Мы набросаем свою историю

      Кенто улыбается. Он действительно умеет улыбаться ярко, так живо и прекрасно, что Камелия влюбляется в него заново. Его блондинистые волосы взъерошены из-за сна, домашняя одежда и сонный взгляд с улыбкой. Цубаки не помнит, когда та засыпала и просыпалась так спокойно, как сегодня. Нанами придвигается ближе, оставляя ласковую дорожку поцелуев от шеи к плечу. Нежный, чувственный.              — Вот теперь доброе утро.              И утаскивает Цубаки обратно в свои спасительные объятия. Женщина плачет, смотря на лицо своего дражайшего возлюбленного. Касается знакомого лица, что больше никогда не увидит и надрывно ревёт в голос, чуть ли не воет. Просыпается резко, кричит, ищет Кенто. Но её зовёт ребёнок — проголодался.              Ей сообщили об этом не так давно — всего какой-то чёртов месяц назад. Нанами не поверила сразу, начала дозваниваться до своего мужа — то, что у него могли быть долгие командировки, та привыкла и не била тревогу. Цубаки нервно сжимала подол домашнего платья — удобного, простого. У них же есть ребёнок, у них сын, общая квартира и прекрасные воспоминания. Он же не мог просто умереть. Он обещал перед всем этим, что обязательно придёт, принесёт любимую клубнику для Цубаки и крепко обнимет сына, которому уже исполнился целый год.              — Это не правда.              Шепчет настолько отчаянно, что Годжо перед ней становится тошно. Он единственный, кто был в состоянии рассказать об этой новости. Ноги подкашиваются. Исаму плачет громко, словно понимает, какую новость принёс им в дом Сатору. Сейчас давний знакомый напоминал ворона — вестника смерти. Мужчина аккуратно ловит Цубаки, шепчет что-то успокаивающее, но женщина отталкивает его. В зелёных глаза плещется ужас, дикий и животный страх, даже капля сомнения. Словно Нанами ожидает, что маг скажет, что это всё шутка. Неудачная, странная и идиотская — в его стиле.              — Зачем я только отпустила его руку в тот момент? — шепчет, дрожит, прибита к стенке и медленно спускается по поверхности вниз. — Зачем?! Почему?! Он же обещал!              На Цубаки накатывает потихоньку, волнами и так же отпускает. Сатору успокаивал женщину долго, даже ребёнок не давал ей прежних сил. Словно смысл потеряло всё в один момент. Они же встретились с Кенто случайно, в какой-то пекарне, когда их заказы перепутали — так происходило три раза. Словно сама судьба подталкивала двух одиноких, рассудительных людей вместе. Пыталась провести эксперимент или же знала всё наперёд?              Прошёл месяц с этой новости и три недели и два дня с его похорон. Годжо содрал остатки, которые сумел найти в этом могильнике за пару дней. Было действительно невыносимо стоять напротив чёрного мрамора, и смотреть на всю процессию. Ребёнок, кажется, впервые за всё время, спокойно смотрел на всё происходящее и отводил куда-то в сторону. Словно Кенто до сих пор был где-то с ними, где-то рядом. Но пока он не забыт, пока они живы, будут обязательно жить в их памяти и сердцах. Родители Цубаки предложили переехать к ним на время, и та согласилась. Ребёнком заниматься было сложно в таком состоянии.              Нанами перечитывала его письма, которые тот присылал, рассказывая многое в них, одаривая суженную словами любви, а ещё не родившегося малыша словами ласки и заботы. Кенто ждал их малыша с трепетом, поглаживая живот возлюбленной и что-то тихо шепча сыну. Тот словно слышал его, пинался в животе или же радостно смеялся, когда мужчина возвращался в родной дом. Больно, очень больно.              Женщина прекрасно помнит их свадьбу. Помнила место проведения, количество гостей, какой был торт, что по итогу подарили близкие люди и как прошла брачная ночь и как долго не могли оторваться друг друга.              Цубаки помнит их первый поцелуй, который послужил началом отношений. Это было зимой, после шестого свидания. Кенто провожал Цубаки до дома, обсуждая будние темы или нечто иное — как искусство, музыку, театр или книги. Замялся перед тем, как сильно обнять её и прикоснуться к таким холодным, треснутым губам.              Цубаки помнит, как он впервые подарил ей цветы. Он узнал её адрес на первом свидании. Нанами подарил ей три букета из роз, лилий и пионов — точнее, их привезла доставка. Три пышных букета, где не менее 25 бутонов, кое-как вместились в однокомнатную квартиру. На одном из букетов была бархатная коробочка и записка: «Ты говорила, тебе нужны действия. Поэтому приглашаю завтра на интересную постановку. Напиши мне свой ответ, пожалуйста. Если у тебя есть другие варианты, как провести наше свидание — я согласен выслушать твои предложения. И, напоследок, надень, пожалуйста, этот комплект завтра с тем платьем, про которое рассказывала». И подпись — Нанами Кенто. Цубаки надела красный комплект из кулона с серьгами с таким же платьем на постановку.              Женщина помнит, как Кенто едва не расплакался, когда тому вручили маленький свёрток. Блондинистые волосы, бледная кожа и зелёные глаза. Тот внимательно изучал каждый миллиметр лица родного отца, схватив того за большой палец.              Цубаки помнила многое, и это убивало её. Убивало морально и душевно. Они были близки, были частью друг друга на протяжении пяти лет их отношений. Оба словно дополняли друг друга. От этой мысли становится больнее. Сын, что так похож на Кенто, ярко улыбается, стараясь успокоить маму.              — Исаму, твоя мама такая слабая, — шепчет женщина, вставая на колени перед ребёнком. — Я даже не представлю, как буду рассказывать тебе про твоего папу.       — Папа?              Сердце дрогнуло сильнее. Мама прибежала сразу, стоило услышать громкие всхлипы. Та покачивала свою родную дочь в объятиях, стараясь успокоить.              — Папа!              Исаму ползёт в сторону комода, вытаскивая из вещей совместную фотографию. Сыну тогда исполнилось пять месяцев, и они решили отпраздновать в семейном кругу. Только Исаму понятия не имел, что достал. Словно Кенто где-то был сейчас рядом с их сыном. Цубаки не могла объяснить того, что маленький мальчик смотрит в сторону и кричит: «Папа». Сердце упало в пятки.              — Кенто.              Он рядом. Он всегда будет рядом, пока он нём не забудут.