Автостопом по Гаремам. Часть 1. Частный пансион

Затем собрались навестить Марьялу, переговорить насчет обещанных денег и «кое-каких уступок». Виэлла предпочла остаться и приятно провести время, занимаясь любимым искусством, а Лараэль, вспомнив вчерашнее, пару раз намекнула, что и сама отлично справится с такой плёвой задачей, но я не поддалась и составила компанию. Итоги нового раунда переговоров получились неоднозначные. Вил сразу поняла это, едва мы вернулись. Вид раскрасневшейся Лары, которая до сих пор воинственно сжимала кулаки и сердито сопела, поглядывая на меня волком, отлично все объяснял. – Что, Эсал стоило остаться? – осторожно уточнила магичка, покосившись на мою не выражающую раскаяния отстраненную рожу. – Все и так прошло отлично, – я подбросила на ладони увесистый матерчатый кошелечек и, высыпав на стол горку серебра, принялась делить. – А если бы ты не встревала, прошло бы ещё лучше! – не сдержалась Лара. – По-моему, сразу видно было, что лучше молча брать, пока дают! С паршивой овцы… – Дотягивание условий контрактов до стандартных – ни разу не обещанные уступки, а стоило о них заикнуться, она сразу в бутылку полезла! – огрызнулась я. Сегодня у управляющей было состояние обычной паршивости, в котором она незамедлительно и безаппеляционно завернула мое предложение. «Иголочка» являлась полноценным гаремом, все работающие здесь портнихи находились в том же положении, что и мы, разве что попали добровольно, и успели рассказать за чаем немало интересного насчет контрактов. Со свободным перемещением дела обстояли не слишком. Во-первых, разрешение на это давала лично МарьДарь. Во-вторых, выпускали максимум по двое, только днем и не более чем на пару часов, но отгулы обычно брались для похода по магазинам, и времени хватало. В праздничные дни работниц отпускали на полные сутки (с вечера до вечера или с утра до утра), и можно было идти гулять всем составом. А кроме этого каждой швее после выполненного заказа-другого, но не чаще раза в неделю, предоставлялся плавающий выходной. Компанией тоже никто не запрещал его проводить, но вот согласовать их было довольно сложно, и ведение графика Марьялой обычно перекладывались на гаремниц-старши́х. Старша́я выбиралась с комнаты и служила чем-то вроде посредника между начальством и своими соседками. Уступки ожидаемо оказались ультимативными: снятие карантинного режима, отгулы и на этом всё. Я логично посчитала, что компенсация за пережитое должна быть побольше и не предложила ничего невыполнимого: дополнительный выходной, пусть даже раз в пару недель, и, соответственно, возможность умотать отсюда сразу на двое суток. Это время мы посвятили бы осмотру достопримечательностей, сопряженному с розыскными мероприятиями, но Марьяла, судя по реакции, всех мерила по себе. Из её пламенной речи про необходимость блюсти репутацию заведения выходило, что ни на что, кроме пьянок и шашней с первым встречным-поперечным, у нас не хватит фантазии, так что шиш. Особенно мне. Строчка с рекомендациями в характеристике, оказалось, была не от балды написана. Лара приложила кучу сил и красноречия, чтоб не потерять хотя бы предложенный изначально вариант, и в итоге в наших контрактах все же появилось по абзацу с подробно расписанными условиями отдыха. А в моем – ещё и пункт про ужасно строгие взыскания за любое нарушение. – Эм… Ну теперь-то вопрос закрыт, я надеюсь? – уточнила для верности Вил и слабо улыбнулась: – Раз мы уже полноценные гаремницы, и заказ сдали, выходной нам положен? Меня от такой формулировки немножко перекосило: – Это да, но раньше завтрашнего дня не получится. Во-первых, смысл брать с полудня, а во-вторых, сначала новая работа и прочая мутотень. Видя, как Виэлла непонимающе приподняла бровь на слове «работа», Лара оторвалась от холодной воды, которую залпом пила из кружки для успокоения, и с сарказмом пояснила: – Мы ж теперь действительно полноправные гаремницы, как и все остальные, иголку нам в руки и метр на шею! И то, считай, день отдыхали. Так что пока мы начнем варить обед, Эсал отправится весело проводить время на складе в компании МарьДарь. – Надеюсь, взаимно, – процедила я сквозь зубы, отправляясь с моей долей заработка к шкафу, в котором рюкзак, в котором кошелек. Кроме этого, можно было пошарить по кармашкам и найти несколько серых, низкокачественных листков для заметок и огрызок карандаша. Переводить на мелкую ерунду дорогую бумагу из магичкиных запасов не хотелось. – Ты же помнишь, что старшая должна быть в первую очередь лояльным помощником? – осторожно напомнила Лараэль, а Виэлла недоуменно присвистнула, перемещаясь поближе к нам и подпирая попой край стола: – А что, у нас за главную теперь Эса? Ничего против, но вот с лояльностью тут… не особо, и МарьДарь определенно должна это понимать. – Лара добровольно хотела взвалить на себя это бремя и всячески уговаривала управляющую, но той же не столько помощница нужна, сколько дополнительные обязанности, за которые с меня можно будет спросить и впаять двойного штрафа, – ситуация, естественно, не воодушевляла, но я намеревалась сцепить клыки и не давать поводов придраться. А вот как вернем личные документы, там и поквитаемся за все хорошее. Виэлла понимающе кивнула, но взгляд оставался обеспокоенным: – А инструкция, что к чему, есть? Или получится игра «догадайся сам»? – Марьяла вроде не настолько неадекват, – проворчала я, распихав по карманам всякие нужные мелочи, и тоже зачерпнула кружкой освежающей воды. Сделала пару глотков и пояснила: – Но я сначала к кому-нибудь из гаремниц подойду, пускай подробнее расскажут, чем занимаются. В комнату я притопала уже под вечер, когда за окнами стояли сумерки, хотя изначально планов было где-то до обеда. Поговорить с гаремницами часок, с МарьДарь на складе покопаться ещё часок, ну и плюс один на всякое непредвиденное. Оказалось, я недооценила противника. На складе доводили и без того образцовый порядок до идеального, заодно переучитывая имущество. Управляющая, завидев меня, со злорадной улыбкой предложила присоединяться, и вернулась к перелопачиванию стеллажей. С этим ей помогал Пет, а пятеро девчонок, сидя кружком прямо на полу, пересчитывали пуговицы и прочую мелочь. Я пристроилась в компанию между понурой Галкой и Татой, одной из соседок Сороцы, на которую та спихнула всякие скучные обязанности, так что о нюансах старших узнавала заодно с подсчетами. Я поначалу немного удивилась, что Марьяла и не подумала позвать Вил и Лару, однозначно ничем полезным сейчас не занятых, но чуть позже вернулась молчаливая Анянка, отлучавшаяся с отрезом ткани и корзинкой дребедени. Занятие им нашли: нам предписывалось в кратчайшие сроки обзавестись презентабельным платьем, чтобы и к заказчику не стыдно было выйти и, чуть что, хозяйке на глаза показаться. Крой несложный, проверенный, безо всяких излишеств – МарьДарь ожидала, что уже завтра мы будем выглядеть как представительные ательерки. В принципе, к моему возвращению прогресс был на лицо: Лара заканчивала сметывать широкими стежками основу. Рукавами занималась Виэлла, настолько медленно и неохотно, что больше это напоминало саботаж, и её лицо выражало вселенское уныние и скуку. – Кидайте дурное и хвалитесь, чего приготовили, – первым делом я направилась к печке, проверить стоящую на ней кастрюльку, как назло, с компотом. Мне за весь день не перепало и хлебной корки, так что изредка прорывающиеся из столовой запахи возбуждали аппетит и неприязнь к зорко следящей за работой управляющей: – Ужин где? Виэлла обрадованно кинула тряпье и поскакала накрывать на стол. Лара поджала губы, но дело до конца все-таки довела, совсем уже крупными и необразцовыми стежками, которые Кысь однозначно высмеет в нецензурной форме. Сегодня к ужину задумывалось что-то поизысканнее заправленной шкварками каши, но переданное Анянкой задание существенно подкорректировало планы. – Вкуснота какая! – миску я опустошила едва ли не раньше, чем подруги успели ложку ко рту поднести. – Определенно, если МарьДарь хочет работниц полояльнее, пусть не забывает про обед! А чего вы гномов не вызвали? Успели ж уже отоспаться и похмелиться, пускай вкалывают. – Во-первых, они б раньше темноты и так работать не начали, а во-вторых, я ж не догадалась спиртного в запас купить, – мрачно отозвалась Лара, у которой от таких мелочей даже аппетит пропал. Ковырнула еду пару раз и бросила ложку, подперев рукой щеку. – Ну так завтра купим и рассчитаемся, можем их хоть прямо за порогом лавки позвать, – предложила Виэлла, упорно сохранявшая оптимистичный настрой, – самим-то шить не вариант, нас быстро из мастериц разжалуют. – Завтра мы никуда не пойдем, – огорошила я подруг, – хозяйка этой шараги устраивает обязательное собрание. Поэтому сегодня баня, и, собственно, униформа затем же нужна. Начало в полдень, а там как получится, говорят, Беловранова человек увлекающийся. Хм-хм-хм… – я задумалась, перебирая пальцами по столешнице, и быстро нашла, как разрешить ситуацию: – Значит так. Вил, вызывай коротышек, пусть перешивают, а я, как Марьяла заснет, за алкоголем сбегаю. – А где ты его посреди ночи найдешь-то? – недоверчиво уточнила Лараэль. – Да в любой корчме! Эти-то до утра готовы наливать, только деньги плати, – уверенно объяснила я свой план, но Лара все равно хмурила брови: – Я просто слышала от отца краем уха про крепкую выпивку и закручивание гаек, какие-то с этим неудобства возникли, когда он в последний раз по делам ездил, но подробности мне, естественно, никто не рассказывал… – А он в Димнелле был? – уточнила Виэлла. – Не, то ли в Пирезе, то ли в Цикаднице. Поближе, в общем. – Тогда, думаю, Эса за пару часов управится и не успеет напрочь выстудить комнату, – подмигнула мне магичка. Когда я наконец спрыгнула на мостовую и, пригнувшись, прокралась под все ещё освещенным окном управляющей в направлении площади, дело близилось к полуночи. Ателье давно закрыли, витрины занавесили, и даже прикрепили у входа вежливое и витиеватое объявление, что завтра, к сожалению, не работают. В жилом крыле, выходившем на переулок, ещё горели окна: Марьялино, кошмарных ей снов, Сорокино и, кажется, Дийи. Наше же было плотно занавешено шторами и вообще, Виэлла освещение оставила только гномам. Кыся мы позвали уже после бани, рассчитывая просто указать на полуфабрикаты и обойтись без долгих переговоров, но не тут-то было. Гном сотоварищи появился, благоухая подвыветрившимся и вполне терпимым перегаром, раскатисто прочихался, утер сопли и признался, что отдохнули они замечательно, так что рассчитывают после небольшого перерыва продолжить. Он верно предположил, что сложенные на дальнем краю стола тряпки дожидаются только их, и вальяжно махнул подначаленным тащить поближе. «[Копать-колотить, что это?! Почему такое кривущее?! А смётано-то как, ууу!.. Не, ну это п***, конечно, но мы справимся!]» – Кысь никого и ничего (кроме себя) не похвалил, это было ожидаемо, так что подруги постарались не брать обидные матюки близко к сердцу, хотя явно жалели, что устрашающего коротышек Инея сейчас в комнате нет. За работу гномы взялись, пообещав управиться на раз-два и всего-то за пол-литру. Я уже собралась прогуляться, но тут Кысь узнал от Лары, что платья шьются нам на выход, и скомандовал раздеваться. – Ишь чего захотели, – хмыкнула я, подметив загоревшиеся в предвкушении глазёнки, – может, вам ещё сплясать? – [Ток если голышом,] – немедленно отозвался артельный, нахально подмигнув, – [тогда, так и быть, обойдемся без спиртного: всякое баловство мы тоже уважаем! А платья примерить бы, а то понаре́зали тут...] Судя по длительности примерки и многочисленным правкам, вносимым под руководством Кыся прямо на нас, перед хозяйскими очами мы предстанем в лучшем виде, так что важность моей задачи на ночь дополнительно увеличилась. И теперь я бодрым шагом шла по Ледьковской в направлении центра, рассчитывая отовариться в первом же ночном питейном заведении. Возвращаясь позавчера, я подметила одно… В итоге часа через три я взяла передышку и устроилась за стойкой в компании кружки кваса и тарелки запечённой картошки дольками и лука головками. Закуска оказалась вкуснее напитка – тот явственно отдавал дрожжами, а вот овощи, пускай и остывшие, были вполне себе. Находилась я в четвертом по счету ночном кабаке, и на предложение продать крепкого спиртного тут тоже отрицательно мотали головой, с сожалением, но непреклонно. Горячо любимый гранар Северной области Герилл Верлюцкий, хорошенько отпраздновав наступление очередного года, на следующий день задумался об остальных страдающих. Дабы облегчить им жизнь, сильно ограничилась продажа спиртного, а после полуночи вообще запретили наливать всё, что крепче вина. В очередной раз выяснилось, что люди по натуре своей неблагодарны и всячески нарушают гранарские указы, посему недавно обновились и штрафы, превратившись в совсем уж непотребные. – …А что, посреди ночи именно водка нужна? – скучающий без посетителей и оттого словоохотливый кабатчик охотно рассказал эту интересную, но никак не радующую историю и намеревался продолжить беседу. – Вино не подойдет? Лежит тут пара бутылок хорошего… – Увы. А надо вот прямо позарез, – меланхолично отозвалась я, неторопливо пережевывая ломтик картошки и прикидывая, как поступить по возвращении: попытаться отпроситься перед важным мероприятием или согласиться на предложение наглого гнома. В принципе, один вариант не исключал другого… – Само собой, если знать нужных людей, они тебе что угодно привезут и в рюмку нальют, – похоже, сутулый усатый мужик искренне проникся моим печальным видом и принялся рассуждать, – а до утра хмельное либо в «Прозрачной воде», либо в «Десятине» найти можно, этим только деньги указ. – И где это? – заинтересовалась я. – Да на Холме, – тот махнул рукой куда-то вправо, – по соседству с гранаром, что б ему икалось. Только без тугого кошелька туда даже на порог не пустят. Каменный Холм, если я правильно помню, самый престижный и дорогой район города, полный всяких важных и богатых шишек, так что да, могут и завернуть. Кабатчик тем временем с каким-то азартом продолжал перебирать варианты: – В «Шапчонке» продавали из-под полы, пока проверяющие не нагрянули, «Ий-калик» сегодня закрыт, насчет «Наливного яблочка» точно не помню, а «Хоромы»… – Слушай, у меня такое предложение есть, – торопливо проглотила я кусок и вытащила из сумки предусмотрительно захваченную карту, – ткни пальцем, куда заглянуть можно… Между написанным на бумаге распоряжением и его исполнением, как водится, существовала значительная разница. Люди не желали так просто мириться с идиотскими указами, гранар, разумеется, признаваться в похмельных ошибках не хотел, вот и бодались до сих пор владельцы трактиров, постоялых дворов и кабаков с чиновниками да ревизорами. На карте мне указали шесть точек, где стоило попытать счастья, да вот незадача: располагались они в разных концах города. Пока я туда-обратно обернусь, боюсь, не то что рассвести – ателье открыться успеет. Ближе всего, в центре города, возле Щедрого рынка, стояло «Наливное яблочко», насчет которого кабатчик и уверен был меньше всего. Тем не менее, я решила начать оттуда: а вдруг повезет? Веретенообразная рыночная площадь располагалась в низине, зажатая со всех сторон холмами. Путеводитель упоминал, что когда-то давно здесь протекали полноводные речушки, но по мере роста города быстро сдулись до загаженных ручейков, обрывавшихся в болотце за южными стенами. Димнелл мирился с ними до поры до времени, но уже во времена Сариссы, знаменитой королевы, обеспечившей сто лет назад невиданный расцвет Раси, наконец-то закончили амбициозный проект «Свежий бриз». Речки-вонючки упихнули под землю, построили нормальную канализацию и на месте зловонного болота соорудили полноценные отстойники городского водного ведомства. Рынок модернизировали, заняв долину рядами лотков, одноэтажными павильонами и частично спрятанными в толщу холмов складами, а по склонам взбегали широкие улицы, заставленные доходными домами и постоялыми дворами. Большинство посетителей уже не принимало, но «Наливное яблочко» работало круглые сутки. Добротный двухэтажный трактир, спрятанный во дворе через подворотню от Заветренной, выделялся среди кирпичных домов-соседей в первую очередь вывеской. Над широкими двустворчатыми дверями между ярких фонарей медленно крутилось то в одну, то в другую сторону выточенное из дерева яблоко размером с небольшую тыкву, поблескивая лаком спелой кожуры. От такой вывески у меня тотчас прорезался аппетит: фрукт был определенно грайского сорта, с характерной малиновой в редкие оранжевые штришки кожурой, а я эти сочные и сладкие летние яблоки очень любила. Подобрав слюни, я решительно поднялась на крыльцо и потянула на себя дверь. Общий зал в заведении располагал: хорошо освещенный, просторный. Для столь позднего времени в «Яблочке» оказалось весьма оживленно, но я, не обращая внимания на посетителей, направилась прямиком к длинной ореховой стойке. Бармена сейчас развлекла беседой небольшая компания из трех внушительных молодцев, которых природа не обделила ни ростом, ни сложением. Заслоняли нужного мне трактирщика качественно, и, чтобы с ним пообщаться, пришлось сильно хлопнуть по столешнице: – Прошу прощения, а не подвинетесь ли? Ближайший ко мне русоволосый товарищ с оттопыренными ушами удивленно обернулся в мою сторону и посторонился, чем заслужил мой благодарный кивок. Однако один из его дружков, жгучий брюнет с кривым носом, тут же непринужденно пододвинулся поближе и расцвел широкой пьяной улыбкой: – Ух, кто к нам завернул! Давненько я таких красоток не развлекал!.. Настроения для поддержания игривой беседы за ночь не прибавилось, а выразить свое раздражение вслух я не успела – излишне общительному товарищу прилетела тяжелая затрещина сзади: – Хивор, не распугивай клиентов! – Ага, и Грица чего-то из-за стола поднимается, – поддакнул слева третий из компании. Гладко выбритый по всей голове мужчина, из-под распахнутой короткой куртки которого виднелась форменная кольчуга, пригубил из своей кружки и указал подбородком куда-то в зал, за мою спину. Предположу, что характер у этой Грицы тяжелый, потому что брюнет, даже будучи изрядно навеселе, как-то быстро сник и под смех товарищей переместился почти на другой конец стойки, чтобы точно никаких подозрений не вызывать. Поджарый и загорелый бармен, выглядевший немного странно в белом фартуке в грайки, улыбаясь, повернулся ко мне: – Доброй ночи. Что могу предложить? Есть все, что душа пожелает. – Ага, включая сомнительные развлечения, – скорость, с которой свинтил незадачливый бабник, меня тоже повеселила. Я пробежалась взглядом по разнокалиберным бутылкам на полках, поняла, что они, скорее всего, декоративные: – Как у вас дела обстоят насчет водки? Продолжающие цедить свое пиво мужчины синхронно прервались на одобрительное «ооо!», чем заработали косой взгляд трактирщика: – А слышали ли вы про распоряжение..? – За сегодняшнюю ночь – неоднократно! – в сердцах бросила я, даже недослушав про осточертевшего гранара. -… капитан-лейтенанта наливать в «Яблочке» только своим? – невозмутимо закончил мужчина, старательно пряча улыбку. – Хм. Так понимаю, заведение у вас профильное, стражницкое, – уверенно предположила я, бросив взгляд на посетителей за столами. Облокотившийся на стойку слева бритый крепыш выразительно выпятил грудь, демонстрируя кольчугу. – Готова с превеликим удовольствием вступить в ваши ряды на пару минут, но сначала, – я, повернувшись, обратилась к компании: – господа, не угостите ли даму? – Рюмочкой? – Бутылочкой. Моими аппетитами впечатлились, и я поспешила пояснить: – Не себе беру, на компанию. – А чего сами не пошли? Мы как раз отдыхаем, присоединились бы, – переглянулись стражники на выходном. – Боюсь, послали бы. Коротышки злоехидные, даже оккультиста в грош не ставят… – реакция Кыся, вынужденного делить с кем-то, кроме своей артели, драгоценную, заработанную честным трудом выпивку, была бы предсказуемая и очень нецензурная. Возникла мысль подло вызвать его уже сюда, чтоб сам себе хмель выпрашивал, но пришлось её быстро отогнать – с обидчивым гномом мы настраивались на длительное сотрудничество. Стражи порядка с магами определенно встречались чаще обывателей, и наверняка даже так или иначе сотрудничали, потому что после упоминания круга моих знакомств взглянули уже по-другому, с жалостью: – Маги, компашка, которая даже их не уважает… Могу только посочувствовать, – русоволосый, оказавшийся приятной, несмотря на переломанные уши и прореженные шрамами брови, наружности, моими словами был трогнут до глубины души: – Батя Рунь, надо девушку спасать. Продай бутылочку «Звонкой». Я облегченно выдохнула и полезла за деньгами – передать отзывчивому мужчине. До ателье я добралась практически вприпрыжку и в приподнятом настроении. На этот раз МарьДарь проснуться ещё не успела, и, прислушавшись под окном её спальни, можно было разобрать спокойный размеренный храп. Сегодня подруги были предупреждены, так что окошко не запирали, а к щеколде я перед отбытием привязала прочную веревочку, выведя её наружу. Дерг за нее – и рама открывается. Ай да я, ай да молодец: всё подготовила, продумала, ещё и водку таки добыла! Как говорится, сама себя не похвалишь… Комната была образцово тиха и даже темна: Виэлла оставила гномам махонькую искорку направленного света, которая послушно сдвигалась по дуге, освещая нужный участок, но в сторону кроватей она не повернулась ни разу, и девчонки спокойно спали. И на меня при виде манящей постели накатила усталость и сонливость. Я споро разулась, накинула пижаму, растеребила косу, бросила взгляд на кровать… и, решив побаловать любопытство, направилась к столу. Там кипела работа: коротышки орудовали иглами, как копьями, остервенело насаживая ткань стежок за стежком. Малый рост и несоразмерность инструменту компенсировались слаженной работой и впечатляющей скоростью: вполне оформившееся платье подтягивалось туда-сюда по столешнице, а по нему сновали трудяги, из-за звукозащитного контура – молча. Стоило лишь подойти к столу вплотную (и преодолеть границу действия заклинания), как на уши обрушился шквал художественного мата, с помощью которого Кысь, не занимавший руки иглами и нитками, координировал подчиненных, с удивительной скоростью перемещаясь от одного к другому. Вмешиваться с пустыми разговорами и замечаниями в столь тонко отлаженный процесс было совестно, и я собиралась уж отступить назад да отправиться на боковую. Но Кысь, разобравшись с парой работников, подступившимся к манжетам, выдохнул и – о чудо! – замолчал. Осмотрелся, убеждаясь, что его ценные наставления пока не нужны, и заметил меня: – [О, какие люди! Что, добыла бутылку?] – Знала бы, с чем это будет связано – отдала б деньгами, – проворчала я, всё ещё досадуя на внезапные сложности. Ничего ж не предвещало, и на тебе!.. – [Пф, ну щас! Нам эти монеты без надобности, мы лавку если и навестим, то выдуем всё, что горит, бесплатно!] – презрительно фыркнул Кысь, отходя на дальний край стола, где было потише и поспокойнее. – А вы так умеете? Заявиться без спросу, учинить разгром и, весело хохоча, вернуться… куда, кстати? – я сместилась вслед за ним, аккуратно вытащив табуретку и устроившись на ней. Устало склонившуюся голову пришлось подпереть рукой, зато с гномом на одном уровне оказалась. Тот как раз успел принять самоуверенную, руки в бока, позу и горделиво приосаниться: – [Что, магичка на лекциях ушами хлопала и клювом щелкала? А ты теперь её объяснения понять не можешь?] Сердиться или обижаться на мелкую ехидную занозу было впадлу, и только надежда, что она поведает что-то действительно интересное, отгоняла сон. – Преподаватели и сами-то ничего в вас не понимают, они ж типа важные и умные, им всяких бесполезных загадочных духов подавай, а не помощников, – зевнула я во все зубы. Гном приосанился ещё больше и гулко захохотал, а отсмеявшись, утер проступившие слезы и осевшие на усах сопли: – [Ну, эфир-хренефир большой, есть районы поближе, есть подальше. Сама видишь, с материальными благами мы охотно работаем, так что…] – Кысь развел руками и взглянул с хитрецой, – [мы всегда неподалеку.] – Ага, за голыми девками подсматриваете, – добродушно хмыкнула я. Воображение как раз нарисовало рассевшихся по своему астральному жилищу гномов, подготовивших закусь, раскупоривших заработанную бутылку и разливших алкоголь по объемистым кружкам, а затем важный главарь в почтительном молчании протирает в астрале окошко в какую-нибудь спальню, парилку или на речной пляж, например. – [Не боись, втихаря на работодателей не пыримся,] – успокоил он меня, – [у вас ещё контрольная примерка с утра. Кстати, на тебя одёжка уже готова.] – Предлагаешь сейчас посмотреть? – я тряхнула головой, отогнав немного усталость и нехотя поднялась: – Ну давай. Не придется утром вставать… Кысь согласно кивнул и умчал на противоположный конец стола, прямо по платью, над которым сейчас корпели его подчиненные. Те проводили главаря недобрым словцом, но быстро затихли, отвлекшись и обернувшись на меня. От пижамы пришлось снять хотя бы верх… – [Чего вылупились? А ну ишачить, уже полночи прошло, а работы – как на шавке блох!] – гном подскочил к своей артели, сделал суровое внушение и вернулся ко мне: – [Гляди, что значит опыт – даже из такого мешка конфетку сделали! Во как сидеть хорошо стало, аж сиськи угадываются! Спереди только…] Ну, внезапно прирастить мне объем в груди способна только продвинутая иллюзия или капуста, по полкачана в лиф... Зеркала в комнате, к сожалению, не было, но по ощущениям комфортно. Свободные рукава на манжетах с пуговичкой, отложной воротничок, матерчатый пояс, перехватывающий прямое платье. Ровность швов и прочее качество посмотреть бы при нормальном свете, но хуже, чем сшила бы Лара, а тем паче мы с Вил, явно не будет. – Молодцы, – выпуталась я из обновки и нырнула в родную пижаму, – хвалю. Продолжайте в том же духе, зарплата от Виэллы утром. – [Эх… Катись спать, задохлик,] – почти ласково посоветовал Кысь, затаскивая брошенное мной на край столешницы платье подальше. Хотел ещё что-то добавить, но заметил краем глаза какой-то вопиющий огрех и ринулся указывать на него, а я, наконец-то, направилась подавлять подушку.