Заветные сердца.

Итадори сидел на самом носу «Красной Смерти», подобрав под себя ноги, и смотрел в сверкающее, усыпанное мириадами звёзд ночное небо. Прохладный бриз ласкал разгорячённое лицо, принося с собой чистый, солёный запах океана, а под пальцами юноши, тихо шурша, трепетали листы звёздной карты, по которым он прокладывал курс к какому-то крохотному острову, затерянному посреди бескрайней водной пустыни. Знакомый звук — предательский топот тяжёлых ботинок по деревянному настилу — заставил его голову дёрнуться по стойке смирно. В поле зрения показалось лицо капитана: его длинные розовые волосы, всё ещё собранные в низкий хвост, слегка развевались на ветру, а в воздухе потянуло сандалом и элем. — Эй, моё маленькое сокровище, — проворковал Сукуна, опускаясь рядом, и деревянный настил жалобно скрипнул под его весом. Он протянул Итадори тяжёлую оловянную тарелку, от которой шёл горячий пар, пахнущий тушёным мясом и пряными травами. — Я заметил, что тебя не было в столовой. — Ты убьёшь меня за это? — с тенью прежнего страха, но и с робкой искоркой дерзости поддразнил его Итадори. Он знал — или почти знал, — что капитан теперь не посмеет причинить ему боль, но где-то глубоко внутри всё ещё тлел уголёк страха перед этим человеком. — И потерять навигатора дважды за неделю? — Сукуна усмехнулся в ответ, и его малиновые глаза блеснули весельем. Он сделал большой, шумный глоток эля из видавшей виды оловянной кружки. — Я не настолько жесток. — Истории говорят об обратном, — пробормотал Итадори и, поколебавшись, осторожно откусил кусочек мяса, всё ещё опасаясь почувствовать на языке странный, горьковатый привкус яда. Но мясо оказалось тёплым и сытным. — О? — замурлыкал Сукуна, и его взгляд скользнул к бескрайнему, тёмному морю, раскинувшемуся перед ними. — И какие же истории ты слышал, милый? — Я… я слышал, что твои паруса запятнаны кровью врагов, и что ты убиваешь людей просто ради забавы, — пробормотал Итадори, всё ещё робея и не смея поднять глаза на это чудовище. — Хм, — выдохнул Сукуна, уставившись в тёмную глубину своей кружки. — Первая часть правдива. А вот вторая — нет, маленькое сокровище. — Его голос стал ниже, спокойнее. — Я убиваю только тех, кто расстраивает меня, или тех, кто встаёт у меня на пути. — П-перестань называть меня так! — выпалил Итадори, и на его щеках проступил лёгкий, предательский румянец. Он вдруг поймал себя на чувстве странного, парадоксального облегчения от осознания, что этот грозный Король Пиратов действительно не причинит ему вреда. — У меня есть имя! — О? И какое же, моё маленькое сокровище? — Сукуна с ухмылкой подался вперёд, наслаждаясь его смущением. — Ты даже не удосужился мне его назвать. — Я… Итадори! Итадори Юджи! — представился юноша и тут же почувствовал, как глупо, наверное, это прозвучало. — Юджи, хм? — задумчиво протянул Сукуна, и имя слетело с его губ мягко, почти интимно, словно он пробовал его на вкус. — Юджи. Мне нравится. Гораздо больше, чем все остальные имена на этом корабле. — Так почему ты вообще проводишь время со мной? — выпалил вдруг Итадори, набравшись смелости. — У тебя там целая команда людей, которые тебя боятся до усрачки! Ты можешь заставить их делать всё, что захочешь! — Вот именно, — Сукуна криво улыбнулся, и в его улыбке мелькнула горечь. — Ты сам это красиво описал. Они в ужасе от меня. Так, как и должно быть. Но ты… ты не застыл в этом ужасе. Ты говоришь со мной так, будто я просто какой-то человек, а не кровожадный пиратский капитан. Ты не боишься каждого слова, что слетает с твоего языка. Итадори заглянул в эти глубокие малиновые глаза и, к собственному удивлению, сумел разглядеть за весёлой, жестокой улыбкой капитана нечто иное. Печаль. Глубокое, застарелое одиночество, спрятанное на самом дне. Человека, который смертельно устал от того, что его все боятся, и у которого никогда не было возможности просто и непринуждённо с кем-то поговорить. — Ты устал, да? — прошептал Итадори. — Наверное, да, — Сукуна вздохнул и сделал ещё один глоток эля. Горечь хмеля, казалось, идеально подходила моменту. — Просто сейчас это уже не так весело, как раньше. Честно говоря, это вообще первый раз, когда я с кем-то так говорю. Это немного странно. — Эй, не волнуйся, — мягко улыбнулся Итадори, и в его улыбке читалось искреннее, чистое сочувствие. — Ты всё ещё немного пугаешь меня, но… ты можешь прийти и поговорить со мной в любое время, хорошо? — Спасибо, Юджи, — тихо ответил Сукуна, и жёсткие черты его лица смягчились. Он наклонился чуть ближе, и их плечи почти соприкоснулись. — Ты и правда моё самое дорогое сокровище. — Я же просил не называть меня так! — Итадори возмущённо надул губы и, не удержавшись, легонько стукнул капитана по плечу свёрнутой в трубку картой. — Ладно, ладно! — рассмеялся Сукуна искренне и легко. Он наклонился ещё ближе, заглядывая в бумаги, и его тёплое дыхание, пахнущее хмелем, скользнуло по шее юноши. — Так, значит, вот где мы сейчас находимся? — прошептал он, и его низкий голос заставил Итадори вздрогнуть уже не от страха, а от чего-то иного, непонятного. — Ага! — радостно пискнул Итадори, и широкая улыбка озарила его лицо. Ткнув пальцем в карту, он принялся взволнованно болтать о том, как работает его техника картографии, с воодушевлением раскрывая все секреты, которым научил его Нанами. Он так увлёкся, что даже не заметил, как сильные руки капитана мягко обвили его талию и бережно притянули к себе, усаживая на твёрдые колени. — Юджи, — вдруг попросил Сукуна, и его голос дрогнул, заставив молодого парня запнуться на полуслове и густо покраснеть. — Поспи со мной сегодня. Я не думаю, что моя команда осмелится снова тронуть тебя после того, что случилось, но… я хочу лично тебя охранять. Я буду рядом, обещаю. — Ладно, — вздохнул Итадори, и его губы тронула тихая, доверчивая улыбка. — Только не убивай меня во сне, а то обещаю: стану призраком и до конца жизни буду преследовать твой корабль и греметь цепями в трюме! — Конечно, — хмыкнул Сукуна. Расправив руки, он легко и осторожно, как величайшую драгоценность, снял Итадори со своих колен и поставил на палубу. — Я сейчас принесу матрас и приду в твою каюту, как только ты будешь готов. Жди меня. — Да, капитан! — просиял Итадори, вновь поворачиваясь к своим картам, но на душе у него было удивительно тепло. И когда Сукуна уходил прочь, растворяясь в тенях собственного корабля, он не мог перестать думать о том, как весело и неожиданно легко ему было флиртовать с этим маленьким паршивцем. Как же это, оказывается, мило.