Автостопом по Гаремам. Часть 1. Частный пансион

… – Вот красивый же все-таки город, – призналась Лара, когда мы, расслабленные, устроились ранним вечером на одной из скамеечек Каменного холма. Тихая аллея, мощеная розово-серым знаменитым педрилитом, с добычи которого жила вся Дырявая гора, вела, не петляя, все выше и упиралась прямиком в яблоневый сад, разбитый на самой верхней точке района. – Угу. А уж при цветущих яблонях…Как думаешь, скоро распустятся? – поинтересовалась я у Лары. Вот такой Димнелл, чистый, ухоженный, светлый, украшенный цветиками и всякими мелочами мне нравился гораздо больше. Та поглядела на смолистые, разбухшие почки деревьев, под которыми мы сейчас сидели: – Грабчики вот-вот, значит, яблони в пене недели через две будут. Но уже сейчас цвести начнет всё, чему не лень! Не знаю, как там за Гналиком, а у нас всё бурно меняется! – Да и в Либаве зеленеет дружно, главное, чтобы погода установилась. А это дело такое… тонкое, – призадумалась я. – Подумать только – месяца не прошло, как в Каменьке ещё сугробы по колено стояли... – Учитывая, как в марте любит меняться погода – днем растаяло, ночью замерзло – не удивительно, что вы через лес предпочли. Сама чуть дождалась, пока дорога подсохнет, – заметила Лара, и ее расцвеченное веснушками лицо на миг скривилось от воспоминаний о слякоти. – Мы лыжи сразу за порогом нацепили, распутицу только возле Урминок застали. А резкое потепление… – я вспомнила опустевшую землянку посреди Пущи и на секунду прервалась. – Та ведьма явно на погоду влияла, в сторону морозности как раз… – А чего Вил так не делает? – Лара подалась вперед, чтобы рассмотреть ее. Я тоже повернула голову вправо: подруга сидела на краю скамьи с умиротворенным лицом и прикрытыми глазами, под ресницами которых едва-едва посверкивало голубым… а может, просто казалось: – Не доросла еще. Стаж пустяковый, и не умеет ничего, считай… – Хо, а осмотреть полгорода филином?! Это круто! Тут не смогла не согласиться: в свои пятнадцать я бы за такое умение тоже что угодно отдала. А уж как пригодилось бы… Виэлла как раз встрепенулась: – Всё, мы закончили! Сейчас пойдем ужинать! – В прекрасное заведение, которое посещают всякие важные начальники? – понимающе переглянулась я с Ларой. – Именно, – улыбнулась Вил широко и удовлетворенно, потянувшись и заложив руки за голову. Расслабленно обозрела аллею с немногочисленными прохожими: – О, а там хваленые яблони? Когда придём любоваться? Лараэль снова принялась рассказывать про местную фенологию, а я пока откинулась на спинку и безуспешно попыталась найти в светло-лиловом небе силуэт Инея. Магичке со вчерашнего дня не давал покоя поиск нечистого на руку таможенника. Как по мне, просто отыскать в многотысячном городе человека по стороннему описанию – миссия не из легких, а тут с первой же попытки удалось! Но Виэлла такими скромными результатами не удовлетворилась и принялась думать над этой задачкой дальше. Посильную помощь предложил Иней. И хотя слежка за всяким отребьем филина не привлекала, о чем он хозяйке честно сообщил, взамен предложил куда более впечатляющий вариант. Требовал тот от ведьмы немалых сил и кое-каких навыков, но зато фамильяр становился ее глазами в самом прямом смысле. Птица летает, его хозяйка смотрит и временами уточняет, куда свернуть и с какого угла взглянуть. Так что после жутко интересной и столь же выматывающей прогулки по рынку Вил в перерывах между глазением по сторонам устраивалась где-нибудь на лавочке, парапете или даже краю клумбы и отключалась, чтобы осмотреть район с высоты. Самым перспективным из того, что показал за шкварку Иня, оказалась сценка, на котором искомый товарищ фривольно обнимал пониже спины аппетитную девицу у какого-то заведения. Вывеска у него была довольно приметная, длинная, вдоль деревянной стены и с резным краем, её-то и пыталась выцепить Вил. – …Ух, какой район заковыристый!.. Сверху-то все просто, крылом махнуть!.. – устало ворчала магичка, самонадеянно попытавшись пройти к цели напрямик, через дворы, дворики и проулки с тупичками. Заходящее солнце и сгущающиеся вокруг сумерки дополнительно щекотали нервы. На улицу, показавшуюся после этих закутков центральным проспектом, мы вышли неожиданно. А если бы не зажженный фонарь, на удачу осветивший узёхонький проход, зажатый между домов, тыкались бы мы в углы и стены еще долго… – Вон, – облегченно вздохнула Виэлла, указывая вперед, – должно быть оно. – Ну наконец-то! – обрадовалась Лара, выразив нашу общую мысль. Заведение и в самом деле было достойное. Большая вывеска не просто так растянулась почти на весь фасад: каждый прохожий мог узнать, что «Рыбка в чешуе», основанная досточтимым Хорном Длинное Рыло с полтора века назад, не только на плаву, но и здравствует. Внутри это подтверждали украшающие стены старинного вида расписки и другие не слишком ценные документы под стеклом, а также здоровенная бочка, вмурованная в стойку, наверно, со времен открытия и густо покрытая вырезанными инициалами. – Право оставить там свое имя мы предоставляем только заслужившим этого, – поведал местную легенду один из трех барменов, трудящихся сейчас за стойкой. Вечер только начался, народ прибывал, и все желали угоститься здешним отменным пивом и мелкой копченой рыбой, горой лежащей на здоровущем блюде. – Либо постоянным посетителям, либо самым устойчивым и способным после семи кружек, стоя на одной ноге, вслепую дотронуться пальцем до носа. – Занятно, – улыбнулась я, отпивая свеженалитого темного пива, отдающего жженым деревом, и потянулась за рыбкой на закуску, – и часто получается? – Пробуют куда чаще, – улыбнулся тот в ответ и вернулся к работе. У стойки мы задержались: вечер в самом разгаре, народ вывалил ужинать и общаться, потому свободных столиков не было и появляться они не собирались, а подсаживаться ни к кому не хотелось. Люди вокруг здоровались, прощались, обсуждали и жаловались на всякое, развлекались, напевали, играли…За ближайшим столиком, например, компания отдыхающих работяг раскладывала довольно простую и динамичную «чешую», едва ли не каждый ход объявляя друг друга то шулерами, то дураками, что ничуть не мешало людям жизнерадостно прихлебывать напитки, закусывать из общей тарелки и со смехом продолжать игру. Ужинали, и поодиночке, и компаниями, захаживающими сюда едва ли не каждый день, возмущаясь, что «сосед, такой-сякой, три дня как из поездки вернулся, а ни разу еще с нами не присел». В дальнем углу мялся и краснел паренек, угощающий девушку пирогом, и даже ближайшие столы отчего-то заинтересованно примолкли, наблюдая за ними. – Приятное местечко, – оценила Лара, практически не притронувшаяся к пиву. – А чего не пьешь? Вкусное же, – за время прогулки мы успели перехватить много чего: и сладостей, и печеную в тесте птицу, и бобовых шариков с соусом, – поэтому мне больше хотелось пить, и свою кружку я выдула практически залпом. Лараэль замялась, но удачно замаскировала паузу обгладыванием очередной рыбешки: – Я думала, оно помягче будет, что ли… Не такое ядреное. Зато тебе, вижу, зашло. – Мне темное нравится, особенно насыщенное и плотное, – согласилась я и потянулась за нетронутой порцией, – так я допью, чтоб не пропадало? – Желаете что-то другое? – придвинулась поближе молодая женщина, сноровисто протирающая посуду, пока ее коллеги занимались розливом. – Могу предложить светлого. Есть популярные сорта: «померанец», «лафет», «командор»… – И они на что похожи? – заинтересовалась Виэлла, умеющая, как и всякий порядочный алхимик, определять на вкус и описывать большое количество пригодных для употребления внутрь составов и их ингредиентов. – Вообще есть хлебные, солодовые, с фруктовыми нотами, пряные: гвоздица, коричник, розовый перец; карамельные… – А сливочное пиво встречается? – без особой надежды спросила Лара, явно вспоминающая коктейль из «Облачной неги». – Сейчас сделаем, – с готовностью отозвалась улыбчивая барменша, передавая заказ на кухню. Лараэль, крайне приятно удивленная, нетерпеливо заерзала на высоком стуле: – Ух ты, в наших краях про такие диковинки слыхом не слыхивали! – Дашь попробовать, – попросила магичка, понемногу цедившая свое пиво и, судя по отстраненному взгляду, пытающаяся разобрать все возможные нюансы. – Ооо!.. – зашелся в этот момент в аплодисментах весь угол. Мы немедленно вытянули шеи, чтобы разглядеть жутко смущенную, потупившуюся девушку с небольшим букетиком в руке. Парень, стоял рядом, все такой же красный, но куда более радостный. Из зала немедленно послышались предложения безвозмездно угостить счастливую молодежь чем-нибудь вкусненьким. Подружки умиленно наблюдали за сценой и растроганно вздыхали. – Слу-ушай, – заговорщицки начала Виэлла, подавшись в сторону Лары, – а тебя дома никто не ждет? – Даже сложно сказать, – почесала та в затылке, – семейка у меня та еще… – Да не… Из воздыхателей, которые цветочки дарят, стихи сочиняют, под ручку гуляют… – На сеновал завлекают, – прыснула я, непоправимо испоганив весь настрой. Лараэль подобными заявлениями была почти что оскорблена: гордо расправила плечи, откинула назад волосы и вздернула конопатый нос: – Конечно, попытки были… и не про это самое, что ты там в виду имела! Но вообще, с романтиками у нас в Глещинах как-то плохо… – Видимо, окрестные леса влияют, – авторитетно заявила я, приканчивая вторую порцию пива и жестом прося следующую, – ты говорила, нечисти у вас там немало – под луной не погуляешь, цветочков нормальных не соберешь, а ромашки такой красавице дарить стыдно… – Именно поэтому мне как-то вручили букет – куда там ромашкам! Пижма, не́петка, полынь и клопогон… Виэлла хохотнула в голос: – Хороший презент, практичный: ни один комар носа не подточит, за пять метров сдохнет! Да и слепунцы с гнусовками пасть раскрывать не станут! Судя по Лариному лицу, вонь от подарка перевешивала все его достоинства против нечисти и насекомых вместе взятых: – Как сейчас помню, Заппычи две недели гостили, вычистили лес аж до Голой низины, и вот аккурат после их отъезда обнаружила в комнате ЭТО! Мою ругань, наверно, даже в Глещинах слышали! Мы переглянулись и весело рассмеялись, представляя и место происшествия, и реакцию на столь пахучую подляну. Даже подошедший с заказом бармен улыбнулся. Лараэль, все еще смеясь, отхлебнула из стеклянного стакана с пышной белой шапкой: – Ммм, сливочки!.. Не хуже, чем в «Неге»! Вил, попробуй, ты точно оценишь!.. Вот, а этого «поклонника» я все-таки потом нашла и отходила щетинником! Тут я даже пожалела бедолагу: жглась эта травина хуже крапивы, ткань в две реди не спасала, только в четыре. Так что месть получилась довольно жестокая. Одна из ужинающих неподалеку женщин заохала так, словно у нее прихватило спину в трех местах: – Ой!.. Ой-ей! Да ты что?! Да ладно?! – Зуб даю, у него такие чирьи повылезли, что ни сесть, ни лечь не может! – ее только присоединившаяся дородная соседка по столу энергично закивала. – Где-то он со своими приятелями-торгашами покуролесил в дороге, помяни мое слово, раз всех так разнесло! – Ох, тише ты! А то вдруг донесут гранару, чтоб курантин какой ввели, и все… – в ужасе замахала руками та, понизив голос, и собеседница последовала ее примеру. – Ну-ну, – хмыкнула под нос Виэлла, – карантин им… Чирьи ж не заразные, серной мазью только весь дом провоняет. – Кто-то, помнится, обещал всяким в полосочку разные кары неприятные. Как там, продвигается работа? – невзначай уточнила я у нашей ведьмы, чем заставила ее смущенно закатить глаза: – Эм… Ты ж понимаешь, сказануть – дело секундное, неинтересное… В отличие от разведки! – Эгей, да Навий банк сорвал! – захохотали, перекрывая остальные разговоры, за ближайшим столом работяги, хлопая победителя партии по плечам, поздравляя с выигрышем из рыбьих костей, голов и хвостов. Лара аккуратно слезла со стула и направилась к ним: – Скажите, а новых участников в партию возьмете? – обратилась она к мужчинам и доверительно созналась: – Поглядела на вас и так захотелось самой сыграть!.. Те отвлеклись от сбора карт и с сожалением развели руками: – Прости, лапонька. Да и не картежники мы, так, по-дружески… В подвал загляни, там все игроки сидеть должны. Поблагодарив их, Лара вернулась к стойке и, осушив свой коктейль, отставила стакан: – Я иду играть! – уверенно заявила она. – Вы со мной? – Чуть позже, – многозначительно подмигнула я, напоминая, что это прекрасное заведение мы посетили из-за одного вислоусого козла, и хотели чутка порасспрашивать. Но три человека для этого – перебор, так что Лараэль с чистой совестью отправилась искать азартных развлечений, а Вил предупредила, что выйдет на свежий воздух ненадолго. Судя по ее устало-раздраженному лицу, Иня никак не отправлялся на вольную охоту и чего-то от хозяйки хотел. Я же осталась совмещать нужное с неприятным. Оплату согласились принять охотно, чаевые – тем более, но вот насчет старшо́го из таможни ничего определенного не рассказали. Ну, то есть, захаживает сюда, да. Давно, но не слишком часто, автографа на бочке покамест не оставил. Языком трепать не любит, драками и пьяными скандалами тоже не запомнился, а разносчицами в «Рыбке» сплошь девушки приличные, на работе никаких шалостей себе не позволяют. Ну сплошь положительный человек, прикопаться не к чему! На улицу я выходила раздосадованная по самое не хочу. Если кабак еще худо-бедно отыскался, то найти, кого таможенник тут мацал несколько дней назад – нереально. Вот обидно-то пытаться узнать что-либо через пятые руки и с минимальными шансами, когда мы уже знаем точное место работы вместе с должностью! И вообще фигней какой-то занимаемся, чесслово: письмо с подробным описанием сволочей и гадов уже передано куда надо, так, может, просто расслабиться и ждать результатов?! Виэлла, вполне довольная жизнью, прислонилась к стене недалеко от входа и что-то мурлыкала под нос. Золотистые волосы, регулярно натираемые самодельным бальзамом на пяти маслах, отражали слабый свет редких фонарей немногим хуже зеркала. В глубоких сумерках это особенно бросалось в глаза. – Ого. Интересный эффект. Ты усовершенствовала рецепт светлячками? – удивилась я, подходя ближе и без лишних церемоний отделяя от высокого хвоста прядку – рассмотреть внимательнее. – Да нет… – сконфузилась Виэлла, моментально переставая сиять так вызывающе. – Мне просто отчего-то так хорошо стало, так радостно…Вот психофиз и сработал. – Волосы сияют, глаза тоже… Что еще у тебя может засветиться в особо эмоциональные моменты? – по большей части риторически поинтересовалась я, вспоминая один из любимых тезисов волшебников-теоретиков: «магия никогда не будет познана до конца, и всегда найдет, чем удивить». – Пусть светится, главное, чтоб не выпадало, – справедливо заметила Вил, отлипая от стены и разворачиваясь в направлении уводящей в подвал лестницы, обрамленной сливающимися со стенами балясинами. Цокольные узкие окошки были приоткрыты, и из глубин доносился приглушенный, но вполне обычный шум людского скопления, перекрываемый таким же из верхнего зала. – Ну что, пойдем смотреть, как Лара всех в карты разделывает? Честно говоря, до сих пор не оставляли подозрения, что в «Неге» симпатичной девчонке поддавались, а узнать, насколько хороша в этом азартном деле наша дворянская представительница, хотелось. Но не успели мы начать спуск, как на лестницу выбралась Лара: открыла дверь плечом и чуть не оступилась на выщербленной ступени. – Оп!.. Спасибо, Эса, а то точно улетела бы, – невыразительно поблагодарила она меня за поддержку. – А что случилось? – насторожилась Виэлла. Лара выпрямилась, размяв плечи и, отойдя от коварной лестницы, продемонстрировала гору мелочи, удерживаемую двумя руками в складке платья. Выглядело так, словно в подол насыпали щедрой милостыни. – Игральный зал с питейным ни в какое сравнение не идет, – разочарованно вздохнула она, пока мы разгружали все это «богатство» в первый попавшийся кошель. – Еще куда гулять пойдем, или будем закругляться? Мы с Виэллой переглянулись: – Давайте обратно в Шапушку двигать, – предложила я, радуясь в душе, что никого не придется волочь в опостылевший гарем насильно. – Точно, а перед сном еще чая с накупленными вкусняшками заточим, – с искренним энтузиазмом поддержала магичка, и Лара, отвлекшаяся на приглаживание кудряшек, тоже повеселела.