По-дружески

      — Я так устал от одиночества, — вздыхал уже порядком опьяневший Чимин.       — Ну и нашёл бы себе кого-то, — буркнул в ответ Юнги, удобно развалившись на Хосоке, своем парне.       — Ты говоришь, типа это так легко.       Пак дует губы и отворачивается.       Юнги с Чонгуком учились в одном университете и жили вместе в одной комнате в общежитии. Но общага это явно не рай, тем более для интровертов, что любят тишину, порядок и чистоту, а никак не тараканов и плесень.       И где-то с полгода назад Юнги в сердцах выкрикнул, что больше жить в этом бомжатнике он не собирается — начались великие поиски жилища. Это только сначала кажется, что подобрать подходящую квартиру легко, но не тут то было. Одни были слишком убитые или с неприятным интерьером — кто, чёрт возьми, в здравом уме согласится жить в розовых рюшечках?! — другие, с приемлемым ремонтом, находились у чёрта на куличках, а те, что рядом — с завышенным ценником. И вот, спустя пару недель беспрерывного скролла на сайтах, внезапно попалась охренительная большая квартира возле универа, которая была классной по всем параметрам, кроме одного.       Единственный минус — четыре комнаты. Для двоих омег, что не страдали социальным шлюшеством — читай, имели от силы пару знакомых, а всё остальное время пытались мимикрировать под окружающую обстановку, чтобы, не дай Бог, не пришлось с кем-то контактировать — пространства было слишком много, да и по деньгам, если на двоих, прилично выходило. Решение найти третьего человека казалось единственно верным, но никто из немногочисленных друзей-знакомых желания не проявлял. Чонгук уже мысленно попрощался с таким отличным вариантом и снова начал бороздить объявления о сдаче квартир — кажется, уже наизусть выучил всё и сам мог идти работать риелтором — но тут Юнги его удивил. Оказывается, нелюдимый Мин героически открыл доступ в свои личные сообщения для чужих и кинул клич в чат их общаги, на который внезапно ответили несколько людей.       Двоих они отмели сразу, едва только увидели их маслянистые взгляды — оба были мудаковатыми альфами, что приняли запрос на сожительство, как завуалированное предложение о бессрочной групповушке. А вот третий, тоже альфа, оказался отстранённым парнем, который меланхолично сообщил, что его задолбал шум, так что, если омеги не планируют устраивать вечеринки, водить толпы людей и обещают соблюдать личные границы, то он согласен.       Чимин с Хосоком, что оставались с ночёвкой каждую пятницу, альфу не напрягали. Его, кажется, иногда совсем не существовало, такой себе сосед-ниндзя. Понять, что в квартире живёт ещё кто-то, кроме омег, можно было только по лишней паре обуви, хаотичному перемещению тарелок-ложек на кухне и ненавязчивому аромату хлопка, витающему в доме, что чужими людьми воспринимался просто как запах чистоты.       Тэхён был отстранённым, словно не от мира сего, но в меру дружелюбным. Он никогда не выходил в общую четвертую комнату, что негласно именовалась гостиной, быстро сваливал с кухни, когда туда выползал кто-то из парней, никогда не шумел и даже свет почти всегда был выключен в его комнате — в кромешной темноте из-под его двери не виднелась полоска света — Юнги шутил, что они приютили вампира. Поначалу Чонгук немного сторонился непонятного молчаливого парня, но как-то застал того, вернувшись позднее обычного с работы, на кухне, определенно, очень пьяного. В тот вечер они впервые нормально поговорили. Чонгук больше слушал, но поддакивания и наводящие вопросы считаются же за поддержание диалога, да? Альфа был пьян и чем-то подавлен. Как оказалось позже — невзаимной любовью. Он говорил и пил, пил и говорил, а омега слушал с открытым ртом и не мог поверить, что считал такого многогранного парня занудным, зашуганым заучкой. С того вечера Тэхён начал более приветливо относиться к парням, хоть это и не сильно было заметно. Со временем он даже иногда отпускал какие-то забавные комментарии или странные, но дико угарные шуточки, а Чонгук рассмаковал его имя и теперь веселился от души, вопя громогласное «Тэтэ!» или «Тэхёна-а!» каждый раз, когда приходил и уходил, а иногда и просто так, от скуки. Поначалу альфа шугался, но позже привык, наверное, принял, как что-то неизбежное, эти странные приколы младшего.       И вот из прихожей слышится звук поворотов ключа, а затем тихое копошение. Чонгук отворачивается от слишком милых, до радуги в унитазе, Хосока с Юнги, чтобы коварно уставиться в темноту коридора в ожидании, набрав в лёгкие побольше воздуха.       — Тэтэ! — орёт на всю мощь своей глотки омега, да так, что у бедного Чимина в ушах звенит.       — Привет, — альфа останавливается в проёме большой комнаты и машет рукой. ‐ Я дома.       Чонгук на это «Я дома» лыбится до треска натянувшейся кожи. Он когда-то загорелся идеей, насмотревшись сериала, где в одной квартире жили друзья и всегда оповещали всех о своём уходе или возвращении дикими воплями, добровольно-принудительно подбил парней на эту авантюру. Такая маленькая фишка, казалось, делала их чем-то большим, чем просто соседи, и Чону это жесть как нравилось, а остальные — Юнги с Тэхёном — почему-то не сопротивлялись.       — Присоединишься? — Мин щедро кивает в сторону свободного кусочка ковра, на котором они все сидели, и протягивает банку пива. ‐ Чимин притащил новую настолку.       — Спасибо, конечно, но сегодня я устал, как пёс. — Тэхён вежливо качает головой и плетётся к себе, волоча от усталости ноги.       — Ну ты выходи, если надумаешь. — кричит вдогонку Чонгук.       Чимин, стоит двери альфы закрыться, снова начинает ныть, что так и умрёт, не потрахавшись нормально.       — Бля, Чим, купи себе резиновый член, — бормочет Юнги. — Ну, или подцепи кого-нибудь в клубе. Ты ж часто выходишь на «охоту», в чём проблема?       — Я хочу по любви! — ноет на одной ноте омега.       — А я хочу отсосать кому-нибудь. — кидает Чонгук, как ни в чём не бывало.       Хосок давится пивом. Чон впервые такое ляпнул при нём, а Юнги только вздыхает ещё тяжелее, хлопая бедного альфу по спине:       — Как же вы меня заебали! Этот хочет член, этот любви. В чём ваша проблема?!       — Ты не понимаешь! — возмущается Чонгук, пьяно наклоняясь в сторону. — Мне кажется, я уже разучился, понимаешь? Типа, не проблема подцепить кого-нибудь, но где гарантия, что там не будет ждать меня сюрприз в виде букета зппп? А с гандоном, как сказал последний тип, не те ощущения, прикинь?!       — Ради всего святого, Чонгук, избавь меня от подробностей!       Он, придерживаясь за Хосока, с кряхтением поднимается на ноги.       — Хён, тебе стоило найти кого-нибудь помоложе, — бормочет Чимин Хосоку, глядя на то, как старший омега хрустит спиной, и тут же уворачивается от подзатыльника.       — Именно поэтому у тебя нет мужика, Пак, — ворчит Юнги.       Хосок тоже поднимается, почти заваливаясь на несчастную стойку с юнгиными фикусами.       — Всё, господа алкоголики, мы спать! — Юнги виснет на альфе, хотя тому бы тоже подпорка не помешала, и они с хихиканием и пыхтением Чона под весом старшего удаляются в сторону комнаты омеги.       В гостиной на мгновение повисает тишина, стоит двери старшего отрезать парочку от остальных. Чимин пьяно потягивается и укладывается на колени к другу.       — Почему жизнь так несправедлива? — тянет он, подставляясь под почёсывания холодных пальцев Чона.       — Звучит как тост, — вздыхает Чон и откидывается спиной на диван. Тихое хихиканье раздаётся в пространстве комнаты.       Они уже давно сидят на полу и задница порядком онемела, но менять позу слишком лень, да и Чимин удобно устроил щёку на бедре. Чонгук закидывает затылок на мягкое сидение и рассеянно тупит взгляд в старую люстру — именно из-за неё в этой комнате никто не захотел жить. Юнги называл её древней каракулей, а Чон предпочитал минимализм. Тэхён своими соображениями насчёт этого предмета интерьера не делился, просто молча занял самую тёмную комнату.       — Ты же можешь найти кого-то даже у нас в универе. Секс — это не отношения, тут желающих явно больше будет, — бормочет Пак, практически на грани сна. — А если тебя беспокоит здоровье, то потребуй справку, в чём проблема?       — В тех самых отношениях, Чимини, — помолчав, отвечает Чонгук, а Пак тихонько вздыхает и прикрывает глаза — Чон начинает выводить узоры короткими ногтями на гладких щеках омеги. — Альфы сами орут на каждом шагу, что отношения им не нужны, а когда заявляешь, что тебя это тоже не интересует, начинают строить из себя оскорблённую невинность и кидаться обвинениями. Или ещё хуже — решают, что это знак небес, чтобы покорить непокорного, и начинают заёбывать своими «чувствами». И где логика?       — Ну так, ты не думал предложить кому-то из друзей дружбу с привилегиями? Если не хочешь чувств и отношений, то это самый подходящий вариант.       — Не то, что бы я был против отношений, но без них я могу спокойно жить, а вот без секса как-то не очень. А насчёт дружбы с привилегиями — у меня из свободных друзей только ты и Намджун-хён, — хмыкает Чон.       — Прости, дорогой, ты не в моём вкусе, — хихикает Чимин, поднимаясь. — Пойдём спать?       — Иди, ложись. Я ещё посижу.       Чимин согласно мычит и скрывается в комнате Чона. Пак всегда ночевал вместе с другом, хотя спокойно мог лечь в гостиной — диван был более, чем удобным — но всегда предпочитал спать, закинув конечности на омегу. Говорил, что хоть иногда так можно не чувствовать себя одиноким.       Чонгук окидывает комнату взглядом и со вздохом поднимается, чтобы убрать всё после их посиделок. Он, пошатываясь, собирал пустые бутылки, пачки из-под чипсов и фантики юнгиевых любимых конфет. Хён упорно отрицал, что он сладкоежка, оставляя после себя след из блестящих фантиков от чернослива в шоколаде. Чонгук хмыкает себе под нос — Хоби-хён пах черносливом.       Он отстраненно выбросил мусор, вымыл всю посуду и протёр все поверхности на кухне. В голове крутились слова Чимина о дружбе с привилегией, и он никак не мог отделаться от этой идеи. Альфа должен быть приятным, симпатичным и, желательно, совершенно незаинтересованным в Чоне, как в партнёре в романтическом ключе.       Чонгук уже схватился за ручку своей двери, когда из комнаты Тэхёна послышалась какая-то возня. Тело действовало быстрее, чем успевал реагировать пьяный мозг, и омега лишь моргнул, отмечая, что уже вваливается в соседнюю комнату.       — Хей, Тэтэ! Не спишь?       Адреналин шарахнул в кровь, и Чонгук уже нихрена не управлял собой. В воспалённое сознание почти больно врезался силуэт соседа на фоне тёплого, слабого света прикроватной лампочки. Тэхён оказался без футболки. Чёрт, вау!       Чонгук тяжело сглотнул, понимая, что это последние секунды прежде, чем адекватность и приличие помашут ручкой и свалят в закат с дьявольским хохотом, оставив после себя огромную, красную, неоновую надпись «Хочу его!».       Тэхён косится на странного соседа и усаживается на маленький диванчик.       — Собирался, — вздыхает альфа и хмурится, учуяв усилившийся запах чайной розы. — У тебя что-то случилось?       Чонгук лыбится дурачком и плюхается прямо на пол дёрганными, нетрезвыми движениями.       — Хён, мы же друзья?       — Ну, да? Друзья. — выдыхает Ким, расплываясь по дивану амёбной кучей. Он очень устал и хотел уже ложиться, но внезапное вторжение младшего со своим необузданным запахом, что забивался в ноздри, назойливо долбило по нервным окончаниям. Альфа прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и не провалиться в сон одновременно.       — Тогда можно я тебе отсосу? — Чонгук подбирается ближе, маньячно сверкая улыбкой.       — Чего-о?! — поражённо разлепляет один глаз Тэхён и почти шарахается в сторону — тот подлез почти вплотную, охренеть как пугая своим энтузиазмом.       — Ну, по-дружески, хён. Всего разок!       Тэ тушуется под цепким взглядом, что почти с гастрономическим интересом сканирует его — наверное, так ощущает себя еда в микроволновке.       — Чонгук, ты пьян, — попытался вразумить он.       — Не настолько, чтобы не осознавать свои действия, хён, — наглые пальцы ухватились за чужие щиколотки, посылая разряд тока и осознание, что эта херота происходит в реальности.       — Хорошо, ладно. Давай разберёмся, почему ты решил, что можешь это сделать, — Тэхён наклоняется и сильно сжимает чужие плечи, немного встряхнув.       — Ты привлекательный, одинокий, не испытываешь ко мне ничего и без букета венеричек, — пока Чонгук, как маленький, загибал пальцы, альфа словил дикий когнитивный диссонанс — этот ребёнок буквально минуту назад предлагал ему отсос.       — Пиздец, и из-за этого ты решил, что можешь завалиться сюда в час ночи чисто для перепихона без обязательств? — Тэхён хмурится, а младший почти пищит, настолько тот горячий.       — Не для перепихона, — он мотает головой, сбивая с толку соседа. — Минет. Я просто хочу член, окей? Тебе даже делать ничего не надо. Можешь хоть спать.       — Ага, конечно, блять, — ворчит альфа и откидывается обратно на диван. Он зачёсывает назад раздражённым движением чёлку, косится на расстроенного парня между своих ног. — Ты нормальный?       — Пожалуйста… — шепчет младший, а Ким с ужасом замечает, что тот почти плачет.       — Блять, да за что мне это?! — он наклоняется, хотя такие манипуляции даются уставшему телу с трудом, и цепляет пальцами чужой подборок. — Почему ты пришёл с этим ко мне?       — Ну, я тебе доверяю? Ты не станешь пускать сплетни по универу или унижать меня, — Чонгук поднимает свои блестящие глаза и едва заметно улыбается, когда Ким проводит большим пальцем по его губам. — Это взаимовыгодное сотрудничество. Меня перестанет плющить от каждого мужика, а ты получишь разрядку. Можешь представлять кого угодно вместо меня, если хочешь.       — Ну пиздец, — альфа откинулся обратно на диван и прикрыл глаза, ощущая аккуратные прикосновения к икрам. Спать хочется до жути, и организм настолько заебался, что воспалённый мозг с лёгкостью выдает наименее травматический вариант пережить это: — Ладно, хер с тобой. Делай, что хочешь.       К лицу Чона вернулось то выражение, что было, когда он только пришёл. Парень облизнулся и кошкой потянулся вперёд, прогибаясь, чтобы наконец коснуться загорелого торса старшего. Мышцы Тэхёна дрогнули от ощущения холодных пальцев, и он, глядя сквозь ресницы, словил взгляд омеги. Лёгкий, предвкушающий, с нотками непонятного Киму веселья.       «Красивый.» — пронеслось в голове, пока шустрые пальчики прошлись по расслабленному животу и скользнули на бёдра.       — Собираешься сделать мне массаж? — тянет альфа.       Руки на его бёдрах мягко и умело разминают мышцы, аккуратно, с лёгким давлением проходятся вниз, к икрам, скребут ноготками.       — Я собираюсь получить удовольствие, и тебе советую, — хмыкает младший и медленно проводит от низа к паху, чтобы Тэхён прочувствовал всё до последнего. Он пощипывает внутреннюю сторону бедра, подбираясь всё ближе, но, буквально уже касаясь, собирает в ладони ткань домашних штанов альфы и натягивает, чтобы создать давление на оживший, несмотря на усталость, член парня. Тэхён заметно тяжелее выдыхает от ощущения натянувшегося шва на самом ценном и шипит сквозь зубы, стоит омеге ослабить хватку, а затем снова потянуть, но крепче и дольше. Всё-таки у него никого давно не было и манипуляции от другого человека ощущаются острее.       — Давай, хён, снимай их!       Тэхён послушно приподнимает уставшую задницу от нагретого места, чтобы парень мог стащить его домашние спортивки.       — Вау, и эти бёдра ты прятал под мешковатым шмотьём?! — Чонгук натурально облизывается, укладывая ладони на мощные мышцы.       А Ким, кажется, смущается такой реакции, не понимает, от чего мелкий с таким восторгом жмякает его ноги — бёдра как бёдра, что здесь такого? — и давится, когда пропускает момент, как паршивец смыкает зубы на правой ляхе.       — Эй, полегче, хищник!       — Прости, не смог удержаться, — лыбится Чон, зализывая свежий укус.       Он не отнимает языка, продолжает вырисовывать мокрые дорожки то на левом, то на правом бедре, иногда прикусывая особо приглянувшееся местечко. Тэхён закрывает глаза и позволяет себе утонуть в приятных ощущениях — горячие влажные прикосновения сменяются холодными от остывающей слюны, а пальцы, которыми омега не перестает мять мышцы, время от времени царапая короткими ногтями кожу, двигаются совершенно в ином ритме с языком, постепенно сбивают сознание в приятное сплошное месиво из глубокого дыхания, неожиданных вспышек прикосновений и медленно нарастающего возбуждения.       Омега ёрзает, шире разводит колени и аккуратно принимается массировать низ живота сквозь боксеры в критической близости от члена. Гладит чувствительное местечко перехода на бедро, больше расставляет чужие ноги и практически вплотную наклоняется к паху, пристально наблюдая за всеми изменениями и там, и на лице Тэхёна. Чужое дыхание ощущается даже сквозь тонкую ткань белья — едва не заставляет альфу ёрзать в нетерпении.       — Ты не говорил, что в стартовый пакет входят пытки, — роняет Ким, когда омега неожиданно легко проводит ногтем по стволу, что уже определённо чётко проступает сквозь ткань.       — Сейчас уже поздно, да? — мягкий смех Чонгука оседает где-то в костях, впитывается в темноту, что прячется по углам от маленького очага теплого света настольной лампы.       Омега стягивает последнюю одежду с парня и с интересом проходится взглядом по обнажённому телу, отмечая приятные глазу рельефные мягкие тени.       Тэхён ощущает себя странно. Это первый раз, когда у него намечается что-то с человеком, к которому он не испытывает никаких трепетных чувств. Да, Чонгук привлекателен физически, но… Нет той внутренней дрожи, стеснения, порыва показать, что ты лучший, сумасшедшего желания увидеть в глазах напротив ответное обожание. Ким пытается сконцентрироваться на том, что чувствует, вычленить из общего фона что-то конкретное, а Чонгук сидит перед ним совершенно не стесняясь, игриво изучает и отчего-то медлит, наверное, подметив внутренний диалог у соседа.       Тэхён встречается с ним взглядом и тянет руку, чтобы погладить кончиками пальцев по щеке. Уверенность и спокойствие — вот оказывается, что ты испытываешь, когда собираешься вступить в интимную связь без чувств. Не нервничаешь насчёт желаний партнёра, не робеешь — вы оба здесь, чтобы поиграть с телами друг друга в погоне за наслаждением, ничего более.       Терпение Чона заканчивается, и он аккуратно сжимает пальцы вокруг чужой плоти, вырывая из философских размышлений. На пробу проводит вверх-вниз, примеряясь к размеру, второй рукой мягко касается яичек.       — Слишком сухо, — шипит Ким. Он ещё не достаточно возбуждён, чтобы выделилось достаточно естественной смазки и можно было не ощущать дискомфорт от чужой руки. — Смазка в…       — Обойдёмся. — ухмыляется Чон и лижет свою ладонь, пытаясь оставить как можно больше слюны.       Он дотошно размазывает её по стволу и принимается большими пальцами непрерывной цепочкой проводить снизу вверх по одной линии. Тэхён откидывается назад, из-под ресниц наблюдая за происходящим. Он всё ещё недоволен отказом от лубриканта, ведь слюна быстро сохнет и дискомфорт возвращается. Чонгук тем временем берёт член в тёплые ладони и прокручивает руками, плотно обхватив, надрачивает какой-то извращённой спиралью, усмехается на первый хриплый выдох. Альфа только собирается снова пожаловаться на сухость, как руки пропадают. Он открывает глаза и давится воздухом — омега шустро стянул шорты вместе с бельём, чтобы завести руку за спину, собрать свою смазку и размазать по его, Тэхёна, члену.       — Бля-я-ять! — мычит Ким от вспышки жара внизу живота из-за горячей липкости, волны плотного запаха чайной розы и блядства происходящего в целом.       Чонгук ухмыляется, ловит своими дьявольскими глазами взгляд альфы и наклоняется, выставив язык. С оттяжкой проводит сомкнутой ладонью по скользкой от собственной смазки плоти, сводя с ума горячим дыханием на головке. С силой двигает ладонью вниз, а наверх почти разжимает пальцы — едва ощутимо, но коротко лижет верхушку головки, от чего Тэхёна пробивает, словно ударом тока. Ухмыляется, ускоряет движения, оставив острый кончик языка, касаясь прямо щелки уретры раз за разом. Жар всё быстрее скручивается внизу живота, и альфа едва подавляет желание схватить за волосы наглого парня и насадить горячим ртом до упора, чтобы не дразнился, поганец.       Чонгук поднимает голову, очевидно, уловив что-то в глазах напротив, и с актёрской расстановкой засовывает два пальца в рот, показательно обсасывая, с громким чмоком вынимает и начинает выводить ими круги по наливающийся головке, не сбавляя скорости второй руки на стволе.       — Ты, случайно, не массажист? — с хрипотцой тянет альфа, ловя какие-то смутные ассоциации.       — Только для красавчиков, типа тебя, — подмигивает младший.       — Так значит, я красавчик? — хмыкает, растягивая губы в ухмылке.       — Ага, с этого ракурса прямо полностью в моём вкусе, — ехидно тянет Чонгук.       — Вы только гляньте, — рвано выдыхает Ким, когда омега убирает руки и широко лижет от основания ствола к головке. — Язвит, буквально, с членом во рту.       — Хён, твой член у меня во рту, какие ещё тебе нужны комплименты?       Чон делает губы небольшой буквой «о» и туго медленно насаживается на головку, щекоча уретру кончиком языка; ловит сдавленное мычание и едва успевает прижать чужие бёдра, что дёрнулись, чтобы войти глубже в горячую полость.       — Хён, будь хорошим мальчиком, не двигайся. Потерпи немного, — чуть позже я скажу когда можно, окей?       — М-м, заинтриговал, — пьяно от смеси природных ароматов в комнате тянет Тэхён, пытаясь уследить за юрким языком на своей плоти.       Чонгук с видимым удовольствием скользит по выпирающим венкам, обводит каждую, пальцами аккуратно сминает тяжёлую мошонку, иногда оттягивая. Втирает кончиком языка выступившую каплю смазки и насаживается ртом, обхватывая губами чуть ниже головки, и мягкими мазками кружит языком, выводя непонятные восьмёрки. Тэхён, глядя на блаженно прикрытые глаза парня, даже немного сомневается, кому из них лучше. Он задумывается, если это вообще реально в такой ситуации, и невольно подаётся бёдрами, когда младший узко сглатывает несколько раз, не выпуская член из горячего плена, посылая волну почти болезненных мурашек.       — Говорю же, не двигайся! — омега отстраняется с мокрым звуком и осуждающе смотрит из-под чёлки.       Тэхён кивает, собирая остатки концентрации, откидывает голову на спинку диванчика, гадая, мушки это у него перед глазами пляшут от подскочившего давления или блики лампы. Как оказалось, силы воли хватило лишь на то, чтобы остаться неподвижным, когда Чонгук медленно, но плавно принял по самое основание, упираясь носом в кожу лобка, влажную от пота и смеси предэякулята со слюной. Альфа запутал подрагивающие пальцы в тёмные вьющиеся пряди на затылке, мягко массируя кожу головы, лишь низко простонал, ощущая головкой стеночки горла, уже позже вспомнил, что они не одни в доме.       Чон, как чёртов дьявол, поднял на него блестящий взгляд и покрутил головой для больших ощущений.       — Мгх, детка…       Тэхён почти дрожал от невыносимого желания вильнуть бёдрами, а в идеале — грубо выебать этот чертовски горячий рот. Омега медленно отстранился, оставляя ниточку вязкой слюны между своими губами и стояком альфы и лукаво усмехнулся:       — Ты такой послушный, хён.       И, хихикая, подцепил каплю смазки, выступившей, стоило ему это сказать.       — Ты что, чёрт возьми, пытаешься сделать мне ещё один кинк? — шипит Ким, почему-то ощущая себя в этой ситуации боттомом, хотя альфа тут он.       — Конечно, нет, хён, — ухмылка становится только шире на припухших губах. — Просто ты такой хороший мальчик.       — Бля-я-ять! — на словах «хороший мальчик» член предательски дёргается, выпуская ещё капельку смазки, а Чонгук заливисто хохочет. И плевать, что в доме есть ещё люди, которые, наверняка, уже спят.       Он тянется и слизывает солёную капельку, всё ещё посмеиваясь. И внезапно опускается ртом на добрую половину, втянув щёки, начинает двигаться сразу в быстром темпе — у альфы искры из глаз и, кажется, прокушена губа, но он так и не рыпнулся навстречу мягким губам.       — Такой хороший, — бормочет, как в бреду, младший, на секунду отстраняясь, чтобы снова с хлюпаньем насадиться.       Тэхён мычит, ощущая скорую разрядку, но младший отстраняется. Высовывает свой блядский язык и постукивает по нему потемневшей головкой, придерживая за основание скользкими пальцами, пристально глядя в глаза. Приятная тяжесть горячей плоти, что пульсировала на языке, вместе со стойким ароматом хлопка, что, оказывается, имел какой-то морской подтон при возбуждении и отлично сочетался со вкусом естественной смазки, сносили крышу к чертям.       — Хён? Я думаю, такой хороший мальчик, как ты, заслужил награду, — ухмыляется омега, играясь пальцами с тяжёлыми яичками. — Можешь трахнуть меня в рот. Десять толчков, только не кончай, хорошо?       У Тэхёна туман в голове, и он с пару секунд осознаёт связь между словами «трахнуть» и «в рот». Только когда ощущает уже знакомый тесный жар чужого рта, приходит в себя. Подсаживается ближе к краю дивана, ждёт, пока омега примет до конца, достаточно расслабив горло, путает пальцы в тёмных прядях, заботливо убирает одну, что лезет в рот парню — прилипает на мокрые от слюны щёки — и только тогда сжимает волосы на затылке, фиксируя его голову. Чонгук сказал десять толчков, и Ким надеется, что младший сам посчитает, ибо он на это уже не способен. Старший прокручивает бёдрами, проходясь головкой по стеночкам, медленно выходит, чтобы прочувствовать всё, и толкается обратно до чёртовых искр из глаз. Первое проникновение получается жёстким, и у Чона непроизвольно текут слёзы, а Тэхён замедляется, с оттяжкой, словно гурман пробует изысканное блюдо, мягкими, чтобы не травмировать, глубокими движениями проникает в чужой рот, вздрагивая каждый раз, как головка касается стенки горла. Он опускает глаза на омегу и замечает, что тот шире раздвинул ноги, сидя на ковре, смазка нитью тянется от его попки к мокрому пятну на полу, а небольшой аккуратный член плотно прижался к животу, явно требуя внимания. Альфа незаметно просовывает ногу и с лёгким нажимом проводит стопой по изнывающему, мокрому члену, не сбавляя своих толчков. Чонгук крупно вздрагивает и почти давится. Стонет прямо с плотью Кима во рту, посылая вибрации, кажется, во всё тело.       — Агрх, детка! — альфа никак не ожидал, что эта маленькая шалость заставит мощную огненную пружину взорваться оргазмом внизу живота.       Он едва успевает выйти из чужого рта, но несколько капель всё равно остаются на языке омеги и его щеке. Хотя больше всего досталось футболке.       — Можешь потом выбрать любую из моих, — хрипло бросает он разгорячённому Чонгуку, что обвинительно хмурит брови.       — Я не об этом, но спасибо, конечно. Я о том, что ты не должен был кончать так быстро, Тэтэ, ты же обещал!       Разомлевший Тэхён умиляется его надутым щекам и тянет наверх, укладывая спиной себе на грудь. Вытирает подрагивающими после оргазма пальцами дорожки от слёз на чужих румяных щеках, подтягивает подол футболки, чтобы стереть с подбородка слюну и каплю своей спермы.       — Не наигрался? — низко спрашивает он, а Чон непроизвольно покрывается мурашками — всё ещё чертовски возбуждён.       — Да! — дуется младший, позволяя большим ладоням пролезть под свободную, уже испорченную футболку.       — Значит, в следующий раз наверстаешь, хорошо? — хмыкает Тэхён, зарываясь носом в чужие волосы и вдыхая ослепительный аромат чайной розы. Почему-то что-то тёплое ворочается в груди от близкого контакта с Чонгуком, но альфа обещает подумать об этом потом. — А пока мы должны заняться тобой, разве не так?       Протестующее мычание Чона тонет в надломленном стоне, стоит горячим пальцам альфы зацепить горошинки сосков.       — Кто-то очень чувствителен здесь, да? — ухмыляется Ким.       Сначала он хотел просто руками разобраться со стояком младшего, но теперь передумал — чувствительные сосочки это сверхгорячо.       Он облизывает свои пальцы и растирает слюну на обеих горошинках, удерживая выгибающегося парня за талию. От пощипываний омегу почти что подкидывает, но Тэхён стоически фиксирует его и продолжает натирать, царапать и дразнить тёмные соски. Чонгук, кажется, сорвал голос после горлового и теперь только хрипло выстанывал, иногда срываясь на скулёж. Он в порыве захлестнувшего наслаждения присосался к шее альфы, явно оставив огромный засос, а Ким опустил одну руку — Чонгук облегчённо выдохнул, когда хоть один чувствительный сосок оставили в покое, но тут же тихо пискнул — альфа сжал кулак на небольшой головке и принялся мелко-мелко двигать, не опускаясь дальше на ствол, другой рукой выкрутил левый сосок. Чонгук разбито прохрипел, выгнувшись до хруста, и излился в ладонь альфе, бесформенной кучей падая ему на грудь после почти болезненной разрядки.       — В следующий раз хочу заставить тебя кончить только из-за стимуляции сосков, — интригующе протянул Тэхён на покрасневшее ушко восстанавливающего дыхание соседа.       — Пф, только после того, как я заставлю кончить тебя дважды своим ртом. И заметь, перерывов тут не предусмотрено, — грозно ворчит омега, почему-то решив, что это прокатит за угрозу.       Альфа посмеивается, вытирая их обоих влажными салфетками, и переносит разомлевшего Чона на свою кровать, падая следом.

***

      — Выглядишь оттраханым, — вместо классического «доброго утра» говорит Чонгуку Юнги.       Чон только кивает — он ещё не настолько проснулся, чтобы поддерживать хоть какой-то диалог.       — Я серьёзно, вы там что, с Чимином решили покувыркаться? — настаивает Мин.       — Он не ночевал у себя, — палит контору бодрый, как тысяча чертей, Пак. Можно подумать, это не он больше всех вместе взятых вчера выдул.       — Доброе утро, — на кухню под аккомпанемент похоронного марша в голове Чонгука вплывает довольный Тэхён, тут же прилипая к нему со спины.       — Понял. Вопросов больше нет, — Юнги делает лицо «нихуя себе» и возвращается к воркованию с Хосоком, который раз в пятилетку остался на завтрак.       — А я вот нихера не понял! Как ты это сделал?! Мы же только вчера поговорили, что не получается найти никого! — Чимин давит обиженную моську.       — Ну, я просто предположил с кем из знакомых был бы не против… — охрипшим голосом тянет Чонгук под юнгино ехидное «у-у-у». — Ты тоже можешь.       Чимин зависает с лицом «до конца загрузки девяносто девять процентов», а шею Чонгука опаляет чужой вкрадчивый шёпот:       — И сколько ещё у тебя было вариантов, кроме меня?       — Только ты, — бузит Чонгук. Его смущает общая атмосфера ванильности и бабочек в животе, которой и близко быть не должно после дружеского секса.       — Отлично, — довольно тянет Ким, плотнее обвивая его талию, совершенно не стесняясь пялящихся парней. Он поворачивает голову к Юнги и смешливо добавляет: — Куда позвонить, чтобы эту куколку упаковали? Знаешь хороший сервис?       — Чего-о-о? В смысле, куколку?! В смысле, упаковали? — возмущается омега.       — Сегодня акция — самовывоз, но позже придётся встретиться с производителями, — хохочет Мин и Тэхён ему подмигивает.       — В прямом, — отвечает Чону, давит подбородком на плечо парню Ким. — Теперь ты мой. Слышал же, сегодня акция.       — Это чё ещё за хрень? — Чонгук стоически пихает локтем наглого альфу, но покрасневшие кончики ушей выдают его смущение.       — Не хрень, а отношения, куколка, — посмеивается Тэхён.       Чонгук не успевает ничего ответить, ибо от подоконника, на котором восседал Пак, слышатся агрессивно-напуганные крики:       — Намджун-хён, у тебя кто-то есть? Да не дома, а парень! Нет? Отлично, теперь есть!       И Чимин мигом сбрасывает звонок, ошалело таращась на Чонгука в гробовой тишине. Только Хоби хрустел своими хлопьями.       — Охуеть… — выдыхает, наконец, Пак. — И чё я раньше так не сделал?