Заветные сердца.

Сукуна сидел в вороньем гнезде, упрямо скрестив руки на груди и хмуро глядя вниз, на палубу, где ветер трепал его распущенные волосы, а в груди всё никак не унималось бешеное, сбившееся с ритма сердце. Он наблюдал за Итадори Юджи — за тем, как мальчишка, прекрасно зная, что ни один пират не посмеет тронуть его пальцем, не навлекая на себя гнев капитана, весело и беззаботно дразнил матёрых головорезов. Он был оживлённым, игривым, и в его карих глазах плясали чёртики. По какой-то неведомой причине это зрелище вызвало в душе Сукуны мощную, всепоглощающую волну эмоций — такую, какой он никогда раньше не испытывал. В один короткий миг, глядя на эту сияющую улыбку, он с пугающей ясностью понял, что с ним происходит. Он был влюблён. Влюблён — и осознание этого пронзило его, словно отравленный клинок. Он знал это наверняка и отчаянно, всем своим существом, презирал это новое, неподвластное ему чувство. Весь этот флирт с Юджи был для него лишь игрой, жестокой забавой, способом развеять скуку. Так как же, думал он, сжимая до скрипа зубы, как всё так обернулось? Как каждый поступок этого маленького отродья задевал его за живое, пробирался под кожу? Каждая его улыбка, каждый звонкий смех, каждая искренняя радость, отражавшаяся на лице Итадори Юджи, заставляли сердце Сукуны биться так, будто он летел на широких крыльях альбатроса по бескрайнему, залитому солнцем небу. Пока Итадори громко смеялся на нижней палубе, взгляд Сукуны, обострённый до предела, зацепился за подозрительный блеск металла. Один из пиратов, прятавшийся за спиной мальчика, медленно вытаскивал из ножен меч. С губ капитана сорвалось утробное, звериное рычание, и в следующий миг он уже летел вниз. Защищённая рукавом плаща ладонь скользнула по снастям, он спускался по канатам с нечеловеческой, хищной скоростью, его длинные волосы развевались, словно волны во время шторма. С гулким стуком он приземлился за спиной Юджи, заслоняя его собой, его собственный меч сверкнул в воздухе, а глаза загорелись необузданной, чистейшей яростью. — Прикоснёшься к нему — и ты труп, — прорычал Сукуна, и голос его, низкий и опасный, пронёсся над палубой. В тот же миг ветер, словно подчиняясь его воле, стих, паруса тревожно надулись, а волны улеглись до жуткого, гнетущего спокойствия. — Знаешь, кэп, — зарычал в ответ пират, не опуская оружия, — многим из нас не нравится, что этот маленький засранец ошивается здесь и одним своим существованием насмехается над нами. Почему ты так его защищаешь? Многие тут слишком напуганы, чтобы бросить тебе вызов в лицо, но я? Я ничего не боюсь. И меньше всего — тебя. — С-сукуна! — внезапный, полный испуга крик Юджи заставил капитана резко обернуться. Сердце пропустило удар: его сокровище уже держали, заламывая руки, несколько крепких матросов. — Это мятеж! — прорычал Сукуна, переводя горящий яростью взгляд обратно на главного зачинщика. — Отпусти его, и, может быть, я подумаю о том, чтобы сохранить тебе жизнь! — Думаю, нет, капитан! — заорал пират, бросаясь вперёд, и его меч рассёк воздух. Сукуна молниеносно отразил удар; клинок столкнулся с клинком с грохотом, раскатившимся над волнами, словно гром. Удар за ударом встречались с равной силой парирования, их ноги плавно скользили по доскам палубы в смертельном, но завораживающем танце стали. Шаг вперёд, шаг назад, звон, скрежет — каждый из пиратов яростно подстраивался под движения другого, вальсируя вместе в такт. В конце концов они оба замерли, не в силах нанести решающий удар. Тяжело дыша, они сверлили друг друга глазами, полными гнева и необузданной ярости, и между ними повисла звенящая, напряжённая тишина. — Что-то не так, — выдохнул пират, нарушив молчание, и в его голосе впервые прорезался страх. Команда нервно заозиралась по сторонам. Внезапно из глубин под кораблём, разрывая водную гладь, взметнулись огромные пурпурные щупальца. Они со склизким, тошнотворным чавканьем обвились вокруг корпуса, и воздух наполнился запахом гниющей плоти и холодной бездны. Пираты бросились врассыпную, крича от ужаса. — Кракен! — отчаянно завопил кто-то, и в тот же миг крик оборвался: толстое щупальце обхватило кричавшего и утащило в водянистую могилу. Крики ужаса заполнили палубу. Тёмные, блестящие от слизи конечности извивались, хватая людей за ноги, опрокидывая бочки, играя с кричащими жертвами. — Н-нет! Пожалуйста! Пожалуйста! — заскулил один из мятежников, когда сразу два щупальца обвились вокруг его лодыжек. Его мольбы перешли в мучительный, нечеловеческий крик. Раздался влажный, тошнотворный треск, за которым последовал фонтан горячей крови, — человека разорвали пополам, словно тряпичную куклу, и обе половинки утащили в алую от крови воду. Другого пирата швыряли о палубу раз за разом, пока его лицо не превратилось в искореженное месиво из крови, осколков костей и плоти. Корабль застонал, протяжно и жалобно, когда ещё более толстые щупальца обвились вокруг него и с леденящим душу хрустом переломили «Красную Смерть» пополам. Всё новые и новые пираты встречали свою смерть либо в кровавой воде, либо в безжалостных объятиях щупалец, которые опустошали палубу. Среди этого хаоса и брызг крови Сукуна, позабыв обо всём, обезумевшими глазами искал лишь одно — своё сокровище, самое важное для него. — Сукуна! — донёсся сквозь шум отчаянный крик. Капитан резко повернул голову и увидел, как мягкие розовые волосы мелькнули, выглядывая из плотного кольца огромного щупальца. Руки Юджи тянулись к нему, моля о помощи. — Юджи! — закричал он в ответ. Ноги сами понесли его быстрее, чем он когда-либо бегал; он бросился к краю искалеченного борта в тот самый миг, когда щупальце утащило Итадори в тёмные, пенящиеся глубины океана. Не колеблясь ни секунды, Сукуна рыбкой нырнул головой вниз, следуя за уходящим в бездну щупальцем. Холодная, солёная вода тут же сомкнулась над ним, тысячей ледяных игл впиваясь в кожу, обжигая глаза. Он плыл всё глубже и глубже, с ужасом наблюдая, как трепещут красивые карие глаза Юджи, как его тело становится безвольным в мёртвой хватке чудовища. Пузырьки воздуха вырвались изо рта Юджи и устремились вверх, и это зрелище наполнило сердце Сукуны всепоглощающей паникой. Он не мог потерять его — не сейчас, не так. Он нырнул ещё глубже, лёгкие жгло огнём, и, настигнув щупальце, изо всех сил попытался разжать склизкие присоски, но безуспешно. Чувствуя, как его собственные лёгкие горят, разрываясь от нехватки воздуха, и как боль пронзает всё тело, Сукуна в яростном отчаянии вонзил свой меч глубоко в плоть твари. Густая, тёмная кровь кракена фонтаном ударила вверх, замутняя воду, и хватка щупальца ослабла ровно настолько, чтобы капитан смог вырвать безжизненное тело Юджи из омерзительных присосок. Крепко прижав его к груди, он начал плыть вверх, оставляя меч погружённым в рану массивного существа. К счастью, кракены были тварями трусливыми: почувствовав боль, они уходят в глубину. Когда Сукуна, ловя ртом воздух, вынырнул на поверхность, его взгляду предстали лишь обломки некогда великолепного корабля, превратившегося в развороченное водой кладбище дерева и трупов. Солёная вода нещадно щипала глаза, но среди бурных волн он заметил неповреждённую шлюпку, одиноко покачивающуюся на волнах. Придерживая Юджи одной рукой, а другой вцепившись в кусок плавучего обломка, капитан из последних сил доплыл до маленького спасательного плота. Он перевалил бесчувственного мальчика внутрь, а затем забрался сам, закашлявшись и рухнув на колени рядом с его неподвижным телом. — Ну же, Юджи, моё маленькое сокровище, — в отчаянии прохрипел Сукуна, легонько хлопая его по бледной, холодной щеке. Мальчик не просыпался, и паника вновь сжала горло. Он наклонился, приложил ухо к груди Юджи, но услышал лишь слабый, влажный всплеск внутри, и ничего больше. В отчаянии он положил руки ему на грудь: одну сжал в кулак, а другую накрыл сверху. Давил вниз и вверх, ритмично покачиваясь; слёзы жгли глаза, а длинные, распущенные волосы упали в беспорядке, скрывая его лицо. Он качался, наблюдая, как грудь Юджи вздымается и опускается лишь от его усилий. Затем, не думая, он наклонился ниже, и его нежные губы коснулись бледно-голубых губ мальчика, когда Сукуна отчаянно пытался вдохнуть жизнь в его лёгкие. Он не собирался отпускать его. Ни здесь, ни сейчас. Он не мог. Не хотел. — Ну же, ублюдок! — всхлипнул он, изо всех сил надавливая на грудь, словно пытаясь заставить сердце Юджи снова забиться под его пальцами. — Не умирай на мне! Тело Юджи внезапно содрогнулось в резком спазме. Морская вода с пеной хлынула у него изо рта, и мальчишка зашёлся в надрывном, мучительном кашле. Он резко сел, выплёвывая воду, и его тут же вырвало за борт солёной желчью. Прежде чем он успел опомниться, его схватили в отчаянные, крепкие объятия. Сукуна прижимал его к себе, уткнувшись лицом в плечо, и его тело сотрясалось от беззвучных, жгучих рыданий. — Ты жив… — задыхался он, до боли сжимая ткань промокшей одежды Юджи. — Слава богу. — Сукуна…? — растерянно пробормотал Итадори и, всё ещё ничего не понимая, застенчиво обнял капитана в ответ, не зная, позволят ли ему проявить взаимную привязанность. — Юджи, — выдохнул Сукуна, отстраняясь и заглядывая в его глаза. По его лицу текли слёзы, смешанные с морской водой. — Не смей оставлять меня. Я обещал, что буду защищать тебя. Я же обещал. Юджи коротко, успокаивающе улыбнулся ему. Его руки скользнули по мокрой спине пирата, по напряжённым плечам, вниз, к его ладоням, и нежно сжали их. — Ты весь промок, — тихо усмехнулся он, и в его голосе слышалось тепло. — Но ведь солнце согреет нас, правда? — ответил Сукуна, поднимая взгляд к светлеющему небу. — Да… — кивнул он и, убрав с лица спутанные пряди ярко-розовых волос, нежно улыбнулся Юджи, радуясь, что с ним всё в порядке. — Да, я думаю, что согреет.