Заветные сердца.

— Юджи! — голос Сукуны разорвал душную тишину каюты, и его голова просунулась в дверной проём. Итадори, утомлённый долгими часами, проведёнными над навигационными картами, сидел на своей импровизированной кровати, и в тусклом свете масляной лампы его лицо казалось осунувшимся. — Мы нашли остров! Бросай всё и пошли с нами! Итадори вскочил на ноги, и возбуждение заискрилось в его карих глазах, подобно пене на гребнях морских волн, сулящей захватывающее приключение. Широкая улыбка озарила его лицо, когда он бросился мимо опасного пирата, едва не задев его плечом, вылетая на залитую солнцем палубу. Свет резанул по глазам, но он заставил себя смотреть вперёд, чтобы увидеть приближающийся остров. Тёмно-изумрудная зелень жадно поглощала скалистые утёсы, о которые с шумом разбивались изумрудные волны, вздымая фонтаны солёных брызг. Густые джунгли покрывали горы плотным, непроницаемым одеялом, посылая в воздух густой, землистый аромат прелых листьев, влажного мха и чего-то сладкого — запах диких цветов, замешанный на тропической сырости. Этот аромат летел над морем вместе с лёгким бризом, и Итадори глубоко вдохнул его полной грудью, предвкушая грядущее приключение. Он вздрогнул, когда на его спину легла тяжёлая, тёплая ладонь. Сукуна стоял рядом, и на его лице играла мягкая, предвкушающая улыбка; в малиновых глазах плясали солнечные зайчики, а длинные волосы, собранные в хвост, развевались на ветру. — Интересно, какие тайны прячутся в этих джунглях? — выдохнул Сукуна, когда «Красная Смерть» с тяжёлым, утробным скрипом начала приближаться к месту назначения. Сердце Итадори билось всё чаще и гулче в груди, и он сам не был уверен, была ли тому виной перспектива приключений или нежное, почти собственническое прикосновение капитана к его спине. Корабль содрогнулся, днище с хрустом врезалось в песчаное дно, и песок взметнулся волной, застучав по чёрным, скользким от морской воды бортам, облепляя их, словно россыпь звёзд на ночном небе. Спустили сходни, и в воздух поднялось облако мельчайшей, сверкающей на солнце пыли. Сукуна легко, по-кошачьи сбежал вниз, и его плащ взметнулся в потоке воздуха, открывая на мгновение его широкую спину. Итадори поторопился следом, но в самом низу его нога предательски зацепилась за щепку. Он кувыркнулся вперёд, и мир завертелся перед глазами, но в тот же миг крепкие, как стальные канаты, руки поймали его, удержав от позорного падения. Когда юноша поднял голову, его шоколадно-карие глаза встретились с малиновыми. На лице его спасителя играла та самая, дьявольская ухмылка, а палец, коснувшись подбородка, приподнял его лицо вверх; большой палец медленно, с томительной неспешностью провёл по нижней губе, чуть надавив. — Будь осторожен, маленькое сокровище, — промурлыкал Сукуна, помогая ему выпрямиться. — Ты ведь не хочешь упасть, правда? От этого откровенно кокетливого движения лицо Итадори залилось жаркой краской. Щёки надулись от смущения, когда он застенчиво уткнулся взглядом в носки собственных ботинок. — Не дразни меня! — выкрикнул он, вырываясь и проходя мимо капитана, решительно приближаясь к кромке леса. — Как скажешь, — с лёгкой улыбкой пожал плечами Сукуна, направляясь за своим навигатором в густые заросли. — Надеюсь, мы найдём там какое-нибудь сокровище, иначе прогулка не стоила того. Вдвоём они двинулись сквозь густые джунгли. Влажный, удушливый жар тут же прилип к коже скользкой плёнкой пота, и рубашка неприятно прилипла к спине. Щебетание невидимых тропических птиц и оглушительное стрекотание цикад заполняло уши, создавая живую, гудящую стену звука. Толстые изумрудные листья, мокрые от испарений, хлестали по голой коже, оставляя на ней красные полосы, и Сукуна с лёгким раздражением прорубал мечом самые неподатливые лианы. Когда двое пиратов подошли к обрыву на узкой горной тропе, Сукуна остановился, оценил расстояние и, схватившись за толстую, узловатую лиану, другой рукой крепко обвил талию Итадори, притягивая его вплотную к своему бедру. От капитана пахло потом, сандалом и горячим металлом. — Держись крепче, Юджи, — прошептал он, и его жаркое дыхание скользнуло по нежной раковине уха, посылая по спине юноши колючую дрожь. Итадори судорожно кивнул, и его тонкие руки обвились вокруг мощной шеи капитана, вжимаясь в неё всем телом. Один шаг — и мир под ними пропал. Лиана хрустнула, натянувшись под общим весом, и они понеслись над пропастью. Итадори зажмурился, уткнувшись лицом в грудь Сукуны, изо всех сил стараясь не смотреть вниз, на острые скалы, блестевшие от водяной пыли далеко внизу — на камни, которые несомненно стали бы причиной их гибели. Когда проворные ноги капитана коснулись твёрдой земли на другой стороне, по его лицу скользнула лукавая ухмылка. Малиновые глаза с нежностью смотрели вниз, на сжатые в кулаки пальцы, запутавшиеся в ткани его плаща, пока Итадори всё ещё дрожал в его руках, словно загнанный зверёк. Как мило. — Испугался, Юджи? — промурлыкал он, нежно поглаживая дрожащего мальчика по спине широкими, успокаивающими кругами. — Я… я просто не люблю высоту, с-сэр, — пролепетал Итадори, всё ещё цепляясь за плащ Сукуны как за единственное спасение. — Можешь звать меня просто Сукуна, — вздохнул тот, отходя от края обрыва и продолжая путь по заросшей таинственной тропе. — Ты особенный. — Ты провокатор! — воскликнул Итадори, всё ещё инстинктивно держась поближе к скальной стене, чтобы ненароком не рухнуть вниз. — Но тебе ведь это нравится! — со смехом крикнул Сукуна, и его ноги легко, как оленьи копыта, понеслись сквозь подлесок впереди. Итадори бросился вдогонку. Виноградные лозы и жёсткие кусты хлестали его по лодыжкам, оставляя неглубокие царапины, алый плащ капитана мелькал среди стволов, словно проворные крылья экзотической птицы, пока оба они неслись через джунгли. В конце концов, запыхавшиеся, они вырвались на поляну, посреди которой возвышалось монументальное, древнее святилище — увитое лианами, позеленевшее от мха, похожее на гигантскую спящую змею. Двое застыли, глядя на него с благоговейным изумлением, и их тяжёлое дыхание смешивалось с естественной духотой и влажностью. Они повернулись друг к другу, и в глазах обоих читалась одна лишь мысль — сокровище. Вместе они вошли в святилище, чувствуя, как холод древних камней остужает разгорячённую кожу. Однако внутри их ждало лишь гулкое эхо и вековая пыль. После утомительных, бесконечных поисков ничего не нашлось — сокровище, если оно и было, не давалось в руки естественным путём. В глазах Сукуны на миг мелькнуло горькое разочарование, но когда пираты молча двинулись обратно к «Красной Смерти», в их малиновой глубине появилась какая-то странная, не свойственная ему мягкость. Его алые глаза неотрывно следили за Итадори, ловили каждое его движение, каждую мелочь. Итадори кожей чувствовал на своей спине этот тяжёлый, обжигающий взгляд, и страх вновь закрадывался в сердце, заставляя задаваться вопросом: чего же на самом деле хочет от него этот жестокий капитан? Он знал, что не должен бояться Сукуны, особенно после проявленной к нему доброты. Но он никак не мог избавиться от смутного ощущения чего-то тёмного, что бурлило под самой поверхностью — опасной, жадной одержимости. От мысли, что он может быть не более чем игрушкой, новой забавой в руках пресыщенного убийцы, которую с лёгкостью могут выбросить или, хуже того, сломать, его пробирала дрожь. Итадори гадал, сколько ему осталось и как долго ему придётся развлекать Сукуну, чтобы просто остаться в живых. Но, к собственному стыду, он не мог не признать, что постоянные поддразнивания капитана и его мрачные комплименты согревали сердце каким-то тёплым, пусть и опасным, огнём — даже если они и не были искренними. — Жаль, что мы не смогли найти никаких сокровищ, — вздохнул Сукуна, слегка надув губы, когда они ступили на песок. — Но было здорово увидеть то сооружение, правда? — улыбнулся Итадори, поднимаясь по сходням на борт и оборачиваясь к лесу. — Интересно, кто построил это святилище и как долго оно стояло там заброшенным! — Наверное, — тихо ответил Сукуна, но взгляд его был устремлён не на храм, а на спину юноши, на растрёпанные розовые волосы, в которых запутался крохотный зелёный листок. Он не понимал, почему чувствует это. Не понимал, почему его сердце колотится так быстро, нарушая обычное спокойное, почти ледяное поведение. Что это за странное, колючее и одновременно тёплое чувство?