Две недели

Солнце уже клонилось к закату, озаряя небо оранжевым пламенем, когда, наконец, Агриппина завершила свою работу в огороде, собрав урожай и прополов грядки. Увы, юная девушка проводила свои дни среди бесконечных кустов помидоров и рядов малины, ибо матушка не могла одна справляться с хозяйством в виде небольшого садика, двух коров да трех кур. А Груне так хотелось парить в танце на дискотеке в соседнем селе, гулять с местными парнями, бегать на свидания, любить... А какая любовь в Александровке? Даже до того, как начался всеобщий призыв на фронт, деревня не пестрила большим количеством молодых людей, а сейчас только и остался что Васька убогий да Колька контуженный, и тот женат. "Тьфу" - плюнула Груша, - "Осточертело!". В серых буднях Агриппины было лишь единственное развлечение. Вечером девушка сбегала в лес, дабы развеяться, вдохнуть чистого воздуха и побыть наедине с природой. И этот день не стал исключением. Быстрым шагом Груша направилась к реке, расположенной на окраине села, а уже за рекою и начинались бескрайнее белорусские леса. Проходя по улицам Александровки, девушка заметила множество нацистов, занятых кто чем. Одни активно беседовали на родном языке, другие играли на гармони и распевали песни, а третьи попросту ужинали. Вскоре на горизонте показался небольшой водоем, называемый рекой-Александровкой. Агриппина опустила голову в воду, дабы смыть сажу. Когда лицо девушки приобрело былую бледность, и она направилась к деревянному мосту, соединяющему село с обширным полем, усыпанным стогами сена. По обыкновению в столь позднее время, поле пустовало, так как деревенские мужики оправлялись домой после долгого трудового дня на сборе хлебного урожая или сенокосе. Но почему-то, ступая по пожелтевшей траве, Груня услышала тихий свист, чем дальше шла девушка, тем громче становился звук. Наконец, Агриппина заметила мужскую фигуру, облокотившуюся на стог сена. Подойдя ближе, девушка уже отчетливо видела молодого немецкого солдата с улыбкой, застывшей на лице. На вид парню было не больше двадцати пяти, на подбородке еще не виднелись следы щетины, а серые глаза горели задорным огоньком. Светлые волосы небрежно торчали из-под фуражки, а изо рта свисала соломинка. Этот немец не был красив, но его улыбка, обнажающая белоснежные зубы, завораживала, в лице читалась искренность и по-детски наивная радость. Груша никак не могла понять, почему этот солдат такой счастливый, наслаждающийся прохладным вечером. Девушке так хотелось узнать, зачем он пришел сюда, в чем парень видит очарование здешних мест, почему с таким удивлением наблюдает за обыкновенным закатом? Но, увы, даже если бы Груня решилась подойти к столь странному нацисту, все равно, он бы лишь удивленно посмотрел на нее, пробормотав что-то на немецком. Ведь откуда этому немцу знать русский язык? Странно, но Агриппина не стремилась идти дальше, к лесу. Она, словно околдованная, наблюдала за парнем из своего укрытия. А тот все не замечал ее, мирно глядя в небо и думая о чем-то, неведомом Груне. Через некоторое время у девушки затекла нога, и, когда неосторожно повернулась, то стог угрожающе затрещал. "Пиши пропало" - подумала Груша, - "Заметит". И Агриппина решила совершить попытку бега, дабы избежать разговора с немцем. Она бежала, что есть мочи, обернувшись только один раз и увидев предмет своей слежки, заливающегося звонким смехом и смотрящего ей вслед. "И смеется еще, дурак" - зло прошептала девушка, уже достигшая узкого моста, ведущего обратно в Александровку. Глупо все-таки вышло, ибо Груня выставила себя трусихой перед этим немцем. "Нашла кого испугаться, фашиста, да их же в деревни пруд пруди!" - все рассуждала Агриппина, размышляя о своем поступке. Ее действительно чем-то зацепил улыбчивый парень, засел глубоко, а Груша взяла и убежала. По возвращению домой девушка устало упала на кровать. Ей так хотелось попросту закрыть глаза и уснуть, но мысли о его серых глазах и прекрасной улыбке не давали Груне погрузиться в мир сновидений. "Не влюбилась ли ты часом, Грушка?" - вслух проговаривала девушка, - "А может и влюбилась, вам какое дело?" - отвечала она сама себе и смеялась. Новое чувство обуяло ее, затуманив рассудок. Агриппина будто бы сошла с ума. Но это сумасшествие не огорчало ее, отнюдь, Груша была счастлива как никогда, твердо решив для себя обязательно придти к тому самому стогу завтра. *** С утра пораньше Агриппина как всегда помогала Иванне с готовкой для населяющих дом нацистов. Светлану Ивановну крайне удивило столь веселое расположение духа дочери, и она обеспокоенно спросила: - А не заболела ли ты часом, Груня? Мы вообще-то все еще в оккупации под немцами живем. Это только отец твой им верит, который все мозги пропил. - Мама, ну, почему у меня просто не может быть хорошего настроения? Да и хватит папку грязью поливать, - с этими словами Груша отправилась в светлицу завтракать. За столом же восседали Отто, Рихард и их командир Вольф, все трое хором поздоровались с девушкой, на что она ответила заученным: "Guten morgen". Во время трапезы Рихард так и пожирал глазами нашу героиню, но та и не подавала виду, что замечает его взгляды. Покинув хату, Агриппина заметила, как настойчивый поклонник в лице Рихарда проследовал за ней во двор. На него тут же залаяла дворняга, которую Виталий Петрович подобрал с недели назад. - Жучка! Жучка! - закричала Груша, отгоняя собаку, - Успокойся, свой! - а немец все продолжал смотреть и улыбаться девушке. Когда Груня все-таки привязала Жучку к цепи, нацист подошел к ней вплотную. Агриппина попятилась назад, но уперлась в фасад дома и оказалась прижатой мужчиной к стене. - Wissen die, Ich mag dich, russisch*, - начал он, - Magst du mich? Ich bin gut*. - Отпустите меня, пожалуйста, - прошептала девушка, с мольбою посмотрев в карие глаза немца. А он будто бы понял ее, отойдя на пар шагов назад и, как ни в чем не бывало, отправившись обратно в дом. Почему-то Рихард был до боли противен Груне, особенно после встречи с незнакомцем в поле. И девушку пугали его ухаживания, так, что она твердо приняла решения избегать нациста всеми возможными способами. День не заладился с самого начала, то дерзкий ухажер пристанет, то корова Зорька даст слишком мало молока. "Этого хватит только на папку с мамкой" - с грустью подумала Груша, посмотрев в полупустое ведро. Да и еще и два яйца разбились, пока Груня несла их к столу. Лишь к полудню, без особого успеха завершив дела, Агриппина побежала к полю, предвкушая заветную встречу. Девушка была твердо уверена, что встретит вчерашнего немца. И не ошиблась. Он вновь отдыхал, уютно устроившись на стоге сена. Молодой человек тут же повернул голову, заметив вдали Груню. Но девушка даже не кинула и короткого взгляда в сторону немца, весело размахивая корзинкой для грибов, будто бы не замечая вовсе. "Пусть, вчера опозорилась, а сегодня он поймет, что я не лыком сшита" - решила она. Пройдясь по лесу и положив пару грибов в плетеную корзину, Груша побрела обратно к полю. А фриц будто бы поджидал ее, усевшись на самой окраине широкого луга. На этот раз Агриппина все же удосужилась взглянуть на немца, и их взгляды встретились, отчего щеки девушки покрылись румянцем, но она не подавала и виду. Минуя пару метров, Груня села у пышного стога, перебирая собранные грибы. Тем временем к ней подошел немец и опустился рядом, будто бы не осознавал присутствия Груши, ища что-то в небосводе, наполненном легкими кудрявыми облаками. Внезапно парень обернулся и протянул руку Агриппине. - Петер, - произнес он. - Агриппина, - ответила девушка и пожала его теплую ладонь. Груша мечтала, чтобы этот прекрасный момент слияния рук длился бесконечно, но Петер опустил руку обратно в карман. - Sprechen sie deutsch?* - спросил молодой человек, Агриппина замотала головой. Несколько минут собеседники сидели молча, пока Груня не начала собираться домой. - Wohin du weggehst?* - задал вопрос озадаченный немец. - Домой я, домой ухожу. Auf wiedersehen, Петер, - Груша поднялась с земли и зашагала в сторону деревни. - Агриппина, Агриппина! - закричал солдат, девушка обернулась и вернулась обратно, а Петер уже что-то рисовал ручкой на обрывке бумаги. Это были часы, показывающие шесть вечера. Немец указал пальцем на стог сена. Груня сразу догадалась, что парень назначает ей встречу на этом же месте, и послушно закивала, за что была награждена теплой улыбкой. Агриппина шла домой. Нет, нет. Она летела! Окрыленная предстоящим свиданием! * Прим. (нем.) - Я тебе нравлюсь? Я же хороший. Прим. (нем.) - Ты говоришь по немецки? Прим. (нем.) - Куда ты уходишь?