Двуликий Страж

Мягкий белый свет слабо освещал деревушку у моря. Она славилась своими самыми вкусными ухой и запеченной рыбой в мире. Большая община стариков и старушек в любой момент готова была принять измотанного путника, раненного шиноби или потерявшего своего хозяина животного; любое существо могло найти кров и пищу независимо от статуса, деревни или вида. И сегодня деревня должна была помочь в последний раз. Такео еще раз глубоко вздохнул, прогоняя запах через чуткие рецепторы. Удостоверился, что никого рядом нет, лишь тихий шелест крыльев множества бражников нарушал ночной покой. Бесшумно ступая, что даже морские камешки не хрустели, лев приблизился к первому на его пути дому. Обнюхал деревянную дверь у рыбацкой лачужки. Не обнаружив ничего подозрительного, надавил на дверную ручку. Дверь с еле слышным скрипом открылась, и он проскользнул внутрь. Видимо, жители настолько мирно живут, что даже двери не запирают. Запах рыбы и теплого очага тут же ударил в чуткий нос. Лачужка оказалась еще меньше, чем она выглядела снаружи. Из прихожей сразу были видны и печка, где готовилась еда, и кровать с большим сундуком под боком для одежды. Звериное зрение практически в полной темноте легко уловило мерно приподнимающееся от дыхания тело на кровати. Всхрапнув так, что Такео инстинктивно пригнулся к земле, человек перевернулся лицом к входной двери. Морщинистый старичок с длинной бородой продолжил глубоко спать, несмотря на наличие незваного гостя. Мемору мягко подошел к хозяину дома и выпустил острые когти на правой лапе. Аккуратно, стараясь случайно не задеть, завел лапу за спину старичку и вонзил когти в затылочную ямку. Немного дернувшись, старичок тут же обмяк, безвольно повалившись лицом в подушку. Грудь больше не вздымалась, только сердце пока еще слабо стучало, но через пару секунд и оно затихло. Мгновенная, тихая, безболезненная и малокровная смерть. Такео вынул когти и встряхнул лапой, сбрасывая капли крови. Маленькая алая струйка сбежала под седыми волосами вниз по шее, немного пачкая простынь. Слабо запахло железом. Лев бесшумно вышел из дома, оставив дверь открытой, и направился к следующему домишку. Ручка поддалась силе нажима белой лапы, впуская Мемору внутрь. Так же как и ручка, внутренняя обстановка полностью повторяла прошлую. На кровати, которая была немного шире, в обнимку спала пожилая пара. То, что они оба лежали на боку, значительно облегчило дело. И началась монотонная работа. Зайти в дом, медленно перевернуть тело старика, если оно лежало на спине, чтобы тот не проснулся, вонзить когти в ямку под затылком, выйти, зайти в следующий дом. Орочимару не обманул — за все домов двадцать, что посетил Такео, ни одного ребенка или шиноби он не встретил. Но, правда, деревушкой теперь это полноценное поселение, когда Мемору увидел его размеры, уже не назвал бы. По большей части были женатые пары, которые одновременно нашли свой безболезненный покой. Из-за этого примерное число убитых достигло тридцать. Нужно еще сорок. Конечно, Такео мог уже уйти, оставив хотя бы половину от столь драгоценного и уютного перевалочного пункта для остальных, но он не знал, успеет ли за оставшиеся месяцы донести жертву. Ведь ее нужно убить лишь таким жестом, и вряд ли каждый противник будет любезно предоставлять затылок. В прошлый раз жертвоприношение прокатило с помощью взрыв-печатей лишь потому, что тогда Джашин был рядом, а сейчас, несмотря на короткую насмешливую молитву, присутствие кровавого бога не чувствовалось. Такео смог зайти еще в пяток домов, когда буквально мертвую тишину нарушил истошный крик. Мемору паникующе вскинул голову, отрывая взгляд от порога дома, из которого раннее вышел, и зашарил по окрестностям. Взгляд голубых глаз уперся в прозрачное окно в доме напротив, из которого на него глядела круглыми от ужаса глазами девушка, продолжая визжать. Это было бы не так громко и оповещающие, если бы окно было закрыто. К несчастью, это оказалось не так. С чувством выругавшись, лев метнулся к двери и, теперь не заботясь о тишине, с грохотом выбил деревянную преграду, в один прыжок долетел до всё так же не затыкающейся девушки и взмахнул лапой. Крик тут же оборвался, девушка закатила глаза и кулем повалилась на пол. Стакан выпал из изящной ладошки, рассыпаясь на множество осколков, вода, оставляя на дощатом полу уродливое темное пятно, разлилась. За спиной льва кто-то испуганно вскрикнул. — Юмико! Мемору рывком обернулся. На кровати сидела проснувшаяся старушка, с ужасом взирая на свою, видимо, уже мертвую внучку, приложив ладонь к губам. Спустя секунду она подняла взгляд на альбиноса. Уже было готовые вырваться слова Такео прервал молниеносным движением. К несчастью, обойтись как с девушкой, полоснув под черепом, не получилось, и бабушка умерла не принесенной в жертву, пораженная когтями в грудь. Но даже в такой ситуации Тако не отошел от своего внутреннего обещания максимально быстрых смертей, и когти безошибочно проникли между ребрами прямо в сердце. В нетронутых домах начал зажигаться свет, люди повыскакивали на улицу и практически сразу падали замертво, быстро пораженные львом. Некоторые, более умные, перед тем, как выйти, выглядывали в окна, тем самым немного отсрочивая свою гибель. Возгласы удивления и тревоги постепенно превращались в крики ужаса. Альбинос метался как белка в колесе, стараясь никого не упустить и не перейти черту жестокости и мучения. Длинная грива сыграла с ним злую шутку — из-за рывковых движений она настойчиво лезла в глаза, закрывая обзор. Альбинос успокаивающе выдохнул, замирая на секунду, тем самым давая себе какой никакой отдых. Под лапами лежал мужик средних лет, который пока успел дальше всех убежать. Мемору развернулся обратно в деревню, так как успел добежать практически до границы, и испуганно замер. Сердце пропустило удар, упав куда-то вниз, глубоко в Ад. Среди широкой главной дороги, усеянной трупами и одиноко бегущими людьми, стоял столь родной и знакомый силуэт. Видимо, Лео настолько сосредоточился на своем деле, что совсем перестал мониторить окрестности. — Саске… — выдохнул Такео, бессознательно сделав шаг назад. Уши прижались к голове; кисточка паникующие дернулась; но лев через секунду выпрямил шею, пусть даже следующие слова ненависти опять пригнут ее к земле. Альбинос со смирением и болью в глазах сделал шаг вперед, готовый принять всё, что Учиха ему даст. По холодному и равнодушному лицу ничего понять было нельзя. Парень ненавязчиво прикрыл посторонние связи, чтобы не дай Ками их разборки с Такео потревожили кого-либо раньше времени. — Что тут творится? — безэмоциональным голосом спросил он и, не глядя, метнул сюрикен, который, чудом или нет, попал в ямку под затылком убегающей немолодой женщины. — Я… — открыл было рот Мемору, но произнести ничего не смог, не заметив совершенное убийство, полностью сосредоточившись на Саске. Сейчас все слова Такео будут звучать как оправдание и по-настоящему не передадут действительное положение дел. Поэтому он предпочел молчание. Наконец, через долгие пятнадцать секунд, которые показались вечностью, Саске вздохнул и провел по лицу ладонью, зачесывая черные пряди назад. — Видимо, тебе придется многое мне потом рассказать, — с усталостью выдохнул он. — А теперь вкратце скажи, что ты делаешь. Учиха с усмешкой и затаенной нежностью наблюдал за тем, как столь любимые голубые глаза снова наполняются радостью и светлеют. — Мне нужно, — лев запнулся, но понукаемый выгнутой тонкой бровью, продолжил, — убить людей в затылочную ямку. Склонив голову в знак согласия, генин исчез в ближайшем доме. Снова чувствуя прилив энергии, Такео бросился за убегающими людьми на улице, доверив Саске тех, кто остался в домах в тщетной надежде на спасение.

***

Когда все было кончено, Такео пошатывался от усталости. Пусть он и мог больше двух дней вполне нормально функционировать, но постоянное нервное напряжение и резкие эмоциональные скачки сделали свое дело — проведя ночь без сна, он валился с ног. Они с Саске, который мгновение назад убил последнего жителя, как-то даже символично застыли на главной дороге, оба перепачканные в чужой крови: иногда не получалось лишить жизни чисто. Мемору, пробираясь через слабость, собрал остатки воли и взглянул на Учиху, готовый начать столь долгожданное для генина и ненавистное для альбиноса объяснение. Глубоко вздохнув, он на секунду прикрыл глаза, в последний раз собираясь с мыслями и решая с чего начать. — Предлагаю отойти подальше и прилечь, — опередил Такео Саске, подходя к нему. Большим пальцем провел по веку, чувствуя подушечкой мягкое покалывание шерсти и стирая подкатывающую к глазу большую каплю крови. Задумчиво растер между пальцев алую жидкость из вен чужого тела. На Такео накатил прилив нежности и облегчения, потому что Саске уже явно не сердился, он порывисто лизнул по белой коже между немного нахмуренных бровей. Учиха же фыркнул, быстрым движением тыльной стороной запястья стер оставшийся мокрый след и скользнул пальцами другой руки вдоль носа, к переносице. Еще раз фыркнув на проскользнувшее удивление в голубых глазах, обогнул льва, первый направляясь в сторону виднеющихся неподалеку низеньких деревьев вперемешку с густыми кустами. В глубине души жаром отозвалась мелькнувшая на дне небесных глаз теплота. Какая бы не была причина поступка Такео, Саске был уверен, что ради той любви в вытянутых зрачках поймет и смирится со всем. Радостно махнув хвостом, Мемору поспешил следом и слабым прыжком преодолел лежащую на земле линию бревен, обозначающую условную границу между деревней и чахлым лесом. Стройная спина маячила впереди, и альбинос смиренно следовал за ней, иногда подныривая под ветки, которые заботливо приподнимали перед ним, спасая длинную гриву от сухих и жестких отростков. Саске не знал, куда нужно именно идти, чтобы найти приемлимое место для привала. Но то, что нельзя было оставаться в уничтоженной подчистую деревне или прямо на берегу, он точно знал. Поэтому наугад шел по еле видным протоптанным тропинкам, активировав шаринган. Томое, заключенные в красные ареолы, рыскали по лесу, изучая каждую деталь. Постепенно становящиеся более тяжелыми шаги позади него, только подгоняли. Наконец, спустя семь минут место было найдено. Это оказалось просто маленькая прогалина, устланная травкой, у корней дерева. Со вздохом облегчения Такео свернулся калачиком на земле, при довольно неловко-резком движении кора больно царапнула спину. Мышцы наполнились негой, и веки тут же начали закрываться, не желая, чтобы хозяин тела более оставался в реальном мире. — Поспи, — мягко предложил Саске, усаживаясь в кольцо мягкого и немного грязного тела. Он потрепал льва за ухом, когда тот удивленно приподнял морду с лап. — Я разбужу. Лев покрепче свернулся вокруг своего Сокровища и тихо выдохнул на грани сознания, словно незаметный теплый ветерок коснулся мыслей Учихи, засыпая: — Люблю тебя. Саске вздрогнул и расширил глаза. Еще никогда между ними не были произнесены слова любви столь прямо, не оставляя ни тени сомнений. Но сердце в груди тут же набухло теплотой, парень склонился и уткнулся лицом в гриву уже посапывающего альбиноса. — Я тебя тоже. Просидев так пару драгоценных минут, он выпрямился, напоследок проследив пальцем жесткие усы. Такео на это никак не отреагировал, лишь слабо фыркнул и уткнулся носом в ладонь. Нежно усмехнувшись, Учиха оставил ладонь в плену звериного носа, и закопошился, пытаясь устроиться поудобнее. Распутав привычно скрещенные ноги, он откинулся на спину позади себя и закрыл глаза. Нет, спать Саске не собирался. Да даже если бы хотел, то не смог бы. Слишком уж много вопросов вертелось у него в голове, и он бы непременно задал их, но состояние Такео превыше всего. Поэтому ему оставалось лишь смириться и ждать. Но чтобы зазря не тратить время, Саске решил помедитировать. Как раз освободится от тревоги и любопытства, безжалостно терзавших его уже долгое время. Еще этой ночью он проснулся рывком и судорожно зашарил рукой по постели, но обнаружил лишь теплую пустоту. И в ванной, дверь которой находилась в противоположной стене от входной, была тишина. Чтобы вытрясти всю правду из Орочимару (и он не сомневался, что хитрый нукенин в этом был замешан) ушло пару минут. Тогда Саске лихорадочно понесся по озеру, уже видя, как маячит далеко белый отблеск. Лишь сидя здесь, на поляне, он догадался, что Такео не учуял его из-за того, что его подсознание, возможно, давно признало его как родное существо, не способное нанести вред. А сам лев в тот момент наверняка выявлял именно чужаков. Да, вот и сыграло это с тобой неудобную шутку, — подумал Саске, иррационально чувствуя сладость по этому поводу и погружаясь в темноту транса. Через полчаса умиротворенных плаваний на волнах мрака, его слуха достигло тихое гудение. Словно кто-то говорил в его голове, но настолько далеко, что лишь эхо разносило отдельные звуки. Учиха тревожно нахмурился, первым порывом было проверить закрытие связей, и результат получился отрицательный — лишь с Такео его соединяла нить сознаний. Но едва он обратил внимание на последнюю, как гул стал громче, уже передавая какие-то отдельные слова: «паршивец», «Хидан», «ритуал» мелькали чаще всего. Найдя таким образом решение, Саске ступил на прочную веревку связи. Идти ему пришлось не долго. Видимо, сказалась их эмоциональная (и физическая) близость. — Несмотря на твою возмутительную выходку, улов получился хороший, — пробился сквозь вязкий барьер грубый мужской бас. — До конца года тебе осталось всего человек десять. — Джашин-сама, зато вы сразу получили жертвы. И моя часть сделки практически выполнена, — к изумлению Учихи, в ответ раздался голос Такео. Понятно, они разговаривают в его сознании. — Ага-ага, забудешь еще. А то Наун меня прибьет, если с тобой что-то случится, — немного помолчав, бас продолжил. — И да, хватит «выкать». Сначала так нагло себя вел, а потом скатился в уважительную форму… Я тебе дядя, в конце концов, или кто? — Хорошо… Джашин. Дальше Саске предпочел не слушать, уйдя в свою темноту обратно. Сказать, что он был удивлен, значит ничего не сказать. Но уж прямо огромный шок он не испытывал. Еще в одиннадцать лет, спустя год после неожиданного возникновения из леса, Такео рассказал о своей жизни — что он из другого мира, что у него есть Повелитель Наун, что он уже был после смерти в еще одном мире, и что этот мир у него третий. То, что у него оказался дядей Кровавый Бог… (Про Джашина Саске встречал пару древних свитков, когда рылся в клановой библиотеке для нахождения информации про Эпоху Клановых Войн для эссе, заданное на дом.) Почему бы и нет? Тогда многое оказывалось понятным. Осталось лишь узнать, из-за чего именно нужны были эти жертвы.

***

Рассвет мягко серебрил кончики крон высоких деревьев. В тишине всё еще спавшего леса послышался необычный для здешних обитателей шорох. Несколько теней с большой скоростью перелетали с ветки на ветку, иногда задевая лишь пару листочков. Неожиданно бликнула небольшая пластинка железа на одной из тени, выхватывая закрученный узор, немного напоминающий лист. Блеснула и исчезла в тени. Вдруг самая первая тень, которая двигалась первой, застыла на одной из веток, предупреждающе подняв руку. Позади нее послушно остановились остальные. Самая последняя тень сильным прыжком перелетела несколько веток и приземлилась рядом с первой. — Что такое? — послышался еле различимый шепот. — Чувствуешь? — спросили в ответ, и первая тень стремительно достала кунай. Остальные напряглись. — Как-то подозрительно тихо, — через пару секунд задумчиво пробормотала вторая тень. Остальные участники отряда стояли неподвижно, словно статуи. — Да. Не слышно деревню Рыбаков. А ведь на рассвете они уже должны идти за водой и открывать торговлю. До нее несколько метров, — ответила первая тень и решительно двинулась навстречу деревне. — Вперед. Быть готовым к нападению. Четко следуя приказу, отряд двинулся за лидером, а вторая тень заняла привычное место позади. Шиноби Конохи, а это были они, были напряжены. Чувство опасности звенело не переставая, да еще и в деревне, в которой они надеялись привычно устроить привал, было подозрительно тихо. Минув пару десятков деревьев, они ступили на главную улицу. — Ками, — прошептал самый младший из отряда. — Какое чудовище могло это совершить? Отряд, состоящий из пяти человек, с ужасом оглядывал во что превратилась добрая и приветливая деревня. Даже самый старший из них — джонин двадцати пяти лет — испытал искреннее отвращение напополам со страхом перед тем, кто это совершил. Единственный генин метнулся к ближайшим кустам. Остальные услышали старательно подавляемые звуки рвоты. — Кано*, ты как? — тревожно спросил лидер отряда, его наставник, когда тот вернулся. — Нормально, сенсей, — дрожащим голосом проговорил генин, кивая. — Но кто мог совершить всё это? — озвучил он общую мысль отряда. — Не знаю, — ответил джонин, который ранее двигался последним. — Кентери, надо сообщить Хокаге. — Обратился он к лидеру. — Да, — серьезно кивнул главный. — Техника призыва! В белом облачке на земле возникла куница. Чутко поведя носом, она посмотрела на контрактора, ожидая приказа. — Срочно иди к Цунаде-саме и передай, что кто-то уничтожил деревню Рыбаков. Трупы лежат прямо на улицах, — повелел Кентери, и куница, кивнув, исчезла. — Обыщите тут всё. Нужно проверить остался ли кто живой. Будьте начеку. В случае нападения тут же подайте сигнал. Миса справится за пять минут, так что сильно далеко на уходите. Отряд кивнул и слаженно начал тщательно обшаривать каждый метр покрытый тусклой кровью, дотошно переходя от трупа к трупу, щупая пульс. Спустя обещанное время куница опять появилась на плече Кентери. — Мы не можем так просто это оставить, — голосом Цунады начала говорить она. Отряд тут же оказался рядом, слушая распоряжение. — Эта деревня условно нейтральная территория для всех стран. Значит наш противник отступник, и мы должны его убить. Дополнительное задание В класса: уничтожить нукенина, тело принести с собой. Надо опознать. Выполнять! — Да! — дружно рявкнул отряд неспособной услышать ответ Хокаге. После благодарного кивка Кентери куница исчезла. — Вы слышали, что надо делать. Отомстим за деревню Рыбаков. Выполняем, — мрачно приказал лидер.