Автостопом по Гаремам. Часть 1. Частный пансион

Если изначально у той и были какие-то планы, то без проблем поменялись, и вскоре МарьДарь оказалась на пороге: – Ну что ж, хвалитесь, – благодушно предложила она, входя в комнату и приветствуя нас кивком. – До сих пор вы хорошо справлялись, надеюсь, и этот заказ выполнен достойно! – Как будто нам выбор дали, – буркнула я, направляясь к шкафу. С сегодняшними постирушками внутри был не просто грустный – откровенно депрессивный вид. Уличная обувь, убранная вниз, была практически незаметна за высоким порогом, а ровненько по центру средней полки возлежала аккуратно сложенная рубашка. Все остальное, включая верхнюю одежду, уехало в прачечную, и, пока оттуда не вернется, сидеть нам в четырех стенах. Поразительно эффективный способ ограничить свободу перемещений, куда до него голословным запретам! Управляющая выглядела уставшей, но явно успела в лучшем виде решить все поставленные задачи, отчего и находилась в удивительно хорошем настроении. Так что на меня только выразительно зыркнула. Большего не успела: Лараэль, намереваясь сделать-таки наш вечер лучше за счет какой-нибудь премии, выхватила у меня предмет обсуждения: – Мы все силы приложили, чтобы достойно себя показать! Ночами не спали, корпели, чтоб не отставать от других мастериц! Это ж знаменитая «Иголочка», а не подвал какой-нибудь! Взгляните, пожалуйста! Особо разложиться на ужин мы не успели, стол большой, так что места для демонстрации наших успехов в оккультизме было более чем достаточно. Лара бережно положила рубашку, расправила всякие не предусмотренные эскизом складочки и сделала приглашающий жест. Другой рукой, за спиной наклонившейся Марьялы, показала мне кулак и сопроводила его не менее выразительным взглядом. Я скорчила мимолетную рожицу, сетуя на присутствие управляющей: именно из-за нее мы вынуждены тут с постными лицами захлебываться слюнями. Виэлла, тихо сидящая у дальнего края стола, покосилась на меня и еле заметно кивнула, соглашаясь: сухарики оказались вкусные, аппетит уже раздраконенный, а прервали в самом интересном месте. Надежды, что МарьДарь примет работу с одного-двух взглядов, не оправдались. Она и простое-то платьице рассматривала чуть ли не с лупой, а заказ богатого модника – втрое внимательнее. Каждый шов, каждую складочку, снаружи и с изнанки, всё прощупала, сложила рубашку несколько раз по всяким направлениям, определяя симметричность, подергала все пуговки, проверила, как они заходят в петли, и их качество тоже… Вил отстраненно наблюдала, выпрямившись на табурете. Я подпирала шкаф и не собиралась присаживаться, пока Марьяла не уйдет: она и без того была выше и крупнее любой из нас, а над сидящими нависала горой. Разговаривать, задрав голову, не хотелось. Зато инициативная Лараэль отдувалась за троих, изображая и гордость за работу, и томительное ожидание оценки, и искреннее желание учесть все пожелания и критику. Наконец Марьяла выпрямилась и вынесла экспертное заключение: – Ну что ж, я в вас не ошиблась! – заключила она, бережно складывая рубашку. – Вы настоящие мастерицы, достойные принятия в ряды нашего великолепного ателье! – Угу, такие на дороге не валяются, – с серьезной миной покивала я головой и продолжила, не обращая внимания на страшные Ларины глаза, – вам по-настоящему повезло нас… нанять. – Испытательный срок вы с блеском выдержали. Теперь самое время обсудить детали дальнейшего сотрудничества, – МарьДарь снова скосила в мою сторону глаза, но предпочла проигнорировать и обращаться к куда более заинтересованной Ларе. И немножко к Виэлле, не выказывавшей свое пренебрежение так явно. – Мы уже не раз слышали, как достойно поощряется труд в этом ателье, прям не верится, что теперь сами в этом убедимся! Лучше ведь один раз увидеть, чем сто раз услышать! – на мой взгляд, Лараэль с готовностью батрачить и получать от этого ни с чем не сравнимое удовольствие, переигрывала, но Марьяла на это внимания не обратила и благосклонно заулыбалась: – Клиенты не зря платят свои деньги. Все швеи в «Иголочке» на вес золота и им же поощряются, и если рядовая портниха получает обычно пятнадцать процентов с заказа, то опытным и квалифицированным зазорно предлагать меньше четверти. – И какой у нас по итогу разряд? – осторожно уточнила Лара, вроде и осознавая, что показали себя на уровне, и одновременно справедливо опасаясь, что такие плюшки положены только вольнонаемным ательеркам, а нам сейчас с жутким хохотом покажут кукиш. Удивительно, но не показали: – Высший, конечно, – успокоила её Марьяла, – так что деньги я вам завтра отсчитаю. Правда, есть одна оговорка… Ха, я угадала: совсем без нюансов не обойдется – и несколько оживилась, навострив уши. – Между собой сами решайте, чьего вклада больше, – подкинула небольшое испытание на прочность МарьДарь. Затем наклонила голову к плечу, и, помолчав пару секунд, добавила: – Не хотелось бы омрачать такое взаимовыгодное сотрудничество прошлыми обидами, так что и я, и господа Беловрановы готовы пойти на некоторые уступки, чтобы их загладить. Хотя разговор она все так же вела с Ларой, не оставляло ощущение, что в слова обращены в первую очередь ко мне. Претензий у меня было не больше, чем у подруг, но зато я не стеснялась их высказывать и не собиралась ничего забывать или спускать на тормозах, так что это предложение здорово меня разозлило. На уступки они идут – небось отстегнут пару-тройку золотых и на этом успокоятся! Не-е!.. – Личные свитки вернёте? – в лоб спросила я, продолжая стоять со скрещенными на груди руками и пытаясь не показывать упрямо просящиеся наружу клыки. – Чтоб мы, значит, сначала как следует подумали, хотим ли в этой шараге работать, а там уже и соглашения с компромиссами обсуждали? Управляющая таки посмотрела на меня и насмешливо поджала губы, оглядывая мою поношенную и порядком вытертую пижаму: – Только Карейл Беловранов, хозяин этой, кхм, шараги, решает, вернуть тебе свиток или нет. А он такой занятой человек, ему ну абсолютно некогда встречаться с работницами, особенно такими несговорчивыми… Виэлла, хоть и напряглась от таких разговоров, мне доверяла как-то больше и сохраняла спокойствие. В отличие от Лары: – Э-э, Марьяла Дарьева, понимаете, Эсал красноречием ну совсем не отличается! Скорее косноязычием! И она ничего такого оскорбительного не хотела сказать, просто интересовалась, удастся ли обсудить с многоуважаемым господином Беловрановым, эм, длительность нашего контракта! Ну, как-нибудь потом, когда у него появится минутка свободного времени! Она ведь может появиться, правда? – Может, – не стала отрицать хитро прищурившаяся управляющая, глядя на пошедшую красными пятнами девушку, – особенно если он и его заместители не отвлекаются на наведение порядка и всякие непредвиденные ситуации. – Мы изо всех сил будем стараться, чтобы авралов и неурядиц случалось как можно меньше! – с чувством пообещала Лара. – Вы же его главный заместитель, верно? И что? С раннего утра до поздней ночи на ногах, в заботах и хлопотах! Впору посочувствовать и попытаться хоть как-то облегчить вашу жизнь!.. Ммм… хотите бульончика? Восполнит силы, укрепит здоровье! То, что нужно после тяжелого дня! Марьяла, наравне с нами дышавшая слюнопускательными ароматами, промолчала. Но испуганная моими «дипломатическими способностями» Лараэль изо всех сил пыталась спасти ситуацию и, не дожидаясь ответа, метнулась туда-сюда, наполнив горячим бульоном кружку и придвигая тарелку с сухариками поближе к управляющей. Та от предложенного угощения отказываться не стала: – Самые перспективные люди – это понимающие и готовые к сотрудничеству, уж поверьте моему опыту, – наставительным тоном произнесла она, отпивая из кружки и закусывая гренкой. – Так что советую подумать хорошенько насчет… прошлых обид. А то господа Беловрановы могут решить, что никаких претензий вы не имеете… Намек был примерно той же толщины, что и сама Марьяла, так что я плотно сжала губы, промолчав. Не фартануло с личными свитками. В принципе, вероятность взять такой крепкий орешек нахрапом была невелика, но хоть попытаться стоило. Впрочем, дополнительный доход, а ещё лучше – выходной, меня, за неимением лучшего, тоже устроят. Хотя могла бы Лара и до утра с этим разговором подождать… Управляющая тем временем прикончила угощение, поблагодарила, поставила кружку на стол и, позёвывая, неторопливо вытерла руки вытащенным из кармана платком. Широко зевнула раз, второй… и медленно и величаво, как подрубленный дуб, осела на пол, развалившись у наших ног. Обычно, обдумывая, как могла бы выглядеть мстя и расплата конкретно с МарьДарь, мне представлялись более-менее глобальные вещи: проблемы от стражей правопорядка, здоровенные штрафы, обанкротившееся или закрытое ателье и распущенные по домам работницы. К физическим воздействиям я не прибегала даже в мечтах, а тут гляди-ка: недруг повержен даже без моего прямого участия! Вот это да! Подружки от таких чудес всполошились куда сильнее. И если Виэлла, сначала перегнувшаяся через стол, а затем и подскочившая лучше рассмотреть происшествие, была просто встревожена, то Лараэль отреагировала значительно эмоциональнее. На секунду просто застыла в ступоре, а затем в ужасе схватилась за голову и резко бросилась к двери, едва не споткнувшись о безжизненно откинутую руку управляющей. – Куда?! – я кинулась на перехват, схватив за плечо и развернув к себе. Выглядела девушка следующим претендентом на грохнуться в обморок: бледные щеки с выделяющимся крапом веснушек и настолько расширенные зрачки, что светло-карие глаза казались черными: – Звать!.. Ну, помощь!.. – от волнения Лара не сразу смогла ответить, сначала разок глотнув воздуха. – Ей же плохо стало! Я с некоторым сомнением обернулась, взглянула на распластанное тело ещё раз – убедиться, что не ошиблась: – Давай успокаивайся: глубокий вдох, такой же выдох. Рано ещё остальных полошить. По опыту, она выглядит слишком хорошо, чтобы ей стало плохо. – Ага, помирать точно не собирается, – подтвердила Виэлла, отнимая руки от шеи МарьДарь, и потерла свои виски, внезапно поморщившись: – Дыхание глубокое, ровное, в норме и пульс, и зрачки, рожа вон какая румяная! Лара осторожно приблизилась и забавно вытянула шею, рассматривая тело с безопасного расстояния: – Тогда чего она упала? Просто обморок, и через пару минут очнется? Я неуверенно пожала плечами, опускаясь на корточки возле резко вскочившей Вил. Магичка, на ходу поправляя покрывало, отчеканила шаг до окна и раздраженно саданула по раме, вздрогнув от неожиданности, когда та, навощенная, с готовностью распахнулась настежь: – Вот же достача!.. На, только сиди тихо!.. – филин, видать, и впрямь очень хотел заполучить курицу, раз Виэлла даже в такой щекотливый момент решила отвлечься на полминутки и выудить ему кусок, остудив при этом. Иней благодарно ухнул, на лету схватив еду, и бесшумно перелетел на верх одной из кроватей, всколыхнув потоком воздуха свечное пламя. Магичка, сделав вид, что ничего не произошло, вернулась к нам. Я, поражаясь про себя цветущему и умиротворенному виду Марьялы, начала рассуждать: – Просто так люди в обморок обычно не падают, тем более такие… Зато внезапно свалился камнем со своего насеста Иней. Прямо на пол, отчего мы дружно вздрогнули и перевели взгляд на бедную птичку. – Да что ж это с тобой?.. – растерянно пробормотала Вил, поднимая питомца со смешно раскинутыми в стороны «ушами». Легко встряхнула, затем, видимо, попыталась пообщаться с ним телепатически и, не добившись результатов, положила на кровать. – В принципе, теперь все ясно, – заключила она, осторожно устраивая филина в ложбине между стеной и подушкой. – Что именно? – уточнила Лара. – Ну смотри, – Вил вернулась и, ногой выдвинув из-под стола табуретку, устроилась на ней, нависая над Марьялой, – у нас есть два внезапно отключившихся объекта. Вероятность снотворного – девяносто девять процентов… – …и все это очень похоже на произошедшее в «Холодеце», – хмыкнула я. И в том, и в другом случае ничего не предвещает, но после приема пищи внезапно образуется бревно. МарьДарь очень вовремя подтвердила выводы слабым, но отчетливым храпом. – Замечательно. И что теперь? Подождем, пока она сама проснется, или попробуем разбудить? – Лараэль, уяснив, что за пару минут управляющая в себя точно не придет, набралась смелости подойти, и даже попытаться потрясти её за плечо. Ага, ну-ну: проще было встряхнуть упавший дуб. Пришлось и мне присоединиться. – Эса, а ты точно её разбудить хочешь? – с сомнением переспросила она, поглядев на мою «помощь». Я приняла устойчивое положение на четвереньках, ухватилась за воротник покрепче да дергала посильнее. Все равно Марьялу ни постукивания черепушкой о пол, ни отвешенные оплеухи в сознание не привели, а мне приятно: – Ну она ж предлагала моральную компенсацию! – И брать её телесными повреждениями непрактично! – сочувствия и трезвого расчета в словах Лары было примерно поровну, так что я прекратила согревать свою душеньку и поднялась: – Какой там предыдущий вопрос был? Что делать? – А и ничего, – легкомысленно предложила веселящаяся с моих кровожадных поползновений магичка, – ну поспит пару-тройку часиков и встанет, как ни в чем ни бывало. Для здоровья никаких последствий у нас не было – значит, и у нее не будет. – Ты что, если она тут в комнате посреди ночи встанет, для здоровья ого-го какие последствия окажутся! Нашего! Однозначно её надо куда-то убрать, – я почесала в затылке, решая, чего б такого предложить. – Давайте в спальню спустим. Авось решит, что все приснилось и к нам не докопается. Девчонки мое предложение поддержали, но как-то без энтузиазма: – Её только всем гаремом и поднимешь… А лучше вообще Шака с Унги припрячь, они самые здоровые! – Лара вещи говорила абсолютно правильные, но не осуществимые, и прекрасно это понимала, так что, обувшись, безропотно подлезла под левую руку МарьДарь. Я к тому времени уже собралась и придала откровенно храпящей тетке сидячее положение, закинув её правую руку себе на шею: – Так, на счет «три» давайте… Ага… Сейчас… Раз… два…три!.. – под Виэллины команды мы поднапряглись и таки поставили Марьялу. – Ух, Вил, без тебя бы мы её и впрямь не подняли, – пропыхтела я, протискиваясь в коридор вслед за магичкой. Та наконец-то перестала кутаться в покрывало, оставшись лишь в пижаме, и, не забыв прихватить злополучную рубашку, пошла вперед, на разведку. Пока что коридор был пуст, часть гаремниц разбрелась по комнатам, несколько беспечно беседовали в столовой, но пяток метров, отделяющих нас от лестницы, показался бесконечной дорогой. Марьяла отчего-то напоминала уже не спящую, а мертвецки пьяную. Висела она между нами мешком, голова безвольно болталась, ноги волочились, изредка дергаясь в попытках сделать шаг: – Три ведра, не больше! – внезапно и довольно громко выпалила она заплетающимся языком, когда мы миновали последние лестничные ступени. – Чего три ведра? – осторожно поинтересовалась Лара, пытаясь убрать прилипшую к вспотевшему лбу челку. – Не больше, – уверенно брякнула управляющая и замолчала, не отвечая на мои проверочные «как слышно?». На первом этаже, темном и пустом, устроили краткую передышку, прислонив МарьДарь лбом к монументальной двери комнаты. Совсем обессилевшая Лараэль шумно выдохнула, выползая из-под тяжелой безвольной руки на свободу: – Мать моя, ну и корова, надорваться можно!.. Давайте на пороге кинем и скажем, что так и было! – Открывай дверь, – прошипела я, – заодно личные свитки сопрём! Озарение снизошло на меня буквально вот только что. Ключи берегли как зеницу ока, и другая возможность до них добраться выпадет ой не скоро. Даже сейчас, одурманаенная заковыристым колдунством, управляющая отреагировала на попытку снять с пояса цепочку со связкой и намертво сжала пальцы: – Сиськи мни, а ключ не трожь! – Надо дверь открыть, – я чертыхнулась про себя, но попыталась достучаться до Марьялы. Отчетливо и громко, прямо в ухо: – Надо. Открыть. Дверь. Доставай. Ключи. За пять минут сначала осторожных, а затем все более и более смелых попыток перехватить связку, МарьДарь, то и дело бормоча что-то из, видимо, богатого опыта выходного дня, наконец-то вцепилась в нужный штырь, благо он был самый здоровый из набора. О том, чтобы она самостоятельно попала им в скважину, нечего и мечтать. Не раньше, чем проспится. Но можно было аккуратно направить руку, помочь провернуть и ввалиться всей толпой в темный архив, слегка пахнущий пылью и бумагами. – Ух! – расплылась в абсолютно дурацкой улыбке Марьяла, в бреющем полете преодолевая длинную комнату. Она, не иначе как по запаху опознав родные пенаты, самостоятельно сделала несколько шагов, все сильнее и сильнее заваливаясь вперед, пока не рухнула мешком у закрытой двери, ведущей в спальню.