Иголочка», открытая первой, славилась больше всего:
– Сюда не только со всей Шапушки – со всего Димнелла идут, не столько за повседневной одеждой, сколько за парадной: дорогие ткани, сложные покрои, вышивка, кружева, вязание, – с гордостью перечисляла она, расставляя на столе тарелки и раскладывая приборы, – разве что ковров не ткем и с кожей не работаем. Может, именно вы займете эту нишу?
– Не, – кисло улыбнулась Лараэль в ответ на задорное подмигивание, – нас ничему такому не учили.
– Ну вот как найдется свободное время, сможете и новое что-нибудь освоить, – Мышка закончила с сервировкой и вытерла руки полой фартука, – я здесь с макраме познакомилась и бисером вышивать научилась…
– Тебе ещё учиться и учиться!.. – не преминула вставить ехидную реплику Сороца.
Мышка промолчала, только красноречиво закатила к потолку глаза. Вил, пользуясь тем, что черно-белая язва была занята и не поднимала головы от плиты, легко дернула её за рукав, спросив шепотом:
– Это её Сорокой называют?
– Да, но не хватало, чтобы она это услышала, – так же тихо ответила она. – Так и до беды недалеко.
– Ну, значит, не будем, – я поднялась, приподняв ящик с почищенными овощами, чтобы девчонки могли аккуратно постелить на столе скатерть, – пойдем обед варить.
– Борщ, наверно, затеяли? – Мышка взглянула на наш набор продуктов и внезапно участливо спросила: – Кастрюли с мисками хоть есть у вас? Или поделиться?
– Тарелки пригодились бы, – признались мы, переглядываясь. Женщина понимающе кивнула и снова распахнула дверцы комода:
– Держите пока что, – подала она извлеченные из глубин шкафчика миски, – неказистые, но ничего. Пройдетесь потом по рынку, свои приобретете.
– Угу, – невесело хмыкнула я, вспоминая, что деньги нам никто не обещал, в отличие от недели под замком.
Мышка поняла мое хмыканье по-другому:
– Как только сдадите хотя бы один заказ – сразу плату получите. У Дарьевой с этим строго, ни разу накладок не было.
