Мы набросаем свою историю

      Юта морщится, смотря на её улыбку — холодная, приторная, натянута и слишком явно граничила с лёгким безумием. Приняла таблетки и запила их алкоголем — обычно такое состояние у неё только от таблеток, но это состояние отличается от её «лекарственной эйфории», как выражалась сама Симидзу. Поменяла таблетки и Оккоцу это прекрасно знает. Если бы не приняла их, началась сначала тошнота, ломка, а заканчивалось бы всё неконтролируемой агрессией и желанием кого-то убить. К этому состоянию уже многие привыкли, но не могли принять её тяжёлого характера, который только удваивался с принятием таблеток.              — Она снова? — Годжо впивается взглядом в Мари, что спорила сейчас с Маки, и, откровенно говоря, нарывалась на драку, а улыбка только прибавляет этой картине зловещую нотку.       — Иначе на задании всё будет ещё хуже, — отвечает запоздало, но лишь усмехнувшись, покачивает головой, ведь сам буквально заставил принять её свои лекарства перед самым выходом. Не приняла бы — Юте снова пришлось бы её усыплять на время задания. — Мари поменяла таблетки.       — Откуда ты это знаешь? — даже сквозь его повязку Юта ощущает на себе пронзительный, внимательный взгляд, который требует ответов. Желательно, чтобы от Сатору ничего не скрывали. — У неё прописаны всегда одни и те же.       — Не лукавьте, Годжо-сенсей, вы и сами поняли это, стоило вам увидеть её.       — Да, — нехотя соглашается он, спорить сейчас никто не хотел и он, немного напряжённо, наблюдал за всей ситуацией. — Она стала агрессивнее. Думаешь, это опасно?       — Всё возможно, — неопределённо говорит парень, а на языке вертеться «да». — Это всё зависит от самой Мари и её настроения, а оно меняется слишком часто, поэтому приходится уповать на удачу.       — Собственно, как и всегда.              Мари всегда была агрессивной, сколько Юта знал Симидзу — а знал он её уже года два, наверное. Каким образом она попала в их школу магии — он и сам не понял, просто один раз Годжо представил недовольную девушку своим ученикам. Выглядела так, словно делала им одолжение, вступая в эту школу. Помнится, Мари даже с Зенин поцапалась в самый первый день.       За несколько месяцев он привязался к ней настолько, что ходить на задания, тренироваться и просто отдыхать вместе было уже чем-то обыденным, но таким чертовски необходимым, что он сам не понял, как это зашло так далеко. Все удивлялись какие крепкие нервы у Юты, ведь нельзя спокойно относится к тому, кто без конца язвит и пытался задеть тебя всеми возможными способами. Некоторые даже думали, что Оккоцу моральный мазохист и ему всё это нравится — дурацкая ухмылка не покидала его лица, когда тот смотрел на злую Мари. Годжо даже поговорил поэтому поводу с парнем, но тот был непреклонен — он всё равно будет продолжать общаться с Симидзу, каких бы нервов ему это не стоило.       Мари же считала Юту самым нормальным из всех находящих рядом и только его могла терпеть рядом с собой. Да и вывести его из себя было не так уж просто.              — Мари, — девушка моментально отрывается от диалога с Маки, и недоумённо смотрит на Оккоцу, даже с лёгкой злобой, но она тут же пропадает из её взгляда, оставляя немой вопрос, — нам надо идти.       — Закончим на этом, неженка, — Симидзу наслаждается каждой эмоцией своей дрожащей «подруги», и может только усмехнуться.       — Сучка! — громкий вскрик потонул в оглушительном, слегка безумном, смехе Мари.       

      ***

             Мари промолчала бóльшую часть их дороги. Парня это изрядно удивило: обычно, если они отправляют на задание вместе и им говорят выдвигаться немедленно, то с её уст сыплются одни проклятия в сторону всех людей этого мира, даже в его сторону. Наверное, с Маки они спорили слишком долго — Оккоцу пришёл уже под конец разговора — и из-за этого «выдохлась», либо же сейчас она хотела молчать. Как бы Юта не хотел, Мари до конца ему не понять.              — Кто у нас? — нехотя протягивает девушка, доставая свою катану из ножен, как только завидела здание, в котором им будет необходимо сегодня работать. Выглядело слишком потрёпанным, практически разрушенным. — Если нас опять послали вдвоём на проклятие первого ранга, я не постесняюсь матерится при стариках.       — Ты и так не стесняешься и материшься при них, — Юта измучено вздыхает, смотря на восьмиэтажное здание. — Насколько я помню, в задании написано про одно проклятие особого ранга, но есть подозрения, что их два, поэтому нас отправили вдвоём.       — А если их там десять? — чётки на руках Мари забились, и Симидзу задумчиво прислушалась к своим чувствам, отдавая власть над телом своей второй сущности. Нужно было точно знать, сколько их и где они расположены. — Их два. Один на третьем этаже, второй на крыше, но только что зашёл на восьмой этаж, скорее всего, используют расширение территории.              Юта внимательно слушает её, а после смотрит в глаза, которые из аметистового оттенка плавно перетекали в янтарный, голубой и снова возвращались в свой привычный цвет. Такое иногда бывало, но не так часто, по крайней мере, до голубого цвета не доходило.              — Я скину SMS Годжо-сенсею, их может быть больше, я не могу ответить.       — Хорошо, — он кивает, пока девушка старательно набирает лишь одно короткое сообщение и не спешит убирать телефон, ожидая ответа. Видимо, Сатору ответил утвердительно, ведь Мари усмехнулась. — Твои таблетки у меня, будешь сейчас принимать?       — Нет, — прекрасно знает, что через полчаса действие таблеток прекратиться, и её будет не остановить. Хорошо, что барьер на этом здание крепкий — Мари бы выбралась из него. — Когда закончим, тогда затолкаешь в меня их — терпеть не могу принимать эти колёса.       — Но по-другому никак, тебе назначено их пить.       — Говоришь всем известную истину, — девушка усмехается противно, недовольно смотря на парня. — Я скоро лягу в больницу, хочу очиститься от этого.       — Но…       — Пока я жива, надо хотя б попробовать, понимаешь? Провести целую жизнь на разных таблетках — такое себе развлечение, особенно, когда не может с них слезть. В моём организме столько химии, что хватит на пару бомб разрушительного действия, а от печени скоро останется только слово.       — Я всё равно поддержу тебя, просто помни об этом.              Его рука, в некой поддержке, опускается на её плечо, Мари даже не вздрогнула, лишь смотрела на здание, подбрасывая в руке катану. Она чувствует, что что-то может пойти не так, но свои подозрения озвучит не спешит. Катана с чёрным лезвием опасливо поблёскивала в солнечном свете. Симидзу на это ничего не ответила, но где-то на стенке черепной коробке у Мари точно высочено — Юте можно доверить свою жизнь, в любом случае.              — Я вижу, вы зря времени не теряете, голубки.              Годжо появляется тут как тут, заставив девушку раздражённо закатить глаза. Сатору, как обычно, улыбается, но девушка знает, что мужчина как никогда серьёзен. Он сам вглядывается в здание, и слегка ведёт плечами назад.              — Ситуация плохая, — проговаривает он и широкая улыбка расползается на его лице. — Пора нам расчистить этот смрад.              

***

             Очередное проклятие низкого ранга падает к её ногам, даже не успев достать до девушки. В ней сидит проклятие, от которого так просто не избавиться. Оно состоит из многочисленных призраков её прошлого — такого тёмного, склизкого и жуткого, что сама Мари вспоминает о нём с дрожью. Симидзу может их материализовать, и они будут сражаться за неё — чем-то похоже на проклятую технику Мегуми, но немого кровожадней. А вторая личность, или как называет её Мари, Мара, являлась только тогда, когда начинался последний этап ломки — это происходило очень редко. И ещё реже, когда сама девушка вызывала свою вторую личность.              «Как же много этих сошек, где крупные твари?»       Симидзу досталось два верхних этажа и крыша, под ней шёл Юта, а в самом низу находился Годжо, который захватил ещё и подвала. Магичка не ошиблась — использовалось расширение территории, только оно было смешанным.              Под ней что-то начало рокотать, и Мари отскочила за секунду до того, как огромные зубы проклятия откусило бы ей стопы ног. Она приземляется мягко, поправляя свои пепельные волосы и может лишь усмехнуться, пока огромная махина вползала из пола. Проклятие особого ранга — это девушка могла точно его уничтожить.              — Знаешь, подглядывать под юбку девушки нехорошо, это считается очень нетактичным, учитывая, что я тебя, ко всему прочему, ненавижу и сейчас убью, но, ладно, — пальцы складываются в причудливую печать, а воздух изо рта моментально стал холодным. Это случилось не из-за техники девушки, значит, поблизости второе проклятие, что её не очень радовало — ей не справится сразу с двумя. — Я не хотела этого делать. Уровень боли — четыре, смерть, Мара.       

      ***

             — Мари там одна с двумя проклятиями, — Юта бежит вверх по лестничному пролёту и Годжо движется за ним.       — Их было три.              Голова одного из проклятий прикатывает прямо к их ногам, заставляя остановится на пару секунд и оценить ситуацию. Мари сейчас была Марой и старалась отвязаться от мелких сошек, и так же избавиться от главного проклятия. Вены на руках начинают постепенно чернеть, что означает, что совсем скоро управлять Марой станет невозможным, но девушка наносит удар за ударом своим оружием. Годжо тут же подоспевает, но его и Юту огораживают от неё другие проклятия.              — Как же вы меня бесите, — искренне проговаривает Сатору. — Техника бесконечности: красный.              Мари сдерживает, чтобы не рыкнуть — техника Годжо нечаянно задела её, но девушка стерпела. Главное, чтобы Мара не переняла бразду правления над телом магички полностью. Она чувствует удар по своему затылку и сразу же отключается.       

      ***

             Симидзу просыпается в чьих-то крепких объятиях, но может лишь прижаться ближе к этому теплу, ведь прекрасно знает, кто её сейчас бережно сжимает в своих объятиях, выводя причудливые узоры на её спине. Голова слегка побаливает, но девушка на это лишь хмурится, а рука тянется через парня.              — Ты меня вырубил?       — Оставались считанные секунды, прежде чем ты окончательно превратишься, — проговаривает Оккоцу, едва улыбаясь и протягивает Симидзу воду, которую девушка пыталась найти. — Не мог же я позволить этому случится.       — Спасибо, Юта.              Лёгкая, измученная улыбка появляется на её устах, но губы Оккоцу тут же забирают её. Мягко, нежно, с долей просьбы, парень аккуратно прикасается к устам, аккуратно сминает их. Мари действует грубовато, зарываясь пальцами в его волосы и оттягивает их. Слишком много времени прошло с того момента, когда они в последний оставались наедине. Казалось, что девушка чуть ли не мурлычет от его нежности, что заставляет плавится внутри сердце.              — Спи, проклятие моё.