Автостопом по Гаремам. Часть 1. Частный пансион

– Так. Все отлично, – шепотом заключила я по вновь послышавшемуся легкому храпу, – бревно на месте, и у нас прекрасная возможность пошуровать по шкафам! Проворачивать возврат собственности приходилось тихонечко, при минимальном освещении. МарьДарь оказалась действительно крепким орешком, узнающим свое логово в любом состоянии, даже сонно-оглушенно-пьяном, и кто знает, не очнется ли она, едва мы тронем драгоценный архив. – Пля-я, ни одной подписи!.. А папок под сотню!.. – Ну это точно был не крайний шкаф… – И полка где-то на уровне плеча… – Дык на уровне её плеча! Выше смотри! Мельком брошенного неделю назад взгляда хватило, чтобы сузить круг поисков до трех шкафов и пары полок в них, но провозились мы все равно довольно долго. Пришлось перебирать кучу одинаковых папок, в которых находилось все, что угодно, по большей части отчеты, бухгалтерия, какие-то счета, списки поставщиков и прочая лабуда. Доставать приходилось строго по одной, чтоб не дай бог не перепутать порядок. В конце концов, нашлись и личные дела на работников. – Так, третий шкаф, пятая полка снизу, раз, два… пятнадцатая справа, – запомнила я место папки, отведенной под себя любимую. Открыла, мрачно полюбовалась на договор перехода в трудоресурсию, пробежала глазами характеристику. «Угрюма, резка, недоверчива. Уверенна в себе, нарывиста, злопамятна. Доверия не вызывает. Реком.: строгий режим и повышенное внимание». – Та-ак… Так. А свитков-то наших тут и нету!.. Повисло тяжелое молчание. Виэлла вытащила два следующих дела, убедилась, что это на них с Ларой и документов там тоже нет: – И что, перерывать теперь вообще всё? Прокопаемся всю ночь и обязательно где-то накосячим. Может, они и не в этой комнате вообще… – Она упоминала Беловранова, хозяина. Должно быть, личные свитки у него и хранятся, – заключила Лараэль, потирая подбородок. – Предлагаю не топтаться тут, а то мне всё кажется, что МарьДарь сейчас проснется и спросит, чего мы здесь забыли… Мы вернулись в комнату, восхитительно теплую после прогулки по холодным коридорным сквознякам в пижамах. Плотный, насыщенный аромат ударил в нос с новой силой, и потребовались немалые силы признать поражение: – Так понимаю, на ужин у нас сухарики, – печально заключила я, ухватив горсть из миски и теперь по одному закидывая в рот, – по крайней мере, Вил их пробовала и ещё не спит. Авось и я не вырублюсь. Упомянутая подруга решительно направилась к печке проводить расследование. Плошку с остатками обеденной лапши она проигнорировала и сосредоточилась на главном подозреваемом: бульоне, томящемся в несколько подкопченом, но все равно очень симпатичном ковше в сине-фиолетовые цветы, перекочевавшем в качестве трофея из «Вороньего холодца». Сначала поболтала черпаком, понюхала содержимое, магией проверила его на скрытые субстанции (меня всегда веселило это алхимическое определение) и вынесла экспертное заключение: – В бульоне ничего, кроме воды и продуктов, не чувствую. Все чисто. А больше у нас ничего и нет. – Но и Марьяла, и Иней угостились именно им, – Лараэль выкинула в помойное ведро недоеденный филином и уроненный на пол кусок, ополоснула оставленную на краю стола кружку, – одна бульоном, другой курицей. Может, кто чего подсыпал в течение дня? – Как будто делать кому-то нечего, – проворчала я себе под нос. Виэлла согласно кивнула: – Во-первых, да, кому это надо, а во-вторых, никаких следов алхимических составов там нету, я бы унюхала. Насчет чисто растительных вытяжек сложнее, придется развернутый анализ делать, но хоть убей не помню подходящих по действию. Наверняка можно чего-то подобного намешать, не спорю, но к чему так заморачиваться? – Отомстить МарьДарь, – навскидку предположила я, – с её характером у нее недоброжелателей должно быть полно. – Тут заморочек ещё больше, – не согласилась Лараэль, – я решила её позвать абсолютно спонтанно, она легко могла бы быть занята, или ей было бы лень, или она не стала бы угощаться. Полная случайность, короче. – Ну что, выливаем? – я доела ухваченные гренки и взялась за рукоять ковша, подняв его на уровень глаз – последний раз взглянуть, чего лишаемся. Золотистая, с переливами топленого жира жидкость, в которой плавали полупрозрачные ломтики кореньев и лука, выглядела так привлекательно, что нежелательные последствия вроде крепкого сна начинали казаться не такими уж и значительными: – Или леший с ним, выпьем прямо в кроватях? – Стой, ну-ка подними повыше, – Вил нагнулась и извернулась, рассматривая днище. Постояла в таком положении довольно долго и выпрямилась, потирая затекшую шею: – Долой бульон, нового сварим. Только в другой ёмкости, потому что сдается мне, ковшик зачарованный. Надо его хорошенько отдраить и рассмотреть внимательнее: что-то на днище нацарапано, стилизованное такое… – Так что, артефактом любая дребедень может оказаться? – удивилась Лара, с подозрением глядя на кастрюлю, с которой возилась целый день. – А как мимо лавки пройдешь, там сплошь амулеты высокой художественной ценности, с камнями всякими, в серебре… – Ну да, зачаровать, в принципе, можно любой предмет, но в виде ювелирки обычно именно артефакты делают, с амулетами редко так заморачиваются, – между делом поправила магичка, отбирая у меня посуду и подготавливая её к исследованию. – Артефакт – штука многоразовая и с возможностью перезарядки, амулет – попроще, на пару раз и использованный проще выкинуть, чем восстановить, – пояснила я растерянной подруге, которая в своих Глещинах явно ни с чем таким дел не имела, и повернулась к Вил: – Так нам все-таки артефакт попался? – Похоже на то, – Вил положила вымытый ковш на стол днищем вверх, а сама отошла покопаться в сумке, – и сейчас посмотрим, что именно тут наворотили… Я прислушалась к чувству едва заглушенного голода и обратилась к Ларе: – Давай пока в кладовку, что ли, сходим. Переживешь ещё раз бутерброды? – Куда ж я денусь, – проворчала та. Виэлла ковырялась с зачарованным ковшом допоздна, молча, сосредоточенно и никак не комментируя происходящее, хотя Лара долго крутилась вокруг, пытаясь выведать подробности. Я на пробу спросила только раз, после еды, и, не получив ответа, успокоилась: – Давай ложиться, – предложила я, заметив, как Лараэль позевывает уже не украдкой, а во весь рот. – Не, я подожду. Интересно же, чего Вил по итогу скажет, – отказалась та, упрямо продолжая сидеть за столом. Я посмотрела на полностью сконцентрированную магичку, в свете призванной искорки осторожно снимавшую неотмывшийся нагар и изредка помечая обнаженные царапины всяким разным: – Это произойдет не раньше утра, и, если тут все действительно так интересно, говорить она будет долго, ещё помолчать попросишь. Ладно, спокойной ночи. Не то чтобы мне не хватило передреманного с утра, но хороший сон в достатке – залог здоровья, поэтому на следующий день я была бодра, весела и в одиночестве: – Эй, сони, завтракать собираетесь, или сразу обед будет? – уточнила я, вернувшись с раздачи одной из последних. Постиранные вчера штаны и рубаха как раз успели просохнуть, так что можно было безо всякого стеснения посещать общественные места. Девчонки невнятно промямлили что-то насчет «да, сейчас, уже встаем», что я перевела как призыв их не ждать и потопала в столовую кашеварить. Настроение какое-то слишком хорошее для очередных бутербродов оказалось. – …Все-таки вчера, оказывается, был день длинных вожжей, а мы все профукали. Хотели же выбежать и миндальных пироженок взять… – сетовала Юта, на пару со своей неразлучной подружкой Жинной возясь с завтраком. Та согласно кивала: – Надеюсь, Рилия договорится насчет отгула… О, Эсал, доброе утро! – Доброе, – улыбнулась я, направляясь к плите с намерением соорудить чего-нибудь на скорую руку, – что обсуждаете? Намечается выходной? – Это если повезет, – наперебой стали жаловаться девчонки, – потому что у нас-то наработано, и заказы не горят, но он тогда внеочередной получится вроде как, а Марьяла не особо в настроении. Кстати, упоминала, что хочет с вашей комнатой переговорить. Ещё и кофе, как назло, внезапно закончился, не доглядели… А ты любишь? – Уважаю, – не покривила я душой. Юта поставила чайник рядом с моей сковородкой и сунула нос в пакет из плотной бумаги. Вздохнула, оценив запас и неожиданно подсунула мне: – Тогда угощайся, здесь как раз на порцию! А мы в этот раз чаёк организуем… Предложение меня приятно порадовало. Тяжелая цилиндрическая кофемолка из вороненой стали украшала одну из полочек, так что я засыпала туда подарок и с энтузиазмом принялась крутить ручку. Достать качественные зерна в Либаве было довольно проблематично, и продавцы любили заводить жалостливую песню о том, что везти приходится из-за моря, через всю Рась, вот и выкладывайте, пожалуйста, денежки: – Подскажите потом, где купить, хорошо? – Да как с нашего пятака по Ледьковской идешь, пятый поворот направо, на Куничку, там до аптеки, и через двор срезать можно, чтобы на Пряный пятак попасть, а там налево, и у фонтанчика «Прянички и лавочки», – скороговоркой вывалили на меня информацию и, переглянувшись, захихикали: – Да и вообще, там много классных местечек: и стихи модные читают, и в блинной мы до сих пор ещё не были… – Девочки, спасибо огромное, а что там насчет Марьялы? – я не дала сбить себя с толку. С учетом вчерашнего инцидента крайне полезно узнать о её настроении заранее. Да и первый раз сталкиваюсь, чтобы она через кого-то извещала о планах – до этого спокойно приходила и долбила в дверь. – А… ну, она-то как обычно, просто мы надеялись на лучшее – как раз на вожжи, тогда она куда охотнее что-то разрешит. Помню, однажды мы аж на целые сутки отпросились! И в цирк сходили, и по городу гуляли, и даже знаменитого Медозмея краем уха услышали! Представляешь, зашли тогда в корчму перекусить, сидим, пив…– Жинна, взахлеб и с горящими глазами расписывающая памятный выходной, запнулась и слегка смутилась, – короче, там у бара сидел именно он, напевал чего-то! А Галка у нас песни любит и певцов всех наперечет знает, даже с описаниями!.. – О, Галь, привет! Помнишь, Медозмея видели?.. – упомянутая девушка как раз, позевывая, заходила в столовую, и от брошенной Ютой фразы тоже расцвела и предалась приятным воспоминаниям. Этим можно было заниматься долго, упоенно и без моего участия, так что я, домолов кофе, ссыпала его в стоящий на той же полке конусообразный кофейник с коротким носиком, скинула на тарелку приготовленное и направилась со всем этим добром в комнату, по пути здороваясь с остальными швеями, неторопливо разбредающимися по утренним делам. Удивительно, но подруги не заснули, перевернувшись на другой бок, а действительно встали, или хотя бы сели. Виэлла поднялась до моего прихода и проверяла вперемешку висящую по всей комнате одежду. Какую-то сразу сдергивала и перекидывала через плечо, какую-то перед этим досушивала. В итоге скинула всю кучу на свою кровать, опустилась рядом и принялась одеваться, по одиночке выуживая вещи. Лараэль, безвольно опустив голову на грудь, сидела в постели, а помедитировав так полминуты, неохотно потянулась и откинула одеяло: – Мда, Эса, ты оказалась права… – По поводу? – не поднимая головы уточнила магичка, разбирая по парам носки. – Что ты закончишь посреди ночи и сразу ляжешь спать, – я опустила посуду на стол и с интересом разглядывала оставленный на противоположном конце ковш вверх дном. Никакого нагара больше не было, зато днище оказалось расчерчено штрихами разных цветов и для верности залито чем-то полупрозрачным. Несколько блокнотных листов с заметками и набросками валялись тут же. – Смотрю, тебе пришлось повозиться. Виэлла гордо хмыкнула, но смогла сдержаться, пока не устроилась за столом. Деловито сунула нос в кофейник, приятно удивилась и принялась варить прямо на столе: сначала добавила внутрь воды, а затем нагрела. Разлила по чашкам. Затем устроила кружку слева, ковш справа, тарелку с яичницей перед собой, а записи – веером чуть дальше: – О, тут и впрямь замечательный образчик попался! Работа не сказать, чтоб очень тонкая, но аккуратная и незаметная. Если не знать, что искать – не обнаружить. Мне даже кажется, его не всякая система определит… – А? – к столу подошла и Лара, на ходу собирая волнистые волосы в небрежный хвост. – Какая система? – Смотряки. Обычный площадник однозначно не возьмет, точечник, может, и справится, – пояснила Вил, отвлекшись на еду. Подняла голову, увидела мой выразительный взгляд и исправилась: – Ну, для обеспечения безопасности и всякого такого сооружают… ммм… выявлятель зачарованных вещей и прочих артефактов. Самые простые и распространенные определяют наличие, более продвинутые – заодно категорию наложенного заклинания и тип. Область применения. Лечебный, атакующий, защитный, бытовой там… Очень распространенные штуки, по крайней мере у нас. – Вот именно, у вас, – проворчала Лара, присаживаясь и придвигая свою долю завтрака. – Ой, спорю на что хочешь, в Димнелле их тоже немало. Как минимум они должны стоять на въездных воротах, во всяких административных зданиях точно… да мало ли где ещё. Лара прожевала кусок и, как неглупая девушка, быстро сообразила, что может следовать из рассказанного: – То есть не предполагалось, что этот ковш будет безвылазно висеть на бабкиной кухне? Вил сперва собиралась ответить что-то, уже вертевшееся на языке, даже рот открыла, но поменяла мнение и призадумалась. А тем временем нашу любительницу детективов уже понесло: – Значит, зачаровывалась эта кастрюля изначально с преступными целями, никто в свободную продажу их выставлять не станет! Поэтому сто́ит нам передать в мэрию письмо – никто мимо такого вопиющего нарушения не пройдет, а с ценным доказательством быстренько за решетку отправят и бабулю со всеми внуками до третьего колена, и Беловранова с Марьялой, и караванщиков заодно! – Лара все больше и больше распалялась, увлеченно размахивая вилкой, а под конец в голосе зазвучало неприкрытое злопамятное торжество. Я повернулась на пол-оборота, как раз к ней, и приподняла ладони, призывая немного попридержать коней: – Неплохой план, логичный... – Только надо ещё уточнить, кто такие дела будет разбирать, кому лучше письмо адресовать… – Тпру, Лара, притормози. Рассказать в письмеце, какое безобразие творится – лишним не будет… – Но с доказательствами постольку-поскольку, – подхватила Вил, постукивая пальцами по расцвеченному днищу. – Нельзя однозначно сказать, что этот несчастный ковш делался по заказу, а то и самим Внучком: фирменных знаков артефактора нет, но это может означать, что такие вещи клепались десятками. Множеству людей с бессонницей очень пригодился бы на ночь стаканчик какого-нибудь улучшенного ромашкового чая или теплого молочка, неплохое дело можно сколотить. – А зачем тогда прятать? – недовольно проворчала Лара. – На кой стараться скрыть их от смотряков или как их там, если лень личный знак черкануть? Тоже хороший вопрос. – Ну, а если бы любимая бабуля попросила о таком подарке для своего пользования, то и подпись не особо обязательна, и с незаметностью можно просто из интереса поработать, – спокойно пожала плечами Виэлла, отпивая глоток кофе. – Это личные предпочтения, как одному крестиком нравится вышивать, а другому – лентами. Лара немного помолчала, сдвинув брови, но не стала заморачиваться и попросила чистый листок с пером: – Ладно, пусть с этим разбираются специально обученные люди … – А что делать будем? На стену повесим, раз пользоваться нельзя? – поинтересовалась я, указав на ковш подбородком. Вообще, я тяготела к сбору всяких интересностей, но моей предыдущей коллекции несколько лет назад настал неожиданный и скоропостижный конец. В давно пустующем и превращенном в склад рухляди гостевом домике, куда меня пустили переночевать, на видном месте стоял старинный, здоровенный, окованный медью сундук, и эта падла, пока я обустраивалась, успела сожрать одну из брошенных неподалеку моих сумок, хорошо хоть второстепенную! Сундук оказался перевёртышем, имел короткие ножки и ручки, а внутри – множество острых зубов и какое-то количество костей и черепов несчастных любопытных. На мое счастье, он не отличался проворством и боялся открытого пламени, так что его удалось отогнать зажженным факелом к лестнице и уронить оттуда. Всё закончилось хорошо, мне щедро возместили потери и долго благодарили за уничтожение фамильного мимика, но вещи безвозвратно пропали внутри монстра. В Каменьке с незадачливых учащихся взять было нечего, а в Димнелле лишили даже личного свитка, в котором насчитывалось сорок восемь печатей пограничных и городских застав. В общем, отобранный и с боем защищенный ковшик как раз подходил для начала следующей коллекции, но после проделанной работы его можно с полным правом считать и Виэллиным трофеем тоже. К моему торжеству, Вил ковш интересовал исключительно как основа для заклинаний, сначала – усыпляющего зачарования, потом – своего творчества: – Не, я с ним ещё повожусь. Ничего сложного, нейтрализовать эффект можно запросто. А если над расчетами покорпеть вечерок-другой, думаю, его получится перезачаровать. Вещь действительно добротная, да и Сорока потом все мозги выклюет, чего опять в кривых и закопчённых кастрюлях готовим, куда симпатичную дели… – Эк тебя задело, до сих пор кривишься, – усмехнулась я, пригубив кофе. Подсунутого Ютой количества на троих, разумеется, не хватило, и напиток получился разбавленным. Зато напомнил, что неплохо бы приобрести себе пакет зерен и пить по утрам кофеек нужной крепости: – И вообще, вчера вроде как с МарьДарь договорились, но что-то я пока не денег не вижу, ни компенсации. Кстати, что просить будем? Насчет документов показали шиш, остается либо деньгами брать, либо выходными. – О, точно, свободное время! Надо же хоть как-то Димнелл посмотреть, а то мы тут неделю торчим и только в окно глядим, – оживилась Виэлла. Упоенно строчившая Лараэль тоже оторвалась и согласно закивала: – Свободный выход в город! Карантинное сидение в четырех стенах пока не отменяли и, боюсь, не собираются, а нам письмо надо отправить и вообще!.. – Закончила уже? А покажи, чего написала, – Вил любопытно вытянула шею, сдалась и протянула руку. Лара охотно передала густо исписанный и почерканный лист, предупредив: – Ну, это предварительный вариант. Потом набело перепишу. Я подвинулась на этот раз вправо и заглянула в черновик. Почерк у Лары, как и положено мелкой, но дворянке, оказался хорошо поставлен и аккуратен. Даже записанный в спешке поток сознания с многочисленными исправлениями прекрасно читался: – У меня претензии к «Эсал удалось выбить орудие усыпления», как-то это подозрительно звучит. И место про «сволочуг – караванщиков» тоже лучше переписать… Лараэль, возвращая листок, хмыкнула и гордо вздернула нос, не подавая виду, что замечания её задели: – Ну так я и предупредила! Давайте, предлагайте варианты!.. Обсуждение кляузы шло весело и задорно, хотя над некоторыми формулировками пришлось поломать голову. «Во время повторного визита в «Вороний холодец» его хозяйке были заданы некоторые животрепещущие вопросы, и получены материальные ответы, объясняющие преступное усыпление». Наконец, текст устроил каждую, и переписанный начисто вариант запечатали в конверт.