Двуликий Страж

Саске молча (что было уже привычно за прошедшие дни) поставил на тумбочку рядом с кроватью миску с ледяной водой и окунул в нее тряпку, прополоскал. С отсутствующим выражением лица выжал ее и положил на лоб лежащего на кровати Такео. Завёрнутый в пакет лед, который Учиха принес раннее, положил на грудь альбиноса в районе сердца. — Ну Са-а-а-аске, — жалобно протянул Мемору и умилительно свёл брови, но тот не отреагировал, лелея обиду, как зеницу ока. Как только прошло пару часов после ритуала, глубокой ночью, Мемору охватил огонь. Он оглушительно простонал, дугой выгибаясь в пояснице, тем самым неимоверно пугая Саске. Судороги скрутили конечности, а кожа вмиг стала горячей. Такео словно сгорал изнутри, даже не просыпаясь. Саске не знал, что делать. Сначала он пытался разбудить альбиноса, но, казалось, тот сразу из сна ушел в потерю сознания. Ещё больше перепугавшись, Учиха кубарем слетел с кровати, чуть не разрывая запутавшееся в ногах одеяло, и вылетел в коридор к Орочимару. Но Змей уже встречал парня в дверях своей комнаты с огромным боксом медикаментов в руках. Целую ночь и день они пытались что-то сделать, как-то помочь Такео, облегчив его страдания. Никакие стандартные методы не помогали: лечебная чакра будто бы уходила в Бездну, обезболивающие препараты словно не проникали в кровь, а холодные тряпки и лёд практически не имели воздействия. В конце концов Орочимару сдался, поставил сигнальную печать на пульс Такео и вышел из комнаты, ободряюще положив руку на плечо Саске. Тот никак не это не отреагировал, продолжая смотреть пустым взглядом на мучующегося льва. Алый шаринган то появлялся, то пропадал. Под вечер следующего дня Мемору приоткрыл затуманенные пеленой боли глаза и слабо, но ободряюще улыбнулся Учихе, чтобы тут же опять потерять сознание. Медленно, но стремительно губы его синели, кожа становилась всё бледнее, а самого Такео начала бить крупная дрожь от холода. И опять бешеные часы беготни вокруг альбиноса в практически тщетных попытках согреть его. У Саске всё плыло перед глазами от усталости, когда Такео наконец осознанно открыл глаза. Громкий вздох облегчения вырвался из Учихи. Секундная буря радости была сметена гневом. Парень замкнулся, замолчал, тихо, но очень агрессивно, кипя внутри себя. — Саске, — жалобно позвал Такео в который раз. Тот никак не отреагировал, продолжая молча ухаживать за альбиносом. Невидимые белоснежные уши стыдливо прижались к голове, когда Мемору поник. Учиха не скрывал своего гнева, обиды, досады и прочего коктейля из не слишком позитивных эмоций. Такео хотел было приподняться, но мышцы тут же скрутило обжигающей болью. Он повалился на кровать, досадливо морщась. Его раздражала нескончаемая беспомощность. Мышцы скручивало, температура то поднималась, то опускалась до критических отметок, всё внутри периодически крутило, словно альбинос сейчас выблюет свои внутренности. Такео было плохо и больно. Будь проклят тот свиток, где говорилось, что он будет мучиться не больше двух дней. — Ну прости меня, — тихо сказал он, когда Саске отошёл к столу. — Простить? Простить?! — в ту же секунду взорвался парень, рывком оборачиваясь. Сдерживаемые до этого эмоции полились через край. — Ты всегда так! Тебе плевать на меня! — Он орал, гневно наступая. — Ты только и делаешь, что занимаешься своими делами! Ничего мне не говоришь! И что я узнаю? Что ты оказывается подыхаешь на этой чертовой кровати, а я даже не знал! Орочимару был в курсе, все были в курсе. Но не я! — Учиха уже нависал над альбиносом, сверкая шаринганом. — С самого детства ты такой, — его гнев тут же сменился всеобомляющей болью, — не говорил, куда ходишь, что делаешь. Я всё время узнавал это не от тебя. В детстве я тебе доверял, не расспрашивал. И меня это устраивало. Но тогда ты приходил целый и невредимый обратно ко мне. А сейчас? Ты даже не сможешь уйти от простого удара куная. — Принявшие обратно черноту глаза сверкнули от набежавших слез. Саске рывком отвернулся, садясь на кровать. Уткнулся лицом в ладони и замер, пылая болью. Такео рвано выдохнул, пытаясь тоже не зарыдать. Эмоции Саске накладывались на его, скручиваясь в огромный мучительный ком внутри. Альбинос плотно сжал губы и свернулся комочком на кровати, утыкаясь лицом в чужую поясницу. — Прости меня, — прошептал он в ткань футболки и крепко зажмурился, пытаясь не пролить слезы. Такая реакция была слишком болезненна для него, слишком непривычна. Ещё никогда его Сокровище не чувствовал себя так плохо. Да, они ругались, и не редко, они расходились в разные комнаты, бомбили другого своими эмоциями. Но тогда Саске был зол. Зол, рассержен, печален, досадлив. Никогда не чувствовал одну боль от недоверия партнёра. — Я пытаюсь, правда пытаюсь тебе всё рассказывать, — дрожащим голосом начал Такео, стискивая в кулаках одеяло и прижимая его к груди. — Но это слишком непривычно для меня. Всегда было, что Сокровище полагалось на меня, я привык решать все проблемы сам. — Ему пришлось прерваться на секунду, чтобы попытаться сглотнуть ком в горле, мешающий говорить. — Ещё никогда и никто не был со мной на равных. — Практически неслышно закончил он, вжимаясь лбом ещё больше. Саске рвано выдохнул и опустил руки, свешивая ладони с коленей. Замер на пару минут, глубоко дыша. — Мы будем вместе стараться, — наконец тихо проговорил он, изгибая дрожащие уголки губ. Он обернулся и ласкового поцеловал мокрый уголок небесно голубых глаз. Немного развернулся боком и нежно запустил ладонь в грязные от пота белоснежные волосы. Такео дрожаще улыбнулся и закрыл глаза.

***

Саске и Такео вместе вошли в тренировочный зал. Там их уже ждал скрестивший руки Орочимару и стоявший рядом Итачи. Такео всего три дня назад полностью пришел в себя, и они с Саске переместились в их комнату. И Орочимару, дав несколько дней на отдых, позвал их по какому-то важному поводу. — Ну? — нетерпеливо спросил Саске и рефлекторно схватил кисточку хвоста, которая хотела хлестнуть его по руке. Мемору осуждающе поглядел на парня и перевел взгляд на Орочимару. Тот закатил глаза и начал: — Новое тело это, конечно, хорошо, но мы забыли про кое-что важное, — Змей нахмурился, но тут же расслабился, когда Итачи позади него успокаивающе дотронулся пальцами между лопаток. Саске выжидающе выгнул бровь, раздражённо пропуская белые волоски между пальцев. Его оторвали от изучения новой техники, которая только-только начала у него получаться. — Мы забыли про Акацуки, которые все ещё продолжают на вас охоту, — хмуро проговорил Орочимару. Раздвоенный язык тревожно мелькнул между губ. — А кто там вообще остался? — задумчиво проговорил Такео и вырвал хвост из пальцев, хлестнув им по щеке Саске, когда тот уже начал откровенно дергать шерсть. Тот фыркнул и с улыбкой толкнул бедром тело льва (как будто у него получилось сдвинуть его хотя бы на сантиметр). — С Дейдарой и Сассори мы расправились в Песке с Наруто, — начал задумчиво перечислять альбинос, смотря перед собой в пустоту, — Конан убил Саске недавно. Кто там ещё остался? — Такео нахмурился, пытаясь вспомнить всех членов, про которых рассказывал Итачи ранее и всю ту информацию, которую он все ещё помнил с прошлой жизни. — Пейн, Зецу, Тоби, Какузу и Хидан, — перечислял Итачи. — И твоя бывшая напарница, — подал голос Орочимару, оглядываясь на того через плечо. Учиха-старший поморщился. — Как-то многовато, — буркнул Саске. — Я думаю, стоит начать с Какузу, — проговорил Такео. — Как насчёт его переманить? Итачи с Орочимару удивлённо подняли брови. — Ну, я думаю, все согласятся, что он очень сложный противник, но ценный союзник, — начал альбинос, игнорируя несогласный фырк Саске, — и он не приверженец целей Акацуки, насколько я знаю, так что может быть пообещать ему просто больше, чем даёт ему Пейн? — И откуда такая информация? — картинно подозрительно прошипел Орочимару, сузив глаза, но столкнулся лишь с равнодушной мордой (не то чтобы по львиной морде можно было всегда особо что-то точное сказать). Такео молча смотрел на Змея, решительно игнорируя вопрос. Санину точно не стоило знать ещё то, что это не его первая жизнь. Наконец, тот закатил глаза и посмотрел на Итачи: — А что с его напарником? Итачи задумчиво откинул голову на стену и на пару секунд закрыл глаза, анализируя. — Сначала может показаться, что Какузу на него все равно. В таком случае он даже нам поможет от него избавиться. Хидан, конечно, бессмертный, но выход есть, как его устранить. Если же Какузу действительно им дорожит, то Хидана он захватит с собой. — А сам Хидан? — приподнял брови Саске. — А он привязан к Какузу, это сразу по нему видно, — ответил Итачи, — так что… — Он резко замолчал, когда в дверях показался Кабуто. Тот подозрительно оглядел собравшуюся компанию и уважительно склонил голову в сторону Змея: — Орочимару-сама, там Ясухи-кун принес вам заказ. — Наконец-то, — эмоционально выдохнул санин и быстрым шагом направился к выходу. Около проема бросил взгляд на Итачи и намекающе кивнул. Дождавшись согласного прикрытия век, ушел вслед за Кабуто. — Итак, какой план? — спросил Саске, приваливаясь к передней лапе альбиноса. Такео мимоходом ласково лизнул висок парня и тоже посмотрел на Учиху-старшего. — Орочимару запустит своих змей шпионить за Пейном. Так мы сможем узнать, где будут Какузу с Хиданом. — Если всё так просто, — скептически произнес Саске, — то почему Орочимару использует змей только сейчас? — Потому что их можно поймать. В первый раз он может рискнуть, но на постоянной основе… Он слишком заботиться о своих змеях. — А ты, я смотрю, его хорошо знаешь, — ехидно протянул Саске. И тут произошло невероятное. Обычно холодное и равнодушное лицо Итачи изменилось. По бледной, словно снег, коже начал медленно расползаться румянец. Постепенно покрылись розовой пылью щеки и уши, черные глаза уткнулись в землю. Учиха-старший прочистил горло и, словно ничего не произошло, посмотрел на брата. — Что мы будем делать при встрече, это надо ещё обсудить позже с Орочимару, — игнорируя смешок парня, прохладно продолжил Итачи. Его голосу, конечно, можно было бы поверить, если бы не до сих пор оставшийся румянец. Он оторвался от стены и с прямой спиной направился к выходу, услышав лишь, как Саске буркнул вопрос о том, почему они проводили такое собрание в зале тренировок, а не в кабинете самого Орочимару.

***

Если бы не невыносимая жара, день Какузу бы полностью удался. Средней сложности заказ, где и подраться можно, но не слишком напрягаясь, помимо убитой важной персоны принес ещё и его сына, за которого давали немалую сумму в Бинго. Идти до ближайшего пункта сдачи было совсем недалеко, а Хидан не слишком ныл, удовлетворённый резней во дворе дома. Какузу был настолько в хорошем настроении, что даже пообещал напарнику гостиницу для ночёвки (потому что улов от сына был действительно большим, цены в этой гостиницу были одними из самых низких, а Хидан добросовестно не выносил ему мозг). — Наконец-то, блять, посплю на нормальной кровати, а не на этой хуевой земле. Ещё и эта погода заебала, ебучее солнце решило резко вспомнить свои функции? Лучше бы так ебашило зимой, — ворчал себе под нос Хидан. Но Какузу это не слишком трогало. По сравнению с его обычными долбящими мозги криками, это был практически шепот, да и сам Хидан напрямую к нему не обращался. Поэтому Какузу шел, пропуская все его слова мимо ушей, погруженный в свои мысли. Пункт приема показался на горизонте. Хидан издал радостный пронзительный визг и, широко размахивая косой, бросился в спасительную тень. Какузу флегматично и неторопливо последовал за ним. Труп оттягивал плечо, капли пота собирались под тканью, но тот терпел это, предвкушая мешочек с деньгами. Хидан уже развязно расселся на ступеньках, когда Какузу достиг здания. Тот бросил безразличный взгляд на напарника, перешагнул через чужие ноги, преграждающие вход, и вошел. Хидан уже привычно остался снаружи (Какузу не позволял ему заходить от Ками подальше, на свете не так много пунктов приема трупов, поэтому он дорожил каждым). Хидан жмурился из тени на солнце, вслух посылая ему всевозможные проклятия. Воздух рябил, жара душила, а отсутствие ветра всё делало только хуже. Пусть Хидан и давно покинул родную страну Горячих Источников, но так и не отвык от постоянной влажности, и поэтому сухой воздух бесил его неимоверно. На крае зрения показались две фигуры, которые медленно приближались. Хидан прищурился и радостно оскалился. — О, Джашин сейчас блядски обрадуется! Ебучие шиноби появились здесь пиздец не вовремя для себя! — весело воскликнул он, вскакивая. Хорошая драка точно поднимет ему настроение. Но даже если они окажутся ни на что не годными слабаками, ритуал точно спасет его внутреннее состояние. — Во имя Джашина, вы нарвались! Коса с красными лезвиями описала широкий круг в воздухе, когда Хидан бросился на середину широкой дороги. Постепенно фигуры приближались и приобретали очертания человека и какого-то зверя рядом с ним. Парень с черными волосами остановился неподалеку и ожидающе посмотрел на Хидана, а животное, похожее на льва (Хидан не мог точно утверждать, он видел таких зверей лишь в книжках в далеком детстве), село, чинно обвивая хвостом лапы. — Как насчет присоединиться к вере Джашина? — плотоядно ухмыляясь, спросил Хидан. — Не нуждаемся, — фыркнул парень, ступив вперед. — Тогда вы послужите отличными жертвами для него, — истерично расхохотался Хидан, бросаясь в атаку. Коса вылетела из его руки, пытаясь ранить парня, но тот легко уклонился. Схватился рукой за рукоятку и дернул на себя. С растерянным воскликом Хидана за трос дернуло вперед. Не дожидаясь, пока он восстановит равновесие, парень быстро зажег в руке сгусток молний и схватился второй ладонью за трос. Голубой сверкающий поток мгновенно по канату достиг Хидана и тот громко завизжал. — Блять, больно! — вскричал он, когда через пару секунд перестал биться в конвульсиях. И хотел было вернуть себе косу, но обнаружил, что трос уже отсутствовал в его руке. Парень, не теряя времени, отбросил далеко назад оружие с тремя лезвиями и вынул катану из-за спины. — Ну давай, блять, нападай! — закричал Хидан, оголяя черную длину кола. Парень хмыкнул и безмолвно атаковал. Нукенин ловко отбил острое лезвие и достал второй рукой кунаи. Неизвестный парень было отпрыгнул, избегая ножи, но его вдруг со всей силы дернуло вперед. Это Хидан хладнокровно, жертвуя ладонью, схватился освободившейся рукой за обнаженное лезвие. — Что, неприятно, блять? — безумно оскалился в расширившиеся от удивления глаза парня. Острый конец кола было направился в тело парня, как между ними выросла тонкая, но прочная стена земли, защищая. Визжащие молнии по лезвию заставили Хидана отпустить катану. — А ты не так прост, — со странным удовольствием цыкнул парень, отпрыгивая. — Хидан, что ты опять творишь? — раздался утомленный вопрос с крыльца здания, прерывая ответные возмущенные крики. Правда, это не помешало Хидану взорваться: — Что за ебучее «опять», Какузу?! Они вообще первые начали! — Скорее всего это не так, — спокойно отклонил Какузу, скрещивая руки. — В общем, блять, не вмешивайся. Они послужат отличной жертвой Джашину, — Хидан оскалился, сбрасывая мешающийся плащ. — Ну попробуй, — парень ухмыльнулся, тоже сбрасывая свою накидку. Он пригнулся, принимая атакующую позу с катаной в одной руке. В черных глазах медленно закрутились запятые. Хидан восторженно закричал, бросаясь в бой. — И даже те ебучие алые глаза ебучего Учихи не помогут тебе! Какузу нахмурился, наблюдая за обменами ударов парня и его напарника. — Учиха Саске и его лев, — констатировал факт он, напрягаясь от медленного приближения к нему зверя. — Специальное задание — убить. — Угадал, — неожиданно прорычал лев. Голубые глаза сверкнули, и только это помогло Какузу предсказать атаку. Он на чистых инстинктах увернулся от мощной лапы. Также доверяя лишь своей натренированной десятилетиями интуиции он во второй раз увернулся от атаки, отпрыгивая на значительное расстояние. Грива льва засветилась пламенем, и огромная волна огня понеслась на Какузу. Он укрепил тело, в жалкие секунды отдыха силясь придумать план. С одной стороны — ни за одного не давали денег в книге Бинго (Орочимару очень хорошо скрывал своих подопечных) и их можно было смело убивать, не скупясь на побочные раны, но с другой — они оказались не так просты. Какузу нахмурился, укрепляя защиту изо всех сил, когда почувствовал, что мощный огонь пытался добраться до него. Стена пламени только начала уменьшаться, когда земля потрескалась, вздымаясь и пытаясь сбить с ног. Вновь огонь атаковал со всех сторон вместе с заостренными концами земляных копий, понесшихся прямо на Какузу. Маски уже не успевали вылезти из его спины для защиты, поэтому нукенин изо всех сил подпрыгнул вверх, где его уже ждал лев. Пасть схватила первый устремившийся к нему кулак на нитях, а удлинившийся хвост до боли сжал второй. Мощная лапа с острыми когтями вошла в грудь Какузу. Хрустнула маска. Безвольное на время тело кулем повалилось на землю. Черные, состоящие из тугих нитей, массы прорвали плащ на спине. Незамедлительно одна из них с шипением растаяла, а лицевая маска рассыпалась на кусочки. — Я, пожалуй, соглашусь с Хиданом, это будет весело, — равнодушно проговорил Какузу, поднимаясь и тоже отбрасывая плащ. — Нападай, — велел лев, помахивая хвостом и пригибаясь к земле. Какузу отвлеченно скрестил руки, и одна из масок открыла рот. В следующую секунду почти такая же стена огня понеслась на альбиноса. Но тот лишь оскалил пасть и, покрываясь языками пламени, бросился навстречу. Предчувствуя успех льва, Какузу велел маске воды напасть. Голубые снаряды нескончаемым и разящим потоком направились вслед огню. Выскочивший лев в последний момент увернулся от первого, но второй уже смог задеть его бок. Альбинос еле видно споткнулся, но смог уйти от остального. Земля вздыбилась стеной, защищая от молний. Такео вцепился зубами в появившуюся из земли чужую кисть, прокусывая насквозь и затвердел телом, спасаясь от огня из появившейся маски. Рука рассыпалась на множество черных нитей, которые со скрипом скользнули между зубов, а Мемору поморщился от напряжения, когда к огню добавилась молния. Какузу напряжённо смотрел на стену, которая все ещё скрывала льва, и ощущал свои маски. Он удивлённо дернулся назад, когда буквально во мгновение перед ним появился альбинос, который разрушающе полоснул лапой во второй раз. Хрустнула вторая маска. Успевшая лишь загородить хозяина маска воды потрескалась и рассыпалась. Такео опустился на лапы, отпрыгнул в сторону и потряс головой. Он не часто в бою практиковал изменения размера собственного тела, поэтому каждый раз это было мучение для его вестибулярного аппарата. Какузу отпрянул далеко назад, затрясся и рухнул на одно колено, выведенный ненадолго перераспределением чакры из-за уничтоженной маски. Такео тяжело выдохнул и ринулся к нему. Дорогу ему преградила другая маска. Альбинос затормозил и прищурился, ожидая стихию. Он ещё не разобрался, какая маска за что отвечает, а ориентироваться на цвета ему мешала природная анатомия кошачьих глаз. Стихия молнии атаковала его. С треском Такео ушел под землю и направился в сторону Какузу. Неожиданно его раненый бок стрельнул болью от неудачного поворота и земляной шип не потерял возможности пробить ему правое бедро. Альбинос мысленно взвыл от боли (в последний момент удержавшись от того, чтобы открыть пасть, а то земли в горле было бы не избежать). Мемору было туго от смыкающихся вокруг него пластов почвы, он увернулся от второго шипа и резко направился наружу, решив, что это была не самая его хорошая тактика. Такео вылетел из земли и впечатался обратно в нее, тоненько проскулив от больно встретивших его там молний. Электричество колко прошло по мышцам, запах паленой шерсти ударил в нос льву. Мемору слабо потряс головой, приходя в себя. И решил, что это именно тот момент, чтобы выпустить зверя изнутри. Да, Стражи пользовались им лишь в экстремальных ситуациях, но Такео знал, что именно в этой битве ему нужно было максимально принизить Какузу, который был бесспорно силен (Мемору не хотел, чтобы затаившийся Орочимару и Итачи вступали в битву). Да и своим первым проявлением зверя ещё когда Саске ушел от него после экзамена на чуунина, Мемору наплевал на неозвученное правило. Какузу подобрался, не разрешая себе расслабляться от видимой победы. Он призвал поближе к себе маску огня, оставив на атаку лишь молнию, когда лев приподнял голову. Голубые глаза стремительно покраснели, вытянутый зрачок округлился. Оглушительная Ки выплеснулась огромной волной, и Какузу устоял лишь благодаря своему длинному опыту жизни, за который он повидал немало. Лев пригнулся к земле и зарычал, капая слюной на землю. Миг. Альбинос исчез. Треснула маска молнии. Лев появился опять в отдалении, активно хлеща себя хвостом по бокам, с оскаленными клыками. Давно забытое чувство пробралось в душу Какузу. Он с трудом это разобрал – страх. Прошло почти полвека с того времени, как он боялся. Маски пережили почти всех Каге разных стран. Какузу не боялся ни Учих (потому что мог идеально контролировать свою чакру, защищаясь от гендзюцу), ни Пейна (потому что всегда знал, что в пылу битвы он мог спрятать одну маску, а там где одна — там и он сам), ни Минато Намиказе или Четвертого Казекаге (потому что Какузу в любой момент мог достать ещё масок Молний, которые бы увеличили его скорость или помогли в борьбе против золотого песка). Какузу давно не боялся, полностью отдавший своей технике нескольких сердец. И лишь бесшумное, быстрое, хладнокровное, даже без использования техник уничтожение его маски каким-то ниннеко чертового Учихи смогло пустить столь отвратительные корни опасения. Какузу чувствовал, что даже сбежать у него не получится. Чуткий до безумия звериный нюх его засечет в ту же секунду, а умопомрачительная скорость не даст далеко уйти. Единственная выжившая маска огня подобралась практически вплотную и была готова умереть. Какузу стиснул зубы, впиваясь взглядом во льва и пытаясь среди огромного моря безысходности внутри придумать план. — Какузу! — вдруг прозвучал отчаянный, полный боли крик Хидана. Тот судорожно перевел взгляд на своего напарника и похолодел.

***

Хидан плотоядно ухмыльнулся Учихе перед собой. В отдалении пыхнуло жаром — сигнал того, что Какузу уже начал сражаться. — Ну что, блять, готов пролить кровь во имя Джашина?! — восторженно проорал Хидан. Его совершенно не смущало, что его главное оружие валялось далеко в недоступности, и в руках всего лишь один кол да пара кунаев за поясом штанов. Парень напротив усмехнулся и напал. Если вначале битвы Хидан испытывал лишь предвкушение и азарт, то по истечению времени постепенно всё это сходило на нет. Парень, как будто издеваясь, использовал лишь катану. Ни гендзюцу, ни какие-либо другие техники или уловки. Чистое тайдзюцу и кендзюцу. Постепенно Хидан начал раздражаться, нотки опасения подкрадывались в его душу. Учиха не давал приблизиться к косе, а также ранить, как будто заранее зная условия выполнения ритуала. А если и Хидану удавалось как-нибудь опасно приблизиться к парню, тот мастерски изгибался, будто змея, не имеющая костей. (Если бы Хидан застал Орочимару в Акацуки, он бы брезгливо поморщился на использование такой техники.) (Никто, кроме Итачи, не видел, как Орочимару довольно ухмылялся каждый раз, когда Саске вытягивал руки-ноги на несколько метров, делал петли туловищем или вытягивал шею далеко за рамки допустимого человеку.) Учиха неторопливо и методично расчленял Хидана. По кусочкам от тела отлетали пальцы, мышцы, разрывались сухожилия и кожа. Кровь лилась непрерывным потоком, заливая землю, пробираясь в щели и устремляясь далеко вглубь. После того, как Хидану отсекли левую руку по локоть, пару пальцев на правой руке, кусок бедра и почти всё плечо, он перестал оглушительно материться и немного картинно жаловаться на боль. Бессмертный накрепко сомкнул губы, бледнея белой кожей еще больше. Нет, он не боялся смерти. Он не страдал от боли. Он боялся того, что с ним этот чертов Учиха сделает. Разрежет на маленькие кусочки — и Хидан будет всё еще жив. Разбросает по земле, воде, спрячет каждый далеко друг от друга — и Хидан будет всё еще жив. Какузу закончит свой бой (победой естественно, а как может быть иначе?) и не найдет напарника — а Хидан будет все еще жив. Какузу пойдет дальше, получит нагоняй Пейна из-за потери напарника, будет дальше ходить в одиночестве долгие десятилетия — а Хидан будет всё еще жив. Хидан не знал, из какой части тела он мог начать восстанавливаться (из головы?), и он не знал, как поведет себя тело, если каждый кусочек будет меньше сантиметра. Хидан замолк, боясь привлечь внимание Какузу. Сражающийся с ним лев явно тоже был не так прост (не то чтобы Хидан смог увидеть что-либо из их боя, но если Учиха имеет такой высокий уровень сил, то и его ниннеко явно не меньше). — Что б после смерти ты горел в Гиене, — с ненавистью выплюнул с земли Хидан. Руки и ноги его давно уже валяли где как, практические всё туловище его было исполосано, правый бок отсутствовал напрочь, а судя по бульканью при дыхании, еще и одно из легких не действовало. — Да да, встретимся там, — равнодушно проговорил Учиха, широким взмахом отделяя голову. Ни капли эмоций у него не проскользнуло, когда та разошлась гневной пеной изо рта. Он приподнял ее за волосы до уровня своего лица. — Насколько хорошо ты будешь себя чувствовать, если я выколю тебе глаз? — Холодно спросил он, сверкая тремя запятыми шарингана. Катана приподнялась и практически уперлась острым концом лезвия в левый белок. — А что сделает твой Джашин, если я избавлюсь и от второго глаза? Вечность в темноте… — Безразлично протянул парень, катана прочертила глубокую царапину от уголка глаза до подбородка. Хидан всхлипнул. — Попробуем? Хидан зажмурился. Безысходность захлестнула его с головой. В самое свое последнее мгновение, возможно в последний раз, когда он видел белый свет, он не выдержал. Хидан уже ничего не чувствовал, кроме страха и нужды на спасение. Его рот приоткрылся и нукенин мучительно воззвался к единственному своему спасению: — Какузу!

***

На крик своего напарника Какузу сразу отреагировал. Не давая себе долго размышлять, он бросился к Учихе, даже до конца не имея плана. Уже успевший доконать лев преградил ему дорогу, имея свой прежний вид без красных глаз и неконтролируемого рычания. Одновременно с этим томоэ шарингана закрутились, в ту же секунду превращаясь в звезду, и вокруг Учихи с Хиданом проявился скелет Суссано. Какузу уже видел эту технику, а также знал, что пробраться внутрь светящегося скелета не представляло возможным. — Знаешь, он, конечно, бессмертный, но с ним можно многое сделать, — задумчиво протянул лев. Длинные когти взрыли рыхлую из-за битвы землю. Какузу увидел, как Хидан было открыл рот для своей очередной пышущей бравадой чуши, но Учиха недрогнувшей рукой быстро отсек нижнюю челюсть напрочь. Карие глаза вытаращились, а тонкие серые брови свелись вместе от боли. Катана опустилась лезвием к земле, еле видные искорки чакры Молнии потрескивали на стали. Алая кровь (Какузу знал, какая она на вкус) закапала на песок ещё больше. — Можно закопать глубоко в недры земли, так что он будет мучится каждую секунду от темноты, одиночества и червей, поедающих его плоть до тех пор, пока не сдохнет от голода, — тем временем продолжил альбинос. — А можно послать ко дну самых глубоких вод. Или бросить в жерло действующего вулкана. Он будет чувствовать каждую секунду, пока лава расплавляет его тело, которое бы регенерировало и опять расплавлялось. Или… — Хватит! — рявкнул Какузу, не выдержав. — Что вам нужно? Маска позади него перебирала подобиями своих лап, будто проецируя волнение своего хозяина. — О, всего ничего, — лев пожал плечами. — Всего лишь, чтобы вы перешли на сторону Орочимару, бросив Акацуки. — Что? — вытаращился на них Какузу, думая, что ослышался. Их только что избили, практически уничтожили, угрожали Какузу его напарником, а теперь хотят стать союзниками? С тусклой вспышкой оранжевого света перед ним появился среднего размера мешок. Профессиональным взглядом Какузу сразу понял по выпуклым краям, что внутри монеты. Он наклонился и подцепил его пальцами, быстро приоткрыл и удостоверился. Внутри лежала не слишком большая, но внушительная сумма денег. Какузу снова посмотрел на Учиху и льва, прищурился, раздумывая, но понимая, что выбора-то особо и не было. Глубокого внутри он знал, что, несмотря на не слишком радостное для него и Хидана начало, предложение было хорошим. Больше никаких жалких бумаг и отчетностей, поклонов перед Пейном и постоянное пополнение бюджета Акацуки, которое происходило больше по нужде, чем по желанию самого Какузу. Он повесил мешок на пояс, и маска втянулась в его спину. — Мы согласны, — коротко бросил он. Саске равнодушно кивнул и опустил Суссано, сбрасывая остатки головы Хидана на землю. Быстрым шагом достиг альбиноса и тревожно прикоснулся к ране на бедре. Тем временем Какузу принялся собирать останки Хидана по поляне, иногда бросая кривой взгляд на Учиху и льва. Он как раз собрал почти всё, когда альбинос засветился жёлтым светом, кажется, при этом излечившись. Какузу даже не удивился столь необычному проявлению странной техники, уже привыкнув к необычности ниннеко. Какузу положил на землю последнюю часть пальца и присел, распуская нити, когда к ним подошёл Такео. Под заинтересованным взглядом голубых глаз, нукенин начал методично сшивать тело. — Блять, наконец-то! Не мог побыстрее? — разразился криком Хидан, когда Какузу, явно зная напарника, в последний момент пришил челюсть. Такео фыркнул, игнорируя продолжающиеся жалующиеся крики и наклонился к Хидану. Тот был ещё слаб, чтобы уйти от светившегося подозрительным желтым огнем льва, но это ему и не понадобилось. Постепенно, поднимаясь снизу вверх, швы растворялись, а белая кожа появлялась на месте ран. — Стой! Шею не трогай! — вскричал Хидан, а его рука автоматически метнулась к стянутому шраму на горле. Такео странно посмотрел на бессмертного, но подчинился. — Пошлите, тут недалеко, — холодно бросил Саске, поворачиваясь в сторону дороги, от которой они пришли. Мемору быстро его нагнал, мимоходом заметив, что Итачи с Орочимару, которые были на случай непредвиденных ситуаций, уже давно ушли. Он неторопливо шагал рядом с Саске, не оборачиваясь и даже не сомневаясь, что Какузу и Хидан последуют за ними, и мечтал о кровати. — Знаешь, было очень необычно ощущать по связи, когда ты выпустил зверя, — через некоторое время произнес Саске. Он тоже ощутимо устал: ноги и ступни горели, а запястья жутко сводило каждый раз при движении от активного использования катаны. В битве они обоюдно приглушили немного связь, чтобы она не мешала. Конечно, она уже не так ярко пульсировала в сознании, но и не мешала сконцентрироваться на битве, маяча где-то в глубине. Но даже так Саске чуть не упал от прилива странной ярости и жажды разорвать врага с двойственным чувством холодного разума и контроля. Такео пожал плечами, отвечая: — Если бы ты тоже на него не рявкнул, то я бы не смог его так быстро загнать обратно, — Мемору улыбнулся и боднул плечо Учихи головой. Тот закатил глаза и фыркнул, пряча улыбку в уголке губ.