Двуликий Страж

Наруто нашел Какаши около памятника в честь Третьей Мировой Войны Шиноби. Его одинокая, сгорбленная фигура навевала тоску, ещё больше разбредая душу Узумаки. Своим звериным, улучшенным Курамой, чутьем Наруто лучше всех уловил, что именно Хатаке известие Хокаге задело больше всего. — Прошу меня извинить, Хокаге-сама, — поспешно протараторил Какаши и, не дожидаясь разрешения, выпрыгнул в окно. Наруто хотел было поспешить следом, но Цунаде его остановила. — Пригляди за ним, — грустно попросила она и понимающе улыбнулась, отпуская. — Я извещу вас о принятом решении! — крикнула она в спину уже убегающего Наруто. Джинчурики махнул ладонью, не оборачиваясь, дав понять, что услышал. За Шикамару тихо захлопнулась дверь, который вслед молча, не специально пренебрегая правилами приличия, покинул кабинет. — Вот как знала, что ничего хорошего мне пост не принесет, — вздохнула Цунаде, оставшись в одиночестве, и потянулась к саке. — Какаши, — тихо окликнул Наруто сенсея. Тот не обернулся, продолжая смотреть на памятник. Его плечи ещё больше поникли, а голова склонилась к земле. Стремительно набежали тучи, скрывая луну со звёздами и нагоняя мрака. — Эй, — ещё раз негромко позвал Наруто, притрагиваясь. Плечо под ладонью дрогнуло. Узумаки заглянул в лицо сенсея и содрогнулся от глубокого горя в серых глазах. Официально он мог заявить, что эта годовщина смерти Обито оказалась самой тяжёлой. Понимая, что слова тут не помогут, джинчурики крепко обнял Какаши, притягивая его голову к своему плечу. За несколько прошедших месяцев после последнего экзамена на чуунина Наруто сильно вытянулся, но до роста Хатаке всё никак не дотягивал. — Пойдем домой, — предложил он, утешающе зарываясь пальцами в пепельные пряди. — Почему они… Это же просто старики… Они ничего не сделали… — сбивчиво пробормотал Хатаке в чужое плечо, с силой стискивая ткань оранжевой куртки на лопатках. — Это же Такео, — словно всё объясняя, сказал в колючие волосы Наруто, вдыхая запах дерева и хвои. — Ради Саске он пойдет на всё. Видимо, это было необходимо. — Узумаки провел второй ладонью по спине и обнял за талию. — Пошли домой, — ещё раз предложил Наруто, но дожидаться ответа уже не стал. Он мягко развернул Какаши в сторону деревни и, приобнимая за спину, повел к их дому. Как-то незаметно они начали жить вместе. Просто в один момент они часто вечерами стали засиживаться вдвоем, играя в карточные игры, смотря фильмы или вовсе подолгу болтая. За неимением в доме Наруто чего-то кроме кровати, места сбора перенеслись в квартиру Какаши, диван которого вполне подходил для неприхотливого Наруто. Просто позже невольно получилось, что вещи и одежда плавно перекочевали в дом Хатаке. И вот, однажды, в сильный ливень после тяжёлой тренировки Наруто оказалось легче пойти за сменной одеждой (которой дома у него уже не осталось) и душем в квартиру Какаши, чем к себе. Просто сам Хатаке всегда рад компании Наруто. Узумаки мимолётно прикоснулся губами к виску Какаши, внимательно ведя доверчиво прикрывшего глаза сенсея по ночной дороге. Поцеловались они также спонтанно, как и начали жить вместе. В тот далекий момент Наруто был необычайно счастлив, открыто сверкая улыбкой, а Какаши всё никак не мог налюбоваться. Пара капель соевого соуса от сашими, притащенного джонином для Узумаки на очередную дегустацию, удачно остались на уголке губ. Движимый порывом, Хатаке поддался вперёд и прикоснулся губами, легко слизывая напоследок соус. (Носить маску он уже давно перестал наедине с Наруто. Восхищенная улыбка того при первом показе лица ещё долго снилась ему заместо кошмаров.) А потом Наруто уже сам поцеловал во второй раз. Так, без повода, ему всего лишь захотелось прикоснуться к непривычно расслабленной и нежной улыбке Какаши посреди их обычного вечерне-ночного разговора. Они никогда не говорили о своих чувствах вслух, не обсуждали отношения — всё и так было понятно. — Давай, Какаши, заходи, — Наруто мягко подтолкнул того внутрь квартиры. — Тебе надо поспать, завтра ты точно поймёшь, что осуждать Такео и Саске не стоит, — уверенно заявил Узумаки, зная характер сенсея. Ну, а если всё же этого не случится, то Наруто сможет его переубедить. И не только с помощью слов.

***

Шикамару сидел на крыше собственного дома, скрестив ноги и напряжённо уперев взгляд вдаль. Против обыкновения он не лежал на теплой от дневного света черепице, наблюдая за столь любимыми, как облака, звёздами. Шикамару думал. Вызов Хокаге, прошедший пару часов назад, сильно шокировал его. И он не знал, как реагировать. Шикамару не думал, что Такео с Саске действительно сделают что-то подобное, хотя можно было догадаться. Нара был в полной растерянности: осуждать друзей не хотелось, но это ненормально — убивать невинных-то людей. Волосы, сейчас не собранные в высокий хвост, мягко колыхались от ветра. Набегали тучи; холодало. Дверь, ведущая на крышу, позади Нара скрипнула, пропуская Шикаку. Он удивленно замер, застав сына в необычной позе, но быстро пришел в себя и не спеша подошел к тому. Шикамару бросил взгляд на отца, но тут же перевел его обратно на линию деревьев вдали. Шикаку поравнялся с парнем, повисло молчание. Глава клана не стал спрашивать причину загруженности сына, а Шикамару не стал пояснять, уверенный, что тот самым первым узнал положение дел, ведь был советником Хокаге. — Знаешь, несколько лет назад был один шиноби, — нарушил молчание Шикаку. — Он был сильным, способным, сообразительным, верным деревне, ему даже пророчили пост следующего Хокаге — Белый Клык Конохи его звали, если знаешь. — И что с ним стало? — любопытно спросил Шикамару, когда пауза отца затянулась. — Он не справился с одной миссией, — со вздохом продолжил Шикаку. — Между успехом и жизнью товарища, он выбрал последнее. Жители деревни приняли это негативно, а потом и спасённые им шиноби начали презирать его. Преданный всеми, он умер. Харакири, — на вопросительный взгляд Шикамару с грустью в глазах пояснил он. — К чему ты это мне рассказал? — через пару секунд молчания тяжело спросил Шикамару, переплетя пальцы. — Потому что ты, сын, — наконец переведя взор от деревьев к нему, ответил Шикаку, — должен решить, будешь ли ты на стороне деревни или Белого Клыка. — Он развернулся, засунув руки в карманы. — Мы с твоей матерью поддержим тебя в любом случае. А теперь пошли ужинать, не хочу, чтобы нас убили, в частности меня, мы уже слишком долго отсутствуем. Шикаку, шурша черепицей, скрылся за дверью. Шикамару поднялся, последний раз окинув взглядом лес, пошел следом за отцом. Ему предстоит бессонная ночь.

***

— А ты почему не бьешься в истерике? — пророкотал из глубины сознания Курама. — Не вижу повода, — пожал Наруто плечами, прикрывая за Какаши дверь в ванную и направляясь в комнату за сменной одеждой. На недоуменное молчание биджу пояснил: — Они же оставили того генина в живых, хотя, я уверен, могли бы этого не делать, поэтому на жестокий геноцид не тянет. Да и в отчете было написано, что глаза Саске не были похожи на обычный шаринган. — Наруто остановился и беспокойно нахмурился. — Там явно не всё так просто, но, — он возобновил движение и толкнул дверь ванной; за шторкой силуэт Какаши намыливал голову, — мы сейчас этого не узнаем. — В подтверждение своих слов Узумаки потянулся к связи, но та всё так же была закрыта. — И ты не беспокоишься? — наклонив голову, спросил Курама. — Беспокоюсь, конечно, — вздохнул Наруто, кладя одежду на стиральную машину и отправляя недавно снятую Какаши в корзину для грязной. — Но у Саске есть Такео, а меня волнует сейчас другой человек. — Он перевел взгляд на Хатаке за шторкой, который, закончив, просто стоял под душем, запрокинув голову. — Тебе много времени не понадобится, — фыркнул Курама, закрывая глаза лапами. — Всё-то ты знаешь, животинка, — весело проговорил Узумаки, быстро сбрасывая одежду и отодвигая шторку. — Закрыться не забудь, — напоследок закатил глаза Курама.