Двуликий Страж

Солнце медленно поднималось из-за горизонта. Яркие лучики скользили сквозь тонкую листву, наталкиваясь на ветки деревьев. Как и положено, птицы радостно и спокойно, точно соответствуя настроению утра, распевали каждый на свой лад. Мелкая живность копошилась в траве, а ночные хищники глубоко сопели в своих норах, отдыхая после плодотворной и сытой ночи. Между деревьев быстро скользили две тени. Но передвижение неизвестных существ стало настолько привычным для животных, что те перестали обращать на них внимание. Лишь одинокие и редкие птицы вспархивали с веток, давая дорогу. В противовес мирной природе, практически летевшие через лес силуэты были напряжены. Даже захудалая полевка смогла бы сказать, что бежавший первым ниндзя был очень зол, а второй непонятный зверь сильно напряжён и насторожен. На кровь, стелившуюся следом, тоже никто не обращал внимания: для животных она стала точно такой же обыденностью, как и необычные двуногие существа, умеющие передвигаться по всем поверхностям. Такео не сводил глаз с двигающегося перед ним Саске. Колотая рана в плечо генина не давала ему покоя, дразня запахом крови, рукоятка катаны неудачно прикрывала глубокий порез. Вся эта ситуация раздражала и не оставляла в покое Лео. После нескольких месяцев беспрерывных тренировок Такео и Саске решили развеяться и выбраться в мир. И повод как раз представился. Новый год — новая доза жертв Джашину, так что всего час назад пала очередная деревня. (Прошлый год Мемору успешно закрыл, проредив неверных подчинённых Орочимару, который и рад был избавиться от мусора в своих рядах.) Такео сразу сказал о своих планах, поэтому Саске открыто напросился следом. И сначала шло всё более, чем хорошо: чужая кровь лилась рекой, тела равномерно укрывали землю, редкие вспышки техник от не-шиноби пролетали мимо. Такео успел под конец уже обрадоваться, что скоро всё закончится, и расслабился. Как оказалось, зря. Непонятно как оказавшийся в такой глуши сильный ниндзя, скрывавшийся между плотным строем домов, подловил момент и выскочил из укрытия, посылая в открытую спину льва сильный поток молний. Лишь успев в последний миг, Саске смог заслонить альбиноса и послать на защиту огромный огненный шар. Да только из-за секундного промедления одна из молний, позднее оказавшаяся не бесформенной, а в виде острого лезвия, смогла прорваться сквозь пламя и пронзила плечо Саске. Подавив инстинкт схватиться за рану, Учиха послал вслед за огнем несколько кунаев, с помощью шарингана безошибочно определив местонахождение врага. Атака оказалась успешной, оружие с силой вонзилось в горло. На подскочившего Такео Саске лишь злобно зыркнул. Рявкнув на последок, что этот был последний, он развернулся и без промедления бросился обратно. Мемору не стал останавливать его, поэтому сейчас был вынужден лицезреть раненого генина и мысленно просчитывать, через сколько они достигнут убежища. — Давай уже я вылечу твое плечо, — не вытерпев, предложил Лео, когда за ними захлопнулась дверь в их комнату. Казалось, эти долгие полчаса дороги тянулись вечно. И на удивление в очередном сменном убежище их никто не встретил. — Да не нужно мне ничего от тебя! — тут же сорвался, словно ждал, когда лев подаст голос, Саске. Он рывком обернулся и продолжил кричать: — Достал! — От ярости, вулканом бурлившей внутри, шаринган непроизвольно активировался, черные запятые — опознавательный знак гена Учих, знак верной смерти противника, — прожгли альбиноса, неторопливо кружась в завораживающем лишь для льва танце. — Всё время ходишь за мной, глаз не спускаешь! Я могу прожить и без тебя! Ты только и делаешь, что отвлекаешь! Вали к своему Орочимару! С каждым словом, с каждым криком Такео мелко вздрагивал, словно это не слова, а острые кунаи пронзали его сердце. Небесные глаза леденели, превращаясь в прозрачные тоны замороженной воды холодных океанов. Ситуация была практически не отличима от ссоры многолетней давности в Стране Волн. Лишь поэтому Такео силой воли задавил свою ответную эмоциональную реакцию и, ударив кисточкой хвоста по бедру, вылетел из комнаты. Он уже не видел, погруженный в себя, в своих попытках не сделать больно в ответ, как сразу после своих слов Саске побледнел. Бледные пальцы мелко задрожали. Невыносимый гнев, рождённый из остаточного азарта битвы, страха за Такео, боли от раны, ревности к Орочимару из-за постоянных отлучек к нему льва и усталости регулярных тренировок, испарился. Сердце упало глубоко вниз, словно покинуло границу тела, когда он осознал что именно сказал. Для Такео, больше жизни ценившего их связь, эти слова, вероятно, оценивались как настоящее предательство. Уже познавший эту даму за свою недолгую жизнь, Саске не хотел уподобляться брату, поэтому, не думая более ни секунды, бросился следом. Благо их комната находилась в тупике: коридор был лишь один. Он как раз вылетел из-за угла, чтобы уловить решительную реплику Такео, обращенную к Орочимару: — Я согласен, — голос льва был холодным и безучастным. — Давно пора, — изогнул губы в самой своей противной улыбке Змей. Казалось, бледнеть Саске было уже некуда. Он не понаслышке знал, на что именно обычно соглашаются шиноби, особенно если предложение высказал санин-отступник Змей Орочимару. Время будто замедлилось, словно пытаясь особенно изощренно-точно передать каждый миг. Учиха впервые пожалел, что от шарингана не ускользает ни одна деталь. Саске смог до молекул рассмотреть каждый листик пространственной техники в исполнении Орочимару, торжествующий взгляд змеиных глаз, брошенный на конец, и поникшие плечи льва. Земля ушла у него из-под ног. Пошатнувшись, Учихе пришлось опереться на стену, чтобы не рухнуть.

***

После пространственной техники Такео лишь встряхнулся и грустно побрел на середину пьедестала. Все эти месяцы они с Орочимару упорно трудились над созданием нового тела для Мемору. Даже представить сложно, какое количество литературы было перерыто за этот период: от самой захудалой библиотеки Орочимару до глубин захороненных книг в мире Львов. По итогу получился ритуал из сложных переплетений магии, чакры и ритуалистики. Орочимару специально распорядился соорудить каменный зал, в который они и переместились. В нем ничего изящного нет, лишь грубый, неотёсанный, серый камень, иногда крошившийся от неудачных шагов. В центре круглого зала возвышался такой же круглый пьедестал, ненамного выступавший от уровня пола. Вокруг него были разложены плошки с редкими и смертельно ядовитыми травами, а пол исчерчивали кропотливо выцарапанные изогнутые узоры. Но даже с таким трудом достигнутые знания не помогли тут же Такео обрести тело. Любое могущество требовало свою цену и имело в соответственном размере риск. В данном случае Лео должен был пожертвовать своей магией молнии, но не это его останавливало. Смертельный риск. И Лео боялся не смерти как таковой, а того, что Саске останется один. Долгие ночи Такео лежал без сна, с трепетом улавливая дыхание генина. Почему-то эта несправедливая ссора, а точнее глубоко ранящие обвинения, послужили тем толчком, чтобы решиться на ритуал. Орочимару уже без ухмылки проводил глазами льва. Санин не торопил того, понимая суть сомнений, но не мог удержаться сегодня от собственного небольшого представления за спиной Лео, прекрасно понимая, о чем подумал Саске. Змей точно не знал, что случилось между этими двумя, но если принимать в расчет с каким виноватым лицом тут же примчался Учиха — ничего мирного. А где не мирно, там очень весело и захватывающе — это уже скорее стало законом, чем правилом. — Ну что ж, приступим, — беззаботно хлопнул в ладоши Змей, становясь на краю пещеры. Он дождался того, когда бедро альбиноса запылает электрическим голубым светом (Такео приступил к начальной стадии — выжиганию молнией у себя причудливых иероглифов), и начал быстро складывать печати. Постепенно скорость движения рук возросла, и узоры на полу засверкали изумрудным цветом, из плошек с травами повалил густой белый дым. Весь процесс не длился и трёх минут, как на пьедестале ярко сверкнула вспышка, плошки взорвались, разлетаясь осколками во все стороны. Узоры потухли, и Орочимару тут же прекратил вливать чакру в пол. — Такео, — осторожно позвал он. Пусть и ритуал закончился как надо, но волноваться Змею это не мешало. — Всё хорошо, — раздался в ответ знакомый-незнакомый голос. Вроде это и был тембр льва, но уже без привычных рычащих ноток. Сияние погасло, и на полу обнаружился сидящий обнаженный юноша. Длинные белые волосы струились гладкими змейками до самой поясницы. Худощавое тело плотно облегали тугие мышцы. Белая кожа словно светилась в темном помещении. — У нас получилось! — радостно воскликнул Такео, повернувшись. Знакомые глаза, не потерявшие свой небесный цвет, радостно сверкнули. Лео вскочил, желая подбежать и обнять Змея. — Эй, полегче-полегче, — со смешком остановил его Орочимару, демонстративно прикрывая глаза. — Я не собираюсь обжиматься с тобой, когда ты в таком виде, а то Саске-кун меня точно убьет. Такео хмыкнул, ни чуть не стесняясь своей наготы, и растер предплечья: всё же без одежды под землёй было холодно. Тут с оранжевой вспышкой в руки ему упал дальновидно припрятанный свёрток с одеждой. Лео радостно улыбнулся, довольный оставшимися без изменений навыками, и быстро оделся. — Пошли, — закончив, подошёл к Орочимару Мемору. Рывком обнял, на секунду уткнувшись лицом в плечо, и тут же отпустил, сделав вид, что ничего не произошло. Змей почувствовал странный укол, когда не успел среагировать на объятия, но решил не акцентировать на этом внимание. Вместо этого положил руку на чужое плечо и переместился в свой кабинет (мимолётно недовольно заметив, что Такео выше его на половину головы). Не успел Лео оклематься от перемещения, как его снёс черный вихрь с запахом озона.

***

У Саске ушло целых три минуты, чтобы унять панику и начать думать холодной головой. Как назло наглухо закрытая связь никак не помогала поддержанию спокойствия. Он уже было хотел ворваться в кабинет Кабуто, но потом вспомнил, что тот ушел ещё пару дней назад. Обыскивать само убежище не было смысла: их нынешняя обитель была максимально маленькой — пара комнат, зал тренировок, несколько кабинетов и узкие коридоры. Не придумав ничего лучше, он понёсся в кабинет Орочимару. Даже если не сразу после возвращения, но он там точно когда-нибудь появится. Саске старался не думать, что он сделает с ним потом. Не описать те чувства, когда он, только открыв дверь, увидел, как опадают листья от «Шуншина». Только лишь взглянув в знакомые голубые глаза, Саске бросился на Такео прямо с порога. Он жив, жив, жив, жив, — билось у него в голове, пока он пытался надышаться ароматом ванили. По истечению минуты Учиха соизволил заметить, что вместо длинной гривы утыкается в довольно человеческую грудь. Он глубоко вдохнул запах, пытаясь удостовериться, и в шоке поднял лицо. Сверху ему нежно улыбался божественно красивый юноша, в альбинизме которого не стоило и сомневаться. Голубые глаза и узкие губы лучились знакомой любовью и заботой, а уже открытая связь говорила «да! это он!». Протянув руку, Учиха положил ладонь на щеку точеного лица. — Ты изменился, — тихо произнес он, соскальзывая пальцами к подбородку. Такео прикрыл глаза и мимолётно лизнул подушечку указательного пальца, которая оказалась ближе всех к губам. Почувствовав знакомую шероховатость языка, Саске счастливо улыбнулся и привстал на цыпочки, потянувшись за поцелуем. Первым их поцелуем. Долгожданным поцелуем. Теплые губы встретили его на середине пути. Связь взорвалась любовью, циркулируя чувства Саске Такео и наоборот. Тут не было места языкам. Простое прикосновение. Мягкая волна захлестнула Саске, утягивая его сознание глубоко вниз. Он уже не чувствовал, как его руки зарылись в белые пряди, как его обняли, удерживая от падения, как голубая чакра завилась вокруг стоп — он с головой окунулся в безграничную любовь. Это было его извинение, признание, обещание сдерживать себя в будущем, восхищение, мягкий укор о недосказанности. — Кхм, — наконец прервал их спокойно стоящий в стороне Орочимару. — Я, конечно, не против, что у вас всё теперь хорошо, но не у меня же в кабинете. И не при мне. Я не настолько соскучился по сексу, чтобы иметь желание пялиться на вас. Такео медленно отстранился первым. — А тебя вообще убить мало будет, — буркнул Саске, продолжая перебирать пальцами волосы. — Я чего-то не знаю? — поднял брови Такео, поддаваясь рукам на своей голове. — Чтобы через минуту вас не было, — вместо ответа фыркнул Орочимару и вышел из кабинета, нарочно оставив дверь открытой.