Глава первая
1 апреля 2021 г., 13:00
Мне очень жаль Дьявола и его верных сподвижников, таких как наш добрый Ле Шиффр. Для Дьявола настали плохие времена, а я всегда предпочитал играть на стороне проигравших. Мы не даём бедняге ни шанса. У Дьявола нет пророков, способных передать миру его Десять заповедей, и нет биографов, которые поведали бы о его деяниях. Ян Флеминг, Казино «Рояль» (1953)
— Я слишком рано? — Ты как раз вовремя. Заходи, Уилл. Сняв сырую от снега куртку, Уилл передаёт её Ганнибалу, чтобы тот убрал её. Он проводит рукой по волосам, покачиваясь с пятки на носок, и скрещивает руки на груди, будто не зная, куда ещё их деть. Уилл чувствует себя немного неловко. Ганнибал пригласил его к себе на ужин. Прошлый их сеанс выдался весьма откровенным, даже жарким, но Ганнибал очень терпеливо и вежливо объяснил, что его кабинет во время терапии Уилла — не самое подходящее место для исследования граней интимности. Похоже, этот внезапный сдвиг в их отношениях стал полной неожиданностью для обоих. Ганнибал пообещал, что этим вечером за ужином они будут только вдвоём, чтобы Уилл смог почувствовать себя максимально непринуждённо. Однако Уилл сразу же замечает незнакомое чёрное пальто, висящее на вешалке, предназначенной для гостей. — Здесь кто-то ещё? — спрашивает он в лёгком замешательстве, не особо горя желанием общаться с незнакомцами после тяжёлой недели в Бюро, особенно когда рассчитывал на что-то вроде настоящего свидания. Ганнибал выглядит расстроенным не меньше его: — Прости, в планах произошло небольшое непредвиденное изменение. — Мы… мы ведь не обязаны. Я имею в виду, я могу уйти, если сейчас неподходящее время и… — выпаливает Уилл. Вся та храбрость, которую он долго накапливал внутри себя, моментально испаряется, покидая его разум. Рушится, как песочный замок на берегу, попавший под приливную волну. — Нет, вовсе нет. Останься, я настаиваю, — голос Ганнибала спокоен и собран, но Уилл всё равно замечает в нём слабые нотки неуверенности и напряжения. — Я пригласил тебя сегодня на ужин. Боюсь, мой кузен имел дерзость пригласить себя сам…***
— Не думал, что у тебя есть живые родственники. — Как и я до недавнего времени. Сюда, пожалуйста, — дом большой и просторный, и Ганнибал ведёт Уилла по коридору в ту его часть, где тот ещё ни разу не был. Стены здесь увешаны картинами с потрясающими видами Французской Ривьеры. — Похоже, я просто не ожидал, что меня так скоро познакомят с семьёй, — замечает Уилл с лёгким смешком. — Но, если я навязываюсь или тороплю события… — продолжает он, пока они идут по коридору, но замолкает, едва переступив порог большой изысканно обставленной комнаты. Свет ламп здесь мягкий и приглушённый, а в дальнем её конце в камине потрескивает яркое пламя. Уилл бегло осматривается, и его всё больше охватывает чувство благоговения. Всё в комнате подобрано со вкусом. Здесь пахнет старыми книгами и дорогой кожей, а живое тепло огня приятно контрастирует с царящим на улице холодом. — Уверяю тебя, ты никоим образом не навязываешься, — Ганнибал бросает на Уилла обнадёживающий взгляд. — На самом деле, я безмерно признателен за твоё присутствие. Возле камина лицом к огню стоит высокий мужчина, одетый в безукоризненный чёрный костюм. Покрой пиджака может показаться чуть грубым, а некоторые детали и вовсе упрощёнными, но в действительности это весьма элегантная вещь. Свет пламени время от времени освещает его тёмную фигуру, пока он внимательно изучает что-то в своей руке. Возможно, телефон, Уилл не уверен. В глубине разума Уилл чувствует неприятные покалывания смутного опасения, когда Ганнибал говорит ему всё это. Ему становится неловко всё больше. Это не та ситуация, в которой он предпочёл бы внезапно оказаться, но вежливость и любопытство всё же берут верх над беспокойством, и он покорно следует за Ганнибалом, чтобы поприветствовать незнакомца. — Позволь мне представить тебя Уиллу Грэму, — Ганнибал кивает кузену, и тот наконец-то поворачивается к ним, убирая телефон во внутренний карман пиджака и мимолётно открывая взгляду роскошную кроваво-красную шёлковую рубашку, гладкую и идеально сидящую на его подтянутом торсе. — Он работает с ФБР. Зрачки Уилла в удивлении расширяются, когда он встречается со слегка резким и сбивающим с толку изучающим взглядом. Поправляя очки, он старательно пытается скрыть своё первоначальное потрясение от странного сходства этого темноволосого мужчины с Ганнибалом: тот почти точная копия его психиатра, с которым Уилл так неожиданно сблизился, доверив самые сокровенные свои мысли. — Я… вообще-то я всего лишь преподаватель. — Уилл, — Ганнибал поворачивается к нему, указывая на кузена, — это Ле Шиффр. Ле Шиффр протягивает Уиллу загорелую руку. Загар однородный, и явно намекает на время, проведённое в экзотических и гораздо более солнечных местах, чем Балтимор, штат Мэриленд. Запястье украшают стильные стальные часы Longines. — Мистер Грэм, — Ле Шиффр любезно ему улыбается, хотя Уилл почему-то не может отделаться от мысли, что такая улыбка подошла бы какому-нибудь нечистому на руку торгашу. Проходимцу. И всё же он пожимает его руку, со слабой полуулыбкой отмечая, что хватка у него довольно уверенная и крепкая. Пожалуй, даже слишком. — Приятно познакомиться. — А уж мне-то как приятно, — голос Ле Шиффра густой и глубокий, ставший таким явно за годы предания всевозможным порокам. Явно заметив, что Уилл избегает зрительного контакта, он продолжает: — Это заставляет вас чувствовать себя не в своей тарелке? — он намеренно подмигивает повреждённым левым глазом с безжизненно-серой с прожилками радужкой. — Пожалуйста, садитесь, — вмешивается Ганнибал, прежде чем Уилл успевает хоть что-то ответить. Они садятся в огромные красные кожаные кресла, полукругом стоящие не слишком близко к огню, местами изношенные, но не растерявшие от времени свою элегантность. — Могу ли я предложить вам напитки, господа? — Ганнибал подходит к небольшой барной стойке и достаёт три безупречно чистых стакана. — Мне просто виски, спасибо. Безо льда, — говорит Уилл, устроив руки на широких подлокотниках. Он делает вид, что смотрит в огонь, боковым зрением наблюдая, как Ле Шиффр снимает пиджак и снова садится. — Сделай два, — после недолгой паузы Ле Шиффр показывает Ганнибалу два пальца. Первоначальное удивление прошло, и теперь Уилл видит, что хоть их черты и схожи, существенные различия всё же есть. Семейное сходство. Очевидное на первый взгляд, но разительно отличающееся при ближайшем рассмотрении. Ле Шиффр заметно моложе Ганнибала на несколько лет. Двухдневная щетина, тёмные короткие волосы, почти кажущиеся Уиллу чёрными. За Ле Шиффром тащится почти осязаемый шлейф превосходства и нахального высокомерия — всего, чего напрочь лишён скромный психиатр Уилла. Уилл невольно признаёт, что оба обладают просто фантастическим набором генов, и его вечер наедине с Ганнибалом плавно перетекает в нечто совершенно иное, но от этого не менее интересное. Он расстёгивает верхнюю пуговицу своей коричневой фланелевой рубашки. Жар пламени из камина хлещет его по щекам. — Итак, мистер Грэм… или, может, правильнее называть вас агент? — у Ле Шиффра ярко выраженный восточно-европейский акцент, но в нём чувствуется неопределённое североамериканское влияние: он произносит твёрдые согласные с большим нажимом, слегка грассируя. Похоже, он много путешествует, и успел побывать в самых отдалённых уголках света. Ле Шиффр берёт предложенный Ганнибалом стакан. — Лучше зовите Уиллом, — Уилл делает глоток, мельком поглядывая на Ганнибала, когда тот садится в кресло между ними. Его трудно читать. Сейчас лицо Ганнибала не выражает ничего, кроме вежливого интереса к беседе его гостей и обмену любезностями. С самого начала Уилл ощущал негласную враждебность, витающую в воздухе между его доктором и незваным гостем, и даже если она, как ему кажется, практически рассеялась к этому моменту, он всё равно понимает, что Ганнибал не слишком-то доволен этим вынужденным изменением планов. Уилл едва заметно улыбается. Мысль о том, что Ганнибал наконец-то решился побыть с ним наедине в непрофессиональной обстановке, но свидание сорвалось из-за внезапного воссоединения семьи, довольно забавна. — И что же вы преподаёте в академии ФБР? — Ле Шиффр почти приканчивает стакан первым же глотком, совершенно не обращая внимания на взгляд Ганнибала, брошенный на него во время вопроса. — В основном профилирование, — отвечает Уилл. — Профайлер! — повторяет Ле Шиффр с ухмылкой. — Выходит, ловите плохих парней, думая, как они? — продолжает он, перекатывая слова во рту, будто на вкус они такие же горькие, как и виски в его стакане. — И… Ганнибал ваш психиатр? Уилл ждёт, когда же ухмылка Ле Шиффра исчезнет, но этого почему-то не происходит. — Ле Шиффр, — строго одёргивает его Ганнибал. — Это неподходящая тема для разговора. — Мои извинения, мистер Грэм, — вздыхает Ле Шиффр. — Пациенты Ганнибала — не моё дело, и я не хотел показаться грубым, — заканчивает он, делая ударение на последнее слово и неотрывно глядя на Ганнибала, а потом поднимает остатки виски в стакане для тоста: — За семью и за моего нового знакомого в Федеральном Бюро.***
Они наслаждаются напитками в тишине, и вскоре она становится просто удушающей. Уилл решает нарушить её, к своему удивлению обнаружив, что этот таинственный кузен, наблюдающий за ним через всю комнату, интригующе очарователен. Ему было бы любопытно узнать о нём больше. Возможно, даже пролить свет на призрачное прошлое Ганнибала, о котором он так редко говорит, в процессе. — Ле Шиффр — это ведь по-французски? — Oui, — здоровый глаз Ле Шиффра светится красным в мерцающем свете пламени. — Какое-то время мы оба жили во Франции, — непринуждённо начинает Ганнибал. — Я решил поступить в медицинскую школу, потому что хотел помогать людям, Ле Шиффр же был кем-то вроде шахматного гения. Настоящий вундеркинд. С математическим складом ума и желанием использовать свои таланты для… будущей профессии, совершенно отличной от моей, — Ганнибал вдыхает аромат виски в своём стакане, прежде чем сделать глоток. — Я работаю в сфере финансов, и это, должно быть, звучит очень скучно и корыстно в сравнении с выбором моего правильного кузена-самаритянина, вашего доброго доктора, — вмешивается Ле Шиффр, многозначительно приподняв брови и улыбаясь, как будто только что произнёс очень забавную шутку, понятную лишь ему одному. — Я просто-напросто бухгалтер для избранного числа людей, у которых денег больше, чем они знают, что с ними делать, — он встаёт со своего места, оставляя недопитый стакан на столе. Ле Шиффр задумчиво поправляет чёрный галстук и, сделав несколько шагов, останавливается рядом с Уиллом, бесцеремонно втиснувшись в его личное пространство. — Ещё? — кивает он на напиток Уилла, но тот отрицательно качает головой. — Ну, я бы, наверное, тоже не знал, что с ними делать, — голос Уилла дрожит, выдавая его внутреннее смятение. Ле Шиффр так близко. Он смотрит на Уилла сверху вниз, возвышаясь над ним и загораживая большую часть света от огня. Уилл с запозданием понимает, что его лицо находится на уровне паха Ле Шифра. — Если бы у меня было столько денег, я имею в виду. По спине пробегают мурашки, когда Уилл чувствует, как рука Ле Шиффра ложится на его оголённую шею, и ухоженные длинные пальцы начинают поглаживать её там, где проходит пульс. — Я понимаю, почему ты так ему нравишься, — говорит Ле Шиффр тихо, почти про себя. Внезапно Уилл слышит странный глухой щелкающий звук и резкий, почти искусственный вдох. Незнакомец с таким знакомым лицом вдыхает лекарство из покрытого платиной ингалятора, а после убирает его обратно в карман. — Ганнибал не готовит для кого попало, — Ле Шиффр встречается взглядом с непоколебимыми, ничего не упускающими глазами Ганнибала, следящего за каждым его движением со сдержанной силой. — Ты, должно быть, очень-очень особенный. — Я… я бы поспорил на счёт особенного… Эм, доктор, Лектер?.. — Уилл робко поглядывает на Ганнибала, ожидая его ответной реакции — протеста, объяснения, да чего угодно, но Ганнибал лишь сидит там, не меняя расслабленной позы, и внимательно наблюдает за происходящим. Единственное, что сейчас выдаёт в нём хоть какие-то эмоции, — это чуть заметное напряжённое постукивание пальцем по кожаному подлокотнику. — Ты пришёл сюда на ужин, — замечает Ле Шиффр, продолжая гладить слипшиеся от пота пряди Уилла на затылке. — И если мы примем во внимание недовольство Ганнибала моим неожиданным визитом, которое он так плохо скрывает, можно предположить, что он собирался побаловать себя вкуснейшим угощением. — Ах, — из груди Уилла вырывается сдавленный стон удивления, когда Ле Шиффр резко дёрнув его за волосы, заставляет его поднять глаза. Уилл подчиняется. Он заглядывает в его помутневший, прошитый сеткой капилляров повреждённый глаз, невольно начиная перебирать в голове все возможные способы получения подобной травмы. — Не могу не спросить. Вы уже переступили профессиональные границы со своим психиатром, мистер Грэм? — Ле Шиффр наклоняется ближе, чтобы изучить лицо Уилла. — Или, быть может, ещё только собираетесь? Хм? — Уилл, ты можешь велеть ему остановиться, — спокойно произносит Ганнибал откуда-то слева от Уилла. — Потому что я могу предложить вам способ переступить эти границы, даже не переступая их на самом деле, — Ле Шиффр за волосы поднимает Уилла на ноги, наслаждаясь ещё одним стоном боли. Стакан Уилла с глухим стуком падает на ковёр и закатывается под стол. — Пожалуйста, — беззвучно шепчет он, не совсем понимая, о чём именно просит. Он смотрит на незнакомца, о котором не знает ничего, но знает достаточно, чтобы понять, насколько он опасен. Уилл должен его бояться, но обволакивающий его голос кажется ему таким знакомым, а его глубокие грубоватые нотки слишком похожи на те, что он слушал каждый день, веря, что этот голос вернёт его из самых тёмных мест. Его стремительно твердеющий член определённо не замечает разницы. — Уилл, ты можешь заставить его остановиться, — повторяет Ганнибал, по-прежнему сидя в кресле и не пытаясь вмешаться. Оказавшись лицом к лицу с Ле Шиффром, Уилл больше не может отрицать своего нарастающего возбуждения. Смотреть на него — всё равно что смотреть на Ганнибала. Только черты его лица будто искажены, отражённые в кривых зеркалах, или размыты, как на нечёткой фотографии, увиденной в позабытом к утру сне. Уилл подносит руку к лицу Ле Шиффра и осторожно проводит пальцем от левой брови вниз по веку, прослеживая линию тонкого красного шрама до верхней части скулы, где он заканчивается паутинкой синих вен. Ле Шиффр закрывает глаза, позволяя пальцам Уилла беспрепятственно скользить по его коже. Уиллу этот шрам кажется подарком, оставленным на память кем-то, кто очень хорошо умеет обращаться с острым лезвием. Подарком от кого-то, кто навсегда запечатлел в этом шраме весь свой гнев и всю свою безграничную любовь, рассекая кожу и раня нервы. Настоящее чудо, что зрение при этом не пострадало. — Если ты притворишься, что я — это он… — шепчет Ле Шиффр ему в ухо, ослабив болезненную хватку за волосы, и его такой привычный, но совершенно незнакомый голос ведёт Уилла всё дальше во тьму, а не из неё. —…я тоже могу притвориться, что всё это, — тёплая рука скользит вниз, к промежности Уилла, расстёгивает ширинку и проникает в штаны, — только из-за меня. Уилл почти задыхается, громко хватая ртом воздух, когда пальцы Ле Шиффра обхватывают его член, и он начинает двигать рукой по стволу. Мучительно медленно. Лениво, не пропуская ничего на своём пути. Добравшись до головки, он не торопясь сжимает её, пока боль не становится просто невыносимой, и Уилл, почувствовав себя полностью в его власти, почти готов кончить ему в руку. — Г-Ганнибал, — единственное, что он может выдохнуть между вдохами, отчаянно желая, чтобы рука, сжимающая его член, принадлежала доктору Лектеру, но не желая, чтобы Ле Шиффр останавливался. Ганнибал пристально наблюдает за ними. Пальцы впиваются в кожаные подлокотники, член наливается кровью, и он невольно ёрзает на сиденье. Презрение к Ле Шиффру и совсем недавно возникшее чувство собственничества сейчас успели смешаться в весьма интересном коктейле. Особенно вкупе с его возбуждением от того, что Уилл — его Уилл — так беспомощно разлетается на куски от руки человека, являющегося почти идентичным зеркальным отражением Ганнибала, его физическим воплощением. Ганнибалу кажется, что он смотрит на некую кинопроекцию. Плёнка старая и местами поцарапанная, она почти осыпается, порванная на нескольких важных фрагментах, искажая изображение. Он, бесспорно, планировал соблазнить Уилла этим вечером, но этот новый, хоть и непредвиденный, поворот событий становится всё интереснее и интереснее с каждой минутой. Мысленно Ганнибал делает пометку на будущее: не стоит всё же недооценивать полезность своего младшего двоюродного брата. Куда более импульсивного, чем он сам. Возможно, даже такие сомнительные качества, как слепое следование своим низменным потребностям и мимолётным побуждениям, коим всегда так страстно потакает Ле Шиффр, можно обуздать, превратив в более изящный инструмент воздействия. — Или, — негромко и осторожно произносит Ганнибал, наконец-то поднимаясь с кресла и отбрасывая на спинку свой тёмно-синий пиджак, — можем оставить игры притворства любителям. — Подойдя к Уиллу со спины, он прижимается к нему всем телом. Его уже полностью вставший член недвусмысленно потирается о задницу Уилла, обжигая даже через разделяющую их ткань, а губы скользят по его такой чувствительной теперь шее. Стоны благодарности Уилла становятся глуше, когда Ле Шиффр прижимается к его губам своими. Уилл чувствует слабые отголоски виски и синтетической мяты. Язык Ле Шиффра грубо и неумолимо врывается глубоко в его рот и пробует Уилла на вкус. Взгляд Ле Шиффра ни на секунду не отрывается от глаз Ганнибала, пока он трахает языком рот Уилла, зажатого между их телами. Он не особо-то в восторге, что Ганнибал назвал его любителем. — Прильни ко мне, Уилл, — говорит Ганнибал, касаясь губами покрасневшей кожи на шее, нежно прикусывая и оставляя засосы. Он продвигается вверх, оставляя след влажных поцелуев, пока не добирается до мочки уха. Откинувшись назад, Уилл позволяет Ганнибалу принять на себя часть своего веса, чувствуя тепло его тела и внушительных размеров член, прижимающийся к его заднице. Губы Ганнибала, дразнящие и ненасытные, спускаются по шее вниз и останавливаются у плеча. Ганнибал легонько царапает зубами кожу, мышцы под ней, когда Ле Шиффр с силой кусает Уилла за нижнюю губу. — Блять, — шипит Уилл. Губа начинает саднить, болезненно-неприятные искорки прошивают нижнюю часть рта и подбородок. Он чувствует неожиданно тёплый медный запах собственной крови из ранки на губе, но постоянные движения руки Ле Шиффра по члену быстро заставляют боль утихнуть и слиться с удовольствием. Дыхание Уилла становится рваным и хриплым. — Осторожнее, — грохочет голос Ганнибала рядом с ухом Уилла. Он посылает Ле Шиффру предостерегающий взгляд, но тот лишь улыбается и, сняв с Уилла очки свободной рукой, отбрасывает их в сторону. — Повернись, — мягко велит Ганнибал. Напоследок пройдясь ногтями по головке, Ле Шиффр позволяет Уиллу повернуться лицом к Ганнибалу. Прижавшись к нему сзади, он продолжает ему дрочить. Предэякулят, стекающий по стволу, облегчает его движения. Ганнибал обхватывает лицо Уилла ладонями, взглядом провожая бегущую по виску каплю пота, а потом слегка приподнимает его голову за подбородок и внимательно осматривает его подрагивающую кровоточащую нижнюю губу. — Позволь мне взглянуть, — он осторожно дотрагивается до ранки подушечкой большого пальца, размазывая кровь по губе. — Понадобятся швы, — бормочет он себе под нос, зарабатывая колкий смешок от Ле Шиффра. Ганнибал целует Уилла. Медленно. Настойчиво. Пока прокушенная губа не перестаёт кровоточить. Он тщательно слизывает остатки крови из уголков его рта. Уилл едва может дышать. — Не хочешь преклонить перед нами колени, Уилл? — шепчет Ганнибал, и его вопрос больше походит на вежливый приказ, на подталкивание к краю. Но любящее и бережное. В ответ Уилл кивает, не произнеся ни слова. Его зрачки расширены от возбуждения, голова слегка плывёт от виски, и ему кажется, что пламя стало обжигать ещё жарче, вот только они ни на шаг не придвинулись к камину. Как только его член высвобождается из цепкой хватки Ле Шиффра, Уилл медленно опускается на колени, при этом ведя руками по телу Ле Шиффра. Не тощий, чуть стройнее Ганнибала, хотя и такой же мускулистый. Ухмылка Ле Шиффра становится хищной. Небольшая капля крови вытекает из слёзного протока его повреждённого глаза, оставляя на его щеке красную дорожку, пока он пристально наблюдает, как Уилл начинает расстёгивать его ширинку. Ганнибал вынимает из нагрудного кармана платок и протягивает его Ле Шиффру. Взгляд его тёмно-карих глаз холодный и немигающий. — Единственная кровь, которую я хочу увидеть пролившейся сегодня вечером, — это слезы, вызванные твоим злополучным заболеванием глаз. Ты меня понял? — сухо чеканит он, пока Ле Шиффр вытирает кровь. — Ваше желание — закон для меня, доктор, — без толики юмора кивает Ле Шиффр, отправляя окровавленный платок в карман, прежде чем с его губ слетает сдавленный стон, а веки, подрагивая, закрываются. Уилл берет член Ле Шиффра в рот, широко растягивая саднящие губы вокруг ствола. Он не упускает возможности отплатить ему, пройдясь по члену зубами, зная, что неприятные ощущения при этом почти будут граничить с болью. Расстегнув ширинку Ганнибала, Уилл берёт его член в руку. Он работает кулаком осторожно и медленно, чуть надавливая большим пальцем на сочащуюся головку. Ганнибал, запустив пальцы в его волосы, нежно перебирает кудряшки на его затылке, наслаждаясь размеренным темпом. Уилл чувствует себя беззащитным и уязвимым. Обнажённым, оставаясь при этом полностью одетым. Колени упираются в мягкий ковёр, челюсть расслабленно двигается, лениво насаживаясь на член, его слегка трясёт от распирающего изнутри жара и желания доставить удовольствие сразу обоим, оттягивая собственную разрядку. Из груди Ле Шиффра вырывается хриплый стон, и он хватает Уилла за волосы, заставляя его, давясь, заглотить член на всю длину. Уилл паникует, когда Ле Шиффр начинает яростно вбиваться в него. Ему нечем дышать, и он едва сдерживает рвотный рефлекс, а из сжатых лёгких, так отчаянно пытающихся урвать хоть глоток воздуха, вылетают приглушённые сдавленные звуки. — Довольно, — цедит Ганнибал, вынуждая Ле Шиффра ослабить хватку и выпустить Уилла. Задыхаясь, он падает на четвереньки, изо всех сил стараясь восстановить дыхание. Ле Шиффр облизывает губы, на лбу под тёмными прядями выступил пот. Он безучастно наблюдает, как Ганнибал, застегнув брюки, наклоняется к Уиллу, чтобы проверить всё ли с ним в порядке. На приподнятых уголках его губ играет садистское веселье. — Всё хорошо, я в порядке, — успокаивает его Уилл, поднимаясь на ноги и позволяя Ганнибалу убрать с его глаз растрёпанные кудряшки. — Уверен? — спрашивает Ганнибал, и Уилл кивает, глядя на Ле Шиффра. В его расширенных зрачках сгущается тьма. Уилл хватает со стола оставленный Ле Шиффром стакан и, слегка морщась, осушает залпом. Виски пощипывает повреждённую губу и хорошенько дерёт горло. — Думаю, ужин сможет подождать какое-то время, доктор Лектер.
