Мы набросаем свою историю

      — Ты знаешь, как я его ждала?              Она всхлипывает, смотря на своего давнего, лучшего друга — Сатору Годжо. Тот, уронив голову на руки, лишь неоднозначно мотает головой. Ему тоже больно. Настолько больно, что даже вымолвить слово больше не может. Он с трудом понимает многое, внутри бурлят множество эмоций. Алиса с трепетом оглаживает фотографию своего возлюбленного, стоящего с ней в обнимку. Руки трясутся, всё резко всплывает в голове: словно она сама только что умерла. Ей действительно так казалось в эту секунду.              Она помнит, как Сугуру успокаивал её после истерик и панических атак. Помнит, как тот нежно, сильно, прижимал хрупкое тело Алисы к себе и обещал, что та больше не увидит своих родителей. Гето оглаживал лицо девушки, замечая новые кровоподтёки на нём, на руках — на теле их было куда больше. Внутри бурлила кровь от ярости, он был готов снести родной клан девушки сейчас же, в одну секунду. И был способен на это. Никто не смеет обижать его возлюбленную. Но та лишь кричала, чтобы Гето не уходил никуда. Она цеплялась за него, словно тот был спасательным кругом.              И Гето Сугуру действительно стал для неё таковым.              — Каждую секундочку его ждала, знаешь.              Слёзы льются сильнее из глаз, рамка падает к ногам. Алиса вспоминает, как Сугуру аккуратно обрабатывал ей раны после миссии, с укором смотря на свою возлюбленную. Девушка нервно смеялась, ойкала, и влюблённо смотрела на своего мужчину. Он во сто, в тысячи, крат был лучше всех прошлых партнёров. Гето с придыханием наблюдал за тем, как Литтл сначала обрабатывала его раны, после приступая к ранам его лучшего друга. Таким действительно не хотелось делиться.              Она вспоминает, как впервые смогла побывать на катке, даже научилась кататься. Гето фотографировал её на свой телефон — чуть позже, распечатав совместную фотографию. Мужчина придерживал девушку, показывал, как правильно ставить ноги. Литтл громко смеялась, когда Сугуру всё же упал на лёд. Но после лишь возмущённо причитала, когда мужчина решил потащить за собой.              И тогда она призналась себе, что пойдёт за Сугуру даже в Ад.              — Ты знаешь, как я его любила?              Сатору выглядит, как побитая собака, которая не смогла защитить своего хозяина. На это действительно было больно смотреть. Хотя, куда уже больнее? Алиса дрожала, обхватив себя за плечи и утопала в своих чёрных, чёрствых мыслях. Гето бы утешил, поддержал, сказал, что всё будет хорошо. Он справится со всеми их проблемами, с её проблемами. А на следующий день подарил бы любимые цветы. Со своей обворожительной улыбкой.              Она настолько трепетно относилась к нему, что запоминала любую его привлекательную мелочь. Может, только для Литтл эти мелочи были привлекательны, но они были дороги её сердцу. Настолько дороги, что где-то есть отдельная дверца для Сугуру.              Алиса любила крепко прижаться к нему ночью, забравшись на грудь. На миссиях он пропадал долго, его попросту иногда не хватало. Гето ворчал во сне, но обхватив девушку вокруг талии, лишь прижимал к себе. Сугуру находил это действительно милым, забавным — сам частенько про это говорил, чем смущал девушку.              Она любила брать его вещи и надевать, когда они были или дома, или выходили на улицу. Сугуру действительно с трепетом хранил воспоминания взъерошенной девушки с утра, в его растянутой футболке, со слюной, что вытекает изо рта. Или, когда Алиса использовала его толстовки во время обыденной прогулки. Он был жутким собственником. Таким образом всё вокруг кричало: «Это девушка моя, выкусите, ублюдки». Внутри всё трепыхалось от таких мыслей.              Сатору прекрасно помнил, как его друг светился, стоило Алисе позвонить — такие звонки на миссиях были чуть ли не по три раза в день. Девушка принимала вечно весёлого, насмешливого Годжо Сатору, но и прекрасно понимала, что стояло за этой маской. Он видел эту любовь, чувствовал. В какое-то время даже начал завидовать своему верному другу. В квартире было много совместных фотографий, даже были те, на которых он стоял рядом с ними.              Алиса помнит, как ревновала первое время к Сёко. Что-то внутри кричало, требовало, внушало — что это всё, лишь чёртова игра. Сугуру наиграется и потом обязательно найдёт другую. Найдёт более хорошую, более удобную, более красивую, более ненавязчивую. И такие мысли медленно убивали. Гето старался, очень сильно старался убавить свою ревность и помочь своей возлюбленной. Но не всё можно было решить простыми разговорами. Они иногда срывались до крика, до битья дорогой посуды. Мебель летала, их общие фоторамки. Когда всё доходило до критической точки, то обращались к психологу.              — Я же невеста, — плачет Алиса, оставляя на коже кровавые полумесяцы. — Он не могу умереть за пару недель до свадьбы, Сатору. Это неудачная шутка.       — Это не шутка, — громкий шёпот разразил звенящую тишину. — Я бы не стал над таким шутить.              В шкафу лежали свадебные наряды, на её пальчике блестело колечко с небольшим бриллиантом. Сатору должен быть их шафером или свидетелем — так и не решили, кем он будет даже за несколько недель до свадьбы. Годжо осторожно сжимает девушку в своих объятиях, давая поплакать от всей души.              Как же это больно. Сугуру обещал, что его задумка не скажется отрицательно на их жизни. Литтл, лишь успокаивала себя, хоть и сомнения были. Их было слишком много. И зря она не отговорила его от этой горящей идеи.