Двуликий Страж

— Вот так, — устало пропыхтел Такео, — тут мы в безопасности. Лео изнеможденно повалился на землю, и Саске тут же скатился с чужой спины на прибрежный песок, лениво окидывая лизавшие берег волны и жарко палящее солнце. Мемору поспешил уйти с той окровавленной полянки, опасаясь, что их опять могут найти; Учиха же безвольно последовал за львом, мыслями плавая в тумане, не способный думать о чем-то конкретном. Лев постарался пропетлять так, чтобы остался достаточный шанс, что их не найдут, но всё же не был уверен в надежности найденного привала. Вздохнув, альбинос заставил себя встать на ноги и, бросив взгляд на прикрывшего веки Саске, направился к воде. Он почувствовал, что Учихе не мешает подумать, а сам Такео вполне мог провести это время с бóльшей пользой, вымывая кровь из шерсти. Под тихим плеском льва и теплым солнцем, перед мысленным взором Саске невольно предстал недавний генин, попавший под раздачу. Учиха соврал, если бы сказал, что не знал, что именно им двигало, когда он просил Такео не добивать его. Просто в тот момент вспышкой пронеслось воспоминание, где он был таким же несчастным, напуганным, в чужой крови чуть больше четырех лет назад, как этот генин. Саске видел, что тот всего пару месяцев как закончил Академию, и Учиха не хотел, чтобы с тем мальцом случилось похожее: он и так уже слишком много увидел. Если бы Такео слышал мысли Учихи, он бы вынес вердикт, что это всего лишь «проецирование на себя», но лев не вслушивался, лишь тактично улавливал эмоциональный фон, который постепенно становился всё тяжелее. Вдруг над Учихой резко нависла тень, тем самым вырывая из воспоминаний, пара капель капнули на бледную кожу. — Саске, — позвал Лео того. — Мы расскажем остальным? — внезапно задал он один из мучавших его вопросов. — Думаю, это лучше решить на свежую голову, — в голосе Такео слышалась улыбка. — Эй, всё будет хорошо, — настойчиво произнес он, низко наклонив голову к лицу напротив. Видя, что это не сильно помогает, и глаза Саске затуманиваются болью, он не нашел ничего лучше, чем положить лапу на чужое горло, ощутимо надавив; еле выглядывающие кончики когтей, которые физически не могут быть полностью втянуты, легонько укололи, почти прикоснувшись к бледной коже. Тщательно себя контролируя, Такео осторожно выдвинул их насколько было можно так, чтобы их наличие уже нельзя было игнорировать. И это сработало. Саске в шоке распахнул глаза, и всё мигом покинуло его голову. В противовес ситуации, с лапой на шее, нависшим над ним опасным зверем, которому ничего не стоило вмиг прервать его жизнь, он почувствовал себя настолько защищенным… что уже не было важно ничего: ни ссора с командой, ни предстоящая месть верхушке Конохи (которая случится обязательно), ни то, что они с Такео, возможно, уже не имели родную деревню, окончательно став отступниками. Саске просто почувствовал себя маленьким мальчиком в родных руках, которые ни за что не причинят ни ему боль, ни дав это сделать другим. Потакая эмоциям парня, лев без стеснения лег на него, придавливая к земле всем своим немалым весом. Пожар эмоций не думал утихать, и Мемору, не способный больше удерживать его внутри себя, размашисто лизнул шею Саске. Реакция юношеского тела была мгновенной, и возбуждение со скоростью света метнулась в пах. Учиха отрывисто и громко застонал, но тут же захлопнул рот, стыдясь. Утробное урчание прогремело в глотке зверя, и лев поспешил провести еще одну влажную линию по подрагивающему телу. Помня, что шея Саске очень чувствительна, Такео не скупясь и с силой начал вылизывать ее. Практически сразу покрасневшая от жесткого языка кожа начала посылать болезненный пульсации, но генина это только еще больше возбудило, а лев, беззастенчиво прислушавшись к эмоциям Саске, и не думал останавливаться, продолжая терзать шею. Руки Саске безостановочно дергали гриву, в конце концов бессознательно направив голову альбиноса вниз. Такео подчинился, и задавленные стоны превратились в несдержанные, когда лев специально царапнул длинными верхними клыками косточки ключиц. Продольные розовые полосы от клыков следом тянулись по бледной коже, когда Такео вел челюстью вниз, под ворот футболки. Мемору уже хотел было разорвать ее, даже поднял лапу, но затуманенный возбуждением мозг внезапно очнулся и подкинул здравую мысль, что Саске еще будет надо возвращаться в убежище. С досадой цыкнув и сделав себе зарубку повторить потом в комнате (где можно беспрепятственно коснуться всей обнаженной кожи Саске), Такео резко переместился к штанам. Учиха удивленно выдохнул, когда язык покинул его, а из пальцев выдернули шерсть, но потом застонал — практически закричал, — когда лев неумолимо подлез лапами под пояс штанов, сдергивая их вместе с трусами вниз, и тут же обжигающе лизнул красную головку члена. И дальше Саске оставалось лишь громко стонать, не сдерживаясь, да изредка бормотать что-то невнятно-просящее, при этом невольно пытаясь развести бедра как можно шире, подаваясь навстречу, и как можно сильнее прижаться к пасти. Язык льва вытворял что-то волшебное — обволакивал головку, нежно тер кончиком уретру, облизывал до самых яиц или недвижно замирал, прижимаясь ко всей длине и заставляя бедра Саске двигаться еще интенсивнее. Учиха тонул, тонул в огромной волне возбуждения, в том, как его член удачно расположился между длинными клыками зверя, как короткие резцы спереди иногда легонько царапали нежную кожицу, добавляя адреналина. — Пожалуйста… — вырвался из искусанных губ протяжный стон, когда уже не было сил терпеть. Саске еще шире развел бедра, ногами обхватывая мощную шею Такео, и содрогнулся от предвкушения. Но лев лишь предупреждающе рыкнул, чтобы тот не своевольничал и случайно не навредил себе. Учиха возмущенно на этот замаскированный приказ цыкнул и, согнув колени, пододвинулся ближе, проскальзывая голой задницей по песку, хватая Такео позади ушей и направляя себе в пах. — Дава-ай, — под конец указ перешел в протяжный стон, когда альбинос послушался и с силой насадился пастью на член. От того, как звериная глотка плотно обхватила ствол, Саске не выдержал и кончил. Бурно, неистово, бьясь в заметной дрожи; сперма плотным потоком направилась в глубину горла Такео, и тому ничего не оставалось, как проглотить. Учиха бессильно повалился на землю: сильнейший оргазм выжал все его силы. Покачиваясь на волнах неги, он на несколько минут отключился, и в себя его привел плеск Такео, который старательно промывал пасть в море. — Мне наверное надо… — внезапно подскочил Учиха. На недоумевающие голубые глаза пояснил, старательно скрыв смущение за маской равнодушие. — Ты мне уже два раза удовольствие доставлял, — на последних словах он не удержался и слабо покраснел, но невозмутимо продолжил, — а я тебе еще нет. Я же чувствую, что тебе хочется. И Саске действительно был прав, его ублажение не прошло бесследно и по окончании Такео гордо сверкал стояком, поэтому альбиносу пришлось поскорей войти по гриву в прохладную воду, чтобы освежиться, а заодно и промыть морду. — Нет, — покачал Мемору головой, — не сейчас. — Но почему? — быстро натянув одежду, возмущенно встал и подошел к кромке воды Учиха. — Слушай, — утомленно вздохнул Лео, — это не то место для обсуждения. — Он постарался улыбнуться, но желание упасть в кровать и проспать половину века было слишком сильным. — Тц, ладно, — согласившись, скрестил руки Саске, почувствовав состояние льва. — Пошли уже в убежище, — он, используя чакру, по воде дошел до Такео и помог ему выбраться на поверхность колыхающихся волн, — а то ты сейчас уснешь прямо на месте. — Потрепал льва за ухом парень, улыбнувшись. Мемору благодарно лизнул его в нос и перешел на легкий бег, надеясь, что сможет добраться до острова до того, как потеряет сознание от исчерпанных сил.

***

 — Вы вернулись, — расплываясь в змеиной улыбке, встретил их Орочимару около входа. — Отвали, — угрюмо бросил Саске, проигнорировав санина. — Фу, как грубо, Саске-кун, — ничуть не обидевшись, протянул Змей и тревожно окинул взглядом Такео. — Что с ним? — нахмурился он, уже подступая с целебной чакрой на руках, слишком уж ему не нравились его затуманенные глаза и безвольно повисшая кисточка. — Просто выбился из сил, — равнодушно пожал плечами Учиха, но от Орочимару не укрылась, что эмоции наигранны, да и тем более нервно комкающая гриву рука слишком явно намекала. — Ясно, — коротко отозвался он, бегло начиная водить ладонями, проводя поверхностный осмотр. — Есть несколько ран, — на вскинувшийся тревожный взгляд Саске, пояснил, — они не слишком глубокие, так что не опасны. Но ты был прав, Саске-кун, Такео переутомился. И ему надо скорее лечь, — Орочимару нахмурился, — пока не свалился в обморок прямо посреди коридора — до комнаты нести эту тушу будет целой проблемой. — Такео не туша, — слабо возмутился Саске, ступая за Змеем следом по коридору и поддерживая льва. Орочимару уже на это не отреагировал, просчитывая, успеют ли они дойти до их комнаты, или лучше временно занять любую другую поближе (и его совершенно не волновало, что она может быть занята — жильцов немудрено согнать). В итоге, просканировав наметанным взглядом альбиноса еще раз, всё же решил, что не стоит рисковать и идти до комнаты. Поэтому он с тихой командой «сюда» отворил ближайшую деревянную дверь. К счастью для рядовых шиноби, помещение за ней оказалось не заселенно. С появлением нетронутой кровати мутные от усталости глаза Саске просияли, и он рванул к ней, утягивая за собой Такео. Как только передние лапы и голова льва коснулись матраца, тот сразу отрубился. Учиха, на последнем издыхании затащив заднюю часть тела Мемору на кровать, последовал за ним всего пару секунд спустя, зарывшись всем телом в шерсть. Орочимару укоризненно покачал головой, но слабая, еле заметная улыбка всё же растянула его губы: мозг подкинул теплые воспоминания о его деньках в команде, когда точно так же валились без сознания Цунаде и Джирайя, напившись, а трезвеннику Орочимару приходилось их растаскивать по домам-кроватям-номерам-футонам. Он, вздохнув, удобно расположил Такео и не отлипающего от него Саске на кровати и принялся за более глубокое обследование. Несмертельные царапины затянулись быстро, а вот над Учихой пришлось повозиться: потянутые связки левого запястья, несколько глубоких и длинных, но уже не кровоточащих, ран по тыльной стороне ног и несколько синяков по всему телу, но большое беспокойство Орочимару вызывали глаза. Они показались сначала без изменений, но аномально тонкие стенки кровеносных сосудов, слишком расширенные чакро-каналы, и неожиданно выросшие там, где не особо нужно, капилляры… Неожиданная догадка мелькнула у санина, но тот сразу затолкал ее поглубже, не собираясь тешить себя надеждой понапрасну. Заживив всё, что было возможно, Орочимару вышел из комнаты, делая себе заметку расспросить Саске по пробуждении. Дверь тихо захлопнулась. — Ясиху! — окликнул Змей в пустоту коридора одного из более-менее доверенных шиноби. Через десяток секунд перед ним возник ничем не примечательный шиноби, преклонив колено. Обычные пепельные волосы скрыли в наклоне головы равнодушное лицо и тусклые серые глаза. С такой внешностью ему бы шпионом работать, да только навык ищейки был гораздо более ценен. Клан Ясиху был малоизвестен из-за того, что еще в Эпоху Клановых Войн был истреблен, однако не полностью, так как тут и там по свету рождались выходцы из него. Орочимару повезло найти Ясиху в одной из бедных окружных деревень Страны Риса — что-то в нем зацепило санина, не дав пройти мимо. Впоследствии Змей не пожалел о том, что забрал голодающего и без крыши над головой паренька. Неожиданно возникшие через пару лет у Ясиху клановые способности очень удивили Орочимару — он уже потерял надежду на полезность паренька. Змей не до конца разобрался в механизме действия кекей-генкая (но это не значит, что в особо скучный вечер он до него не доберется), лишь узнал, что Ясиху достаточно увидеть фото любого предмета, который должен быть найден, либо его полное описание, и тогда, как он сам описывал, его как будто интуиция тянула в нужную сторону. Орочимару подозревал, что с этим как-то замешана чакра объекта, так как Ясухи иногда говорил, что та или иная вещь уж очень вкусно-ужасно ощущается, и тот просто идет по следу, особо не осознавая это. Первое время Ясухи нужно было примерное расположение вещи, но потом, с возрастом, он даже в этом не нуждался. На живых существ, что было самое интересное, кекей-генкай не распоряжался, только на неодушевленные предметы. Конечно, такие занимательные клановые особенности требовали тщательного изучения, но у Орочимару пока не дотягивались руки: было много гораздо более интересных проектов. — Принеси мне вот это, — санин достал из кармана штанов листок и развернул, показывая исписанную часть Ясухи. — Отдай лично в руки и не свети никому, она совершенно секретна. Ясухи кивнул, он давно привык приносить Господину секретные свитки, артефакты или какие-то непонятные ему, обычному шиноби, вещи. Но лишь так он может отблагодарить Орочимару-саму о данном приюте, поэтому с радостью, скрытой в равнодушии, выполнял любое поручение. — Будет сделано, — тихо отозвался он. Когда Ясухи исчез, Орочимару быстро призвал маленькую, с пальчик длиной, змейку, посадил ее под дверью, наказав сообщить ему, когда человек и зверь проснутся, и направился в свой кабинет — ему еще многое предстоит закончить, а то своим очень занимательным путешествием Саске с Такео немного сдвинули планы Змея.