Автостопом по Гаремам. Часть 1. Частный пансион

Следующие несколько дней оказались настолько одинаково тяжелыми, что с их счета начала сбиваться даже я. Все эти поля, огороды, сады, ряды кустов, лоз и деревьев в различных комбинациях с лопатами, мотыгами, граблями, тяпками, тачками, вилами, кропилами и ведрами бурды всех цветов и консистенций меняли друг друга по нескольку раз на дню. Что уж говорить про Лару, для которой дни отличались в лучшем случае количеством постиранного, или Виэллу, приползающей из алховарни одуревшей и с выпученными глазами. Чем она так провинилась, что ее с первого же дня отрядили на самое поганое и вредное занятие, знают, наверно, только Хрыч и Хрен. Мало того, что работать приходилось внутри этой дымящей, смердящей и текущей всякой гадостью избушки, часто в присутствии самого магистра, так и отпускали их стабильно позже остальных. Только однажды, на второй день, мы укладывались спать одновременно. Все последующие вечера сперва Лараэль встречала меня уже после ужина, в самом бараке. Там она долго и тщательно натирала руки «растительным салом», шайбочка которого нашлась в аптечке, тихонько жалуясь на тяжкие условия: необходимость торчать крючком над корытами, отчего деревенеет и болит поясница, и полоскать-вымачивать во всяких щелоках, холодной и мыльной воде, отчего скоро пойдут язвами и отвалятся руки. Выговорившись и кое-как приведя себя в порядок, она обычно пыталась бодриться, но довольно быстро сползала спиной по стене и засыпала, даже не укрывшись как следует. Я же непреклонно дожидалась подругу, чтоб было меньше соблазнов уснуть – свесив ноги с края настила и вычесывая по сотому разу запылившуюся засаленную косу. Появление алховаров в зале предварял приступообразный кашель. Особенно отличался наш сосед Шастик, которого после пары дней «отдыха» в прачечных вернули на производство навозов, и еще пара не самых внимательных. Остальные определенно брали пример с магички, и изменения после ее присоединения к группе были очевидны. Чего стоил день ношения защитной амуниции, под конец присасывающейся к коже до глубоких борозд, сказать не берусь, но кашля от Виэллы ни разу не слышала. Зато гневный ропот и возмущенные тирады из нее перед сном так и пёрли. - Что б он поскользнулся в ручей и там же растворился!.. Это ж насколько ему должно быть похер на всю округу, что б слив из цеха прямо в ручей выводить?! Выливай, орет мне, а я это ведро подтащила, гляжу вниз – а там только решетка, и рыбка под ней проплывает! У меня руки так и опустились!.. - Получила? – представила я реакцию злобного плешивого старикана на такую оплошность. - Нет! Упустила ведро, все туда и вытекло!.. – судя по тону, досадовала Вил именно на себя и именно из-за этого. – Только я порадовалась, что дымить азотным перестало, хоть какая-то ёлкам передышка, так теперь воду травим! - Ниже по течению ж прачечная стоит. И дальше деревни, водопои… Да не верю я, что он вот так запросто туда яды литрами сливает! – усомнилась я. Хозяйство тут находилось в крепких руках, неважно, лично мага или Хрена-с-Горы, а собственноручно лишать округу питьевой воды слишком недальновидно. Так и сжечь могут со всем добром. Магичка только вздохнула: - От одного ведра, конечно, вреда не будет… а от сотни? От тысячи? Он же своими удобрениями тут явно не первый год занимается, и все это время очистка по типу «засыпали в чан другой химикат, налили водички, поболтали»… Как знать, все ли там нейтрализовалось? Лучше бы на фильтры потратился, скупердяй плешивый! С каждым днем все тошнее на его рожу смотреть!.. Тут я могла разве что развести руками, соглашаясь. У меня уже который день конкретно ломило челюсть от норовящих вылезти на эмоциях клыков, и подмывало съездить лопатой или иным подвернувшимся инвентарем по жизнерадостной морде Нулива, а она и близко не вызывала той ненависти, как харя мага… Надеюсь, в действительно острой ситуации у нас получится обуздать свои эмоции и не наломать дров. Новым вечером я вновь сидела на краю нар и водила гребнем по волосам. Рука уже поднималась еле-еле, да и глаза слипались с таким упорством, что скоро пришлось бы выбирать – или откинуться назад и отрубиться, или улететь головой в пол… Сегодня особенно четко ощущалось, что цель всего штрафницкого гарема – отнюдь не в том, чтобы эффективно и с прибылью использовать трудовые ресурсы. Она в том, что б эти ресурсы просто ухайдохались вусмерть! Казалось бы, разделать террасы перед особняком на грядочки – чего сложного? Ну да, понятно, что формы они будут заковыристой, но лично Хрен-с-Горы выдал Нуливу чертеж. Через пару часов, когда почти все было готово, горец вновь проходил мимо, прибавил еще и выволочку. Не той стороной повернута схема оказалась… Дурак, конечно, охранник, но огребали, естественно, мы. Зарыхляли и переделывали тоже. Только мы собрались приступать к растыкиванию десяти видов рассады и стольких же видов семян, как на балкон, словно поджидая, высунулся маг. Наорал, что все не так и вообще, вот вам для ускорения и энтузиазму молний на головы и болото под ноги. Если б я была уверена, что сумею метнуть лопату достаточно далеко и сильно, его б на том балконе больше не стояло… Лараэль тоже успела пожаловаться на особенно нагруженный день, проведенный над ваннами не разгибаясь. Покряхтела, испытывая насоветованные мною для сохранения спины упражнения, и вырубилась лицом вниз при попытке сделать «лодку». Я чувствовала непреодолимое желание поступить так же, но твердо решила дождаться Виэллы. На счастье, кашлюны сильно не задержались. Удобреньеваров уже удавалось определять не только в лица, но и по звукам. Один шаркал в самый конец, трое проходили мимо наших мест более уверенно, но покашливая, у двоих лежанки были возле самого входа, один первым делом сворачивал к ведру, ну и двое забирались сюда. Припухшая, еще более неопрятная физиономия Шастика появилась над краем нар в скором времени, а вот Вил, обычно забирающаяся на второй уровень быстрее и ловчее соседа, где-то пропала… Я прислушалась, прищурившись, вычленила в темноте неспешно двигающиеся фигуры и, поняв, что не ошиблась, обратилась к заползшему на матрас парню: - Где Вил? - А… там, - вяло махнул тот абы куда, нашаривая край одеяла и, под рулады кашля, укрываясь им с головой. - Где «там»? Что произошло? – встревожилась я, отбрасывая гребень и быстрыми движениями собирая волосы. Шастик промычал что-то недовольное, еще раз прокашлялся и перевернулся на другой бок. Я выждала чуть, убедилась, что по-хорошему этот молчун не понял, и, решительно перебравшись через Лару, подняла его за ворот и усадила к стене: - Быстрее расскажешь – быстрее уснешь. Что с Виэллой? - На удобрение пошла, - буркнул он, не удосуживаясь даже глаза открыть, - сама виновата… - Куда пошла? – раздался позади меня сонный недоуменный возглас Лараэли. – Ночь же… - Она демонстративно отказалась выполнять распоряжение Щегизовского! А потом еще и харкнула ему прямо в глаз! Пусть спасибо скажет, что ее в карцер запнули, а не горло перерезали! – громко выпалил Шастик после парочки моих неласковых встряхиваний. Сразу же из нескольких мест донеслось недовольное ворчание и угрожающие вопросы «кто там шумит?!» - И сколько в этом прекрасном гареме держат в карцерах? – угрожающе поинтересовалась я, отпуская грязный воротник. Парень глядел на меня волком и поспешил улечься вновь: - Понятия не имею! Как захотят! Магистр от бешенства чуть не лопнул, так что, может, и до зимы!.. Прекрасно осознавая, что больше информации выбить удастся лишь из кого-нибудь, начиная с охраны, я переступила лупающую глазами Лару и плюхнулась на матрас в мрачнейшем из всех возможных настроений. - Подожди, Эсал… так ее что… действительно?.. – с ужасом переспросила стремительно просыпающаяся от страшного осознания подруга. – И теперь… что? Как? Что делать?.. - По уму - успокоиться и спать, - выдавила я сквозь зубы такой логичный, простой, и вместе с тем абсолютно неосуществимый план. Успокаиваться не хотелось, потому что это выглядело каким-то предательством. Хотелось вскочить, бежать, вытащить… хоть что-то сделать! Хотя бы узнать, что там за карцер: холодный подвал с крысами или каморка, в которой не разогнуться, - в каком состоянии там Вил – цела ли, не избита ли… Робкая надежда, что сон клюнет на неподвижность, растаяла очень скоро: дрожащие от напряжения руки-ноги и стиснутые до боли в челюстях зубы прогоняли любую дрему еще на подходах. Лараэль, напротив, беспрестанно ворочалась с боку на бок, подтягивая ноги к груди, вытягивая их, подкладывая руки под голову, раскидывая в стороны, устраивая вдоль туловища… - Эсал… - через какое-то время тихонько провыла она, застыв ничком на тюфяке. – А вдруг ее того… убили?!. - Не убили, - отмела я подобное абсурдное предположение, толком не обдумав. – Шастик же сказал: жива. - Ну сразу не решились, а потом зарезали и свиньям скормили! Или в кислоте какой-нибудь растворяют, пока никто не видит! - Не мели ерунды! Ее посадили куда-то под замок и пошли спать!.. – шепотом огрызнулась я, приподнимаясь на локте. Лара слегка съежилась под моим угрюмым взглядом, но ответила таким же и обиженно отвернулась. Я, все еще злясь и на ее дурацкие предположения, и, куда более серьезно – на Хрыча, Сгартасьевича и всех их шавок, села и уставилась на противоположную стену барака. И через какое-то время промелькнувшая на задворках сознания мыслишка таки вернулась. Молча пошарив в ночующем под боком рюкзаке, я откинула ком одеяла и как можно сильнее натянула носки на ногу. Когти легко прорвали и без того вытершуюся ткань. Как следует пошевелив каждой ступней и размяв ее во всех возможных направлениях, я приладила на бедро ножны, упрятала за пазуху отощавщую флягу, пенальчик с лекарствами и накинула на плечи ветровку. - Эсал, стой! Ты куда?! – подорвалась вслед рыжая, свесилась с нар, стоило мне спрыгнуть на пол. - Тише ты!.. – шикнула я на нее. Заодно и нахмурилась выразительно, но чуть погодя сообразила, что в темноте одна хорошо вижу. Вздохнула и смягчила тон: - Виэллу поищу. Молодость вспомню… - Напорешься на охрану, что б тебя в компанию к ней подсадили?! А ну вернись! Я остановилась через несколько шагов и раздраженно развернулась к подруге: - А давай ты не будешь указывать, что мне делать? От такого грубого замечания Лара поперхнулась и не нашлась, что ответить. Пока рыжуля возмущенно сопела, я успела оказаться у отхожего угла, а пока та слезала с нар – в два счета добралась до оконца, вцепляясь когтями рук и ног в древесину. Убедившись, что окрест никого не видно, я протиснула в узкий проем нижнюю половину тела, а там и верхнюю. Затем на секунду задержалась, жестом напомнила пораженно замеревшей внизу Лараэли соблюдать тишину и спрыгнула вниз. Едва я приземлилась на траву, густой щеткой покрывающей землю, с запада налетел резкий порыв ветра, пригнув топорщащиеся камыши и на мгновение ошарашив меня. Я мотнула головой, встряхиваясь и сосредотачиваясь. Если не считать всех, кто остался за моей спиной, на три десятка метров в стороны не было ни души. Слева тянулась темная стена столовой, переходившая в двухэтажку охраны, впереди, через дорогу, тихо журчал по камням ручей, после давешних рассказов Виэллы – не такой уж и чистый. Местечко для карцера в этом проклятом поместье могло найтись где угодно, и после коротких размышлений, я тихо, слегка пригнувшись, двинулась вправо, намереваясь вначале проверить хозпостройки. Я прошла вдоль спального барака, остановилась на углу. Дверь внутрь была заперта на такой внушительный замок, что посоперничать с ним мог только собрат на решетке. Если прислушаться, можно было различить сопение какой-то псины, облюбовавший ближайший ко мне угол плаца, но частокол работал в обе стороны, да и ветер в мою сторону дул. Прачечная, днем испускающая шум, дым из печных труб и клубы влажного пара из всех возможных щелей, сейчас стояла тиха и словно бы заброшена. Далеко напротив темнели сараи и хлева, набитые всякой живностью, сейчас спящей, и там же колодец, из которого поили все эти рты и клювы. Кстати!.. Питьевая вода под рукой никогда лишней не будет. В оставленном у сруба ведре еще оставалось достаточно, что б я успела в кратчайшие сроки напиться, наполнить флягу и метнуться обратно под защиту зданий. Здесь ловить нечего, надо осматривать другие… направления. Особняк, в котором еще горели какие-то окошки на прислужьей части, высился над отцветшим садом темной угрожающей громадой. И хотя Виэлла с большой степенью вероятности кукует именно там, идти туда напрямик вот никак не хотелось. Неуверенно оскалив клыки, отправилась в обход, вдоль ручья. Один раз пришлось плашмя упасть в тростник, пережидая напряженный момент. Кто-то из охраны вышел, хлопнул дверью, заскрипел воротиной. Приветственно гавкнули собаки. Я неподвижно лежала в складке местности, выжидая. Как назло, шел тот в мою сторону… Лихун, поправляя платок на роже, который ветер нещадно трепал и норовил перекрутить узлом вперед, остановился в нескольких шагах от меня. Выматерился, глотнул, перекривившись, из какой-то склянки и, едва, судя по морде, не проблевался. Вскинул на плечо небольшой арбалет и отправился вдоль барака. Я, обождав, когда он отойдет достаточно, аккуратно сползла ногами в ручей, нащупала дно и, по щиколотку в холодной воде, добралась до прикрытия елок. Патруль охраны несколько сбивал мне планы безнаказанно погулять по поместью. С одной стороны, в домишке насчитывалось еще четыре спящих рыла, видимо, со сгартасьевским в том числе, а в одиночку быстро обойти немалую территорию проблематично. С другой, принятый допинг, скорее всего, какое-то зелье ночного видения, и снаряженный боевыми, острыми болтами арбалет намекали на оч-чень крупные проблемы при обнаружении. Но на моей стороне эмпатия, и, если избегать открытых пространств… К камышам прибавились елки, и стало как-то спокойнее и тревожнее одновременно. Спокойнее насчет укрытий, тревожнее в целом. После рассказов Вил про «умри все живое!» и отношение Хрыча, светлые пятна осыпавшейся рыжей хвои вокруг стволов выглядели очень болезненно. Непрерывный шум и скрип лапок на ветру напоминал тяжелый непроходящий кашель алховаров. Доносящиеся сквозь ветер со стороны особняка шорохи тоже не успокаивали. Когда за деревьями вырисовался силуэт алховарни, окутанный тонким дымком, он, после Виэллиных рассказов, показался особенно зловещим. Вблизи добавились странный запах, решетки под крыльцом, а за ними… - Эй!.. Вил!.. - позвала я, распластавшись на острой щебенке, которой подсыпали отмостку. - Эса!.. - как раз на уровне решетки возникло лицо подруги, бледное и заплаканное, с небольшой ссадиной на виске. Вил протянула руку, пытаясь обнять. - Ты как? Цела? - я заметила, как она облизывает пересохшие губы и полезла за фляжкой. Вил часто, судорожно закивала, отбирая флягу и жадно к ней присасываясь. Стал заметен и порванный рукав, и вымазанное чем-то темным, подсохшим, запястье: - Хрыч больной ублюдок!.. Железо ему для финального штриха потребовалось добавить! - И что, гвоздей в хозяйстве мало? – непонимающе уставилась я на подругу. Та, чуть отстранившись, как-то дико сверкнула глазами и принялась торопливо, сбивчиво от возмущения объяснять: - Нет, надо связанное, «живое»! Мы бурду по бочкам разлили, в «чистой» зоне поставили, вроде все, уже пот со лба утерли, и тут он командует всем по кролю взять и над ней… того. «И что б никакого пуха, только печенка, максимум крови чуть можно капнуть!» Вот тут у меня прям в глазах потемнело! Траву, говорю, возьми, вон, в теплицах до крыши зелено! - Ну ты…- я невольно вытянула губы трубочкой, представляя, и насколько должно было допечь подругу, и реакцию мага на подобные замечания, но комментировать никак не стала. - Шастик рассказал, ты ему прям в рожу харкнула… - Конечно, он взбеленился и полез за ножом, что б уже моей крови в эту бочку накапать! Если б не Сгартасьевич-шкафина, я б мага там утопила, даже не колдуя! Просто на эмоциях! – Вил замолчала, тяжело и яростно дыша. Золотистые, засалившиеся и потускневшие волосы, выбившиеся из пучка, вновь налились цветом, а глаза на перекошенном бешенством лице – яркой искрящейся голубизной. Продолжила она уже другим голосом, низким и хриплым: - Да его б у нас в Либаве загнобили всем сообществом! Две ложки того же кучемятника хватит! На худой конец горсть базилика! На каждом углу продается, в любой лавке, а у него и своих огородов, на которых ты вкалываешь днями, в ассортименте! Но нет же! Другие, может, и не замечают ничего, а я же вижу, как Хрыч демонстрирует, что ему вообще на всех и вся плевать! Потравим реку, убьем все живое! Штрафников в расход, чуть что! Ему просто везет, что тут не джунгли Гувчи-эркейя: оттуда даже гербарий сплошь зубастый! После этой яростной отповеди, из Вил, казалось, выпустили весь воздух, и она, всхлипнув и утерев внезапно выступившие слезы, обессиленно уткнулась лбом в решетку: – Эса, я так не могу… Любая работа: с лопатой, у корыта, хоть что, но алховарня… Просто издевательство! Как все пережить? Я внезапно повернула голову и приподнялась на руках, прислушиваясь и напрягая чувства. В шуме ветра послышался какой-то шорох со стороны поместья, но через секунду в ответ прилетел раскат грома, едва ли не первый в этом году. - Ты готова на побег? Из того, что я видела сегодня, драпнуть в целом реально… если собак не сразу пустят… - Я готова на что угодно, лишь бы отсюда свалить! Даже руку с этой кандалой отпилить! - Буду прорабатывать план без этих крайностей, - решительно пообещала я, повторно встрепенувшись и прислушиваясь. Опять какие-то ползучие шорохи… Мда, разыгравшееся воображение верный знак завершать вылазку. - Держись, пожалуйста! Виэлла на прощание сжала мне руку до боли и побелевших пальцев, и с огромной неохотой отпустила. Возвращалась я тем же путем, параллельно с идущим по саду Лихуном. Шел охранник вроде бы настороже, но теплицы надежно прикрывали меня от преждевременного обнаружения. На полпути он вдобавок вспомнил что-то, выругался, повернул наверх по проезду. Видимо, проверить заключенную. Я, радуясь, что на щебне моих следов остаться не должно, ускорилась и чуть погодя влезала на стену, стараясь оставить как можно меньше царапин и следов. Стоило мне тихонько забраться на свою койку, как оказалось, что Лараэль крепко спящей только выглядела: - Эсал, да ты совсем рехнулась! Придушу! Вот так взять и пойти бродить! Кинуть меня тут одну, посреди псов, охраны и всяких сгартасьевичей! – набросилась на меня она. - Это я тебя сейчас придушу, что б не перебудила весь барак! – зажала я ей рот, когда шепот стал с угрожающей быстротой приобретать истерические нотки, и кто-то из ближайших штрафников беспокойно заворочался, но быстро стих. Повезло. Посмотрела, как Лара гневно сверкает глазами, поколебавшись, убрала руку: - Послушай. Вил я отыскала, она цела и жаждет отсюда убраться. Как и ты. Как и я. Кинуть вас тут на произвол Хрена-с-горы мне совесть не позволит, но спланировать побег отсюда куда проще, во-первых, не палясь перед остальными, во-вторых, отдохнув как можно лучше. Так что настоятельно рекомендую успокоиться и выспаться. Ничего полезнее мы сейчас сделать уже не сможем, поверь. - Я просто понадеюсь, что хуже ты сделать уже не сможешь! – в сердцах буркнула Лара, откидываясь на спину и скрещивая руки на груди. Я промолчала, стягивая грязные, мокрые и вообще пришедшие в полную негодность носки и устраиваясь на тюфяке в похожей позе.