Мы набросаем свою историю

      Касуми хочется защиты. Обыкновенной поддержки и понимания. Хочет, чтобы рядом стоял человек, который смог бы защитить её от всей вселенной, от самой себя. Рядом необходима не подушка, пропитанная мужскими духами — возможно, это может показаться смешным, но становиться легче, когда слёзы начинают течь слишком обильно, — в крепкое плечо. Сильное, крепкое, мужское плечо.              Касуми хочется любви. Хочет влюбиться до потери пульса, чтобы до боли в сердце из-за разлуки. Чтобы душа болела по человеку, а не по его отсутствию. Хотелось взять за воротник футболки или рубашки — не важно за что, просто хотелось притянуть к себе — и поцеловать. Нежно, неумело, но настолько отчаянно, что слеза невольно скатиться к их губам — слишком долго ждала этот чёртов поцелуй.              Годжо хочет коснуться души Касуми. Невесомо, немного нагло, но проникнуть ей под кожу, синтезировать с кровеносными сосудами и отыскать прямой путь к сердцу. Он жаждет обладать ей. Специально просит Мей Мей найти всю известную информацию на Касуми Кояму, но отдать только тогда, когда Сатору будет уверен, что синхронизировался с этой девушкой полностью. Да, это стоит дорого, но Касуми стоит гораздо дороже.              Мей Мей с интересом наблюдает за всем этим. Впервые видит, чтобы Сатору был чертовски увлечён девушкой.              Годжо хочет целовать её губы бесконечное количество раз. Они уже опухли из-за обильных поцелуев, а кости, кажется, треснут в этих сильных объятиях. Сатору тактильный человек, он не может без прикосновений. Позволяет покинуть свой железный кокон, чтобы Касуми немного успокоилась, но всё равно проводит своими тонкими, музыкальными пальцами по покрасневшей щеке.              Выглядит мило. И чертовски обвораживающее.              Фиалковые глаза со множеством крапинок вглядываются в небесно-голубые очи, стараясь найти в его взгляде хоть каплю лжи. Не может всё так пойти прекрасно? Касуми понимает, что по Сатору плачет театр, требуя пойти на ближайшие пробы — Годжо прошёл бы их блестяще. Хочется разглядеть что-то кроме этой влюблённости и уважения, что она видит в этих прекрасных глазах.              Годжо не соврал ей. Он всегда говорит правду Кояме.              Только о своих чувствах сам долго не догадывался. Юджи прознал про всё первым — о чувствах обоих, — но упорно молчал, думая, что учитель в курсе своей зарождавшейся симпатии к столь хрупкой, но сильной девушке, которая улыбалась ярче, чем солнце. Юноша с трепетом ждал, когда Сатору пригласит Касуми на свидание. Такое ощущение, что мужчина специально медлил, хотя за ним обычно такое не замечалось.              — А когда вы с Коямой-сан пойдёте на свидание?       — Какое свидание, Юджи?       — Вам же нравится Кояма-сан, почему бы вам не пригласить её на свидание? Узнаете друг друга и все дела, кажется, что всё взаимно.              Сатору впервые понял, что упустил что-то такое важное впервые, за всю свою жизнь. Он ведь действительно относился к ней по-другому, старался рассмешить и увидеть улыбку на её губах. И чёртов блеск в глазах. Такой сильный блеск в глазах, что Годжо порой теряется в глазах Коямы. Он даже сам становится немного серьёзнее с ней, но одновременно ведёт себя слишком по-детски.              Неосознанной жмётся к нему, хочет восполнить всё то тепло, которое никогда не получала в отношениях. Хочется раствориться полностью в этом человеке — Касуми была бы в полной безопасности в его теле. Почему-то она полностью уверена в этом.              Она полностью доверяет Годжо Сатору.              — Ты уже засыпаешь, Касуми.              Он крепко обнимает её со спины, накручивая локон на свой палец. Сатору довольно жмурится, когда Кояма едва вздрагивает из-за его хрипловатого голоса. Не отвлекается, старается дальше писать отчёты, чтобы старейшины не могли докопаться до неё — делают они это с превеликим удовольствием, как заметила Кояма. Годжо хочет всполошить весь Совет, лишь бы Касуми могла немного отдохнуть, но девушка не позволяет.              — Мне осталось немного, потерпи.              Годжо не умеет терпеть, по крайней мере рядом с такой обворожительной и милой девушкой — лучшая из всех женских особей, с которыми он был когда-то знаком. Он как кот — постоянно требует ласки и внимания, чтобы её руки были зарыты в его волосы и перебирали их. Хочет, чтобы Кояма лежала на его груди и уже мирно засыпала — слишком сильно устаёт.              Губы у Сатору нежные, но холодные, с мелкими трещинами на них. Они опускаются на её шею, оставляя едва влажные следы. Очередная провокация со стороны мужчины, чтобы Касуми наконец посмотрела в его глаза. Просто посмотрела на него. Её пальцы погружаются в копну светлых волос, немного приводя причёску в лёгкий беспорядок. Глаза прикрываются. Пальцы у неё волшебные, нежные. Невольно прикрывает глаза, отдавая себя во власть чарующих ладоней.              — Такое ощущение, что у меня не парень, а большой домашний и наглый кот.       — Этот кот очень любит тебя. И дорожит тобой.              Ручка глухо ударяется об стол и возникает лишь небольшой шелест листов — закончила. Годжо падает с ней на кровать, закрывая в плотный кокон. Очень уютно, блаженно и безопасно. Сатору оставляет множество поцелуев на её лице, шее, волосах. Уделяет особое внимание губам — они снова будут припухшими. Небольшие крупицы минут, которые они могут позволить уделить своим отношениям. Сатору могут позвонить, отправить опять за тридевять земель, чтобы убить какое-то пустяковое проклятие. Касуми занята отчётами, обучает подростков и параллельно ходит на учёбу.              Им, бывает, не хватает друг друга.              Касуми не особо часто болеет. Но если такое случается, то болеет крайне тяжело. Температура под сорок, лихорадка, кашель, насморк, слабость во всём теле, бред — небольшой список того, что присутствует у Коямы во время болезни. Годжо бросает свои дела моментально, берёт внеплановый отпуск и лечит свою возлюбленную. Та покрывает его проклятиями, говоря, что тот тоже заболеет, но Сатору непробиваем.              — Поскорей бы ты поправилась, — шёпот слетает с губ, пока его пальцы поправляют подушку. — Хочу поцеловать тебя и сильно обнять, принцесса, — Кояма хмурится во сне, льнёт к его руке и только тогда улыбается. — Я же волнуюсь за тебя.              Общими стараниями Касуми на ногах была буквально через неделю, правда Годжо заболел сам — так случалось каждый раз, когда Сатору находился у её постели круглыми сутками и спал на кресле, которое сам перетащил из гостиной. Не хотел мешать Кояме, да и считал, что так будет лучше. Мужчина часто капризничает, вредничает и рвётся на работу, но Касуми сразу дала понять, что сбежать так просто от неё он не сможет. По крайней мере, пока не вылечиться.              — Если не выпьешь микстуру, то никаких поцелуев ещё неделю после выздоровления.       — Ты жестока, понимаешь?              Она лишь улыбается, смотря на то, как лицо Сатору перекашивается из-за горькой микстуры. Мужчина в такие моменты напоминал большого и капризного ребёнка, о котором хотелось заботиться чуть ли не круглосуточно.              Касуми даже не понимает, почему такое трепетное, порой раздражающее чувство, возникает благодаря этому неугомонному мужчине. Хочется улыбаться. Чертовски много и слишком широко, что скулы сводит. Улыбалась так, что оставляла на душе Годжо яркий след. Внутри светило всё ярче с каждой встречей.              — Ты на цены совсем не смотришь? — в его руках коробка с колье с аметистом, камни красиво переливаются в лучах солнца, заставляя затаить дыхание.       — Ты стоишь гораздо дороже. Даже дороже, чем моя жизнь.              Дарит подарки, тепло, любовь, самого себя. Годжо мог бы с лёгкостью приклонить мир к ногам Коямы, либо же пожертвовать всей вселенной для спасения возлюбленной. Он не собирался просто так отступать от своих намерений. Так много воспоминаний, которые забыть будет очень трудно — почему-то Касуми накрепко засела в его сердце. Он давно не испытывал такие обжигающие, сносящие голову, чувства. Давно не испытывал дикий трепет перед тем, как заняться любовью с кем-то.              Разве, один человек может поменять всё в жизни другого, только аккуратно постучавшись в его душу и сердце?              Касуми уже тихо посапывает в его объятиях, только сам Сатору не хочет засыпать, хотя вторые сутки был на ногах. Пальцы подрагивают, когда касаются её кожи, поглаживая некоторые неровности на неё — рубцы и мелкие царапины. Ресницы хоть и были длинными, но они были едва заметные на глазах девушки. На шее едва заметные шрамы — последствия заданий и знак того, что Кояма ходит в белой рубашке. Всё же, один раз она чуть не захлебнулась в собственной крови, но Годжо успел вовремя переместиться к Сёко.              Он слишком испугался за неё в тот день.              — Я буду охранять твой сон, принцесса.