Двуликий Страж

Какузу медленно тащился за Учихой и его львом, находя успокоение в бесконечной болтовне Хидана. Тот, казалось, совершенно не воспринимал как проблему то, что они в два счета сменили организацию. Он возмущался болью, восхищался необычностью белого зверя, грозился однажды ночью наконец достать назойливого Учиху, плевался на солнце и ныл, что его плащ потерялся. И полностью игнорировал тот факт, что Какузу сдался, когда Хидану начали угрожать. Несмотря на все насмешки окружающих, он тупым не был. Хидан давно принял их странное взаимодействие с Какузу. За пару лет бессмертный успел достаточно узнать этого брюзжащего, трясущегося над каждой монетой, старика. За столько десятилетий одиночества Какузу просто отвык разговаривать о своих чувствах, но Хидана это не сильно трогало (он принял его богохульным язычником; уж то, что он не может сказать банальное «я тебя люблю» Хидан перетерпит). Бессмертный видел заботу в каждом действии напарника (даже когда он его настолько доставал, что Какузу в ярости сносил ему голову), поэтому, несмотря на всё непонимание Дейдары о том, как так можно жить, Хидан был полностью всем доволен. Какузу удивлённо приподнял брови, когда плотные заросли через двадцать минут дороги расступились, открывая небольшой овальный провал в земле около скалы. Не оглядываясь, Учиха махнул им рукой и первым ступил вглубь. Какузу напрягся и сконцентрировал чакру в оставшейся свободной маске, готовый в любой момент начать обороняться. Хидан, видя боевую готовность напарника, тоже подобрался и отступил немного ему за спину, чтобы в случае чего у Какузу была возможность выпустить маску. Но это не понадобилось. Узкий коридор через какое-то время расширился, открывая проход к множеству комнат. — Здесь ваша, — Учиха махнул на ближайшую к выходу дверь. — Выспитесь, ванная есть внутри, через время мы соберёмся и всё нормально обсудим. — Смотрите, кто тут раскомандовался, — вдруг раздался шипящий голос. Какузу в последний момент смог подавить инстинкт шарахнуться и достать оружие. Хидан дернулся позади него. Выступивший из глубины коридора Орочимару ехидно улыбался. За его спиной, будто телохранитель, маячила тень Итачи. — Так и знал, что ты не сдох. Это было бы слишком легко для тебя, — равнодушно проговорил Какузу, обводя взглядом Учиху-старшего и напрочь игнорируя Змея. Тот холодно посмотрел в ответ, ничего не отвечая. — Заткнись, ты сам мне поручил это, — закатил глаза Саске, отвечая на реплику санина. — А кто-то совсем не чтит старших, — Орочимару плотоядно облизнулся раздвоенным языком. — Хватит уже, — простонал лев. — Я устал. — Он прошел к соседней комнате и лапой толкнул дверь. — Саске, пошли. Какузу, Хидан, — он посмотрел на нукенинов, — вы тут полностью вольны делать всё, что хотите, вплоть до того, чтобы уйти. В разумных пределах, конечно. — Альбинос намекающе посмотрел на Хидана, словно зная, как тот будет рад устроить резню. — Еду вам принесут через пятнадцать минут. Всё, все спать! Такео, умудрившись рассерженно топотать мягкими подушечками на лапах по каменному полу, вошел в комнату. Саске фыркнул и направился за ним. Хлопнула дверь. — Хидан, пошли, — велел Какузу на время притихшему напарнику и тоже вошёл в комнату. Бессмертный отмер и яростно воскликнул, тыча пальцем в Итачи: — Когда-нибудь ты поплатишься и сдохнешь во имя Джашина! Какузу утомленно закатил глаза. Хидан не сдержал визга, когда из комнаты вырвался поток нитей и утащил его к владельцу. Возмущенные крики нукенина заглушила захлопнувшаяся дверь.

***

Хидан уже давно сопел, наевшись (под предлогом того, что его яд не убьёт), когда Какузу пробудился из лёгкой дрёмы из-за голосов. Он сидел около стены, слишком усталый, чтобы бодроствовать, слишком настороженный, чтобы спать, и периодически дремал. Камень за спиной и под ногами холодил кожу; Какузу даже не хотел надевать плащ, сводя к минимуму задержки появления маски в случае возникновения любой угрозы. Хидан что-то проворчал и перевернулся на бок, беззаботно отдыхая, но Какузу не мог себе этого позволить. У него не было сил предупреждать и ругать за беспечность напарника, но у бессмертного хотя бы хватило совести положить косу рядом, а кол под подушку. Какузу тяжело открыл налитые тысячей кунаями веки и сосредоточился на звуках, чувствуя, как нити тревожно трутся друг о друга внутри него. — Какого Ками они вообще у нас делают? — приглушённый голос Учихи звучал возмущённо. Какузу хмыкнул про себя на непридусмотренно тонкие (и при этом каменные!) стены, вытянул затекшую в колене ногу и приготовился слушать. Видимо, Учиха со своим зверем отдохнули, раз решили завязать разговор. — Да и зачем их вообще надо было переманивать? — Учиха продолжал негодовать. Какузу зарылся поглубже в свою маску, тоже не понимая мотивов Змея (или это идея льва была?) и мысленно соглашаясь с парнем. — Грядет война, — с тяжёлым выдохом проговорил альбинос. Рычащие нотки в голосе не скрывали его утомленность. — В смысле? — скептически переспросил Учиха. — Ты думал, Пейн просто так собирает хвостатых? — с приглушённым смешком ответили ему. — Тем более деревня Дождя мобилизует людей, а из страны Железа идут большие поставки железного оружия. На пару секунд воцарилось задумчивое молчание. — Ну а зачем они-то нам? Итачи всё равно расскажет, что знает, — холодное презрение так и сочилось в юношеском голосе. Какузу закатил глаза, но, опять же, он в какой-то мере тоже разделял этот настрой. — Знаешь, — тихо начал лев, — на войне нужно делать всё, что нужно, чтобы получить даже малейшее преимущество. И бойня начинается задолго до официальных сражений и смертей. Какузу и Хидан серьезные противники и полезные боевые единицы… — Мы их почти победили, — презрительно фыркнул Учиха, прерывая. — Да, — мягко согласился лев, — но при этом мне пришлось использовать зверя, и Какузу давно бы сбежал, если бы хотел. Ты был на грани своих сил, а Хидан не способен был полностью сосредоточиться на бое, часто отвлекаясь на Какузу. Это не считается. — Альбинос поставил твердую точку в этой теме и продолжил. — Слабость Пейна в его союзниках, которых можно переманить. А если есть такая возможность, то почему бы и нет? — Ну так пусть отправляются обратно к нему, — по голосу чувствовалось, как Учиха закатил глаза. — Зачем им с нами находиться? Мы им платим больше, не уничтожили Хидана, так пусть просто держат нас в курсе событий. — Ты правда думаешь, что такой человек, как Хидан, может работать под прикрытием? — Скептически спросил лев, и Какузу с ним мысленно согласился. — Тем более, Какузу к нам перешёл не только из-за Хидана и мешка с деньгами. — Разве этого не было достаточно? — скептически спросил парень, а Какузу заинтересованно выгнул бровь. — Дело в отношении, — вздохнул альбинос. — Здесь он может быть полностью свободен, лишь с условием сражаться на нашей стороне, как только придет время. Они могут пойти в любую сторону, убить кого захотят и принести в жертву любого, кого найдут. Не ограничиваясь дорогой, что лежит к миссии, без необходимости в одиночку пополнять казну организации, больше не сливая огромное количество чакры на запечатывание хвостатых. Какузу возмущённо цыкнул. Итачи всё досконально рассказал, и теперь Какузу с Хиданом были как на ладони. Но даже несмотря на эту беспомощную предсказуемость, Какузу не мог не согласиться, что условия, представляемые Орочимару были более, чем хороши. — Предоставим сильные сердца Какузу, нормальную еду Хидану, и все будут довольны, — беззаботно закончил лев. Какузу раздасованно закатил глаза, понимая, что их с Хиданом поймали и завернули в самые сладкие сети. А ведь честь шиноби даже не позволит им увильнуть. Видимо, придется сражаться в какой-то там грандиозной битве. — И ты тоже, — лукаво добавил Учиха. — И я тоже, — тяжело вздохнул альбионос. — Так будет хоть какая-то возможность присмотреть за Хиданом. — Какузу удивлённо застыл. — А то Джашин-сама достал ныть о своем подопечном. Какузу ошарашенно распахнул глаза. Уж это он меньше всего ожидал услышать. На минуту воцарилось молчание, а потом Учиха разразился смехом сквозь утомленную реплику льва: — Да-да, как скажете, вы меня не достали, и я с удовольствием буду следить за Хиданом. От чего парень засмеялся ещё сильнее, видимо, тоже слыша возмущенные крики о пренебрежении божества. Какузу покачал головой. Он не мог решить, или тут все сошли с ума по этому несуществующему Джашину, или Какузу действительно надо начать пересматривать свое мировоззрение. Через пару минут воцарилось молчание, а потом раздалось тихое воркование. Видимо, они опять хотели лечь спать. Какузу тяжело приподнялся и встряхнулся, пытаясь убрать затечность в мышцах. Прошел пару шагов и со всего маху упал на кровать, тут же засыпая.

***

— Мы уходим, — Какузу рывком развернулся и направился к выходу, когда Орочимару только-только закончил свою речь, которую нукенин успешно проигнорировал. Новой информации не прозвучало, разве что ехидные шуточки периодически проскальзывали, которые Какузу игнорировал, а Хидан вспыхивал каждый раз, как в первый раз. (Какузу не мог винить Орочимару в таком соблазне.) — Эй, сволочь, подожди меня! — гневно вскричал Хидан и бросился следом. — А вы, ублюдки, только погодите, я вас точно прикончу! — Он яростно взмахнул косой в сторону Орочимару и Итачи, скрываясь за углом. — Какого хуя мы вообще уходим? — Потому что нам надо сдать одного человека, — равнодушно ответил Какузу, набрасывая на улице плащ на плечи. И пополнить маски тоже не будет лишним. Он зашагал по дороге, окидывая взглядом местность, стараясь запомнить. — Блять, Какузу, да подожди! — Взорвался Хидан. — Зачем нам вообще ходить за ним? Нихуя же не меняется! Каждый раз Хидан раздражался, и каждый раз Какузу закатывал глаза, игнорируя жалобы. Какузу не стал говорить, что он давно хотел убить одного главаря деревушки на окраине (потому что за него дают много денег, а не потому что год и три месяца назад он не захотел пускать его в единственный отель из-за «бандитской» внешности), да всё миссии от Пейна не проходили рядом, так что сейчас отличная возможность. И Хидан уже перестанет быть таким нервным и взвинченным, когда проведет свой ритуал.

***

— Ну всё, готово, — Такео отошёл от медицинского стола, устало потирая озябшие ладони. В лаборатории было прохладно. Обычно льва это не беспокоило, но сейчас, когда он потратил достаточное количество сил и магии, холод начал медленно его пробирать насквозь. Он обвел довольным взглядом лежащее на столе тело. Новое тело Орочимару. На самом деле, оно выглядело довольно обычно. Светлая кожа с тонкими скулами и узкими бровями, практически отсутствие мышц из-за неимения тренировок, лысая голова от того, что не было времени, чтобы волосы выросли. Тело было не слишком высоко, но и коротышкой его нельзя было назвать (по прикидкам Такео, рост как раз примерно соответствовал росту Орочимару). В общем, ничего симпатичного, но все понимали, что это только пока. — Я повысил регенерацию клеток и увеличил выносливость. Старения не будет, без воздуха продержишься минут пятнадцать, без еды где-то месяц. Но, — Мемору внимательно посмотрел на Орочимару, проверяя, слушает ли тот, — если отсекут голову, например, или пронзят сердце, то там без вариантов. — Альбинос засунул руки в карманы штанов и направился к выходу. — Остальное, думаю, тебе не грозит. В общем, обживайся. — Такео махнул на прощание ладонью и скрылся за дверью. Орочимару тупо смотрел, как ожившая мечта лежит всего в полуметре от него. Он шел к этому долгие десятилетия, а в последние месяцы все нервы уходили лишь на то, чтобы удостовериться, что всё не рухнет. Но теперь с тем, что протяни руку — и бессмертие будет уже у него, ничего, кроме полного удовлетворения он не чувствовал. Возможно, этот момент, самый лучший во всей его жизни (Орочимару уже прикидывал, что именно его переплюнет). Стоявший за спиной Итачи безмолвно подошёл к двери. Шаринган засветился, а руки в боевой готовности метнулись к оружию за пазухой. Вся жизнь в сражениях убедила, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть, умирая. Орочимару сосредоточенно кивнул Учихе (в который раз мысленно похвалил себя, вылеченные алые глаза — одно из великих его достижений, как врача) и начал переселение. Итачи и глазом не моргнул, когда санин превратился в огромную белую змею, оставив человеческую оболочку сморщенной бумагой валяться на земле. Белоснежная змея ринулась в тело на столе и исчезла там. Прошло пару секунд и Орочимару открыл глаза. Ядовито-желтые зрачки обратились к равнодушному Итачи, тонкая улыбка расплылась по губам, раздвоенный язык скользнул в уголке. Итачи погасил шаринган, расслабляясь. Под бездонно-черными глазами санин медленно сел и зажмурился, когда фиолетовые метки начали постепенно расползаться от глаз. Через мгновение он открыл веки и брезгливо оглядел свое тело, одетое в больничную тунику. Змей ещё больше захотел под душ, когда вспомнил, что совсем пару часов назад это тело находилось в пробирке с жидкостью, а потом ещё Такео над ним что-то колдовал. Орочимару встал и неустойчиво пошатнулся на ногах, когда тут же оказавшийся рядом Итачи поддержал его под руку. Тот постоял пару секунд, чувствуя, как колени крепнут, и высвободился из хватки. Цель — ванная. Больше его ничего не интересовало. Вдруг открылась дверь и показалась голова Саске. Он подозрительно окинул комнату глазами и скривился. — Ну как тебе? — Орочимару раскинул руки в стороны и внутренне поморщился, когда вспомнил, что обещал Саске новую книгу с техниками и за которой придется идти. Парень открыл дверь шире и вошёл в лабораторию. Внимательно осмотрел нового Орочимару и пожал плечами. — Как был противным Змеем, так Змеем и остался, — он пренебрежительно махнул ладонью на нукенина. — Гаденыш-ш-ш, — негодующе прошипел в ответ Орочимару. Поток змей вылетел из его рукавов в сторону Саске, но тот лишь коротко рассмеялся. Сверкнула лезвием катана, кровь от отрубленных голов брызнула на стену; и хлопнула дверь, скрывая за собой Учиху-младшего. Итачи флегматично пронаблюдал за нападением на своего младшего брата и осуждающе поглядел на Орочимару. — Не стоило так тратить чакру, — укор явно сквозил в его голосе, — особенно в таком состоянии. — Заткнись, — закатил глаза Орочимару и медленно поковылял в сторону ванной, чувствуя за спиной бесшумное присутствие Итачи.

***

Такео тихо крался по лесу. Лапы бесшумно ступали по земле, избегая хруста веток и листьев. Пасть была приоткрыта, чтобы лучше ощущать запахи. Хвост напряжённо замер, только кисточка иногда дергалась из стороны в сторону. Лео постепенно прочесывал лес, медленно, но неумолимо. Его цель не могла остаться незамеченной. (Его совершенно не волновало, что в зелёном и редком лесочке белая шерсть сводила на «нет» все его попытки остаться незамеченным.) Вдруг пронеслась тоненькая-тоненькая ниточка запаха. Лев замер, не успев поставить лапу на землю. Уши задергались, а сам он ещё ниже присел, от напряжения забыв опустить конечность. Радужка потемнела, когда альбинос наконец более четко смог определить направление. Когти устрашающе взрыли землю, и Такео стремительной стрелой бросился в сторону. Его прыжки были громадны, но в то же время и очень быстры. Человек даже не успел среагировать, когда лев сбил его своим телом с низкой ветки на землю и прижал. — Поймал-р-р, — с утробным рычанием из пасти оповестил он прямо в лицо под собой. Саске под ним расплылся в короткой ухмылке и взбрыкнулся. Сильное тело вывернулась из-под зверя и мощным рывком перевернуло спиной на землю. Шаринган обратился прямо в голубую радужку. — Уверен? — самоуверенно проговорил Учиха, прижимая обеими ладонями морду к земле, схватив шерсть под пастью. Зарычав, Такео смог перевернуться на бок и отпихнул парня от себя. Белые волоски послушно выскользнули из пальцев, и Саске ехидно пронаблюдал, как Мемору откатился в сторону и поднялся на лапы. Саске тоже встал, сузил глаза и прыгнул вперёд, стремясь попасть на спину альбиносу. Мемору ускользнул в сторону, и азартно припал к земле, готовясь к новой атаке. Итачи улыбнулся уголками губ, наблюдая в стороне, как возятся в грязи, словно котята, Саске и Такео. На ум сразу пришло сравнение альбиноса с игривым щенком. Активно мотающийся из стороны в сторону хвост только подтверждал эту мысль. — Следишь за своим младшим братом? — неожиданно над ухом раздался шипящий голос, но Итачи даже не вздрогнул. Он ещё пару минут посмотрел на Саске со львом (Такео прижал парня к земле и начал вылизывать лицо, а генин со смехом и криком, что он только что помылся, начал вырываться), чтобы потом перевести взгляд на санина за своей спиной. Орочимару, довольно прищурив глаза, наблюдал за самим Итачи. Учиха-старший слабо улыбнулся новому образу Змея (у последнего что-то глубоко внутри разлилось теплом от того, насколько часто холодный Учиха стал улыбаться и что почти все его улыбки предназначались ему). Всего пару недель понадобилось Орочимару, чтобы раскачать свое тело. Мышцы туго оплетали кости, отсутствие жира подчеркивало худощавость, а бледная кожа будто светилась изнутри. Чакроканалы пришли почти в норму по большей части от того, как активно использовалась медицинская чакра, чтобы форма увеличивалась, не принося негативных последствий. Очаг горячо пылал насыщенной полнотой, и новое тело совсем не повлияло на стихии, поэтому всё осталось прежним. На лысой голове выросли длинные черные волосы, достигающие лопаток, концы которых были окрашено в темно-зелёный цвет. И Итачи заметил, что если посмотреть на них под солнцем, то вороновая чернота тоже отливала зеленоватым оттенком. Вместе с желтыми глазами, фиолетовыми отметками и вытянутыми зрачками создавалось сильное ощущение, что это змея вселилась в тело человека. Итачи восхищался новой внешностью. Но в то же время он бы не сказал, что особо многое изменилось. — Кстати, смотри, — вдруг довольно протянул Орочимару. Учиха-старший ожидающе приподнял брови. Жёлтые глаза санина вдруг медленно начали окрашиваться в знакомый красный цвет. Так же неторопливо, почти с трудом, ушел вытянутый значок, и из недр кровавой радужки всплыла запятая на каждом глазу. Черные глаза напротив удивлённо расширились, и в них тут же зажёгся собственный шаринган. И действительно, Змей на самом деле смог пробудить древнее наследие Учих. Итачи погасил красную радужку. Гордость наполнила его: только сами Учихи знали насколько сложно пробудиться, да ещё и не родственнику с приживленным через гены шаринганом. Он не смог сдержать ободряющую улыбку, кладя руку на чужое плечо. Резко опустившаяся тишина на поляну заставила его инстинктивно обратить туда взгляд, но Итачи сразу же задушил тревогу, когда увидел лежащего спиной к земле Такео и Саске, обвитого белыми лапами и лежащего у того на животе. Когда Итачи опять посмотрел на Орочимару, то увидел лишь уходящий шаринган и взметнувшуюся к глазам руку. Змей болезненно поморщился, с силой потирая закрытые веки. И до этого спокойно лежащей руке Итачи пришлось превратиться в опору, когда санин пошатнулся. — И что ты дальше будешь делать? — тихо спросил Учиха, обвивая для твердости второй рукой тонкую талию. — В смысле? — Орочимару немного отклонился назад, чувствуя себя вполне комфортно в чужом личном пространстве. — Ну, бессмертия ты достиг, шаринган получил, — насколько позволяло положение Итачи пожал плечами. — Какие планы дальше? — Хм-м-м, — задумчиво промычал Орочимару, возвращаясь обратно — подбородком на чужое плечо. — Наверно, доберусь до грааля Учих в храме и прочитаю те надписи. — И? — спокойно поторопил Итачи. — И начну возрождать род Учих! — вдруг воспылал Змей. Он откинулся далеко назад так, что теперь лишь руки Итачи предотвращали падение. Жёлтые глаза засверкали азартом новых открытий и жаждой знаний. — И каждый начнет мне поклоняться — «Орочимару: новый прародитель древнего клана»! Звучит? — Он эмоционально взмахнул рукой, в редкое время для себя не скрывая эмоций. И Итачи не удержался. Как он мог, когда человек в его руках хотел помочь возродить его клан, его семью, помочь загладить вину перед предками и богами, да ещё и не с жаждой нажить власть и богатство? Как он мог, когда этот же человек был настолько умён, находчив и целеустремлён, что смог воплотить в жизнь, казалось бы, несбыточную мечту детства? Когда он бесконечно стремился к знаниям, не смотря ни на что? Итачи неторопливо, чтобы в случае чего Орочимару смог уйти в сторону, наклонился вперёд и поцеловал.