Верни меня

Музыка к главе:

Kai Engel - Curtains Are Always Drawn

Kai Engel - Aspirato

***

Следующая неделя прошла в ожидании. Мэй, наверное, даже результатов зачисления в университет так не ждала, как этих анализов. Но интуиция или чутьё подсказывали, что должно было случиться что-то, но она пока не знала, что именно. Может, это просто была надежда… Спустя пару дней, когда девушки прогуливались по пляжу, Ёрин спросила Мэй: — А тот мальчишка… Он больше не приходил к тебе в видениях? — Нет. С тех пор, как нашла его тело в больнице… И у него есть имя. Его зовут Чонгук, — ответила она, рассматривая проплывающие вдалеке корабли. — Да… Прости, просто это всё очень странно и жутко. Ёри несмотря на то, что согласилась быть донором, видимо, тогда поддалась моменту — отнеслась к этому всему немного с боязнью. Чонгук пугал её, и в очередной раз, когда Мэй хотела навестить мальчишку, она отказалась, сказав, что слишком жутко разговаривать с человеком, который практически спит беспробудным сном. Но она не могла её винить. Мэй вспомнились слова медсестры и лечащего врача о том, что парень всё слышит и даже реагирует, о чем свидетельствовали показатели на аппарате жизнеобеспечения. И, по их мнению, эти разговоры помогали. По крайней мере, она в это верила.

***

Почти каждый день Мэй приносила в палату цветы и, поставив их в вазу, открывала занавески. Сегодня яркое солнце пробивалось сквозь пышные облака, одаривая кожу солнечными зайчиками и теплом. А мальчишка выглядел всё также. Жуткие трубки, что уродовали его осунувшееся, но красивое лицо, сейчас торчали во все стороны, подавая кислород и другие важные для его организма вещества. Раньше Мэй никогда не думала, что в жизни это выглядит действительно страшно, и, вспоминая об этом, она немного понимала Ёрин. Всё, что показывают в фильмах о том, как пациенты после комы встают бодренькие и свежие и сразу же идут куда-то — полное вранье. Человек, пролежавший в коме, тем более так долго, не то, что не сможет встать и убежать. Он просто грохнется на пол и расшибется, как минимум от падения давления в организме и ослабевших, за всё это время, конечностей. А в худшем случае уедет снова в реанимацию, если повыдергивает из себя все эти ужасные «провода». Вот и Чонгук никуда не собирался убегать. Он просто лежал. Неподвижно, словно камень. И только аппарат ИВЛ, и другие приборы создавали хоть какую-то жизнь в этой звенящей тишине.

***

— Ну, здравствуй, мой таинственный друг, — тихо произнесла Мэй, подходя к софе, стоящей у стены прямо напротив кровати мальчишки, а её слова эхом разнеслись по помещению, отскакивая от стен. Присев на край и немного помедлив, она начала говорить о том, что ей удалось повидать в Пусане за это время: — Сегодня мы были на канатной дороге Сонгдо, а после проехались до деревни Камчхон... Там невероятно. Хотя, что я говорю, ты-то, наверное, весь Пусан обошёл, — рассказывала девушка, всё еще не отошедшая от впечатлений о домиках, раскрашенных во всевозможные цвета. За пару дней до этого она рассказывала, как прилетела сюда... Потом, как познакомилась с Ёрин. — Ёри, она шебутная и милая, очень дружелюбная и поддержит в любую минуту, — Мэй прикрыла глаза и улыбнулась, вспоминая подругу, — она бы точно тебе понравилась, клянусь. И за эту бесконечно тянущуюся неделю девушка рассказала Чонгуку, почти всю свою свою жизнь. Про аварию и кому, про то, как захотела поехать сперва учиться в страну «утренней свежести», а потом остаться тут навсегда. А Чонгук… Он по-прежнему был самым лучшим безмолвным слушателем. — Сегодня мы поедем снова на берег, туда, где мы встретились с тобой в моих видениях, — заговорила Мэй. — Почему же ты больше не приходишь, Чонгук-и? Но её вопрос так и остался без ответа. От бесконечного монолога Мэй отвлекла медсестра, которая сперва постучалась, а потом вошла в палату. — Мисс, вас хотел видеть доктор Чан. У него есть какие-то новости, — пробормотала она, а девушка поспешила покинуть палату и направилась к заведующему. Аккуратно постучав раза три или четыре в массивную деревянную дверь и услышав «войдите», Мэй проследовала в помещение и села на стул напротив мистера Чана, потирая ладони о свои колени из-за чрезмерного волнения. — Мисс Вонг, у меня для Вас две новости. И, как мне кажется, одна лучше другой. Мэй молчала, сглатывая накопившееся напряжение в виде кома в горле, и внимательно смотрела в упор на доктора. — Что ж, пожалуй, начну с хорошей. Мы сможем помочь мальчику, — начал он. — Биологический материал мисс Ким, вашей подруги, подходит мистеру Чону. Мы можем провести операцию, и когда он пойдёт на поправку, шансы выйти из комы будут очень велики. Вторая новость… Я даже не знаю, как сказать. Мы сделали тест ДНК, так как нам показалось совпадение материала слишком высоким, и мисс Ким является его единокровной сестрой. Понимаю, для Вас это, наверное, шок, но это скорее отличная новость. Парень теперь не будет один, у него будут те, кто о нём позаботится. Мэй замерла, пытаясь уместить в голове полученную информацию, и не отвечала около пары минут, приглушенно слыша, как мистер Чан её зовет. — Мисс Вонг, Вы меня слышите? — Да-да, простите. Я просто немного шокирована, а вы уже сообщили мистеру Киму? — Нет, результаты пришли только сейчас, а так как вы были в больнице, я хотел сперва сообщить вам. Я думаю, их отец не так остро воспримет эту информацию, а вот мисс Ким… Вам, наверное, стоит поговорить с ней. — Спасибо вам, доктор. — Скорее это я должен благодарить вас. Своей настойчивостью вы спасли этому парню жизнь. Даже родные и друзья очень редко приходят к таким пациентам. Я работаю здесь уже очень много лет и встречаю такое впервые. Вы же его не знаете, я прав? — Да… — тихо пробормотала Мэй. — Я соврала, что знаю его. Мне очень сложно объяснить, как он связан со мной… Но я должна была ему помочь. — Что ж, всё хорошо, что хорошо заканчивается, — добавил мистер Чан и ярко улыбнулся. — Надеюсь, он скоро поправится, и операция пройдет успешно, уж я постараюсь. — Спасибо вам еще раз, — бросила Мэй и стремглав рванула в палату к парню. Когда она зашла, медсестры уже не было. Видимо, та провела все нужные манипуляции и пошла к другим пациентам. — Чонгук-и, кажется, у нас получилось, — прошептала девушка, в душе надеясь, что мальчишка скоро очнётся. И не просто очнётся, он больше не будет один.

***

Выйдя из больницы, Мэй сразу же набрала Ёри, сказав, что будешь ждать её на берегу Хёнде. На удивление, она добралась туда первой, и её уже встречал розовый закат, медленно растворяющийся в водной глади. Мэй бродила вдоль берега и раздумывала, как помягче сказать подруге об этой новости. Размышляя о том, как бы она сама отреагировала на такое известие, Мэй невольно поежилась. Хотя для неё это не стало бы таким ударом. Мэй всегда мечтала, чтобы у неё был брат или сестра. Да и Ёри как-то обмолвилась о том, что жалеет, что она единственный ребёнок в семье. Но жалеть — это одно, а когда на твою голову сваливается такое знание... Да и ситуация не самая простая, сложно предугадать. — Онни, давно ждёшь? — радостно спросила Ёрин, подбегая к подруге. В руках она держала две палочки сахарной ваты, и дойдя до подруги, протянула одну ей. — Да нет. Минут десять, не больше. Мэй не знала, как сказать ей о Чонгуке, поэтому решила прощупать почву и узнать, что она вообще думает о внезапно появившихся родственниках. — Слушай, Ёри. А если бы ты сейчас узнала, что у тебя есть брат или сестра, как бы ты отреагировала? — аккуратно спросила она, боясь всем своим видом выдать эту тайну. — Я не знаю. А что? — протараторила она. — На самом деле не знаю... Я тебе уже говорила, что жалею о том, что у меня нет сестрёнки или брата. Но если бы на меня внезапно свалилась такая новость… Думаю, я была бы в шоке, как минимум. А вдруг он или она окажется сущим дьяволом во плоти и будет портить мне жизнь? Ведь такое часто бывает во всех дорамах и аниме. Мэй решила, что подруга не восприняла её вопрос всерьез, и немного расслабилась от того, что Ёри ничего не поняла по её лицу. Но в следующую минуту у подруги зазвонил телефон, и по её немому вопросу было понятно, что это был, скорее всего, отец, и ему уже звонил доктор Чан. — Звонил отец, сказал прийти домой. Он хочет что-то мне рассказать, и, кажется, он был слишком серьезен и подавлен, — голос Ёрин вмиг погрустнел, а подруга немного пожалела, что не сказала ей о Чонгуке первой.

***

— Пап, мам, мы дома... — позвала родителей Ёри, когда девушки вернулись с пляжа. — Солнышко, папа хочет с тобой поговорить, и он очень надеется, что ты не будешь на него сердиться. Судя по виду Ёри и её испуганным глазам, она уже, наверное, подумала про развод родителей или еще хуже, какую-нибудь смертельную болезнь. Мэй решила подождать её, перебирая книги на полке в комнате подруги. Вспомнив про своих родителей, она задумалась. А как бы её мама отнеслась к тому, что у её мужа есть внебрачный сын? Зная её, Мэй подумала, что, скорее всего, они бы разругались, а, может быть, и нет. Её размышления прервала Ёрин, которая, как ураган, влетела в комнату и упала на постель, плача и закрывая голову руками. Мэй подошла к ней и, присев рядом на кровать, аккуратно погладила её по спине. — Ёри… Что сказал папа? — Тот мальчик, — всхлипывала она, — Чонгук… К которому ты ходишь. Он… Он мой брат, онни. — И что тебя так расстроило? — Почему ты не сказала мне на берегу? Ты же знала… — продолжала плакать она. — Прости, я не хотела тебя расстраивать. Я узнала ещё в больнице… Ёри, мы можем ему помочь. Твой брат будет здоров, Ёри… Ты же всегда мечтала, чтобы у тебя был братик или сестричка, — Мэй продолжала гладить подругу, а та только периодически тихо всхлипывала, — почему ты всё еще плачешь? — Онни, я ужасная сестра… Я даже не пришла к нему ни разу, — снова зашлась в рыданиях Ёрин. — Но ты же не знала, — ответила Мэй, всё еще успокаивая девушку. — Я должна была почувствовать… Должна была. Она прилегла к Ёри на кровать, и девушки пролежали так ещё около получаса, пока подруга совсем не успокоилась. Мэй продолжала гладить её по голове, пока Ёрин лежала у неё на груди и вздыхала. — А вдруг я ему не понравлюсь? Вдруг он не хочет, чтобы у него была сестра, — спросила она. — Обязательно понравишься, я много рассказывала о тебе. Ты не можешь ему не понравиться, ты же такая милая и заводная. Я и сама не прочь, чтобы ты была моей сестрой, — приговаривала Мэй, улыбаясь. — Ты правда веришь, что он слышит тебя? — спросила Ёрин, а её голос подрагивал после рыданий. — Да, Ёри. По крайней мере, доктор Чан говорит, что это так, и я верю ему. — Онни, а почему ты решила помочь ему? — Не знаю... Можешь назвать это внутренним чутьём. Все разы, когда я видела его, он был как-то отстранён от всего, словно его ничего не заботило. Но тогда, после аварии, он выглядел слишком обеспокоенно, будто это последний раз, когда он может поговорить со мной, — ответила Мэй, а Ёрин уже начала слегка посапывать, пока окончательно не уснула.

***

На следующий день подруги отправились в больницу, чтобы подписать нужные документы и сделать процедуру по пересадке. Ёрин была настроена решительно, а мистер Ким выглядел как-то слишком подавленно и расстроено. Оно и понятно из-за чего. Утром, уже успокоившись, Ёри рассказала о том, что сказал ей отец о матери Чонгука. Они встречались тайно. Она была его первой школьной любовью, но, к сожалению, не нравилась его родителям, поэтому они расстались. И отец очень винил себя, что не стал дальше следить за её жизнью и не узнал, что у него есть сын. И мистер Ким бы очень хотел спросить о том, почему она не сказала, что беременна, но, к сожалению, было уже слишком поздно. Забор прошел успешно, и Ёри оставили в больнице отдыхать на одну ночь. Всю следующую неделю они с Ёрин провели в больнице возле парня. Чонгук так и не приходил в себя, хотя доктор Чан сказал, что он пошёл на поправку и восстановление идёт хорошо. Но Чон всё еще был в коме и даже не собирался из неё выходить. Показатели иммунитета росли вверх, организм приходил в себя, но мальчишка всё еще спал и, кажется, решил проспать целую вечность.

***

— Чонгук-и, почему же ты не просыпаешься? Доктор Чан говорит, что тебе становится лучше, — прошептала Мэй, когда они в очередной раз пришли проведать мальчишку. Каникулы стремительно заканчивались, и если Ёри дали на две недели отгул по семейным обстоятельствам, то Мэй, к сожалению, нет. А через пару дней ей пора было возвращаться в Сеул. Чонгук так и не вышел из комы до её отъезда, но Ёрин клятвенно пообещала навещать его каждый день и писать подруге вечерами, рассказывая всё, что говорил доктор, и сообщить тут же, если вдруг парень придёт в себя. И Мэй ждала её звонка каждый день, уже на протяжении почти месяца. Но Чонгук так и не очнулся.