Стажировка
13 июня 2021 г., 00:29
Стажировка наша назавтра прошла ни шатко ни валко, хотя у кого как, разумеется. Наконец-то поглядели, где мы «на самом деле» работаем – людям ведь как-то не приходит в голову, что их «замечательное платье на свадьбу сестры брата свата» шьется в скромных комнатушках, в разных позах и видах всякой расхристанности. Приемная ателье выглядела соответственно богатым витринам. Посетителям, если случилась очередь, предлагали отдохнуть в дорогих удобных креслах, а затем приглашали в просторные кабинки, где снимались мерки. Для «администраторов» справа от входа установлена была конторка с письменным прибором и толстым гроссбухом заказов.
Уже в течение первого часа голова распухла от кучи информации. И по поводу заказчиков: как встречать (а сюда не гнушались приезжать даже знатные), что предлагать, как по виду определять, что им подойдет, как мерки снять и какие особенности учесть, чтобы все потом легло как надо. И об особенностях учета: что писать в книгу и как распределять заказы на оставшихся на втором этаже товарок (за лично принятую и выполненную работу полагалась премия, но постоянных приемщиц мало, а заказов много). И конечно же, море всяких не шибко важных мелочей, насчет которых просвещала нас в основном Яцея: как нужно держать портновский метр для придания внушительности и профессионализма своему виду, почему стоит завести свой личный, во сколько, оказывается, обходятся лежащие в свободном доступе на блюдцах леденцы, как по звуку открывания двери предположить, повезет ли тебе с этим заказом и отдельно – повезет ли с клиентом, – и еще кучу всяких суеверий и примет. Например, в дальнем углу, возле большой напольной вазы, три стула с шоколадной обивкой, и крайний левый, с повязанной на ножку красной тесемкой, можно предлагать только клиентам. Садиться самой нельзя ни в коем случае: за время существования гарема с тремя любившими там посидеть работницами пришлось расторгнуть контракт по причине родов. Манекены в витринах имели собственные имена и характер. Правого, Бока, полагалось переодевать исключительно при свете свечей, иначе как бы ты ни старался, хоть одна пуговица окажется не в той петле. По закону подлости, от этого неминуемо перекосится жилет, или камзол, или будет торчать абы куда рукав. Его соседке, Уне, наоборот, по нраву был только дневной свет, иначе витрина моментом такая грязная оказывается, словно кто нарочно заплевывал. Вот во время генеральной уборки… но это мы и сами скоро увидим.
Самым запоминающимся сегодня стало посещение постоянной заказчицы, грузной дамы средних лет, ради которой оторвали от работы Дийю, а пока та молча выслушивала требования к очередному платью, нам довелось поговорить с ее молоденькой дочерью. Девушка с наивной радостью шепотом рассказала, что ей уже исполнилось шестнадцать, и мать достала приглашение на Весенний бал, поэтому от нас нужно платье… На этом моменте Лараэль неосторожно повысила голос на полтона, поинтересовавшись предпочитаемым фасоном, и с этого момента мамаша, находящаяся в кабинке, объясняла на два фронта, перемежая требования к Дийе претензиями на наш счет, ведь «Весенний бал же! У милорда Верлюцкого! Понятно же, что там будет вся знать Северного края, значит, и дебютанткам нужно достойное платье! Истинно дворянское, практически высокопридворное, богатое, но достаточно скромное! И побыстрее!» В дальнейшем обсуждении участвовали все приемщицы скопом, разбираясь, сколько для такого случая надо выбрать юбок и длина рукава до которого из пальцев окажется приличествующей. «Заказчица», чьего мнения никто не спрашивал, робко попросила разрешения присесть и осторожно устроилась в одном из кресел, а мы топтались рядом и не забывали предлагать посетительнице леденцы, украдкой угощаясь сами.
Какое-то время спустя Сорра и Зарина, пользуясь отсутствием клиентов, отпустили Яцею пообедать, а сами устроились за конторкой, раскрыли гроссбух и пытались разложить заковыристый пасьянс «кто кому чего и в какие сроки должен сделать». Мы, в рамках обучения, сгрудились рядом.
– …Всем обновка к празднику нужна, а нам теперь думай, – раздраженно постукивала ногтем по светлой столешнице Зарина. – Хловеков аж шесть позиций заказал, Вапировская – пять, Генценская на весь свой выводок костюмчиков дюжину, и все у конкретных девчонок отшиваться хотят.
– А миледи Роева? Два бальных наряда, на себя и дочь – только Сороке… глянь, что там на ней?
– Не успеет. На ней и без того три…четыре… и шляпка вон.
– Тогда перераспределять придется, – вздохнула Сорра. – Как назло, всё уже в работе, даже Рилия уже начала сшивать спозаранку, не могла обождать…
– А что не так? – тут же уточнила Лара.
– Нельзя просто так исполнителя менять, – суеверно стукнула костяшкой Зарина.
– Что обсуждаете? – подошла МарьДарь и встала с посетительской стороны конторки. Освещенность стола мигом уменьшилась вполовину.
– Пытаемся заказы распределить, – книгу развернули, показав записи. – Выгодные, но как их все выполнить…
Марьяла внимательно ознакомилась с эскизами нарядов на важное мероприятие:
– Что-то Роева затянула прям неприлично, большинство сразу после новогодних праздников озаботилось. А свободны, – она повернулась в нашу сторону и смерила оценивающим взглядом – только вы…
– Мы готовы принять любой вызов нашему мастерству! – подалась вперед Лара, эффектно откинув за спину свои кудряшки.
Пока она уверяла всех собравшихся, что оценивает свои силы адекватно и весьма высоко, я украдкой поглядывала на управляющую. Легкая тревога не отпускала аж с ночи: все же внушала я не слишком очевидные вещи, и если бы МарьДарь вернулась через пять минут с громкими претензиями, меня бы это не удивило. Но ни с утра, ни сейчас, ни в мимике, ни в поведении или речи ничего не намекало на то, что она как-то насторожена или озлоблена. Какое облегчение.
– Ладно, – решила Марьяла. – Хотите ответственной работы – приступайте. Сможете для Роевой все от начала и до конца сделать, вместе со всеми украшениями – замечательно, но чуть почувствуете, что не успеваете или не потянете – выносите на общак.
– Да, над туалетами знати только всем миром и работать, – согласно закивали головами более опытные гаремницы, не выказывая какого-то удивления или недовольства. Видимо, привычное дело.
– [Так, тут назрел разговор,] – сообщил Кысь после обновленного списка заданий. Точнее, он сначала кивнул, даже не глядя на детальные описания и эскизы той красоты, которую заказали себе Роевы, а через несколько минут все-таки вернулся и ознакомился внимательнее. Судя по обстоятельности, с которой он решил прояснить все рабочие моменты – их возникло порядочно.
– Ну присоединяйся, – радушно пригласила его Вил, устроившаяся на кровати со своим пока не раскрытым «альбомчиком» под боком. День прошел насыщенно, ужин в компании гаремниц – дружелюбно, а укладываться спать вроде как было рановато, вот и завалились мы на койки, собираясь или заняться кто чем, или просто лениво поболтать.
Кысь, получив приглашение, шустро перепрыгнул на табуретку, соскользнул по ее ножке и, дробно протопотав по полу, взобрался по свисающему концом покрывалу. Одернул рубаху, заложил пальцы за ремень и, важно покачиваясь вперед-назад, начал:
– [Нам, по большому счету, все равно, с чем там помогать нужно, но сдается мне, вы нас нагло эксплуатируете.]
У Виэллы от таких заявлений круглое лицо стало сердечком:
– Ну, судьба у вас такая, – кое-как промямлила она, подобрав отпавшую челюсть, – если уж оккультист кого-то зовет, значит, непременно использовать будет.
– [То есть работаем, ночами не спя, мы, а деньги за это гребете вы?] – хитро прищурился коротышка и, посчитав очередной ступор магички за согласие, подпрыгнул и обличительно ткнул пальцем: – [Ага, я как знал – совести у вас никогда не бывает! Только о своей наживе и думаете! Скоро вообще в рабство загоните!..]
Вил похлопала глазами, но тут же встряхнулась и закрыла ему рот, по-простому, рукой:
– Так, подожди, а в чем суть-то… Ай, скотина!..
– [Ты мне еще пасть затыкать станешь?! Да Кыся из хозяйственников никто никогда и пальцем тронуть не смел!] – возмутился гном уже всерьез, наседая на потряхивающую укушенной ладонью магичку. – [Я по доброте душевной хотел на десятой доле сойтись, но за такое обращение меньше чем на половину не соглашусь!]
– На половину денег? – отвесила челюсть и Лара.
– [Да что ж вы все такие непонятливые? Да, именно! А не прекратите тормозить, я и до шестидесяти процентов подниму!.. Или мы собираемся и сваливаем к такой-то матери!]
Я до сих пор оторопело молчала, подыскивая слова необходимой выразительности, чтоб наверняка донести до Кыся, что он как-то вконец берега потерял. Нашлись наконец, урур-хыр выручил:
– … и вообще, не ты ли мне три дня тому говорил, что «презренный металл» вам нахрен не нужен?! Заканчивай орать, надоел уже!
Кысь вздохнул, шумно утер нос и поглядел на меня так, словно я с особым цинизмом надругалась над чем-то дорогим его сердцу:
– [Ну вот что ж ты за *** такая, а? Только душа вскачь понеслась, а ты ее сразу по кумполу…]
– И без твоих наездов тошно… – проворчала я, не собираясь вдаваться в подробности наших контрактов, но гном, почуяв интересное, живо перебрался уже ко мне на постель:
– [А чего это так? Из-за той коровищи? Типа начальство? Завидует, что на нее ничего из творимой нами красотищи не налазит?]
– Она столько всякого тут перевидала, что как-нибудь переживет… Но да, нам крайне важно поддерживать с ней хорошие отношения, и тут без вас ну никак не справиться, – залебезила Лара, со своей койки. – Так что не ругайся, пожалуйста, и постарайся, чтоб неописуемая красота точно по тем эскизам, что я сегодня принесла, была сделана. А там, глядишь, премиальная выпивка появится. Как тебе такой расклад?
– [Раз уж разговор о премиях зашел,] – оживился Кысь, натурально расцветя от такого внимания, – [то у меня – и моих ребятушек, конечно – есть пожелание. Всем, чем можно было угоститься, мы уже. Не довелось только алху хлебнуть.]
Виэлла завозилась и с тревогой взглянула на коротышку:
– Алхимического спирта на взрослого мужчину пятьдесят грамм – и он в отключке, а в вас самих объема литр максимум, тут и капли много будет. Как-то не хочется убивать столь полезных партнеров!
– [Эх, магичка… Мы ж эфирные, после полустопки утремся, прочихаемся – и снова в бой!] – снисходительно хохотнул гном. – [Так что, договорились?]
Мы взглянули на Вил – она должна лучше представлять, как этот запрос достать и во сколько тот обойдется. Судя по выражению лица и легкому пожатию плечами, ничего сверхъестественного Кысь не попросил.
– [Ух! Вот и поглядим наконец, сколько после алхи прочихиваться придется!] – радостно потер руки тот, моментально поняв, какой будет ответ, и сменил тон на деловой: – [Тогда к заказу. Стачать фигня вопрос, а вот отделка реально богатая, с камнями, цветами и прочей лабудой. Мы во всяком деле умельцы, но по этой части есть и поумелее. Так что если вы за эти две недели хотите все сразу и себе заодно тряпья… С вас пара крыс живьем.]
– Чего? – только и смогли выдавить мы на столь неожиданный поворот.
– [Одно платье разошьем мы, а второе я сбагрю,] – крохотную физиономию гнома перекосило от гадливости и омерзения, но он быстро взял себя в руки, – [за алху, так и быть, пообщаюсь…]
Вил выглядела очень заинтригованной. Еще бы – детский сборник, небрежное замечание – и вот эфир уже не пустыня, в глубине которой болтаются какие-то крупные непонятные сущности, а более оживленный и понятный мирок! В школе такого не рассказывали! Однако на расспросы Кысь отвечать отказался: подпер ребром ладони кадык, показывая, где «эта дрянь сидит», и полез обратно на стол.
Прошло десять дней
Следующие дни проходили в штатном режиме. Каждое утро Лара тщательно собиралась на «работать лицом» и бежала туда вприпрыжку. Зарина даже обмолвилась МарьДарь, что хорошо бы так зарекомендовавшей себя девушке встречать клиентов постоянно. Улыбчивая, подвижная и общительная Лара легко находила общий язык с посетителями, успешно запоминала кучу всяких названий покроев, цветов и тканей и не стеснялась советовать то или иное. Льстить тоже, и теперь за ужинами или дверями комнат частенько обсуждались самые удачные или же, наоборот, провальные обороты.
Виэлла, напротив, от этих публичных обязанностей была не в восторге и на стажировку таскалась очень неохотно, всем своим видом намекая, что не ее это конек. Буквально через пару дней от нее действительно отстали, позволив целиком сосредоточиться на работе. И магичка честно корпела аж до поздней ночи, но, разумеется, не над платьями. На волне энтузиазма за каких-то пять дней запрошенные Рамаром амулеты появились аж в трех вариациях, еще и с легкими украшательствами. Об отгуле для Вил я постаралась договориться на следующий день, и перед сдачей работы та очень переживала. Лара честно обсуждала весь вечер, чем тот или иной вариант хорош, а чем может не понравиться, я же не уставала напоминать за дополнительную работу и денег дополнительных взять, не стесняясь.
Вернулась Виэлла с короткой прогулки воодушевленная и сияющая как та новенькая монетка в ее кошельке. На остальные были куплены вкусные гостинцы и горсть случайных, казалось бы, безделушек, из которых магичка подрядилась изготовить еще амулетиков. Я, выслушивая ее восторженный рассказ, только вздохнула украдкой: на мой взгляд, начинающая волшебница свой труд оценивала неадекватно низко, но хоть с заказчиком более-менее повезло для начала. Рамар честно выкупил все три амулета и по собственной инициативе предложил накинуть процент за следующую оптовую партию. Мозгов согласиться на эти условия у Вил хватило.
Еще Виэлле было поручено важное задание: вручить копию письма о том, как нас обидели нехорошие караванщики, стражники и Беловрановы замечательному, добрейшей души старлею и упросить проконтролировать (не сильно напрягаясь, вполглаза), что б конверт не отправился в мусорку раньше времени.
Если Лараэль стабильно пропадала в ателье примерно до обеда (из-за наплыва заказов хозяйка распорядилась сосредоточиться на шитье) а Виэлла сидела в комнате, то распорядок и длина моего дня каждый раз становились сюрпризом. С утра я натягивала строгое платье, лениво отмахиваясь от подсовываемых Ларой финтифлюшек, и вместе с ней спускалась вниз, в приемную. Но вечно получалось, что надо было кого-то позвать, найти, сообщить, вернуться с ответом в ателье и с Марьялой не забыть переговорить. Правда, дальше скупого обсуждения рабочих вопросов дело не шло, что меня полностью устраивало.
Швеи, порой откровенно скучающие в комнатах, несмотря на количество работы, как-то внезапно обогатили свой лексикон не только Лариными сравнениями, но и «деловой колбасой». Продукт несомненно деликатесный: слышала краем уха часто, а в глаза не видала до тех пор, пока Виэлла, давясь смехом, не объяснила шутку. Старшая из меня вышла под стать управляющей: целеустремленный холодный взгляд, четкий быстрый шаг, прямая, как палка осанка впечатляли не только женщин, но и морально более устойчивых работников.
В комнате становилось привычно и даже уютно. Почти неожиданно разжились невысоким стеллажом: Унги что-то мастерил на конюшне, да так увлекся, что не заметил, как из остатков полочка получилась. Лара два дня смотрела на него, смотрела, кривилась, а потом потратила вечер, чтобы своими руками нашить из обрезков салфеточек. На свободном куске стены, слева от окна, гобеленом висела карта, а манекен, на котором любил дремать Иней, Вил раскрасила под украшающего витрины Бока.
На столе отныне располагался перманентный бардак, который в отсутствие гномов запрещалось трогать, сдвигать и перекладывать. Виэлле, чтобы заполучить место и для своего ремесла, пришлось пойти на невиданные по жесткости меры и отчертить угол мелом. Кысь, увидев этот оккультистский произвол, впечатлился до таких печенок, что даже орать не стал – молча постоял минуту, взирая на невозмутимо возящуюся с заготовкой магичку, тяжко вздохнул и отошел, покачивая головой, мол, горбатого только могила исправит.
Запрошенные крысы без особого труда были отловлены в первую же ночь, а вот кому гном утащил мерзко пищащих грызунов, художественно перевязанных нитками до состояния ветчины, так и не сознался. Туда же, в неведомые дали, вскорости отправилось и платье для младшей Роевой, а коротышки продолжали клепать обновки. Едва ли не каждый день кто-нибудь из нас (в основном, конечно, Лараэль) примерял новый наряд, на полках шкафа становилось все теснее, а бутылок «Родников» в ящике – все меньше. Своего часа ждала и небольшая кубическая бутылочка алхимического спирта, на ночь выставляемая под охраной пары рун на табурет в гномьей видимости для дополнительной мотивации. Как-то раньше и Кысь скакал с большим задором, и артель орудовала иглами охотнее, а тут разленились совсем. Появляться стали позже, пропадать раньше. Даже – о ужас! – неаккуратная строчка с торчащей ниткой обнаружилась. На моей рубашке, правда, к которой требований было немного, но сам факт вызвал смутное пока еще беспокойство. Коротышки-то, конечно, эфирные, и от цирроза печени им не грозит загнуться, но, видать, беспрерывное уквашивание даже для них бесследно не прошло.
Виэлла, выслушав мои опасения, настоятельно попросила Лару больше не перегружать гномов. Модница такой формулировке обрадовалась и подтвердила, что «больше» не будет, но не кидать же начатое на полпути. Кыся урезание оплаты явно не обрадует.
Пока гномы вкалывали ночами и заливались днями водкой, мы обпивались лимонадом. Тем самым, лимонным, с мятой и медной крышечкой. Я купила, сколько влезло в рюкзак; меня, конечно, обозвали жуткой перестраховщицей и чуть ли не параноиком, но так МарьДарь могла хотя бы видеть пустые бутылки, а они бы поддерживали тот гипноз, а это обеспечивало бы нам спокойную жизнь… Шипучка, конечно, была вкусная, но… Запивать ей что-то я не могла: к серьезной еде не подходит никак, а если вдобавок к несерьезной – немедленно слипаются все кишки. Вкусняшек в комнате всегда было вдоволь, и они гораздо лучше шли под чай или, как в моем случае, крепкий кофе. В общем, за неделю мы всего-то четыре бутылки и сумели распить.
Так и проходили дни, то ли десяток, то ли дюжина, пока не произошла случайность, на которую, как на снежный ком, тут же намоталось еще несколько проблем все крупнее и крупнее…
