Ничто так не священно

      — Полегче, мальчик мой, — тяжело дыша смеётся Ле Шиффр. — Эта рубашка от Brioni.       — Я тебе не мальчик, — цедит Уилл сквозь зубы, разрывая тёмно-красный шёлк. — И уж тем более не твой.       — Не мой, — соглашается Ле Шиффр, посылая закрывшему дверь спальни и медленно поворачивающемуся к ним двоим Ганнибалу обманчиво-невинный взгляд. — Повезло же вам, доктор.       — Знаю, — не раздумывая отвечает Ганнибал и садится на небольшой диван рядом с ещё одной громадной книжной полкой, закинув ногу на ногу. Неотрывно наблюдая за действом, разворачивающимся на кровати, он наливает себе бокал молодого Каберне и задумчиво перекатывает тёмное, кажущееся почти чёрным, вино в бокале, держа его за тонкую ножку.       По сравнению с остальным домом обстановку спальни можно назвать сдержанной, даже скромной: всё выдержано в приглушенных серых тонах и нет ничего лишнего или отвлекающего.       Уилл чувствует на себе пристальный взгляд Ганнибала, пока сам смотрит, как Ле Шиффр быстро избавляется от дорогой, сшитой на заказ одежды. Плотно облегающие узкие трусы только подчёркивают его полностью возбуждённый член.       — Вот это я понимаю «семейное сходство», — Уилл бросает взгляд вниз, зарабатывая глухой смешок от Ле Шиффра. Минуты, проведённые на коленях на ковре перед камином всё ещё слишком ясны в памяти. Бесцеремонно скинув одежду на пол, Ле Шиффр требовательно впивается в губы Уилла своими.       Ле Шиффр поглаживает себя через трусы и наклоняет голову ближе, каждым движением языка задевая крохотную ранку на опухших губах Уилла, и тот отчаянно пытается не обращать внимания на жгучую пульсирующую боль, моментально передающуюся от губ прямо к его члену. Он не уверен, нравится ли ему сама мысль о том, насколько сильное удовольствие он получает от боли, подобная идея никогда раньше не казалась ему привлекательной.       А может быть, задуматься и следовало бы. Ещё ни разу за весь вечер его разум не окунулся в омут ужасов расследуемых для Джека дел, не покидавших его всю неделю. Действительно неплохой отвлекающий фактор.       У Ле Шиффра, похоже, вообще нет морально-этических проблем с тем, чтобы заставить его истекать кровью — он явно ловит кайф, причиняя другим боль. Интересно, это тоже семейное? Уилл ловит себя на том, что отчасти ему бы этого даже хотелось, впрочем, он не питает больших надежд.       Ле Шиффр отстраняется. Уилл пытается отдышаться, и то, как он хватает ртом воздух, звучит почти непристойно. Он собирается стянуть свою клетчатую рубашку через голову, стремясь побыстрее почувствовать Ле Шиффра кожа к коже, но Ганнибал прерывает его:       — Нет, — голос Ганнибала низкий и властный. — Пусть он тебя разденет, Уилл.       Ганнибал делает медленный глоток вина, глядя, как Ле Шиффр не торопясь начинает раздевать Уилла, одну за другой расстёгивая пуговицы его рубашки. В уголках глаз Ле Шиффра собираются лёгкие морщинки веселья. Даже его повреждённый глаз сейчас кажется более живым — тусклый свет спальни бликами отражается в нём, как в стоячей мутной воде.       Ле Шиффр обнажает грудь Уилла, распахивая его рубашку так, будто разворачивает подарочную упаковку, и обводит мускулы живота одним пальцем, медленно опускаясь по нему всё ниже, пока не останавливается, чтобы расстегнуть ремень и ширинку. Он позволяет гравитации сделать всё остальное, открывая взгляду обтягивающие синие боксеры.       Тщательно выстроенная связь между Уиллом и Ганнибалом в этот момент нерушима — они ни на миг не отрывают друг от друга глаз, пока падает одежда Уилла, и рушатся все его форты.       Ле Шиффр нерешительно вытирает пот с верхней губы тыльной стороной ладони, видя, куда устремлён взгляд Уилла, и к кому приковано всё его внимание. На секунду его лицо озаряется вспышкой ярости. Он со злостью хватает Уилла за ворот рубашки и натягивает её на его локти, надёжно фиксируя руки за спиной. С хрипением опрокинув его на кровать, он наваливается на него всем весом, чтобы восстановить утерянный контроль.       — Ох, блять, — шипит Уилл, когда Ле Шиффр садится на него верхом, упираясь обеими руками в его плечи и крепко обхватывая его бёдра своими. Руки Уилла неудобно придавлены его собственным телом, он пытается брыкаться, чтобы сбросить с себя Ле Шиффра, но тот гораздо сильнее, чем кажется.       — Следите за своим умелым языком, мистер Грэм, — с насмешкой шепчет он.       Ле Шиффр наклоняется, и его язык грубо врывается в рот Уилла быстрым небрежным поцелуем. Его широкие ладони скользят по то и дело подрагивающим плечам Уилла, а сам он плавно смещается ниже и проводит языком по затвердевшему розовому соску. Уилл громко стонет. Ле Шиффр продолжает медленно обводить сосок по кругу, слизывая пот, посасывая и царапая чувствительную кожу острыми зубами.       Ганнибал осушает бокал и ставит обе ноги на пол, раздвигая их пошире. Привычными выверенными движениями он ослабляет тугой узел галстука, не отрывая глаз от лоснящегося от пота тела Уилла, беспомощно содрагающегося под Ле Шиффром.       Ганнибал снимает галстук и аккуратно сворачивает его, прежде чем избавиться от жилета и подняться, чтобы убрать вещи в огромный вычурный шкаф. Он снова садится на диван, с любопытством впитывая прекрасные рваные звуки, вырывающиеся из горла Уилла, когда Ле Шиффр покусывает его за соски. Внимательно запоминая все нотки отчаяния в его стонах, Ганнибал бережно сохраняет их в памяти.        Он расстёгивает воротник рубашки и бездумно накрывает ладонью свой вставший член, полностью сосредотачиваясь на извивающимся под почти точной его копией Уилле. И зрелище бесспорно приходится ему по душе.       Наконец Ле Шиффр оставляет его припухшие саднящие соски в покое, и Уилл с облегчением вздыхает. Чужая рука пережимает ему горло, мешая выдохнуть, а другая стаскивает с него боксеры, обнажая истекающий смазкой член.       — Н-нет, — только и может выдохнуть Уилл, борясь с очередной попыткой заставить его подчиниться. Корчась от боли под Ле Шиффром, он пытается высвободиться из удерживающей его руки рубашки и сбросить его. — Слезь с меня, — брыкается он, хватая ртом воздух.       — Что? — широко улыбается Ле Шиффр. — Боюсь, я не расслышал.       — Я сказал, слезь с меня, пока у тебя ещё остался хоть один здоровый глаз, — почти рычит Уилл сквозь стиснутые зубы. Он пользуется секундным замешательством Ле Шиффра, тут же обвивая его торс ногами, и резко приподнимает корпус, так что ему удаётся перевернуть его благодаря чистой инерции.       Ганнибал прекращает поглаживать свой член и затаив дыхание облизывает пересохшие губы. Ещё не время вмешиваться.       Ле Шиффр отпускает его горло и падает назад с застывшим на лице искренним удивлением. Тяжело дыша, он продолжает улыбаться Уиллу своей дьявольской улыбкой, позабавленный таким поворотом событий. В ярко-голубых глазах Уилла он видит проблеск чего-то невероятно тёмного, безумного.       Ле Шиффр испытывает жгучее непреодолимое желание расколоть его холодный мраморный фасад, чтобы высвободить всю ту тьму, пульсирующую под ним, и он не сомневается, что и Ганнибал чувствует то же самое. У него на руках отличные карты, нужно просто вовремя разыграть старшие пары, и тогда он сможет насладиться победой, наблюдая за тем, как крошится мрамор.       — Вот это да, я впечатлён, — выдыхает он, даже не скрывая за притворной похвалой ещё большую издёвку. Уилл наконец-то освобождает руки от рубашки и, отбросив её в сторону, смотрит на Ле Шиффра, готовый вновь дать отпор, если потребуется. Мокрые от пота кудряшки липнут к его лбу. — Это было частью вашего обучения в Бюро, мистер Ф. Б. Р? — продолжает Ле Шиффр и обеими руками хватает Уилла за задницу, впиваясь в ягодицы и раздвигая их.       Ле Шиффр продолжает лениво разглядывать Уилла из-под полуприкрытых век. Один его глаз тёмно-карий, а другой — болезненно-серый, и его тусклое, безжизненное мерцание в темноте — единственное, что напоминает Уиллу, что перед ним не его психиатр. Голос Ле Шиффра до боли похож на голос Ганнибала, но слова, что он произносит, обидны, заносчивы и гнусны. Это... сбивает с толку.       — Потрясающее рвение.       — Заткнись, — бросает Уилл, пытаясь сдержать дрожь. Резко схватив Ле Шиффра за запястья, он отводит его руки подальше от своей задницы и, разведя их в стороны, прижимает к кровати, распяв, как грешника на кресте. — Тебе действительно нужно перестать так много болтать, со мной это не сработает.       — Похоже, наш общий друг становится нетерпеливым, — говорит Ле Шиффр, обращаясь к тёмному силуэту Ганнибала на диване. — Как, впрочем, и я.       Уилл с надеждой поворачивается к Ганнибалу только для того, чтобы поймать хищную ухмылку, играющую на его губах, и глаза, поблёскивающие в полумраке. Его рубашка в темноте кажется Уиллу почти ослепительно белой. Ганнибал ни на миг не прекращает медленно водить рукой по члену.       — Терпение — добродетель, мой дорогой Уилл, — мягко произносит он.       — Пожалуйста, Ганнибал, — в голосе Уилла отчётливо слышны нотки отчаянья.       — Нет. Ещё не время, — прерывает его Ганнибал, вынимая руку из брюк, и наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени. Глаза его смотрят не мигая. — Я хочу, чтобы ты сделал с ним то, что прямо здесь и сейчас так страстно желаешь сделать со мной. Используй его, чтобы показать мне. Я скажу тебе, когда остановиться.       Ле Шиффру с трудом удаётся сдержать непристойный стон, когда Уилл подчиняется, нежно раскрывая языком его губы. Не яростно, но любяще. Он вылизывает его рот, желая попробовать его на вкус и удержать в себе.       — Хорошо, — доносится голос Ганнибала откуда-то из темноты.       Уилл медленно стягивает с Ле Шиффра трусы и целует бледную кожу рядом с выступающей бедренной косточкой, оставляя отметины любви, предназначенные вовсе не для него. Ле Шиффр относится к подобному жесту с презрением, но его член дёргается в ответ на ласку. Ему отвратительна вся эта сентиментальность, но он покорно позволяет использовать себя, как всего лишь ещё одну пешку в играх разума Ганнибала.       А когда Уилл берёт в руку оба их члена, сжимает их вместе и начинает медленно дрочить, одновременно с этим наклоняясь к его лицу и продолжая нежно целовать, Ле Шиффр прикидывает, что очень даже не против побыть пешкой в данный момент.       Ле Шиффр вскидывает бёдра навстречу мозолистой ладони Уилла, скользящей по их членам, и Уилл за волосы оттягивает голову Ле Шиффра назад, оставляя на его шее и подбородке блестящие мазки слюны и неглубокие следы от зубов.       Ганнибал слышит, какой эффект произвели его слова, и как безропотно подчиняется им Уилл, моментально изменив тактику поведения с Ле Шиффром — от банального траха до проникновенного занятия любовью. По венам разливается самодовольное удовлетворение от того, что смог показать Ле Шиффру именно то, чего тот никогда не сможет иметь, и теперь для победителя настало время взять свой трофей.       Ганнибал заканчивает с последними пуговицами, полы рубашки развеваются, пока он встаёт и направляется к краю кровати, на ходу расстёгивая пряжку ремня. Он останавливается, свысока разглядывая задыхающиеся в его постели потные тела, и нежно проводит пальцами по влажным волосам Уилла, лаская кожу головы и веля сесть.       Уилл одобрительно стонет, когда Ганнибал наклоняется, чтобы поцеловать его, удерживая двумя пальцами за подбородок. Уилл пахнет Ле Шиффром. Ганнибал чувствует его запах на коже Уилла, а вкус — во рту. Ганнибал отстраняется и смотрит на Ле Шиффра, а затем снова переводит взгляд на Уилла.       — Уилл, — спрашивает он, не сводя глаз с глубокой красной отметины на губе Уилла, где его укусил Ле Шиффр, — скажи мне, кому из нас ты хочешь отдаться?       Ле Шиффр наблюдает за их разговором по-прежнему лёжа под трепещущим в предвкушении Уиллом, с любопытством ожидая его ответа, хотя он почти уверен, что уже знает его.       — Тебе, — неуверенно шепчет Уилл в губы Ганнибалу. — Я хочу тебя. Ты… ты нужен мне.       От ухмылки Ганнибала по позвоночнику Уилла бегут электрические искры. Он берет два предложенных пальца в рот и начинает посасывать с непристойным влажным звуком, покрывая их слюной.       Довольный, Ганнибал ставит одно колено на кровать и тщательно закатывает рукава. Одна его рука скользит по спине Уилла, а влажные пальцы другой неспешно кружат вокруг его ануса, расслабляя плотно сомкнутые мышцы.       — Блять… — выдыхает Уилл, когда Ганнибал вводит в него пальцы. Слюны недостаточно, чтобы облегчить болезненные ощущения, но он отчаянно жаждет большего. Жаждет быть наполненным и оттраханным.       Ле Шиффр почти зачарованно наблюдает за тем, как Уилл раскрывает перед ними тело и душу, поражаясь, насколько сильно успел повлиять на него Ганнибал. Как легко подчинил своей воле. Как глубоко проник в его разум и завладел им в истинном понимании этого слова, так что любые физические аспекты их связи больше не имеют никакого значения.       Ле Шиффр невольно кривит губы, видя, как Ганнибал вынимает пальцы из задницы Уилла и заменяет их языком, раздвигая ягодицы и дразня, но не проникая внутрь. Ганнибал подготавливает его старательно, с любовью, заставляя Уилла терять последние крохотные крупицы самообладания.       — Ах, Ганнибал, я… — задыхается Уилл, зажмурив глаза от нарастающего удовольствия. Новые ошеломляющие ощущения грозят переполнить его слишком быстро. — Остановись, пожалуйста, я так кончу, если не перестанешь, — продолжает он, извиваясь от прикосновений Ганнибала.       Ганнибал отстраняется, чтобы достать из ящика прикроватной тумбочки смазку, и наконец-то снимает рубашку и костюмные брюки. Серебристые волосы на груди только подчёркивают, насколько она широкая и мускулистая.       — Перевернись, пожалуйста, — велит он. Уилл слезает с Ле-Шиффра и ложится на спину рядом с ним, сминая уже влажные простыни. — Хочу видеть тебя, — щедро покрыв член смазкой, Ганнибал опускается на пятки между широко раздвинутых бёдер Уилла.       Ле Шиффр становится на колени на кровати рядом с головой Уилла, не переставая поглаживать свой член. Уилл дышит тяжело, прерывисто, тёмные пряди прилипли ко лбу.       По груди Уилла ручьём стекает пот, моментально впитываясь в простыни, а его болезненно твёрдый член обильно подтекает на живот.       — Ганнибал, пожалуйста…       Ганнибал входит в него до самого основания, полностью заполняя задницу Уилла своим членом, а потом практически сразу же вытаскивает его и яростно толкается обратно, задавая резкий быстро увеличивающийся темп. Рука Ле Шиффра его собственном члене вторит этому ритму.       Уилл обхватывает Ганнибала за шею и оставляет всяческие попытки сдерживать дрожь и стоны удовольствия, отчаянно хватая ртом воздух каждый раз, когда член Ганнибала с исключительной точностью задевает его простату. Внезапно рука Ле Шиффра оказывается в волосах Уилла, подтягивая его голову к себе. Уилл не сопротивляется, послушно открывая рот, и позволяет Ле Шиффру загнать член глубоко ему в горло, заглушая стоны.       Ле Шиффр придерживается почти того же темпа, что и Ганнибал, но на этот раз старается не слишком сильно ограничивать Уилла в кислороде, держа руку на его шее просто в качестве перестраховки. Через собственный член он чувствует всю мощь толчков Ганнибала, трахающего Уилла.       В левом слёзном канале ощущается знакомое жжение, но он старается не обращать на это внимание. Кровь просто скапливается в уголке глаза, пока её не становится слишком много, и капля, скатившись по его щеке, будто в замедленной съёмке, падает на щёку Уилла, старательно работающего языком и губами, заглатывая его член на всю длину.       Не прекращая безжалостно вколачиваться в Уилла, Ганнибал быстро наклоняется и убирает каплю крови с его лица подушечкой большого пальца. Поднеся руку к губам, он слизывает кровь. Ганнибал бросает Ле Шиффру взгляд, значение которого Уилл не понимает. Он едва ли вообще замечает этот взгляд, слишком измотанный, опустошённый и близкий к оргазму, чтобы о нём беспокоиться.       На секунду у Ле Шиффра перехватывает дыхание в лёгком замешательстве, когда Ганнибал с силой притягивает его лицо к своему и медленно проводит языком по кровавому следу на его щеке. Ганнибал вылизывает его, пока от крови не остаётся и следа, а потом целует под глазом, невесомо касаясь губами в том месте, где заканчивается шрам — знак исключительной любви, предназначенный Ганнибалом для единственного человека, в чьих жилах течёт его собственная кровь.       Ле Шиффр с рычанием кончает Уиллу в рот, наблюдая, как сперма стекает с его припухших губ, и откидывается на подголовник, чтобы отдышаться. Его широкая потная грудь часто вздымается и опускается.       — Ганнибал, я сейчас… Ах, я… — скулит Уилл. Его голос готов вот-вот сорваться, когда Ганнибал начинает быстро ему дрочить, трахая его всё глубже. Уилл кончает. Глаза его стекленеют, взгляд затуманивается, а по животу растекаются горячие белые струи.       Темп Ганнибала ускоряется. Его волосы в полном беспорядке, чёлка падает на глаза. Он впитывает болезненное блаженство Уилла, врываясь в него новым толчком, на следующем достигает пика и кончает внутрь него на третьем. Мощно и быстро. С глубоким гортанным стоном, содрогаясь от каждого движения не прекращающих сжиматься вокруг него мышц, а после падает Уиллу на грудь.       Ганнибал выходит и перекатывается на спину, устраиваясь рядом. Уилл, пресытившись, проводит рукой по животу, собирая липкую сперму. Ганнибал не сводит с него глаз, внимательно следя, как поднимается и опускается его грудь, а пульс постепенно приходит в норму. Его собственное сердцебиение при этом едва ли участилось.       Ле Шиффр садится, повернувшись спиной к другому концу кровати, и находит в кармане брюк ингалятор. Тихий щелчок, приглушённый вдох, и лекарство наконец-то успокаивает его перегруженные лёгкие.       — Спи, Уилл, — ласково шепчет Ганнибал, и Уилл, кивнув, закрывает глаза и переворачивается на бок. Усталость на его лице смешивается с глубокой удовлетворённостью.       — Мне пора, — говорит Ле Шиффр, восстановив дыхание. Он поднимает с пола сброшенную одежду и начинает одеваться.       — Я провожу тебя, — Ганнибал накидывает на себя шёлковый халат, прежде чем взять одеяло и бережно укрыть им Уилла, уже успевшего провалиться в сон. Его глаза закрыты, губы чуть приоткрыты, а волосы разметались вокруг головы по белоснежной подушке, как тёмный нимб.

***

      — Выкладывай, что произошло в Черногории, — Ганнибал вынимает из отключившейся по таймеру духовки запечённое к ужину мясо и оставляет его остывать на стойке. — Но сперва, могу ли я предложить тебе поесть?       Ле Шиффр бросает короткий взгляд на кусок нежного глазурованного мяса, истекающего соками в окружении гарнира, напоминающего карамелизированный жареный лук с кусочками зелёного перца.       — Нет, благодарю, — с улыбкой отвечает он. — Скажем так… Я сделал неудачное вложение.       — И ты поступил опрометчиво, пытаясь решить проблему?       — Меня вынудили так поступить. Агент Британской Разведки.       — Ты убил его?       — Нет. Но я, вероятно, убил все его шансы когда-либо заиметь детей.       — Не перестаю поражаться топорности твоих методов. Тебе не хватает изящества, — усмехается Ганнибал, вытирая руки кухонным полотенцем.       — Изящества, значит? Ты его используешь для дрессировки своей новой зверушки?       Ганнибал игнорирует его едкий комментарий.       — Ты умудрился оставить в живых британского шпиона после того, как пытал его.       — У него была информация, нужная для доступа к необходимым мне средствам. У меня всё ещё есть шанс сохранить свою хорошую репутацию перед клиентами, которым я задолжал, но он заморозил все мои активы и, скорее всего, следит за счетами.       Ганнибал вздыхает с плохо скрываемым раздражением, ведя Ле Шиффра к коридору.       — Ты просишь меня о ссуде?       — Ты знаешь, насколько я хорош в этом. Ты получишь полную компенсацию с процентами, — отвечает Ле Шиффр, ловко накидывая пальто на руку.       На миг Ганнибал, кажется, обдумывает его слова, в задумчивости поджимая губы.       — Я могу об этом позаботиться, но это будет не ссуда. Хочу, чтобы ты счёл это платой.       — Платой? — с любопытством спрашивает Ле Шиффр. — Платой за что?       — Я был крайне груб, недооценив твои методы. А сейчас для них самое время и место, — объясняет Ганнибал, понижая голос до доверительного шёпота, хотя никто другой не может их услышать. — У меня к тебе… деловое предложение, касающееся нашего общего друга. Думаю, ты оценишь. Однако возможны риски, поэтому назовём это особым одолжением.       Ле Шиффр понимающе улыбается:       — Высокие ставки — моя специализация.       — Так мы достигли соглашения? — Ганнибал лукаво склоняет голову набок.       — Что угодно ради семьи, — любезно кивает Ле Шифр, протягивая руку, чтобы скрепить сделку крепким рукопожатием, и Ганнибал принимает её. Ле Шиффр поворачивается, и Ганнибал провожает его серьёзным взглядом. Глаза его горят решимостью.       — Могу я дать тебе совет, Ганнибал? — спрашивает Ле Шиффр с нарочитой снисходительностью, обернувшись на пороге и глядя ему в лицо с игривой ухмылкой, искажённой его изуродованным глазом. — Тебе следует быть поосторожнее с Уиллом Грэмом. Он станет твоей погибелью.