Поиски места под солнцем

***

      Том долго, пристально смотрел мне в глаза, даже тогда, когда шагов Слизерина давно уже не было слышно, и я уже хотела бросить ему: «Ну давай, осуди меня за жестокость!» Но Том как-то странно усмехнулся, будто бы прочитал мои мысли, хотя мой разум для него был давно уже закрыт, и закашлялся.       — Кейт?..       Я изогнула бровь, готовая броситься в атаку на любое обвинение, но вместо скандалов Том наклонился, достал из ящика своего стола шкатулку и открыл её. Треснувшая половинка камня Смерти засияла, словно звезда на небосводе, и у меня сжалось сердце. Мне так хотелось взять камень в свои руки, ужасно сильно, будто бы я была наркоманом в завязке, которому показали шприц с дозой. Это было выше меня…       — Кейт, это плохая идея, — начал Том, и его голос к удивлению дрожал, я не дрогнула ни одной мышцей лица, стараясь не выдавать ни малейшего признака своего желания.       — Но что нам ещё делать? — потусторонним голосом проговорила я, не двинувшись, не шевельнувшись, будто бы полностью парализованная. — Что?.. У него все камни, Том. Это наш единственный шанс победить…       — Кейт, это плохая идея, — чуть твёрже и громче повторил он, и я наконец подняла на него глаза, которые загорелись ещё сильнее, а после встала с дивана, и он поднялся следом и шагнул ко мне. И ровно посередине между нами горел несчастный камень, дразня силой, которая так была мне нужна. — После того, как ты создала тех… тварей, — Том к ещё большему моему удивлению неприязненно поморщился, и я усмехнулась, — камень треснул. Если ты ещё хоть раз воспользуешься им — он поработит твой разум!       — Это наш единственный шанс, — тише прежнего повторила я, а вокруг звенела темнота. — Я не могу так рисковать… просто не могу.       — Я… прежде чем ты возьмёшь камень… — Он вдруг замялся, и я на секунду задержала вдох. — Наверное, нужно было сказать тебе раньше, но я не мог… не мог поверить, что этот разговор всё-таки будет. Кейт, я уже видел это тогда, в храме… помнишь? И я… я видел, что с тобой будет, если я всё-таки позволю тебе воспользоваться этим «последним шансом»… С камнем ты победишь Фауста, но ты сойдёшь с ума. Ты просто займёшь его место, и мне… мне придётся тебя убить, потому что ты начнёшь убивать других. И втянешь в это Тессу и Томми, ведь у них твой дар… Кейт, это не выход, а тупик. Не трогай камень…       — Но что мы тогда сможем сделать? Если Фауст использует силу камней и станет личем, мы уже ничего с ним не сделаем…       — Я что-нибудь придумаю, — прошептал Том, подойдя ко мне и прижав к своей груди. — Кейт, верь мне, я обязательно что-нибудь придумаю…       Он с надеждой заглянул в мои глаза, но я горько усмехнулась и прохрипела:       — Том, я уже слышала это. Камень времени показал мне этот диалог, именно отсюда я и узнала, что Фауст захочет стать личем. Все три камня показывали мне одно и то же: либо Фауст взойдёт на трон и убьёт всех нас, либо я убиваю его и схожу с ума. Третьего не дано…       — Дано, — упрямо бросил мне в лицо Том, и я слегка распахнула глаза от неожиданности. — Дано, Кейт! Жизнь не делится на чёрное и белое, и вариантов куда больше, чем два. Камни специально вводили тебя в заблуждение, подталкивая отдать жизнь за всех нас, но… есть ещё один вариант.       — Какой? — резко выдохнув, прошептала я, и он опустил глаза и поджал губы, словно бы ему… ему было неприятно об этом говорить. «Ну же, чёрт тебя возьми, какой ещё вариант у нас есть?!» — Ты видел ещё один вариант?..       — Да, Кейт, видел, — сглотнув, наконец ответил Том, у меня защемило сердце. — И в нём тебе совсем необязательно трогать камень Смерти, чтобы убить Фауста.       — Но как?.. Как?.. Я не смогу победить обладателя Треугольника с тремя могущественными камнями, не использовав альтернативу, а никто больше не сможет совладать с силой камня Смерти! Как?..       — Тебе нужно поверить мне, Кейт, — спустя целую вечность проговорил он, и я шумно выдохнула, а по моей щеке скатилась слеза. — И оставить камень здесь. Молю тебя, не трогай его… и всё… всё будет хорошо. Верь мне…       Том прижал меня к груди, так крепко, что я могла услышать, как билось его сердце. И моё тоже билось в такт, бешено отсчитывая оставшееся время. Я никогда особо не верила ему, но… он столько раз за последнее время лез насмерть, помогая мне. Защищая меня. Возможно, камни действительно пытались запутать меня и привести не к тому варианту событий, который… который мог быть ещё. Мне так хотелось в это верить, вся моя чёрная, насквозь прожжённая душа хотела верить в то, что мы каким-то образом все выживем в этом аду, и всё… всё будет хорошо.       Ничего не ответив, я тяжело выдохнула, а моя рука, зависшая над шкатулкой с камнем, сжалась в кулак, а затем захлопнула крышку. Выбор был сделан…       — Я не подведу тебя… — выдохнул Том, проведя пальцами по моим распущенным волосам, и я закрыла глаза и глубоко вдохнула запах его тела…

* * *

      На следующий день с самого утра валил снег, мягко укрывая всё вокруг белым матовым покрывалом. И вся моя несметная армия, занявшая всё побережье и лес, стояла под снегом, невидимая для случайного прохожего…       У нас остался один день, и все были заняты приготовлениями. Несмотря на то что должны были биться мёртвые, живых тоже было достаточно, хотя я категорически запретила Моргану выходить за порог дома.       — Кейт!       — На тебе Тесса и Томми, и это не обсуждается, — процедила я, идя по просторной галерее из столовой, и Морган семенил следом, начхав на мои слова про строгий постельный режим. — Если… если мы проиграем, то ты должен будешь сделать всё, чтобы они остались живы, тебе ясно?       — Кейт, если вы возьмёте меня с собой, то вы точно не проиграете!.. — упрямо заскулил Морган, и я шумно выдохнула, а после опустилась на колени, взяла в свои руки иссушенные морщинистые своего горячо любимого старика и поднесла их к своим губам.       — Пожалуйста, послушай меня. Я извлекла уроки и знаю, что лучшего защитника для них просто нет. Пожалуйста, поклянись мне, что сделаешь всё, чтобы они остались живы, молю тебя…       — Я сделаю всё, — дрогнувшим голосом пообещал Морган, и я поцеловала его руки и выпрямилась. И как раз в этот момент на лестнице показались Тесса и Томми.       — Мама, а ты не видела дяди Антонина? Его с самого утра нет в комнате!       — Нет, не видела, — вздохнула я, отпустив Моргана, и я чувствовала кожей его всепоглощающую боль. — Он… возможно, у него очень важные дела…       — Дедушка тоже улетел с утра на Дрогоне, — тихо добавил Томми, и я отчётливо слышала в его голосе страх. Дети видели всё, что происходило, и пусть никто их не посвящал в детали, но они отчётливо чувствовали приближение бури. Она была совсем близко…       — Родные мои…       Подойдя ближе, я обняла обоих руками, насколько могло хватить объятий, и они прижались ко мне, словно бы маленькие птенчики.       — Завтра… не отходите от дедушки Моргана ни на шаг, вы поняли меня?       — А ты куда-то уедешь? — проскулила Тесса, и я зажмурила глаза и выдохнула:       — Да, милая, мы все уедем, завтра… очень важный день. А вы будете здесь с дедушкой.       — Мама!       Томми прилип к моим ногам и никак не хотел меня отпускать… я и сама не хотела его никуда отпускать из своих рук, но… это нужно было сделать. И рано или поздно, это случится.       — Томми, солнышко, проследи, чтобы дедушка сейчас выпил все свои микстуры и хорошенько отдохнул!       — Конечно, мамочка!       Мой сын с радостью принял ответственное задание и побежал к дедушке, а я выразительно посмотрела на Тессу, ведь она была старше и понимала куда больше четырёхлетнего ребёнка. Я молча просила её поверить мне и подыграть, и она нехотя кивнула, крепко обняла меня и побежала к Моргану. Сердце в груди разрывало в клочья от одной только мысли, что я могу больше не увидеть своих детей, но… мне так хотелось верить, что Том был прав, и… и был ещё один вариант. Который показали ему, но не мне, и где мы выигрываем без каких-либо потерь со своей стороны. Я знала, что это было невозможно, но… мне ужасно хотелось в это верить.       Слизерин действительно исчез с утра, как и Антонин, и Том, и Геллерт, и Дамблдор. Каждый был занят своим делом, пытаясь подготовиться к неизбежному противостоянию. Я же, собравшись с мыслями, прошлась по лесу между своими мёртвыми воинами, которые молчаливо ждали решающего приказа, а после пошла в загон, где ёрзала Вхагар, оседлала её и сделала несколько кругов над местностью, решив как следует осмотреться.       — Ого… ты теперь драконья всадница?!       Вернулась я вечером, примерно вместе со Слизерином. Точнее, я увидела его издалека и решила, что тоже пора закругляться с полётами. И моё приземление увидел Антоха, который как раз шёл от ворот в сторону главного крыльца.       — Может быть, это действительно так. Где ты был?       — Я… — замялся Антоха, почесав затылок, и я прищурила глаза. — Да так, дела доделывал, да ещё Том подкинул одну задачку…       — Элли? — в лоб спросила я, и Антоха быстро кивнул.       — Да, она.       Желание Антонина побыть с любимой напоследок было настолько естественно, что даже говорить ничего больше не нужно было. Мы вместе двинулись в сторону дома, в котором горело в темноте, дай бог, десяток окон, а под ногами хрустел свежевыпавший снег, который успокоился буквально несколько часов назад.       — Слушай, а ты серьёзно собираешься взять половинку того камня завтра, чтобы… надавать лещей Фаусту?       — Я не знаю, — горько выдохнула я, готовая на всё, лишь бы кто-то извне подсказал мне правильный ответ. — Но если я этого не сделаю, у нас… у нас нет шансов…       — А если кто-то другой возьмёт и воспользуется камнем вместо тебя? — неожиданно спросил Антоха уже на крыльце дома, и я шумно выдохнула, что его смуглое лицо обдало облачко пара. — Что тогда будет?       — Если ты задумал это, то не смей. Ничем хорошим это для тебя не закончится.       — Хочешь сказать, что камень подчиняется только тебе? — настороженно протянул он, и я снова вздохнула и посмотрела наверх, на затянутое тучами беззвёздное небо.       — И да, и нет. Обычный волшебник может воспользоваться силой камня, но… он исчезнет. Камень его просто сожжёт. Только те, у кого есть связь с миром духов, могут пользоваться силой камня так, чтобы остаться в живых.       — Только жизнь ли это? — задумчиво проговорил Антонин, и я тяжело вздохнула. И вдруг за спиной послышался звон металла.       — А что это вы мёрзнете на пороге, детишки? Быстро в дом, завтра много дел!       Я улыбнулась подобному приветствию и послушно зашла внутрь, где действительно было намного теплее и светлее, чем снаружи, и Антоха зашёл следом, скинул вещи и побежал в сторону кухни. А Слизерин мне со спины пробасил:       — Молодец, уверенно держишься в седле. Завтра сама поведёшь войско?       — Конечно, негоже королеве отсиживаться в тени, — усмехнулась я, и Слизерин уважительно поклонился мне.       — Вот это я понимаю — настоящая Королева, за которую не жаль отдать жизнь.       — Надеюсь, это не понадобится, — вздохнула я, и теперь Слизерин усмехнулся и зашагал по широкой галерее в сторону столовой, где нас ждал весьма недурный ужин. Хотя он прекрасно знал, что с ним будет, если я… если со мной что-то случится. Мне казалось в тот момент, что Слизерин морально уже был готов вернуться в Сид, в вечные страдания, потому что знал, что другого выхода нет: он жив, пока жива я… Неужели мне?..       Сам ужин прошёл в напряжении. Не было ни привычной болтовни, ни каких-либо серьёзных разговоров. Каждый был поглощён своими полными тревоги мыслями, а гнетущая тишина нагнетала лишь ещё больше тревоги. И в итоге я вызвалась уложить детей спать на час раньше, чем обычно, а все остальные сразу принялись собираться и в итоге разбрелись по своим комнатам.       Томми заснул после трёх сказок прямо на моих руках. Мне ужасно не хотелось отпускать его, и потому я просидела ещё час, обнимая сына во сне. Тессе сказки уже были не нужны, и я всего лишь заглянула к ней в комнату пожелать спокойной ночи, обнять и поцеловать на ночь. А после ноги сами привели меня в нашу с Томом спальню, где он один лежал в одежде под тяжёлым балдахином и читал старую книгу.       — Можно я сегодня побуду здесь? — прошептала я, плюхнувшись прямо в одежде на покрывало, и Том удивлённо посмотрел на меня и отложил книгу. — Иначе в одиночестве я сойду с ума раньше времени…       — Кейт, о таких вещах тебе совершенно точно не нужно спрашивать, поверь мне…       Мне хотелось усмехнуться, хотелось сказать какую-нибудь ядовитую колкость в ответ, но… сил на это не осталось, и я лишь подцепила покрывало, закуталась в него, словно в кокон, и подкатилась к Тому.       — Что читаешь?       — То, что ты точно не захочешь услышать…       — Книги дедули Бёрка? — хмыкнула я, на что Том улыбнулся и тихо проговорил:       — Нет, они давно прочитаны. Это мой дневник за шестой курс.       Я так и распахнула глаза от неожиданности, а Том широко улыбнулся подобной реакции и прошептал:       — У меня их было несколько, в одной книжице вся информация никогда не поместилась бы. Здесь я записывал свои мысли по поводу мелких стычек с тобой и с остальными… но в основном с тобой. Кейт… ради всего святого… не трогай завтра камень, прошу тебя.       — У тебя точно есть план? — помрачнев, прохрипела я, и Том зажмурился и вздохнул.       — Да, Кейт, есть. Я уже говорил тебе, что Сид не вылечил меня от эгоизма. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы моё… в том числе моя семья… не пострадали. Верь мне, у меня есть план.       Я не могла, и одновременно, мне ужасно этого хотелось. И я, закутанная в покрывало, прижалась к его тёплому плечу, зажмурилась и прошептала:       — Только вслух не читай, а то меня стошнит.       — Надо было подсунуть этот дневник Фаусту, может, у него была бы такая же реакция…       Я прыснула, но на губах всё же появилась бледная улыбка… словно бы луч солнца выглянул из-за туч перед самым закатом, прежде чем навсегда скрыться во тьме.

* * *

      Ровная площадка, способная вместить две армии сразу, неподалёку была всего одна: рядом с резким обрывом, о который насмерть бились волны. Солёный ветер трепал волосы и давно стёртые флаги, пока мы неспешно двигались сквозь лес, а два дракона со своими всадниками парили высоко в небе, следя за передвижениями противника. И я издалека могла увидеть армию Фауста, сопоставимую с нашей, и его драконов, что неслись по воздуху навстречу нам.       Белоснежное поле, ровное-ровное покрывало, на котором не было ни следа. Идеальная гладь, что разделяла нас и совсем скоро превратится в кровавое грязное месиво.       Среди разных подвидов мертвечины гулял ветер, свободно пробегая между костями, едва державшимся вместе на кусках плоти. Пустые глазницы пехоты и конницы смотрели в никуда, ожидая приказа своих командиров. И даже издалека я могла заметить на груди у Фауста светящийся магический треугольник, в вершинах которого были все три камня. Они уже начали отдавать ему всю свою силу… как долго это ещё продлится. И сколько у нас осталось времени.       Два мёртвых свирепых дракона по одну сторону и по другую: мы со Слизерином против Сталина и Винды Розье, которые заняли сёдла своих питомцев. Фауст спешился на землю, едва твари приземлились, и он явно не собирался продолжить битву верхом… что же он задумал?       За ним шли живые, как и за нами, ведь от исхода этой битвы значило очень многое. Приспешники Фауста в чёрных мантиях и палочками наготове против Дамблдора и Геллерта с их подготовленными мракоборцами, теми, кто отрёкся от Грюма и всё же решил остаться на нашей стороне. Примерно равное количество мёртвой конницы и лучников, пеших мечников, троллей и великанов. Гули и стрыги, которые всё это время питались зверьём в окрестных местах, тоже медленно подползли на мой зов, как и палачи, которые волокли за собой огромные металлические молоты. Нас было примерно поровну, и если бы не камни…       — Я иду с воздуха на их вождя, ты пытаешься выбить эту стервицу из седла, — скомандовал Слизерин, перехватив тяжёлые цепи от узды на Дрогоне, и я кивнула, а Винда Розье, как всегда неотразимая в чёрном, хищно улыбнулась мне, будто бы венерина мухоловка сочной упитанной мухе. Но я не муха, дрянь! — Берёте на себя живых, когда мёртвые пойдут друг на друга!       Дамблдор и Геллерт одновременно кивнули, приготовившись к атаке, а Слизерин выпрямился и посмотрел свысока на одиноко стоявшего Тома.       — Как договаривались, отвлекаешь его, пока мы не расправимся с драконами, хотя бы с одним. А затем Королева придёт к тебе на помощь.       — Конечно, — улыбнулся Том, и я взмахнула своими цепями, и Вхагар сделала два тяжёлых шага ему навстречу.       — Тебя подбросить?..       Он ослепительно улыбнулся моему предложению, будто бы сегодня был самый обычный день, а я ни с того ни с сего решила с ним пофлиртовать, и уверенно кивнул.       — Не откажусь, ваше величество.       — Давайте там… покажите этим выскочкам, где раки зимуют! — закричал Антоха из-за спины Геллерта, а Том тем временем взлетел над землёй и элегантно опустился в просторное седло за моей спиной.       Вхагар, будто бы почувствовав моё напряжение, сама склонила голову, неотрывно глядя на дракона-альбиноса напротив, чья белоснежная чешуя сливалась со снегом вокруг, а глаза были похожи на горящие угли. Но я ждала знака, последнего знака, точки невозврата, с которой и начнётся отсчёт для всего… и Фауст, вдруг широко улыбнувшись, закричал:       — Infanterie, voraus!       — Вперёд, за вашу Королеву!       Началось. Мертвецы с обеих сторон мгновенно ожили, едва и я махнула рукой, и пошли вперёд, напролом друг на друга. А драконы резко взмыли в воздух, выпустив в морозный воздух столб пламени, и бросились друг на друга, подстёгиваемые всадниками.       Том спрыгнул почти сразу же, как я набрала высоту, и, мягко спикировав, направился в сторону Фауста. Я хотела бросить ему напоследок что-то ободряющее, но на меня почти напролом бросился дракон Сталина, и я от неожиданности в самый последний момент увернулась, ведь это шло вразрез с нашим распределением сил.       Винда в это время, оскалившись в тридцать два белоснежных зуба, бросилась на Слизерина с Дрогоном, и её длинношеяя рептилия то и дело пыталась пронзить чёрную чешую острыми как мечи клыками. Снизу послышался грохот взрывов и лязг металла, но я быстро отвлеклась, так как ядовито-зелёный не самый крупный, но и не мелкий дракон, нацелился на нас с Вхагар, и у меня прошлась волна мурашек от ледяного взгляда Вождя, который вёл мою страну к победе. Я же на твоей стороне… что же ты творишь?..       Мне хотелось помочь Слизерину разделаться с Виндой, а после спуститься, отпустить Вхагар обратно в воздух помогать Слизерину, а самой остаться с Томом, ведь он один не выдержит долго против Фауста, не имея на руках ничего весомого. Конечно, Слизерин перед боем одолжил ему свой посох, которого до этого могла касаться лишь я, и это существенно усилило его и так огромную силу… но против камней Древних посох Слизерина был бессилен. Они будут подчиняться лишь тому, кто на этой земле и под ней… таких, как я или Фауст…       Винда словно тянула время, заигрывая со Слизерином и Дрогоном, приплясывая вокруг них на своей белоснежной драконихе, которую довольно трудно было разглядеть в молочно-белых облаках. Сталин же резко бросался на нас с Вхагар в атаку, и пусть Вхагар была самым крупным драконом из всех в небе, она была не очень поворотливой из-за своего размера, а Сталин явно взял себе цель выбить меня из седла и столкнуть с высоты. Нужно скинуть эту дрянь с седла, пока меня саму не постигла та же участь!       С трудом уворачиваясь от нападок ядовито-зелёного дракона, которым управлял мой соотечественник, я увела Вхагар высоко в небо, над облаками, заранее кивнув Слизерину. Он понимал мои команды без слов, чего не было между Виндой и Сталиным, ведь это не она его воскресила, а Фауст, который был далеко внизу. Яркое солнце ослепило меня, а чешуя Вхагар покрылась коркой инея, как и моя одежда… мелкий дракон, пусть даже и мёртвый, не выдержит долго такой высоты, его крылья начнут промерзать насквозь, и он камнем полетит вниз. А вот Дрогон и дракониха Винды рискнули подняться за мной… и едва в молочной пелене показались два рубиновых глаза, как мы с Вхагар пошли напролом, прямо по солнцу, чтобы нас не было видно… и длинные, жёлтые, острые клыки с хрустом вонзились в начавшее замерзать мясо в области шеи.       Грозный, протяжный рёв, полный боли. Винда от ярости попыталась послать в меня убивающее заклятие, но я увернулась, а Дрогон тем временем подлетел и вцепился в крыло, отрывая на лету ещё один кусок мёртвой плоти.       Крови не было, но дракониха больше не смогла держаться на высоте и спикировала вниз, и я дала команду Вхагар лететь следом, зная, что Слизерин прикроет меня со спины от нападок Сталина. Они были примерно равны по силе и изворотливости, и без танцев Винды у Салазара даже был шанс выйти из этого боя победителем.       Драконы сцепились в высоте, едва мы опустились снова в облака, и уже никто не мешал мне преследовать Винду, которая отчаянно пыталась терять высоту как можно мягче, чтобы не разбиться о землю. Но Вхагар, быстро набрав скорость, подлетела снизу и, разинув огромную клыкастую пасть, сжала челюсти прямо под брюхом белоснежной драконихи, разрывая её плоть пополам, а я в это время взмахнула рукой и сотворила огромный столб адского пламени, который должен был уничтожить падавшую мертвечину.       Мёртвая плоть заискрилась синим, повалил густой голубой туман. Винда попыталась в самый последний момент перепрыгнуть на крыло Вхагар, но я направила столб пламени прямо на неё, и она, закричав, мгновенно вспыхнула и метеоритом полетела на промёрзшую землю.       Убедившись, что дракониха Винды догорела и больше не представляла опасности, я рванула вперёд, в сторону войск Фауста, и скомандовала:       — Дракарис, Вхагар! Дракарис!       Мощное пламя, вырывающееся из самых недр ада, подчистую выжигало целые ряды мертвецов, шедших на мою армию. Клубы дыма грязно-синего цвета начали взмываться в морозный воздух, и вдруг над головой раздался долгий протяжный вой. Дрогон. Ему нужна помощь.       Внизу Том отважно вёл дуэль с Фаустом, посреди кучи бившихся насмерть мракоборцев и мертвецов. То и дело взлетали ввысь яркие вспышки всех мыслимых и немыслимых цветов, а где-то взрывались целые столбы пламени, такие же, как сотворила в воздухе я, и что-то мне подсказывало, что это баловался не кто иной, как Геллерт Грин-де-Вальд.       Я ещё раз прошлась драконьим пламенем по ряду нежити, сжигая всё на своём пути, и снег плавился вперемешку с землёй и кварцем, превращаясь в грязное стекло. А когда мы опустились совсем близко к земле, то я спрыгнула прямо в гущу событий, а Вхагар полетела обратно в облака, помогать Дрогону и Слизерину.       — Вовремя! — прокричал Том, едва увидел меня, и на нас понеслась стена огня, сотворённая Фаустом. Но Том с помощью посоха в самый последний момент сотворил прочный щит, и огонь взметнулся ввысь и затих.       — Кэтрин, зачем вы здесь мараете руки?.. — насмешливо протянул Фауст, едва мы с Томом плечо к плечу встали против него. — Считаете, что ваш бывший муж не справится в одиночку?       — Нет, я просто хочу лично увидеть, как он навсегда сотрёт с вашего лица улыбку, Ники, — прорычала я, разбив с помощью магии застывшее стекло из морского кварца, и целый ураган осколков понёсся в сторону противника. Фауст легко увернулся от них, превратив часть в ромашки, но небольшая часть всё же пролетела за его спину и срезала головы нескольким людям: одному мракоборцу и двоим противникам. В воздух поднялся фонтан крови, а я, не теряя времени, воскресила их, заставив всех троих безоговорочно биться на моей стороне, и они всем скопом бросились на ближайших людей в чёрных мантиях.       — Как трогательно… но разве вы не должны быть дома, со своими детьми… когда бы это всё закончилось, я бы обязательно навестил вас с официальным визитом…       — Не смей трогать моих жену и детей! — прорычал Том, наслав на Фауста мощный разряд молнии, и воздух спустя секунду разорвался от грохота грома. Но Фауст отбился и от этого, и с каждой новой вспышкой камни на его груди горели всё ярче и ярче.       — Это лишь вопрос времени. На что вы надеетесь, в самом деле? С каждой минутой здесь я становлюсь сильнее, и совсем скоро стану непобедимым. Кэтрин, что вы можете противопоставить мне? Вашу дружную семью, вдруг пришедшую к миру под смертельной угрозой? Никакая любовь, никакая отвага вас не спасут!       Он с силой взмахнул рукой, и в воздух взметнулся ярко-зелёный вихрь… а затем я вдруг оказалась верхом на Вхагар, в самом начале битвы, а между несметными армиями снова лежал нетронутый снег.       — Что за?.. — распахнул рот Слизерин, оглядываясь по сторонам, и все остальные щупали себя и не могли понять, что случилось… а вот я знала. Я пережила это бесчисленное количество раз и знала, в чём было дело.       — Если он использует силу камня Разума, то мы все обречены! — крикнула я Тому, и тот с ненавистью посмотрел на Фауста, стоявшего во главе своего несметного войска, застывшего на морозе. — Камень Времени уже ему подчинился, осталось совсем чуть-чуть!       — Я почти убил этого хмыря! — выругался Слизерин, так как и Сталин, и Винда, сидели на своих драконах за спиной Фауста и ждали команды, и я мрачно посмотрела на свою соперницу, которую собственноручно убила… но она снова была жива и улыбалась мне в хищном оскале.       — Они знают, как мы поступим… — прохрипела я, посмотрев на густые облака, и надежда проделать второй раз один и тот же трюк с грохотом провалилась.       — Да, верно… но и мы знаем, что будут делать они, — хмыкнул Слизерин, выразительно на меня посмотрев. — Начинаем как было, а дальше… дальше не дайте ублюдку снова вернуть нас сюда, а я как-нибудь справлюсь с этими двумя.       Последние слова он произнёс, едва шевеля губы, и понять могла только я одна. И я кивнула, согласная с этим вариантом: Слизерин с Вхагар смогут ненадолго сдержать Винду со Сталиным, а мы с Томом разберёмся с Фаустом.       — Infanterie, voraus! — прогремел грозный голос над полем, и я следом закричала:       — Вперёд, за вашу Королеву!       Мы снова взмыли в воздух, но теперь я самостоятельно направила Вхагар на Сталина, прекрасно зная, как дракон Винды хрустел на клыках Вхагар. И теперь ярко-зелёному молодому дракону пришлось плясать и уворачиваться от хищного оскала Вхагар и её пламени, которое плавило враз всё на своём пути.       — Дракарис, Вхагар!       Пролетая над войсками, она выпустила столб огня, и в воздух взметнулся синий туман. На меня тем временем рванула Винда, ведь её дракониха была чуть больше Сталинского дракона, но я у самой земли соскочила, сгруппировалась и покатилась по снегу в глубокий сугроб, а Вхагар полетела ввысь, к Слизерину. За столбами пламени и дыма меня не было видно, а потому был небольшой шанс, что Винда поверит, что я ещё была в воздухе и полетит следом, а я смогу выиграть время для Тома. И пожалуй, ему уже было пора приводить свой прекрасный план в действие, пока Фауст снова не отмотал всё назад.       — Кэтрин? — удивился тот, когда я спустя десять минут сражения подскочила к ним, а вокруг ещё бились живые люди, а не мертвецы. — Так быстро?..       Фауст мельком посмотрел в воздух, и мы с Томом кивнули и одновременно наслали на него столб пламени, что ему стоило огромных усилий увернуться и переправить его на своих же. Послышались крики, в воздухе раздался запах жареного мяса, а под облаками появился молочно-белый дракон, который вился вокруг Дрогона. А после они сцепились не на жизнь, а насмерть.       — Обманщики… — протянул он, смерив нас взглядом, и наслал на нас взрывную волну, но мы с Томом опять сгруппировались и отразили удар, перенаправив его с помощью мощного щита в воздух.       — Пора доставать джокера из рукава… — процедила я сквозь зубы, снова создавая мощные чары огня. — Слизерин долго один не протянет, а Фауст скоро получит силы двух остальных камней и станет личем… а если он превратит треугольник в личдом, то станет бессмертным навеки… Том?..       — Думаешь, пора?       Я застыла на мгновение, но всё же выпустила мощный столб пламени, и пока Фауст гасил его снегом, разбросанным вокруг, превращая в пар, Том кивнул мне и достал из кармана чёрного зимнего пиджака… две половинки камня Смерти.       Не веря своим глазам, я распахнула рот, и Фауст, увидев ярко-красный рубин в руках Тома, тоже оторопел. Неужели Том всё-таки не верил в нашу победу без камня? Или он хотел, чтобы я до последнего верила, что останусь жива, хотел подарить мне драгоценные минуты тишины в компании близких и детей, чтобы я думала о них, а не неминуемой смерти… А теперь пришло время выполнить наконец своё предназначение и закончить всё это.       — Откуда?.. — удивлённо прошептал Фауст, ведь он, как и я, совсем не ожидал увидеть целый камень здесь, да ещё и в руках Тома. Я же, шумно выдохнув, молча протянула руку, но Том лишь шагнул вбок от меня и перехватил посох.       — У меня давно работает один ловкий вор, для которого кража редкостей — обычное дело, — усмехнулся Том, и для меня внезапно стало ясно, как божий день, что Антоха вчера вовсе не с Элли был… Господи… — Отойди, Кейт.       — Что?.. НЕТ!       Но не успела я прокричать эти слова, как Том скрепил обе половинки камня Смерти, и разлом на одном из них ещё больше засиял, а после он вынул белоснежный камень в посохе Слизерина, бросил его на грязный снег, и вставил уже целый камень Смерти в посох.       — НЕТ, НЕ СМЕЙ!       Посох мгновенно налился кровью, будто бы его древко пропитала лава. Камень же засиял в морозном воздухе ещё ярче, чем когда было ещё… но только Фауст начал шептать чары, и показался зелёный вихрь, как Том взмахнул посохом, словно бы мечом, и побежал вперёд, на противника. И ещё один взмах, последний, и целый камень Смерти коснулся треугольника с камнями древних… и тот разломился на четыре части, а камни посыпались наружу.       Ноги Фауста подкосились, вихрь времени исчез, а Том направил на него посох и одним словом сжёг дотла, что на его месте остался лишь пепел.       — Вот это мощь… — выдохнул Том, сжав с силой посох, и взмахнул им в воздух, будто бы призывая кого-то. Камни, упавшие в снег, на моих глазах растворялись один за другим, будто их и вовсе здесь никогда не было, и я прекрасно знала, кого ещё последует такая участь.       — У тебя же был запасной план, да? — прошептала я, упав на колени в снег, и Том повернулся ко мне, медленно растянул губы и выдохнул:       — Нет, Кейт, это был весь мой план.       С его губ сорвалось белоснежное облачко и растворилось в воздухе. Древко начало тухнуть и рассыпаться, превращаясь в пепел, и пеплом же становились пальцы Тома, которые касались посоха.       — Нет…       Один мой вдох, и всё его тело мгновенно стало пеплом, который развеял первый же резкий порыв ветра с моря.       На поле все затихли. Армия Фауста стала рассыпаться следом за своим хозяином. Один за другим скелеты и прочая нежить стали превращаться в прах, а над головой раздался один, а следом и другой протяжный вой — драконы тоже были частью созданий Фауста и не могли жить без его подпитки.       Из-за молочных туч выглянуло солнце, и я заметила в воздухе падающую точку, похожую на птицу. Но это была вовсе не птица, а Винда, дракониха которой медленно рассыпалась на куски мяса. Дрогон быстро спикировал и поджёг её, и она в одно мгновение стала единым целым со своим приспешником, в которого так безбожно верила.       Когда исчезла армия нежити, живые стали сдаваться в плен, а в воздухе начали раздаваться восклики радости. Но я продолжала с отчаянием смотреть на одну точку, там, где рассыпался на части Том, и шептала одно лишь слово:       — Нет.