Автостопом по Гаремам. Часть 1. Частный пансион

Я сегодня для разнообразия хотела поваляться подольше и честно пыталась дремать под разговоры, но не выдержала уже к девяти: Лара, получив долгожданную обновку, с самого утра скакала в приподнятом настроении и периодически терроризировала Виэллу предложениями и обсуждениями, как из подручных средств собрать каких-нибудь милых аксессуаров. Магичка, имеющая в рюкзаке кучу всякой всячины, героически отмалчивалась, не признаваясь. Затем Лара плавно сменила тему: наслушалась от остальных гаремниц про модные сейчас прически и была готова поэкспериментировать даже на лежачем, то есть на мне. Но тут мы кое-как отмахались, и она, недовольно фыркнув, отправилась на поиски единомышленников в столовую. Мы вздохнули с облегчением: Вил, подумав, полезла за своим «альбомчиком», а я устроилась неторопливо потреблять завтрак в компании Инея, за ночь налетавшегося и тоже желающего подкрепиться. – Иня, кыш! Кыш! А ну отстань от Эсы! – периодически сердито шикала она на него, переживая за правильное питание фамильяра. – Иня, расскажешь что-нибудь интересное про того стражника-таможенника – беконом поделюсь, – подначила я, облизывая вилку. Хорошее утреннее развлечение: филин подкрадывался и выпрашивал артистично, возмущалась его хозяйка забавно. – Э… Эй!.. Да твою ж… – Виэлла внезапно схватилась за голову и скрючилась от острого приступа телепатии. «Слов» и прочих звуков Иня тоже не пожалел: пришлось прикрыть обращенное к нему ухо и отодвинуться вместе с тарелкой, к которой он ненавязчиво приближался. Далее молодая ведьма всерьез обозлилась на такое беспардонное использование её нежного и тонко отлаженного разума и немножко психанула. Совсем чуть-чуть. Я поёжилась и резко встряхнулась. Затем вздохнула, посмотрела на плотный ком пара и сжала кружку с только что заваренным чаем, грея руки: – При таких эффектах Иня этого стражника самостоятельно допросить должен был… – Сейчас допрашивать буду я, по всей строгости! – Виэлла решительно оперлась на стол и пристально уставилась на виновато прижавшего «уши» питомца. Расспросы затянулись и дались Вил нелегко: закончила она побледневшая и перекошенная. Филин развернулся тоже с облегчением: важно дошел до края стола, ухватил клювом честно оставленную мной шкварку и, проглотив, перепорхнул на манекен, где сонно нахохлился. Его хозяйка тем временем доковыляла до кровати и обессиленно на ней вытянулась. Принялась на ощупь искать что-то в завалившейся под бок красно-фиолетовой сумочке. – Давай помогу. Что найти надо? – я присела рядом, покопалась в бездонных недрах, отыскав запрошенное. Виэлла сжала нежно-фиалковую подвеску с петелькой в кулаке и устроилась на подушке поудобнее: – Сходи-ка за Ларой, пока я чуть в себя приду: если я все правильно разобрала, нам есть что обсудить! Я примерно представляла, как это будет выглядеть: немножко вводной, а затем обсуждения, чего, как и почему, которые могли растянуться и на час, и на два: – Лучше отдыхай и начнем собираться наконец, а поговорим уже вечером, когда ничего торопить не будет. Хотя Лару я все же поищу… За пределами нашей комнаты царило волнительное ожидание. Старожилки, не первый раз участвующие в подобном, предвкушали что-то культурно-развлекательное, вроде похода на популярную пьесу: и само по себе удовольствие, и тема для обсуждения на ближайший месяц, и повод принарядиться. Гаремницы радостно шныряли из комнаты в комнату, готовя лучшие наряды и решая, кто кого будет причесывать и какая из модных укладок на ком будет выигрышнее смотреться. В столовой было людно: на плите вместо обычного чайника теперь разогревались утюжки, а вокруг столов толпились желающие прогладить одежду. В ближайшем углу на лавке рядком тихонько сидели Жинна, Яцея и Лара, ожидая, пока Сорока закончит заплетать Анянку и примется за них. – Утро доброе! – Доброго, доброго, – коротко кивнула Сорока, бросив на меня косой взгляд, – а вот тебе можно косу набок начесать… – Чего? – слегка опешила я от такого внезапного замечания. – Ох, да прическу! – цыкнула та, раздраженная моим непониманием. Анянка только пискнула, когда ей слишком сильно дернули волосы. – О! Эса, садись, я тебя заплету! – подорвалась горящая нездоровым энтузиазмом Лараэль, и потянула за руку, предлагая занимать её место. Я нехотя подчинилась, а устроившись, ворчливо поинтересовалась: – А чем обычная коса плоха? И «ракушку» ещё умею… Сороца, передвинувшаяся к Жинне и уже занесшая над ней расческу, удивленно воззарилась на меня, словно я сморозила какую-то глупость: – Ты в зеркало себя видела? У тебя же лицо не только длинное, но ещё и худое, углы во все стороны торчат! Особенно при зачесанных волосах! Поэтому или накрутиться надо было вчера после бани, или асимметричное что-то делать! Я с умным видом кивнула, убедившись, что в парикмахерских тонкостях не разбираюсь, и доверилась Ларе. За полчаса до полудня появилась МарьДарь в длинном вишневом платье и наброшенной на плечи пуховой ажурной шали, и теперь в столовой и рядом в коридорах собрался вообще весь гарем в полном составе. Прихорошившиеся старожилки прекрасно обходились без руководящих указаний. Столы сдвинули к окнам, чтобы не мешали, лавки поставили рядами. У короткой стены Шак и Пет аккуратно установили большую грифельную доску и хороший стул с мягким сидением и высокой спинкой, Марьяла подготовила тонкие цветные мелки и бумагу с карандашами и отлучилась за вешалкой. Дийя ставила на плиту дополнительный чайник, вытащенный непонятно из какого чулана: его, конечно, протерли и вымыли, но заметно, что пользуются им крайне редко. Юта протирала чашки и блюдечки, Бабушка выкладывала на тарелку собственноручно приготовленное печенье. Виэлла, между делом забравшая себе заварник, с сосредоточенным видом почесывала в затылке, пытаясь сотворить из имеющегося сырья чай повкуснее. За этими хлопотами мы едва не пропустили главное: – Девочки, девочки, хорошие мои, здравствуйте! – раздался восторженный голос за моей спиной. Женщины расступились, пропуская цокающий каблучками кругляшик. Под нестройный хор приветствий он шустро прокатился через всю комнату и остановился возле подготовленной к выступлению зоны. – Хло, ну где ты там, девочки же ждут! – с укоризной поторопила помощницу госпожа Беловранова. Невысокая и подвижная молодая женщина не глядя скинула на руки Пету прямое пальто цвета топленого молока, поправила косынку на шее и фетровую шляпу на плотных светлых кудряшках. «Девочки» тем временем рассаживались по лавкам, причем первые ряды держались совсем непринужденно. Мы, не сговариваясь, устроились позади. За нашими спинами тощая жердь Хло быстро распотрошила объемистую сумку и прошлась по рядам, раздав каждой по блокнотику в жесткой обложке и карандашу. – Прямиком от Альвеев, только вчера вернулась! Столько всего разведала – вы не представляете!.. …В итоге, всё последующее время я сидела, опершись локтем на стол и только диву давалась, насколько гипотетический образ насильно удерживающей нас в гареме хозяйки не вяжется с вот этой конкретной женщиной. Бебетта Беловранова со знанием дела и горящими глазами рассказывала нам про столичные модные веяния, рисуя на доске эскизы, приводила прямо на манекене конкретные примеры из пары отрезов ткани и булавок, хвалилась добытыми авантюрным путем выкройками и совместно с МарьДарь и первым рядом обсуждала малозаметные, но важные изменения в каких-то определенных лекалах. Для нее швейное дело было не просто увлечением или способом заработка, а настоящим призванием. Параллельно с выступлением Хло молча сновала между сумкой и рядами слушательниц, раздавая каждой: набор игл; маленький бумажный пакетик с конфетками; игольницу и ножнички; кружевной платочек… В общем, кучу мелких приятных презентов. Чуть позже, когда новости у Бебетты закончились, рабочие под началом Марьялы принялись возвращать мебель в привычное положение, а гаремницы сгрудились вокруг хозяйки. Та хорошо ориентировалась в том, у кого какие были успехи, и о просьбах тоже помнила: с искренним сожалением сообщила Тате, что её дело идет, но медленнее, чем ожидалось. Наконец столы стояли на своих местах под чистенькими скатертями, на них расставляли подготовленные чашки и угощения, причем Хло приятно удивила всех, водрузив в центр кубическую коробку, из которой появился торт, обильно украшенный взбитыми сливками и орехами. Пока гаремницы охали и ахали, Беловранова одарила своим вниманием нас, скромно пережидающих ажиотаж в отдалении: – Милые мои, что вы как неродные? Не стесняйтесь, если какие-то пожелания или вопросы будут, я всегда выслушаю! «Иголочка» мое самое любимое детище, но без вас, швей, оно ничто! Как вы освоились? – доверительно поинтересовалась она у Виэллы. – Вполне неплохо, спасибо! – бодро отрапортовала магичка, не собираясь вдаваться во всякие интересные подробности, но тут же вперед высунулась осенённая какой-то гениальной идеей Лараэль: – Ой, с обустройством никаких проблем, при такой-то замечательной управляющей… Бебетта одобрительно кивнула, подбадривая запнувшуюся и смущенно кусающую губы Лару. – Но у нас такая ситуация сложилась… как про того сапожника, который всему городу обувь тачает, а сам босиком ходит… И мы-то сами издалека, налегке приехали работать, а помочь некому… Я, изогнув одну бровь, переглянулась с Вил. Та чуть пожала плечами, мол, не в курсе, и дальше мы принялись слушать внимательнее. Лара как раз добралась до сути предложения: – Если б как-то выделили со склада материала немножко, чтобы мы и на смену могли пошить что-то, но у Марьялы Дарьевы ж все под счет и исключительно для заказчиков… – А, я поняла! – тряхнула пышными кучеряшками Бебетта, мягко положив ладонь на предплечье просительницы: – И не смогу оставить вас в такой беде! Марьялочка! Тут у меня немножко выпучились глаза. Так её называть можно было только в кошмарах, причем ещё неясно, чьих именно. Сама управляющая считала примерно так же, обернувшись вроде с приветливым и расслабленным лицом, но глаза сдавали с потрохами: бесило такое хозяйское панибратство сильно и безысходно: – Да, Бебетта, чем вы хотите меня порадовать на этот раз? – Марьялочка, тут нужно девочкам помочь, а то как же они смогут в «Иголочке» работать, если им даже переодеться не во что? Может, есть на складе что-нибудь не слишком востребованное из плательного? – Невостребованного не держу, все охотно разбирают, – отозвалась управляющая, мимоходом пожав плечами, – ещё бы они не брали, такие хорошие ткани… – Что ты, прекрасно понимаю, что у тебя в хозяйстве полный порядок, но как-то ведь надо помочь с материалом. – Могу продать, – объявила МарьДарь, разворачиваясь к выходу, – в счет будущих заказов... С подачи хозяйки мы всей «веселой» компанией потащились на склад, чтобы определиться на месте, что можно выделить, в каком количестве, сколько выставить денег и как их отдавать. Бебетта воодушевленно цокала каблуками во главе, очень довольная тем, что «оказывает своим девочкам услугу», но, что характерно, сама уже через пять минут упорхнула обратно, к чаю с угощениями. Мы же в торгах с МарьДарь провели почти час и на душевные посиделки ожидаемо не успели. К нашему возвращению в пустой столовой осталась только грязная посуда стопкой у плиты и немного крошек на скатерти, а гомон теперь доносился со двора. Там было людно, весь гарем высыпал провожать Беловранову. Пухлая, увенчанная кудряшками невысокая фигурка в светлом пальто посреди серого пока ещё двора смотрелась летним облачком. Или молодой породистой овечкой, мда, в которой слишком уж талантливо уживаются неподдельная любовь и глубокие познания в ремесле, искренняя забота о гареме и холодный расчет рабовладельца… – Ну вот и зачем было так упорствовать, если эта медвежья услуга с тряпками нам сто лет не сдалась? – недоумевала я чуть позже, когда по комнатам разбрелись абсолютно все – переваривать такой приятный и насыщенный день. – Выждали бы минут десять да и разошлись бы, Марьяла только поддержала бы! Больно охота ей материал на таких как мы переводить… Опять же, деньги урезают… – Ага, кровно заработанные, – хихикая, поддакнула Виэлла, снова колдующая над чаем, на сей раз уже из своих запасов. Кусочек торта, заботливо отложенный Мышкой, нам все же достался, хотя на каждую там по ложечке выйдет. – Конечно, а водку гномам мы на какие покупаем?!. – Эса, зато вот тебе замечательная возможность обзавестись наконец приличными нарядами, а не только в дорожном ходить! Причем ты ж в курсе, сколько стоит сшить модное платье в этом несчастном ателье – а мы сэкономим как минимум вдвое! И материал по-божески уступили, и с Кысем я договорюсь! – наша рыжая пребывала в прекрасном настроении, перелистывая свежеподаренный блокнот с заметками о последних модных веяниях и набрасывая на чистых страницах что-то для себя. Первым делом на складе нам ожидаемо предложили самое невостребованное, откуда мы кое-чего выудили, но большую часть времени препиралась с МарьДарь насчет материалов получше. В итоге удалось выбить ещё добротного чисто-белого хлопка и какой-то лиловой ткани – на ощупь приятная и ложится складками красиво. Экономическая выгода лично для меня была неочевидна – за все это добро нам обещали вполовину урезать доходы со следующих трех заказов, то есть с девяти, если в целом по комнате считать. Но, раз Лара уверена… – Ладно, – махнула я рукой, – договаривайся. Посмотрим, что Кысь предложит, вкус у него определенно есть. – Согласна, рабочие платья после его правок сидят получше, чем могли бы, – закивала Вил, – выкройка-то одна была, а фигуры у нас отличаются значительно. Кстати, на Галке мешок мешком!.. – Вот, надо сегодня определяться, чтобы завтра спокойно закупиться всем необходимым, – заключила я, усаживаясь за стол и ожидая свою кружку. – И запас обязательно: ночью добывать спиртное довольно проблематично. – Но ты же успешно справилась, – подбодрила устраивающаяся слева Лараэль, – места разведала… – Оставим этот вариант на крайний случай, там не столько заведение, сколько люди нужны, – отмахнулась я и приняла от Виэллы чашку с горячим ароматным чаем. – Перейдем к более приятным вещам. Завтра мы на выходном с утра. Чего делаем? – Гуляем как следует! – радостно взвизгнула Лара, вскидывая над головой руку. – На Холм заглянем, Марурячку, ну и знаменитый Щедрый рынок, на котором все, что угодно, найти можно! А у вас как, есть планы? – У меня появилась ценная информация, над которой можно подумать, – с плохо скрываемой гордостью сообщила до сих пор не присевшая Виэлла. – В общем, Иня кое-чего успел узнать… Как я заметила ещё у Гналика, потенциал разведчика у филина был, но именно что потенциал. К тому же в лицо искомого таможенника видела только я, и до птицы описание неминуемо должно было дойти, мягко говоря, искаженным, но основные приметы: смуглость, вислые усищи и обрюзгшую рожу, а также место работы – уловил хорошо. С момента постановки задания прошло всего-то три дня, по которым затруднительно составить типичный распорядок жизни, постоянно за этим товарищем Иней тоже, конечно же, не летал, но несколько раз встретил. Информация была отрывочная и сложно поддающаяся хронологии: вот ночью он ходит по площади у ворот и машет руками, вот стоит, прислонившись к стене какого-то питейного заведения, обнимая симпатичную девушку… Разок Иня видел его в компании за столиком в тесном дворике, и еще пару-тройку – в каких-то неопознаваемых подворотнях и проулках. Увязать все это в стройную картину сходу было невозможно: требовалось нехило напрячь мозги и призвать воображение, а лучше и не одно. А пока меня и Лару начесывали да заплетали, отлеживающаяся Вил сделала по свежей памяти несколько подробных набросков, указав или подписав все детали, которые могли оказаться мало-мальски значимыми, и теперь представила их на наше рассмотрение. – Ну что сказать, мужик явно любит поорать на подчиненных, приятно провести время и раскинуть картишки, – Лараэль озвучила очевидное, рассматривая картинку с сидящей на свежем воздухе компанией, – причем вот тут что-то странное разложено, я не узнаю… Кстати, а Иней уверен, что все эти разы он видел одного и того же человека? Наша ведьма устроилась рядышком и неодобрительно покосилась на спящий столбик филина на манекене: – Он – да. Так что нам теперь придется вот этим довольствоваться: слежкой он сыт по зоб, и вообще, не для того потомственный фамильяр на свет вылуплялся…