Двуликий Страж

Саске расхаживал от одной стены к другой в узком темном коридоре подземелья, даже не скрывая своей тревоги. Итачи более невозмутимо прислонился к косяку двери. Скрещенные руки, расслабленное тело и ровное лицо создавало впечатление, что старшему Учихе всё равно, но это было не так. Внимательные люди заметили бы сжатую челюсть, устремленный в пустоту взгляд и периодически постукивающий по бицепсу указательный палец. Саске даже спрашивать «что ты здесь делаешь?» не надо было, он и сам мог догадаться. Всего как полчаса назад стихли сдавленные, болезненные мычания куноичи в лаборатории за закрытой на замок дверью. Долгожданное появление на свет младенца проходило настолько тяжело, что привычная к боли ниндзя не могла сдержать стонов. Наступившая резко тишина ударила в самую душу, разжигая беспокойство. Мертворожденный ребенок? Та куноичи скончалась? (Да, Саске так и не потрудился узнать ее имя). Что-то пошло не так с заклинанием Такео? Он потратил слишком много сил? Емкость с питательным раствором оказалась слишком маленькой? Орочимару незаметно сорвался? Так сильно Саске еще не волновался (и даже под угрозой смерти не покажет это никому, кроме своего брата). Главным образом он, конечно, беспокоился за Такео. Они с Орочимару шли к этому моменту очень долгое время, вложили неимоверное количество сил, да и Мемору собирался использовать какое-то новое заклинание, чтобы ребенок в искусственной среде быстро вырос, на которое неизвестно сколько сил надо потратить и чем в случае чего пожертвовать. Но и тревога за Орочимару тоже имела место быть. Всё это было очень важно для Змея, и неизвестно, как тот отреагирует, если что-нибудь пойдет не так. Наконец, еще спустя три четверти часа, дверь открылась, и в коридор буквально вывалился Такео в обличие человека. Саске тут же кинулся к нему и еле успел поддержать его под плечо, когда тот начал оседать на пол. Учиха-младший споро закинул одну его руку себе на плечи и практически взвалил на себя чужое тело. — Так, мы, пожалуй, пойдем, — скорее для галочки пробормотал Саске и медленно направился в ванную комнату, оставив Итачи разбираться с Орочимару. Такео был настолько опустошен, что безвольным грузом висел на парне, иногда лениво переступая ногами. Мысль пойти в купальню пришла Саске практически сразу, как он увидел альбиноса. В утомленной тишине они нашли ванну, благо, та располагалась недалеко. Парень не смел задавать вопрос о том, как всё прошло, видя состояние Такео. Он заботливо усадил того на низенькую скамеечку у стены и споро наполнил с помощью ведер горячей водой широкую ванну у стены. — Так, давай аккуратненько разденемся, — нежно забормотал Саске, стягивая с белых плеч свободную тунику. Лео безвольно приподнял руки, поддаваясь. Глаза его были закрыты, а голова откинута на стену, но по усталому гудению связи Учиха знал, что Такео всё еще был в сознании, просто не находил в себе достаточно сил ни на что. Саске аккуратно и настойчиво придал Мемору вертикальное положение и молниеносно стянул штаны с бельем. Альбинос покачнулся, но устоял, когда парень руками помог чужим ногам выбраться из штанин и обуви. Долго стоять босиком на каменном полу Саске Такео не позволил и легко поднял того на руки, подхватывая под плечи и колени. — Почему так с самого начала не понес? — проурчал по связи альбинос, кладя голову на крепкое плечо. — Нельзя, чтобы кто-то видел тебя ослабевшим, — хмыкнул Саске. Он посадил Такео в горячую воду и быстро начал скидывать с себя одежду. — И только я могу видеть тебя таким открытым и доверяющим, — ревностно отрезал Учиха. Парень опустился в воду позади Такео и за плечи притянул того к своей груди. Разведенными ногами обнял чужие бедра. Мемору положил затылок на плечо позади, утыкаюсь носом в шею, и блаженно выдохнул: его словно укутали в теплый, защищающий кокон. Саске фыркнул в длинные белые волосы на откровенно, по-кошачьи нежащегося Такео и крепче обнял его поверх сложенных на его груди рук. Мемору слабо улыбнулся и летяще прикоснулся губами к коже перед собой. За последнее время Учиха-младший сильно вытянулся, став даже на пару сантиметров выше самого Такео. Плечи пусть были и не шире, зато здорово обросли мышцами. Широкая спина и руки покрылись мускулами от ежедневных тренировок с катаной в обеих руках. В принципе, в свои восемнадцать лет Саске выглядел настолько крепко, что Такео некоторыми ночами сворачивался в беззащитный клубочек под чужим боком. Конечно, Леонхарт был Стражем. Альбиносу было положено защищать свое Сокровище, быть самым сильным в их тандеме (и не сказать, что ему это не нравилось). Но даже льву иногда хотелось побыть защищённым, спрятаться за кого-то и просто выдохнуть от постоянного круговорота сражений и чувства готовности броситься в бой в любую секунду. Саске не только физически стал выглядеть мощнее льва (мощнее, но не сильнее; Учиха проломит череп любому, кто назовет Такео хотя бы слабее его самого), но и давно доказал, что на него можно было положиться в трудную минуту. Несмотря на иногда возникающие споры, он каждый раз беспокоился за него, ухаживал в тяжелую минуту (как сейчас), вставал в любую секунду. Несколько недель назад Саске с Такео в образе человека выбрались на поверхность, чтобы подышать свежим воздухом и размять ноги хоть где-то, кроме сырого камня. Весь день они бродили по довольно оживленной деревушке неподалеку, тратили деньги в бесконечных лавках и ларьках со сладостями в честь проводимой ярмарки. Солнце только опустилось, и они довольные направились к лесу, когда перед ними практически из ниоткуда появилась высокая девушка с короткими фиолетовыми волосами. Характерный черный плащ с красными облаками выдавал в ней члена Акацуки. — Саске Учиха, — холодно произнесла она, тем временем ее лицо словно начало делиться на квадратные секции, — я наконец-то тебя нашла. Будто бы листы бумаги отделились от нее. В одно мгновение сформировавшись в сюрикены они единой волной ринулись на парней. — Ксо, а день так хорошо шел, — расстроено буркнул Такео, утыкаясь носом в букет цветов, который ему раннее нарвал Саске. Учиха выступил вперед и отточенными движениями отбил угрозу, не давая и шанса достигнуть альбиноса. — Я разберусь, — обронил он и бросился на куноичи. Мемору на это лишь вздохнул и уже ставшим привычным движением провернул кольцо на указательном пальце, которое ему тоже подарил Саске. День действительно потрясающе проходил: они прошлись по всем лавкам, Учиха купил ему несколько вещей, в ответ получив горячие поцелуи в подворотнях (которые чуть не перетекли в интимное продолжение), повалялись на поляне, сплошь усеянной цветами, и встретили пикником на опушке закат. Такео не помнил, когда в последний раз так отдыхал. Ему не хотелось портить довольное послевкусие внутри битвой с членом Акацуки. Все эти эмоции по связи ощущал Саске и действительно взбесился, когда им дорогу преградила какая-то вшивая нукенин. Учиха не мог не заметить, как тяжело было в последние время Такео. Он сильно выматывался как физически (днем уходя в медитации и иногда вступая в тренировочные бои, а ночью вместо сна рыская в библиотеке), так и эмоционально (со всех сторон он не мог добиться успеха, даже с новым телом у них с Орочимару что-то не ладилось), так что хорошая гулянка, а потом крепкий сон ему были как никогда необходимы. Она поплатится, — мстительно подумал Саске, стремительно атакуя. Девушка легко уклонилась от катаны, так что Учиха решил не размениваться на мелочи и сразу активировал мангеко. Против наследника клана шарингана с последней степенью нукенин мало что могла сделать, имея в запасе всего лишь бумагу. Не прошло и десяти минут, как всё было кончено. — Можем идти, — запыхавшись, сообщил Саске, стоя над мертвым, подгорающим телом. Такео лишь слегка улыбнулся и отодвинулся от дерева, к стволу которого прислонился в самом начале. — Хотя с Орочимару стоит обсудить то, как ты часто используешь мангеко, — больше для себя пробурчал Мемору и похвально взъерошил волосы подошедшему Учихе. — Ей, не спи, — тихонько окликнул Саске уплывающего в воспоминания, плавно переходящие в сон, Такео. — Мрлк, — непонятным полу-мурлыканьем, полу-бурчанием отозвался альбинос и лениво приоткрыл глаза. — Давай-давай, тут не место, — продолжал настаивать парень. С тяжелым вздохом Такео сел, утомленно закрыл глаза и замурлыкал, когда проворные руки начали осторожно поливать его волосы водой из ванны и массировать. В уютной тишине Саске намылил белые волосы, нежно пропуская их между пальцев, и смыл. — Как так получилось, что за всё время я еще ни разу не купал тебя в человеческом обличие? — подал голос Учиха, но ответом ему была тишина. Белая пена поплыла по кромке воды, огибая тела. Как только альбинос почувствовал, что парень закончил мыть ему волосы, он опять упал в теплые объятия Саске. Вода всколыхнулась, немного выплеснулась на пол, но на это никто не обратил внимание. — Что там случилось? — наконец осмелился задать мучивший вопрос Учиха и легонько прихватил губами кончик уха, не удержавшись. Такео тяжело вздохнул, не открывая глаз. Несмотря на отсутствие сил, заснуть он бы не смог (даже в кровати). Хотелось просто лечь, закрыть глаза и отключиться от всего мира, а приходилось мыться, одеваться, куда-то ходить, что-то делать. Но такова была цена за заклинание — неимоверная усталость, от которой нельзя избавиться, а утром еще у него будет болеть каждая клеточка его тела. Впереди два дня мучений. Вода постепенно остывала, омывая прохладой натруженное и нагретое тело. — Роды прошли трудно, мы чуть не потеряли Котохиме, — тихо начал говорить Такео, Саске свел брови и ободряюще огладил руками чужие бока, стиснул талию. — Вдобавок к этому младенец не дышал. Нужно было одновременно что-то сделать с ним и позаботиться о сильном кровотечении Котохиме. Когда наконец она стабилизировалась, а ребенка удалось реанимировать, появилась следующая проблема. Каким-то образом колба, куда нужно было поместить ребенка, не подошла по диаметру. То ли Кабуто напутал с размером, то ли младенец вырос больше предполагаемого, но в любом случае нам с Орочимару пришлось срочно искать замену. В итоге мы вытряхнули огромный поднос из-под медицинских инструментов и перелили в него раствор из колбы. Чудо, что хоть с кислородной маской и капельницей для ребенка ничего не случилось. Пока я накладывал заклинание быстрого деления клеток, чтобы ребенок вырос до нужного размера всего за две недели, у Котохиме опять открылось кровотечение. Под конец всего этого еще и Орочимару чуть не сорвался в яростную истерику, что было вообще не в его характере, хотя такие стрессовые ситуации что только не делают с людьми. Под конец своей речи Такео сполз вниз, под воду. Совсем немного сил к нему вернулось, и он благополучно их растратил на пускание пузырей носом. Саске весело фыркнул от такой непоседливости и потянул альбиноса вверх за подмышки: от Ками подальше, а то еще обессилит под водой и утонет, кому от этого легче станет? Учиха выдернул затычку и поставил Такео в ванне на ноги. Быстро вылез и споро подхватил ковш с новой водой, начал поливать бледное тело, смывая остатки пены. Не прошло и двух минут, а Саске уже укутывал альбиноса в огромное мягкое полотенце и подхватывал его под колени и плечи. — Мальчик или девочка? — деловито спросил он, пинком открывая дверь ванной и быстрым шагом добираясь по холодному коридору до комнаты. — Мальчик, — ответил Такео с кровати, когда Учиха бегом направился в ванную за одеждой. — Ну, даже если бы была девочка, Орочимару бы это точно не остановило, — весело ответил Саске, мысленно представляя, как скривилось бы лицо Змея, когда он впервые бы узнал этот пол. Парень бросил комок одежды на стол в комнате и закрыл на замок дверь. — Эта комната не обжита, так что переодеться не в чего, — сказал генин и подошел ближе к сидящему точно в таком же положении Такео, в котором тот оставил его раннее. — Побудем тут, а потом, как тебе станет лучше, переместимся в нашу. — Проинструктировал он, вытирая полотенцем белые волосы. Закончив, отбросил его куда-то на пол. Глаза Мемору опять начали закрываться: найденная энергия закончилась. Саске отогнул покрывало с другой, не занятой стороны кровати и нежно переместил туда Такео, накрыл. Еще раз мысленно поблагодарил Орочимару за его чистоплотность, он даже в свободных комнатах обязывал поддерживать такую чистоту, что будто бы хотел проводить операцию. Учиха отряхнул ноги (он как был босиком после купания, так и не удосужился обуться, лишь трусы натянул до того, как начал обворачивать Такео в полотенце) и тоже скользнул под одеяло. Мемору тут же подкатился ближе и обвился вокруг него. — Расскажи что-нибудь, — попросил он, дыша в кожу под собой. — Что? — Саске скосил глаза на макушку на своем плече и нежно высвободил длинные волосы, положив их сверху одеяла. — Например, что ты читаешь сейчас от Орочимару? — Техники мангеко. Котоамацуками является одним из самых сильных гендзюцу… — покорно начал рассказывать парень.

***

Вышедшему следом за Такео Орочимару Итачи подставил было руку, но Змей отрицательно покачал головой, утомленно прислоняясь к проему. — Чем помочь? — сосредоточенно спросил старший Учиха, не удовлетворившись. Прикрытые ядовито-желтые змеиные глаза приоткрылись и окинули взглядом бывшего члена Акацуки. Потом он обернулся к медицинской палате и оглядел разгром внутри. Недовольно скривился от того, что ему придется всё это в одиночку убирать, и вздохнул. — Перенеси Котохиме в соседнюю палату, — наконец произнес Орочимару. Итачи с готовностью ступил внутрь, ободряюще скользнув ладонью по худому плечу, и подхватил на руки спящую Котохиме, стараясь не потревожить мили белых бинтов на ней. Орочимару посторонился, пропуская, и накрепко запечатал дверь, словно за ней находилось сокровище всех наций.