Последний самурай

      Наруто стоял с Би на холме. Впереди виднелся горный хребет, где находились силы Цучикагэ. Наш герой посмотрел вниз — армия уже стояла наготове. Мизукаге была спокойна, Гаара и Цунаде разминались перед решающей битвой. — Ну, братан Отокаге, какой план? — спросил Би, закрывая лицо руками от солнца. — Мы узнали, что Нагато может поглощать техники, — ответил Наруто. — Поэтому запустим сначала одну бомбу хвостатого, и сразу следом — следующую. — Тогда я первый, — решил Би. — У тебя бомба помощнее будет. Он начал превращаться в Восьмихвостого. Через минуту на холме стоял огромный осьминог с четырьмя рогами и острыми зубами. — Погнали, Би! — проговорил Гьюки. — Я разнесу эту гору! Он открыл пасть и начал собирать чакру для бомбы хвостатого. Тёмный шар рос, пульсировал, впитывал в себя энергию. Несколько секунд — и биджу отправил бомбу в горный хребет. Но та не долетела. Невидимая стена поглотила её, как голодный зверь — даже взрыва не последовало. — Что за... — начал Би, но не успел закончить. Следом полетела вторая бомба. Курама выпустил её с ленивой грацией — но сила была чудовищной. Шар пронзил воздух, оставляя за собой искажённое пространство. На этот раз стена дрогнула. Треснула. И взрыв разорвал её в клочья. Оглушительный грохот прокатился по равнине. Осколки и пыль летели во все стороны, закрывая небо. Земля содрогнулась. Наруто стоял на голове Курамы, щурясь от ослепительной вспышки. — Курама, ты не сдерживался, — заметил Гьюки. — А я и не планировал, — лениво проговорил Курама. — Пусть почувствуют всю мощь хвостатых зверей. Он фыркнул и вернулся в печать на животе Наруто. Пыль развеялась. Горный хребет исчез — на его месте зияла огромная воронка. А за ней виднелась Ива. Армия Цучикагэ стояла перед своей деревней — точнее, тем, что от неё осталось. Шиноби Ивы вжимали головы в плечи, некоторые оглядывались назад, ища пути к отступлению. Наруто издалека увидел трёх фигур на возвышении. Цучикагэ — старый, но всё ещё опасный. Нагато — с холодными глазами бога. Конан — с бумажными крыльями за спиной. — Вперёд! В атаку, следуйте плану! — скомандовал Наруто. Армия двинулась. Земля задрожала от тысяч ног. Передовые отряды начали двигаться по бокам, окружая остатки армии Цучикагэ. Сзади Наруто появился Шисуи — раненый, но живой. — Наруто-сама, Чукичи мёртв, — сказал Учиха. На его плече алела глубокая царапина, но он держался прямо. — Хорошо, без сенсора у них нет шансов, — Наруто повернулся к нему. — Ты сильно ранен? — Нет, это царапина, — ответил Шисуи, выпрямляясь. — Я могу сражаться. — Хорошо, тогда отправляйся к основным силам. А то там, наверное, за тебя переживают, — Наруто чуть усмехнулся и отвернулся. Шисуи кивнул и исчез в облачке дыма. ───       Силы Цучикагэ и объединённой армии сошлись в нервной схватке. Металл звенел о металл, крики раненых смешивались с рёвом техник. Шиноби Ивы пытались держаться, но кольцо сжималось. Их теснили со всех сторон — Коноха, Кири, Ото, Кумо, Суна — все, кто когда-то враждовал, теперь бились плечом к плечу. Цучикагэ метался по полю, командовал, отбивался, но его армия таяла. Старик понимал — это конец. Но он не сдавался. А Наруто появился перед Нагато и Конан прямо посреди поля боя. Девушка вышла вперёд, закрывая друга детства. Её бумажные крылья шелестели на ветру. Но красноволосый взял её за руку и встал перед ней, глядя на Наруто. — Нагато Узумаки, сдайся, — сказал Наруто, доставая катану. Лезвие тускло блеснуло в свете пожарищ. — Битва считай уже проиграна. Зачем сражаться за Цучикагэ, проливая зря кровь? — Цучикагэ обещал помочь моей деревне, Отокаге, — ответил Нагато. — У меня есть шанс дать ей и жителям новую жизнь. Я не могу сдаться. Рядом с Наруто приземлился Джирайя. Вытирая пыль с колен, он грустно посмотрел на своих бывших учеников. — Нагато, Конан, сдайтесь, — сказал он. — Мы сможем помочь вашей деревне. Цучикагэ вам ничего не даст — считайте, он уже мёртв. А вы можете выжить. Вы — надежда вашей деревни. Конан шагнула вперёд. Её глаза горели. — Надежда? — голос её дрожал от гнева и боли. — Ты говоришь нам о надежде, сенсей? Где ты был, когда Яхико умирал? Где ты был, когда наша деревня голодала? Ты бросил нас! Джирайя опустил голову. Слова Конан били больнее любого клинка. — Ты права, — тихо сказал он. — Я бросил вас. И я не прошу прощения — я знаю, что не заслуживаю его. Но вы всё ещё можете выбрать иной путь. Не для меня. Для себя. — Слишком поздно, — прошептала Конан. Джирайя поднял голову. В его глазах стояли слёзы — но он сдержал их. — Прошу, Наруто... не убивай Нагато, — прошептал он. — Я постараюсь, — ответил Наруто, выходя вперёд. — Но не могу этого обещать. Джирайя кивнул и повернулся к Конан. — Ну что ж, — он размял шею и улыбнулся — грустно, но с вызовом. — Потанцуем, ученица? Конан расправила бумажные крылья. — Потанцуем, сенсей. ─── Они смотрели друг на друга несколько секунд — мастер и ученица, которые стали врагами. Конан атаковала первой. Тысячи бумажных лепестков взвились в воздух и с шелестом понеслись к Джирайе, превращаясь на лету в острые как бритва сюрикены. Санин не двинулся с места — просто сложил печати и выдохнул стену огня. Пламя встретило бумагу. Та загорелась, закручиваясь в пепельные спирали. — Сенсей, ты забыл, чему сам меня учил, — тихо сказала Конан. Она развела руки — и бумага, которую он сжёг, начала собираться заново. Из пепла, из воздуха, из ничего. — Бумага не боится огня. Она просто меняет форму. Джирайя усмехнулся. — А я не боялся признавать свои ошибки. Он исчез в клубе дыма и появился за её спиной — но Конан уже развернулась. Её крылья закрыли её, как щит. Шарики из бумаги взорвались, отбросив Джирайю назад. — Ты стала быстрее, — сказал он, отряхиваясь. — Ты стал старше, — ответила она. Они снова сошлись. Конан атаковала без остановки — бумажные копья, серпы, тысячи игл. Джирайя уклонялся, блокировал, иногда отвечал — но явно сдерживался. — Ты не хочешь меня убивать, — заметила она, прижимая его стеной бумаги. — Не хочу, — честно признался он. — А ты? Конан замерла на секунду. Этого мгновения хватило. Джирайя вырвался из ловушки, схватил её за запястье и прижал к земле. Бумага осыпалась с её крыльев. — Ты не вложила в последнюю атаку всю силу, — тихо сказал он. — Почему? Конан отвернулась. — Потому что ты всё ещё мой сенсей, — прошептала она, и в её голосе не было злости — только усталость. — Даже после всего. Я не могу тебя убить. Джирайя ослабил хватку. — Я тоже не могу, — признался он. — Поэтому давай закончим этот бой. Он помог ей подняться. Конан отряхнула плащ и посмотрела на Нагато — тот всё ещё сражался с Наруто, не видя их. — Ты знаешь, что он не сдастся, — сказала Конан. — Знаю, — Джирайя вздохнул. — Но я надеюсь, что Наруто сможет сделать то, что не смог я. Спасти его. Конан опустила голову. — Я тоже на это надеюсь, — тихо сказала она. ─── Наруто смотрел в глаза Узумаки. В его глазах читались боль и печаль — такие сильные, что у Наруто закололо сердце. Он не хотел с ним биться. Но другого выбора не было. — Я не буду сдерживаться, Отокаге, — сказал Нагато, выставляя руку вперёд. Из ладони появился чёрный штырь. — Сегодня падёшь ты или я. — Мне жаль, — прошептал Наруто. Он метнул кунай. Нагато отбил его штырём — и тут же получил удар катаной с другой стороны. Узумаки блокировал в последний момент, но сила удара заставила его отступить на шаг. — Быстро, — признал Нагато. Он попытался поймать взгляд Наруто — техника гендзюцу. Но не вышло. Девятихвостый не давал врагу проникнуть в сознание хозяина. — Бесполезно, — сказал Наруто. Нагато отпрыгнул, выставил руку вперёд и начал притягивать его к себе, одновременно выставляя шип, чтобы тот на него налетел. Наруто мгновенно переместился к кунаю, который бросил минуту назад, уходя из зоны притяжения. — Техника Бога Грома? — Нагато повернулся к нему. — Опасная техника. Но у неё есть предел. Он бросил ещё один штырь в землю рядом с Наруто — и начал притягивать его с новой силой. Наруто переместился снова — но кунаев больше не было. Все разлетелись после предыдущих атак. — Попался, — сказал Нагато. Он выставил обе руки вперёд. — Божья кара. Невидимая стена рванула вперёд, сметая всё на своём пути. Наруто попытался убежать — но сила отбросила его назад, швырнула оземь. Он покатился по земле, оставляя кровавый след. Нагато не дал ему опомниться. Он поймал Наруто за горло и поднял в воздух. — Вот и всё, Отокаге, — равнодушно сказал он. — Твоя песенка спета. Наруто попытался выпустить чакру Курамы — но Нагато начал поглощать её. Красный огонь перетекал из тела Наруто в руку Узумаки. — Нет, — прохрипел Наруто. — Всё кончено, — Нагато пробил его плечо чёрным штырём. Кровь хлынула. Наруто закашлялся. — Прости, Нагато, — выдавил он. И из последних сил выхватил катану и ударил. Удар пришёлся в грудь — не в сердце, рядом. Но этого хватило. Нагато пошатнулся. Его рука ослабла. Наруто упал на землю. Он стоял на одном колене, тяжело дыша, сжимая рану на плече. Нагато сделал шаг назад — и рухнул на спину. — Что... — прошептал он, глядя в небо. — Я не чувствую тела. — Это был яд, — сказал Наруто, поднимаясь. — На лезвии. Тебя парализовало, но не убило. Курама с Акирой уже вовсю залечивали его рану. Ткань стягивалась, кровь останавливалась. — Ты знал, что это не убьёт меня, — прошептал Нагато. — Зачем? — Мне ты не нужен, — Наруто подошёл к ним сел на колени, зажимая рану. — Но мой учитель расстроился бы, если бы я тебя убил. Наруто нажал на сонную артерию — Нагато потерял сознание. Затем быстро перевязал его бинтами, которые дал Курама. Рядом приземлился Джирайя — с Конан на плече. Санин был ранен, но жив. Как и девушка. — Ты справился, — сказал Джирайя, глядя на поверженного Нагато. — Мы справились, — поправил Наруто, кивнув на Конан. Джирайя вздохнул. — Двое есть. Остался Цучикагэ. Наруто посмотрел туда, где сражались Каге. Вдалеке сверкали молнии, вздымалась земля, летели облака песка. — Они справятся, — сказал он. — Я верю в них. — А если нет? — спросила Конан тихо. — Тогда я пойду и помогу, — Наруто поднял катану. — Но сначала нужно закончить здесь. ─── Пока Наруто перевязывал Нагато, а Джирайя помогал Конан подняться, из дыма на краю поля боя появилась знакомая фигура. Шисуи шёл не быстро — он нёс на плече раненого шиноби Ивы, который, видимо, сдался в плен. Учиха выглядел уставшим, но целым. Кровь на его руке уже запеклась — та самая царапина, о которой он говорил Наруто. Он опустил пленного на землю, передал его медикам и поднял голову. И увидел её. Пакура стояла в двадцати шагах от него. Её одежда была в пыли, в волосах запуталась сухая трава, а в руке она всё ещё сжимала кунай. Но она была жива. Цела. И смотрела на него. Шисуи сделал шаг. Потом другой. Она не двинулась с места — только смотрела, как он приближается. На её лице не было улыбки. Только облегчение. Такое глубокое, что слова стали не нужны. Он остановился в шаге от неё. — Ты жива, — сказал он. — А ты обещал, что постараешься не умирать, — ответила Пакура. Голос дрогнул — совсем чуть-чуть, но Шисуи услышал. — Старался. — Вижу. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Вокруг гремел бой, кричали люди, взрывались техники — но здесь, в этом маленьком островке тишины, было спокойно. Пакура вдруг шагнула вперёд и ткнула его кулаком в грудь — не сильно, скорее для того, чтобы убедиться, что он настоящий. — Больше так не делай, — сказала она. — Что именно? — Шисуи поднял бровь. — Не заставляй меня волноваться, идиот. Он чуть улыбнулся — уголками губ, как умел только он. — Постараюсь. ─── Пакура заметила кровь на его рукаве. Запёкшуюся, но ещё свежую. — Ты ранен, — сказала она. Это был не вопрос. — Царапина, — повторил он свои слова, которыми успокаивал Наруто. — Покажи. Шисуи не стал спорить. Он протянул руку, закатывая окровавленный рукав. Глубокая резаная рана — не смертельная, но и не царапина. Края уже начали подсыхать, но всё ещё выглядели неприятно. Пакура посмотрела на неё, потом на него. — Ты врёшь так же плохо, как сражаешься, — сказала она. — Я хорошо сражаюсь, — возразил Шисуи без тени самоуверенности. — А врёшь — плохо. Она порвала подол своей рубахи на длинные полосы и жестом приказала ему сесть на ближайший камень. Шисуи подчинился без слов. Пакура устроилась рядом, взяла его руку и начала аккуратно обматывать рану. Молча. Сосредоточенно. Пальцы её были перевязаны — старые раны от пыток Орочимару ещё не зажили до конца, но она не обращала на это внимания. — Больно? — спросила она, затягивая узел. — Терпимо, — ответил Шисуи. — Не геройствуй. Скажи, если больно. Он посмотрел на неё сверху вниз. Пакура сидела почти у его колен, сосредоточенно возясь с повязкой. Спутанные волосы упали на лицо, и ей пришлось сдуть их. — Спасибо, — тихо сказал он. — За что? — спросила она, не поднимая головы. — За то, что пришла. Пакура замерла на секунду. Потом закончила перевязку, затянула узел потуже и поднялась. — Кто же ещё о тебе позаботится, кроме меня, — сказала она, пряча глаза. Шисуи чуть усмехнулся. — Ты права. Больше некому. Он встал, потрогал пальцами повязку — туго, надёжно. Пакура умела это делать. Училась, видимо, на собственных ранах. — Теперь береги руку, — сказала она. — Если она отвалится, я не виновата. — Не отвалится, — он потянулся и взял её за запястье. — Спасибо. Пакура подняла голову. Их глаза встретились — и она не отдёрнула руку. — Пойдём, — сказала она. — Кажется, твои друзья уже заждались. Она кивнула в сторону Дейдары и Хидана, которые смотрели на них с явным интересом. — О, смотри, Учиху забинтовали! — крикнул Дейдара. — А я говорил, что она его лечит, а не убивает! — Я спорил наоборот, — признал Хидан. — Но я рад, что проиграл. Пакура посмотрела на них, потом на Шисуи. — Это твои друзья? — К сожалению, — вздохнул Шисуи. — Эй! — возмутился Дейдара. — Мы слышим! Пакура не сдержала лёгкой улыбки. Впервые за долгое время. — Они странные, — заметила она. — Привыкай, — ответил Шисуи и, развернувшись, направился к основным силам. Пакура пошла следом — не сзади, а рядом. И это было важнее любых слов. ─── Поле боя гудело. Крики, звон мечей, взрывы техник — всё слилось в один сплошной шум. Наруто стоял над телом поверженного Нагато, тяжело дыша. Кровь на губах. Кровь на руках. Кровь на катане. Он поднял голову. Армия Ивы почти разбежалась. Их командиры пали. Цучикагэ остался один против четырёх Каге. — Держитесь там, — прошептал Наруто. — Я скоро. Он шагнул в сторону главной битвы. Но не побежал. Не бросился. Пошёл. Спокойно, уверенно, как человек, который уже знает исход. А в стороне от него, среди дыма и разрушений, Шисуи и Пакура шли бок о бок. Он не говорил, что рад её видеть. Она не говорила, что боялась за него. Но когда их руки случайно коснулись, никто не отдёрнул свою.