Цыплёнок

Эй... Просто ответь. Это так сложно?.. — Спать собираешься? — Чимин сонно потёр глаза. — Что с тобой такое? Ведёшь себя страннее, чем обычно. Тэхён тряхнул головой, пытаясь прогнать ненужные мысли. Не вышло. В который раз с надеждой посмотрел на телефон, но он был также молчалив, как и его обладатель. Экран такой же тёмный, как и шесть часов назад. — Через минут десять, ладно? — Обещаешь? — взволнованно спросил Пак. — Не хочу, чтобы завтра ты с ног валился на тренировке... «Так, всё!» Тэхён рывком встал со стула, набирая уже выученный наизусть номер. Гудок. Ещё гудок... — Уже совсем стемнело... Эй, ты в порядке? Что-то произошло? — Чимин тоже поднялся. — Я могу помочь... Ким обернулся, убирая телефон от уха. — Ты очень поможешь, если оставишь меня одного сейчас. Прости, я совсем не настроен разговаривать. Чимин коротко кивнул и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь. Ещё гудок. И ещё... — Алло... Услышав её голос, Тэхён едва не задохнулся от волнения. — Что-то случилось? Почему ты не отвечала? Всё же хорошо, да? Или нет... Как могла так долго игнорировать? Я для тебя какая-то шутка что ли? — Тихо-тихо, погоди, пожалуйста! — Ами говорила негромко, почти шёпотом. — Я... Прости, я была занята кое-какое время, так что даже не знала, что ты ищешь меня. — Практически весь день? — уже более спокойно, но всё ещё обиженно спросил Ким. — Да. Очень дорого звонить вот так, по телефону... — Плевать. Сообщения тебе бесполезно писать, как я понял. — Тэ, правда, мне жаль! — Голдман помолчала. — Как ты там? Тэхён лёг на кровать, обнимая подушку. Да, это именно то, что он хотел услышать. Да, это именно та, от кого он хотел бы это услышать. Одеяло было холодным наощупь, и довольно тяжёлым – именно таким, каким нужно. И свет от лампы, стоящей на тумбочке был не ярким, даже немного блёклым. И голос, доносящийся из трубки... Сочетание всех этих вещей вместе создавало идеальную гармонию, от которой так и клонило в сон. — Мне бы хотелось слышать тебя как можно чаще. По ту сторону провода что-то зашуршало и упало, Ами ругнулась. — Всё в норме?.. — обеспокоенно спросил Тэхён. — Неудачно развернулась и уронила папки с конспектами, —  простонала девушка. — Блин блинский, я ещё и ноут закрыла случайно! Боже, только бы там файл сохранился... — Важная работа, да? — Ещё бы, защита проекта! Я сделала пока только его четверть, но хочу сказать, что выглядит это внушительно. Мне помогает Моника, она осталась у меня на неделю. Так что... справлюсь, думаю. Я же рассказывала тебе о Монике, да? — Я остался под впечатлением от твоего рассказа о таком сильном и по-настоящему трудолюбивом человеке. И ей идёт красный. С чем именно она помогает тебе? — Диаграммы и графики. А ещё проверяет, чтобы источники, из которых я беру информацию, были достоверными, — Ами с облегчением вздохнула. — Ух, у меня автоматическое сохранение, слава богу. Глаза парня уже слипались, все звуки постепенно затухали. Разум отключался, но он всё ещё мог слышать её. — ...помню, что ты сказал мне тогда. Мне тоже хотелось бы говорить с тобой чаще, но я сильно переживаю из-за разницы во времени. И лишний раз отвлекать тебя не хочу. Я не знаю твоего расписания, да и вообще... Что, если у тебя выдалась свободная минутка, чтобы отдохнуть, а тут я со своими разговорами? А сейчас ты вообще должен спать, когда у меня день в самом разгаре, — Голдман замолчала, прислушиваясь. — Эй? Слышишь меня? Тихо и шумно. За одним окном тёмная-тёмная ночь, а за другим солнечный день. Будто разные вселенные, соединённые лишь проводом телефона. Один едва слышно сопит, прижав к груди подушку, а другая усердно учится. — Знаешь, а я ведь тоже скучаю, — прошептала девушка. — Страшно скучаю, хоть прошло ещё не так много времени с нашей последней встречи, — она заговорила ещё тише. — Вспоминаю поцелуи, касания, твои непослушные волосы по утрам. Они немного электризуются и... И ещё твоё лицо. Походишь на медвежонка, когда щуришься от яркого света и протираешь глаза. Родинка у кончика носа...Чёрт, она такая чудесная! Не могу перестать думать о ней. И о двойном веке лишь с одной стороны. И о твоей квадратной, чёрт возьми, улыбке. Я так скучаю по ней. И цыплёнок. Ты так толком и не объяснил, что произошло в тот день! Думаю, это было чудом. И наша встреча, по сути, тоже была чудом. До сих пор не могу поверить, что всё, что с нами было, не было сном. И всё происходящее. — Хочу, чтобы ты хорошо выспался. Можно только... — смущённо осеклась.  — Можно чуточку послушать твоё дыхание? Ами с детской радостью вслушивалась в тишину ещё пару часов, после чего звонок закончился – телефон разрядился. «Надо не забыть поставить на зарядку...» — Через час к куратору. Ай, совсем ничего не успеваю! — она хлопнула себя по лбу. Работа. «Интересно, что ему снится?» Работа, работа. «Что-то приятное?» Работа, работа, работа. «Или нет? Спит ли он с мягкой игрушкой? Они ведь оберегают от кошмаров...» Работа! — Пусть всё будет хорошо.

***

Пусть всё пройдёт хорошо. И снова он пришёл раньше. Три часа до встречи, не иначе, а Ким Намджун уже здесь. Пришлось даже немного соврать, чтобы менеджер точно отпустил его, но сейчас это уже не важно. Совсем. Джун понятия не имел, как готовятся к свиданиям и о чём вообще во время них говорят, так что прочёл несколько статей в интернете и даже взял из библиотеки книгу с советами. — «...и запоминайте даже самые мельчайшие детали, которые говорит ваш собеседник»... Это может пригодиться в дальнейшем, да... Стоп, а нормально, если я подарю ей цветы на первом свидании? — он осёкся. — Я сказал на первом?.. То есть, я хотел бы встретиться ещё пару раз или что? Она младше... Сколько ей лет? Выпускается из школы в этом году или нет? Успокойся. Выдохни! — Мне восемнадцать. Намджун вздрогнул, пряча букет за спину. С какого момента она слышала? — Выпускной в этом году, всё верно, — Суён смущённо улыбнулась, поправляя ремешок сумки, съехавший с плеча. — И... Если Вам удобно... Давайте на ты, ладно? — Конечно... Хорошо! — Намджун откашлялся. «Почему она выглядит так мило?» — Я пришла раньше, потому что боялась опоз... То есть, освободилась раньше, вот. «Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт!» — Вообщем-то я тоже. Э-э... «Глава первая, пункт первый – темы для разговора... Ничего не могу вспомнить!» Пак с каждой секундой нервничала всё больше и больше – казалось, что парень совсем не настроен на общение, молчание затягивалось, а его лицо было непроницаемым. Ну почему по наследству от бабушки-ясновидящей ей передались только аллергия на цитрусовые и плоскостопие?! Всё будет хорошо, верь мне. — А-а... Послушай, честно говоря, я чувствую себя ужасно глупо и неловко, и это мне очень мешает, — Суён набралась смелости и посмотрела прямо в глаза парню. — Я просто хотела бы приятно провести с тобой время. Есть ли место, где ты чувствуешь себя лучше всего? Место, где ты — это только ты и никто другой? Намджун потерял дар речи от её слов и взгляда. Такого решительного и честного. Она говорила то, что думала, говорила сердцем, и была настолько открыта, что дух захватывало. Глаза Суён были широко раскрыты и она даже не пыталась скрыть чувства, которые были так явно видны в каждой её частичке. «Место, где я – это только я?» — А что насчёт тебя? — Ким потёр переносицу, немного приводя мысли в порядок. — Мне бы хотелось, чтобы ты тоже чувствовала себя комфортно. Ох, чёрт! — он вспомнил о букете, который всё это время держал за спиной. — Вот. Я не знал, какие ты любишь, так что взял те, что более всего были похожи на тебя. Пак со смущённой улыбкой приняла букет и вдохнула аромат цветов, зажмурившись. Это были лилии цвета заварного крема, который всегда добавляла мама в именинный торт. И запах был волшебным. «Похожи на меня?» — Спасибо... они прекрасны, — Суён тихо вздохнула, прижимая цветы к себе. — Думаю, мне было бы комфортно там, где мало людей, порядок и все говорят шёпотом, чтобы не нарушать покой друг друга. Как ты считаешь?.. — Я чувствую себя хорошо, когда вырезаю фигурки из дерева в мастерской у моего знакомого. В ней обычно не так людно, так что... — Намджун замялся. — Если ты хочешь... Подул холодный ветер, и легко одетая девушка сжалась. Хотелось поскорее оказаться там, где тепло, так что Суён одобрительно кивнула. Заканчивались одни улочки, начинались другие, и Пак еле поспевала за широким шагом парня, привыкшего к прогулкам в одиночестве. Они практически не говорили, лишь изредка бросали друг на друга короткие взгляды и обменивались ничего не значащими словами. «И ничего страшного не случилось. Стоит ли всегда говорить то, что думаешь?»

***

— Мне очень жаль, но в Вашей помощи мы больше не нуждаемся. Минхо широко распахнул глаза, потрясённо глядя на брата. Чинхён собрал бумаги в чемодан и направился к выходу, но Пак преградил ему дорогу. — Ты издеваешься?! В каком это смысле? Вы наняли кого-то ещё? Дай мне поговорить с директором! Лицо Чинхёна было невозмутимым как, впрочем, и всегда. Он просто стоял, спокойно дожидаясь, пока разъярённый братец отойдёт, чтобы выйти. Выйти, и придя домой, снова делать вид, что семьи у него нет и никогда не было. Почему он стал таким? Чинхён и сам не мог дать однозначный ответ. Всё шло постепенно, а точкой невозврата стала смерть госпожи Пак. Мать умерла внезапно, никто даже и подумать о том, что она была больна. Женщина скрывала своё ужасное состояние до самого конца, пыталась лечиться сама, но ничего не помогало. Чинхён узнал обо всём по салфеткам, в которые украдкой кашляла мать. — Чинхён, пожалуйста, не говори никому! Не хочу, чтобы твои брат и сестра волновались. Через месяц я ложусь в клинику у побережья, но до этого времени, пожалуйста, молчи. Мне нужно немного времени... — её руки с отчаянием цеплялась за его воротник, большие, как блюдца, глаза жалобно поблёскивали. — Послушай, совсем немного, и потом я сама всё им расскажу! Послушал. Через полтора месяца госпожа Пак скончалась во сне. — Ты знал? Ты знал, я тебя спрашиваю?! — Суён яростно трясла его за плечи, пока Минхо пытался помешать. Всю боль Чинхён спрятал за маской безразличия. Стало ли от этого легче? Едва ли. Пак вздрогнул, ощутив руки брата на своих плечах. «Нет. Только не снова...» — Почему ты так с нами? Когда ты уже сможешь нас... — Когда уже вы сможете меня понять?! — взревел парень с силой сбрасывая руки Минхо. — Вы хоть раз... Вы хоть раз пытались поинтересоваться, что я чувствую? Через что я прошёл? Хоть раз? Почему вы вечно выставляете меня предателем?! — А кто ты ещё, хён? Ты бросаешь семью ради карьеры, причём строишь ты эту карьеру у конкурентов отца! Ты никому не сказал о состоянии мамы, никому! И кто ты после этого? Как мы с Су должны к тебе относиться? Мы остались без денег и поддержки, подрабатываем где ни попадя, лишь бы нормально жить и учиться, а получили ли мы помощь от тебя? — Уйди с дороги. От резко понизившегося голоса Чинхёна Пак отпрянул. — Я узнаю у директора, чем тебе можно заняться. — он тяжело дышал, но изо всех сил старался говорить спокойно. — Береги Суён.